Текст книги "Люди с платформы № 5"

Автор книги: Клэр Пули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Айона

12:05. Хэмптон-Корт – Ватерлоо и обратно

Поскольку сегодня была суббота, Айона решила поваляться в кровати подольше. Она пыталась вернуться в недосмотренный сон, где, кроме нее и Би, присутствовали все девушки из «Спайс гёрлз». Нет, не все. Не было Виктории Бекхэм, которую Айона всегда недолюбливала за чопорность и высокомерие. Но вернуться в сон не удалось. В дверь спальни постучали.

– Войдите! – отозвалась она.

Открыв глаза, Айона на мгновение подумала, что ослепла, но тут же вспомнила, что ее глаза по-прежнему скрыты под саморазогревающейся ароматерапевтической маской, которую она вчера наложила, улегшись спать.

Сняв маску, Айона увидела большую связку разноцветных воздушных шаров, колышущихся возле изножья кровати. Может, она продолжала спать? Тогда куда подевались «Спайс гёрлз»? Они так шикарно развлекались.

– С днем рождения, Айона! – сказала Эмми.

– Боже, я совсем забыла! – призналась именинница. – А вы как узнали?

– Увидела приглашение на стене в туалете первого этажа. «ПРИГЛАШАЕМ ОТПРАЗДНОВАТЬ 29-й ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЙОНЫ. В ЧЕТВЕРГ, 19 ИЮНЯ, ВАС ЖДЕТ НОЧЬ СУМАСБРОДСТВ У МАДАМ ЖОЖО».

– О да. Торжество удалось на славу. Шуму тогда было, смеху. Куда ни глянь – перья, блестки и «голубенькие».

Воздушные шары поднялись по собачьей лесенке на кровать Айоны, поскольку нитки были привязаны к внушительному животу Лулу.

– Я приготовила вам завтрак, – сообщила Эмми и протянула ей поднос с выпечкой, фруктовым салатом, апельсиновым соком и кофейником, откуда соблазнительно пахло свежезаваренным кофе. – И это тоже вам. – Эмми подала ей конверт.

– Дорогая, вы слишком добры. Лулу, ты согласна? Спасибо. Я очень растрогана, – поблагодарила Айона, театрально шмыгнув носом.

Лулу испытывала схожие чувства, хотя выразила их по-другому, тихо, но на удивление «ароматно» пукнув. Воспользовавшись замешательством хозяйки и гостьи, псина стащила с подноса круассан.

Айона открыла конверт, где лежали поздравительная открытка, подписанная Эмми и остальными вагонными друзьями, а также два билета: из Хэмптон-Корта до Ватерлоо и обратно.

– Надо же, билеты на поезд. Как вы здорово придумали, – восхитилась Айона, изо всех сил показывая, как она взволнована и обрадована.

Недаром же говорят, что мысль материальна.

– Вообще-то, билеты – это еще не подарок. Подарок ждет вас в поезде. Отправление в двенадцать часов пять минут. Так что советую не залеживаться.

– Пока, Би! – сказала Эмми, когда они выходили из дома.

Айона думала, что гостья, временно поселившаяся в доме, отучит ее от разговоров с отсутствующей женой, но Эмми, напротив, переняла у хозяйки эту привычку. Сумасшествие заразительно.

Все десять минут, пока они шли до станции, Айона старалась выпытать, какой именно подарок ее ожидает.

– Дорогая, вы же знаете, как я ненавижу сюрпризы, – канючила она. – Я люблю заранее планировать свои реакции. Нет ничего хуже, чем оказаться застигнутой врасплох, особенно на публике.

Но Эмми была непреклонна.

– Однажды Би устроила мне праздник с сюрпризом. Кончилось тем, что я в нижнем белье вхожу в комнату, а там полным-полно народу.

Наверное, это был один из любимых анекдотов Айоны, но Эмми не уловила намек и не стала расспрашивать о подробностях. А вместо этого сказала:

– Айона, давайте поторапливаться. Нам никак нельзя опоздать на поезд двенадцать ноль пять.

– У Лулу короткие лапы, она не может бежать быстрее, – ответила Айона. – А шары лишь увеличивают нагрузку.

Эмми молча подхватила Лулу вместе с шарами, оказавшись на удивление сильной для такой хрупкой девушки. Вот она – магия упражнений Джейн Фонды. Другую руку Эмми протянула Айоне и, как маленькую, потащила именинницу к платформе, где уже стоял поезд.

Услышав свисток кондуктора, они прыгнули в первую попавшуюся дверь и двинулись к своему третьему вагону. Вагоны, через которые они шли, были непривычно пусты. Зато третий приветствовал Айону какофонией звуков.

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Здесь собрались все ее друзья: Пирс, Марта, Дэвид и Санджей. Были даже Джейк – тренер Марты и Дебора – чрезвычайно толковая юристка, равнодушная к модным аксессуарам.

– Эмми, а почему все наши тут? Ведь сегодня суббота, – недоумевала Айона.

– Но ведь сегодня у вас день рождения, а мы так соскучились по вашему обществу, что решили отпраздновать это событие в вагоне. У нас есть напитки, шары и музыка. И еще каждый позаботился об угощении.

– Мне надо присесть, – сказала Айона. – От волнения ноги подкашиваются.

Айона двинулась к своему любимому столику, и к тому моменту, когда она добралась до него, весь макияж вокруг глаз был испорчен. К счастью, у нее в сумке имелось все необходимое.

Столик перед Айоной был уставлен разномастными тарелками с угощениями: от скромного перекуса до изысканных канапе. Она потянулась к колбаскам из воздушной кукурузы со вкусом сыра, взяв их в одну руку, а в другую – блин с копченой осетриной. Жуя, Айона пыталась угадать, что именно принес каждый из ее друзей. Это оказалось труднее, чем она думала. Взять хоть того же Пирса. Несколько месяцев назад она бы безошибочно определила, что его вклад – суши, однако сегодня склонялась к мысли о соленом печенье «Твиглет».

– Это лучший подарок, какой только можно было придумать, – произнесла она.

– Угощение не в счет. Мы еще не добрались до подарка, – возразила Эмми. – Дебора, Дэвид, сейчас самое время его вручить.

– С удовольствием, – ответил Дэвид и выложил на столик большой коричневый конверт. – Это первая часть нашего подарка. Правильнее сказать, подарка от вашего бывшего редактора Эда Ланкастера. Для этого моей верной помощнице Деборе пришлось нанести ему пару визитов.

Лулу угрожающе зарычала.

– Извините, Дэвид. Лулу всегда рычит, когда слышит это имя, – пояснила Айона.

– Вы говорите про Дебору? – смутился он.

– Что за глупости? Про Эда Ланкастера. – Собака снова зарычала. – Как видите, она не простила ему былых обид.

– Должна признаться: чтобы этот тип расщедрился, мне пришлось оказать на него некоторое давление, – произнесла Дебора, искоса взглянув на Лулу. Та немедленно замолчала. Лулу всегда знала, с кем связываться не стоит. – Он явно не понял моего послания о радости, какую испытывает дарящий.

Айона поддела наманикюренным ногтем кромку запечатанного конверта.

– Это первоначальное предложение редакции «Современной женщины» относительно досудебного урегулирования вопроса, – продолжала Дебора. – Думаю, мы можем еще немного надавить на них, но всему свое время. Взгляните.

Открыв конверт, Айона, даже не вынимая листа, пробежала глазами аккуратные строчки и, наткнувшись на цифру с несколькими нулями, вскрикнула от удивления.

– Боже мой, это значительно больше, чем я смела надеяться. Огромное спасибо вам обоим. – И она торопливо убрала бумагу обратно в конверт, словно боясь, что на свету обозначенная сумма исчезнет.

– Айона, я тоже хочу вам кое-что подарить, – сказал Пирс, подавая ей похожий конверт. – Это оптимальный способ инвестировать деньги вашей компенсации. Минимальное налогообложение. Вы будете получать стабильный ежемесячный доход и, таким образом, почти целиком покрывать расходы на пансионат Би.

Должно быть, лицо Айоны выдало ее опасения, поскольку Пирс торопливо добавил:

– Не беспокойтесь. Я хорошо умею инвестировать деньги других. Это со своими у меня никак не получается. Я вам обо всем подробно расскажу, но не сегодня.

Айона облегченно вздохнула. У нее и так голова шла кругом, и она сейчас была совершенно не в состоянии изображать понимание финансовых тонкостей.

– Мы хотели помочь вам уладить положение с оплатой пансионата Би, – сказала Эмми. – Но вы не можете без работы. И потому я придумала, как можно возродить вашу рубрику «Спроси Айону».

– Дорогая, я ценю доброту вашего замысла, но в одном тот, чье имя нельзя произносить, был прав. «Спроси Айону» немного устарела. Когда-то я получала массу писем. В последние годы их поток неуклонно сокращался. И главный редактор просто избавил рубрику от долгой, мучительной и унизительной смерти, – вздохнула Айона, которая обдумывала судьбу своего детища намного дольше, чем Эмми. – Возможно, этот монстр совершил гуманный поступок.

– Это совсем не так, – возразила Эмми. – Вы сами видели, какой последовал всплеск откликов, когда часть материалов вашей рубрики разошлась по соцсетям. «Спроси Айону» вовсе даже не устарела. Людям всегда будет требоваться помощь в разрешении проблем – достаточно взглянуть на каждого из нас. – Девушка указала на собравшихся, и те, словно по сигналу, дружно закивали. – Устарела не ваша рубрика, а сама «Современная женщина». Не правда ли, звучит иронично?

Айона молчала, поскольку не понимала, куда клонит Эмми.

– Мы намерены поменять формат рубрики. «Спроси Айону» теперь будет выходить на YouTube. Мы снимем, как вы решаете чью-то проблему. Может, с непосредственным участником, если найдутся такие храбрецы. Если же люди предпочтут анонимность, вы будете просто зачитывать письма и давать советы. Затем мы разместим запись на вашем канале и распространим ее по соцсетям. Со временем база ваших подписчиков возрастет, и вы начнете получать достойные деньги от рекламы на канале и пожертвований. Джоуи – это мой начальник – сказал, что вы можете пользоваться нашими студиями, когда те свободны, в обмен на упоминание нашего агентства в своих видео и потенциальные возможности спонсорства для наших клиентов. Он говорит, что вы умеете привлекать внимание разных слоев населения, а это совсем непросто. И ролики с вашим участием непременно продемонстрируют инновационный, творческий подход, который отличает наше агентство. Думаю, шеф обязательно расскажет об этом нашим крупнейшим заказчикам.

Завершив столь длинную тираду, Эмми нервно посмотрела на Айону, ожидая ее реакции.

А Айона просто-напросто растерялась. Она была благодарна друзьям за столь горячую веру в ее способности, но понимала, что время не перехитришь. Она слишком стара, и такие предложения уже не для нее. Годами она делала вид, будто идет в ногу со временем, и устала притворяться. Ее пальцы болели от остервенелого цепляния за край скалы. И не только пальцы.

– Эмми, дорогая, – начала она, торопливо ища предлог для вежливого отказа. – Никто не захочет смотреть эти видеоролики. Особенно молодежь. Не станут они тратить время на обрюзгшую старую клушу вроде меня.

– Я наглядно докажу, что вы заблуждаетесь, – парировала Эмми, кивая на вагонных друзей. – Где бы вы ни оказались, вы всегда собираете вокруг себя людей. И потом, у нас есть секретное оружие: Физз. Она уже согласилась прорекламировать «Спроси Айону» на всех своих ресурсах. Физз даже не против прийти к вам в качестве гостьи, с просьбой решить ее проблему. Что вы на это скажете?

– Вы гениальны, Эмми, и это очевидно. Но я против того, чтобы вы тратили уйму своего времени, стараясь заразить меня своим энтузиазмом. С моей стороны было бы нечестно оттягивать ваше внимание на себя. У вас целая жизнь впереди. Вам нужно думать о собственной карьере.

– Айона, поймите. Я вам предлагаю вовсе не из вежливости. Я хочу раскрутить проект с вами. Участвуя в нем, я смогу применить все свои способности и сделать что-то хорошее, что действительно поможет людям. Возможно, даже изменит чьи-то жизни. Это поменяет мое отношение к самой себе. По правде говоря, не я вам, а вы мне окажете услугу.

Айона молча оглядела своих друзей, с нетерпением ожидавших ее ответа. Она сделала глубокий вдох, постаравшись убрать дрожь из голоса.

– Спасибо, дорогие мои. Я вам невероятно благодарна, честное слово. Но я по-прежнему говорю «нет». Для меня уже поздно браться за такие проекты. Если честно, я примирилась со своей участью. А сейчас давайте праздновать.

Чтобы не видеть разочарованного лица Эмми, Айона потянулась к бутылке и сосредоточилась на наполнении стаканчика.

– Но обещайте, что вы все-таки подумаете над моим предложением, – попросила Эмми, в голосе которой не осталось и следа былого энтузиазма.

– Обязательно, – пообещала Айона, стараясь не встречаться глазами с Эмми и сознавая, что серьезно испортила девушке настроение.

Поезд подошел к пятой платформе вокзала Ватерлоо, но никто из друзей Айоны не вышел из вагона. Похоже, все они собрались ехать обратно. Даже кондуктор оставил попытки проверить у них билеты и примкнул к торжеству.

– Айона, у меня тоже есть кое-что для вас, – послышался слева голос Марты.

Она протянула Айоне конвертик. «Сегодня просто день загадочных конвертов», – подумала Айона и открыла его.

Там лежали два билета.

– Это на премьеру нашего спектакля. Она состоится на следующей неделе. Для меня очень важно, чтобы вы пришли. Придете?

– Дорогая, твою премьеру я бы не пропустила даже ради всех сокровищ мира! – воскликнула Айона. – А как же твои родители? Наверное, билеты предназначались им. Я не могу лишить их удовольствия увидеть выступление дочери. Они ведь захотят прийти на премьеру?

– Не волнуйтесь, – успокоила ее Марта. – Конечно, захотят. Они же не совсем безнадежные родители. Только малость шебутные. Кстати, они вчера помирились. У меня есть билеты и для них тоже. Надеюсь, мама с папой досидят до конца пьесы и не начнут орать друг на друга, как Монтекки и Капулетти.

– В таком случае я явлюсь во всеоружии! – объявила Айона и, видя недоумение на лице Марты, добавила: – Не волнуйся, сердце мое. Это просто образное выражение.

Айона прошла туда, где сидел Пирс, и, убедившись, что девочка не обращает на них внимания, осведомилась:

– Пирс, полагаю, вы уже освоились в школе у Марты?

– Ну, можно сказать и так. Если под словом «освоиться» вы подразумеваете положение неоплачиваемого стажера.

– В таком случае сумеете ли вы раздобыть еще какое-то количество билетов на школьную премьеру? – спросила она.

За годы, проведенные в шоу-бизнесе и вокруг него, Айона усвоила непреложную истину: зрителей никогда не бывает слишком много, а их энтузиазм никогда не является чрезмерным.

Марта

Школьный актовый зал полностью преобразили в зрительный, но для Марты он по-прежнему оставался знакомым. Ей вспомнилось, как в первом классе она смотрела здесь рождественское представление и вдруг поняла, что человек в красочном костюме Санта-Клауса, улыбающийся в свою невероятно длинную бороду, – отец ее лучшей подруги.

Зал был полон принарядившихся зрителей. Все чинно и благородно, как в настоящем театре: приглушенный свет, негромкий гул голосов в ожидании начала спектакля. Но под этим «театральным налетом» ощущались отзвуки школьных собраний. Ароматы туалетной воды и лосьонов после бритья, исходящие от родителей, на время замаскировали привычные запахи дезинфицирующего средства, подросткового пота и гормонов. Марта по собственному опыту знала: сунь руку под сиденье любого стула, и непременно обнаружишь засохший комок жевательной резинки.

Она стала вспоминать мудреное слово, обозначающее эту ситуацию. Оно встретилось ей в первом абзаце антиутопии Маргарет Этвуд «Рассказ служанки», которую девочка прочитала по настоянию Айоны. Палимпсест. Так называли что-то переделанное и измененное, но продолжавшее хранить зримые следы своей прежней формы.

Парень, играющий Тибальта, выглянул в щель между половинками занавеса.

– Зал полнехонек! – сообщил он. – А посередине уселась потрясающая тетка с собачонкой. Собачонка наряжена в мини-юбку из елизаветинских кружев. Пушистая Елизавета Первая. Прикольно!

– Но в школу нельзя приходить с собаками, – сказал другой парень, играющий Бенволио. – За исключением собак-поводырей. Она что, слепая?

– Наверное. Иначе бы так не разоделась.

Подобному описанию могла соответствовать только одна зрительница. Марта тоже заглянула в щель, не сомневаясь, что увидит Айону. Айона и так отличалась высоким ростом, а уж если к этому добавить трехдюймовую прическу в елизаветинском стиле… Неудивительно, что она оказалась не только центром внимания, но и помехой для зрителей, сидящих сзади. Те перешептывались и пытались чуть сдвинуть стулья, чтобы увидеть сцену. Ну что же, вполне в духе Айоны, этого и следовало ожидать.

Но вот чего Марта никак не ожидала, так это того, что друзья из третьего вагона – ее персональный фан-клуб – займут весь ряд. Присутствие Пирса ее не особо удивило: он вроде как ее учитель. Однако на спектакль также пришли Эмми, Санджей, Дэвид и даже ее тренер Джейк.

Их появление очень обрадовало девочку и в то же время заставило ее нервничать еще сильнее. Когда в школе над нею издевались и всячески ее гнобили, друзья-попутчики заменяли Марте группу поддержки, а вагон ощущался этаким оазисом на колесах, островком безопасности. Вдруг сейчас она опозорится перед ними, провалив спектакль? Куда и к кому она тогда побежит?

При виде еще одной зрительницы Марте захотелось протереть глаза. Этого просто не могло быть. Наверное, ей почудилось. Да нет, не показалось. По проходу, направляясь к месту между Айоной и Эмми, шла Физз, звезда «ТикТока». Это не галлюцинация и не ошибка. Физз ни с кем не спутаешь. Только она умела так красить волосы. Казалось, кто-то погрузил половину головы Физз в ведро с розовой краской, а затем сунул ее пальцы в электрическую розетку. Ряды стульев стояли так плотно, что зрителям пришлось вставать и пропускать девушку. С места, где стояла Марта, это было похоже на вздымающуюся волну.

За кулисами сразу же послышались перешептывания, становящиеся все более громкими и взволнованными. Марта была не единственной, кто заметил появление звездной гостьи.

– Боже мой! Сама Физз пришла смотреть нашу пьесу!

– Интересно, кто ее пригласил?

– Как ты думаешь, она напишет про нас на своем канале?

– У меня прямо все поджилки трясутся… Сколько у нее фолловеров?

– Да, уверена… Да, это настоящая Физз…

– Как где? Вон там!

Марта отошла от занавеса в дальний темный угол сцены, где громоздился реквизит. Она пыталась успокоить дыхание и лихорадочно несущиеся мысли. Бедняжку донимали воспоминания о кошмаре, который вот уже целую неделю снился ей каждую ночь. Она снова и снова видела, как выходит на сцену, под слепящий свет прожекторов, и произносит первую фразу. Но зал взрывается улюлюканьем и оскорбительными выкриками. Оглядев себя, Марта с ужасом понимает, что стоит на сцене совершенно голая. А за спиной, на большом экране, красуется та самая фотка. Слева от нее, за кафедрой, стоит директор школы и лазерной указкой водит по экрану… по самому откровенному месту снимка.

Марта почувствовала, что ее сейчас вытошнит. Вытащив мобильник, она позвонила Айоне, надеясь, что та наплевала на инструкции и не стала выключать телефон. И точно: ее старшая подруга, вечная бунтарка, сразу же взяла трубку.

– Айона, – прошептала Марта. – У меня ничего не получится. Боюсь, что меня сейчас вывернет. Я забыла текст. Все пропало.

– Марта, – тоже шепотом ответила Айона. – Любой актер, даже великий, перед выходом на сцену испытывает точно такие же страхи. Перед каждой премьерой мне приходилось буквально выманивать Би из туалета. И это после многих лет на сцене. У всех режиссеров мой номер был забит в ускоренный набор. Адреналин заставляет твое сердце гулко колотиться и делает ладони липкими от пота. Но адреналин – твой друг. Он проведет тебя через весь спектакль. Победоносно! Как только выйдешь на сцену, ты сама удивишься, откуда что возьмется. Сосредоточься на первых строчках и отпусти ситуацию. А теперь дыши. Глубоко, неспешно. Мы с тобой.

В зале стало тихо. Марта услышала громкий, уверенный голос девятиклассника Джорджа:

 
В двух семьях, равных знатностью и славой,
В Вероне пышной разгорелся вновь
Вражды минувших дней раздор кровавый,
Заставил литься мирных граждан кровь.
 

Марта вдыхала и выдыхала, слушая знакомые слова, которые накатывали на нее как волны. Тибальт, Бенволио и Ромео заняли свои места на сцене. Она отошла, чтобы не мешать рабочим, целиком одетым в черное, словно театральные ниндзя, уверенно перемещать декорации. Марта ждала, пока не услышала зов кормилицы. Совсем как тогда, в поезде, где в роли кормилицы выступала Эмми:

– Куда ж она девалась? А? Джульетта!

Путь к середине сцены казался Марте бесконечным, а луч прожектора, следовавший за ней, – ослепительно-ярким. Она физически ощущала присутствие зрителей.

«А теперь дыши. Глубоко, неспешно. Мы с тобой».

– Что там? Кто звал меня? – ответила она, и ее голос прозвучал так, словно исходил не из горла, а из окружающего пространства.

Дальше все произошло так, как и обещала Айона: зрители перестали существовать, и к ней вернулись все слова и жесты. Сработала мускульная память, коренящаяся глубоко в подсознании.

Она уже не была ни испуганной одинокой Мартой, ни даже Другой Мартой, дерзкой и популярной среди сверстников. Она стала Джульеттой – тринадцатилетней девочкой, вовлеченной в давнюю вражду двух семейств; девочкой, которой уже подыскали жениха, но она полюбила другого, о ком не смела даже мечтать.