Текст книги "Люди с платформы № 5"

Автор книги: Клэр Пули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Эмми

08:08. Темз-Диттон – Ватерлоо

Эмми подняла голову и улыбнулась Санджею, подумав, что сегодня он подойдет и сядет рядом. Но он отвернулся и сел на другое место. Так было в прошлый раз. И в позапрошлый тоже.

Конечно, она заслуживала подобного отношения. А как еще он должен себя вести после той субботы? И все равно манера поведения Санджея казалась ей чрезмерной и даже ребячливой. Но его равнодушие больно задевало Эмми. Когда он демонстративно садился на другое место, игнорируя ее приветливые улыбки, девушке казалось, что ее кусает целая стая рассерженных ос.

Эмми сознавала: она должна извиниться перед Санджеем, но он не давал ей шансов это сделать. И если уж говорить правду, Эмми даже испытывала при этом некоторое облегчение, ибо не знала, как объяснить произошедшее самой себе, не говоря уже о других. Мысленно проигрывая ту историю, она всякий раз видела себя слабачкой, а Тоби – агрессивным параноиком, что никак не могло соответствовать действительности.

Интересно, ее вагонные друзья нашли Айону? Эмми не оставляло желание поговорить с этой удивительной женщиной о своих страхах. Ей казалось, что ее мир сужается до размеров комфортабельного, роскошного пузыря, где находятся только они с Тоби и больше никого нет. Разве это причина для беспокойства? И не эгоизм ли говорит в ней, требуя чего-то большего? Уж Айона непременно нашла бы ответы, Эмми была в этом абсолютно уверена.

Но Эмми ловила себя на том, что скучает не только по Айоне. Она скучала и по Санджею. В мозгу неотступно стояла картина: улыбающийся парень выходит из кафе, неся ей кофе, и вдруг видит пустой столик. Что после этого он должен о ней думать? А ведь Эмми было так легко с ним, она не сомневалась, что они станут друзьями. И за всю его доброту она отплатила…

Эмми в очередной раз вспоминала череду событий той субботы, пытаясь ответить себе на вопрос: могли бы они развиваться по-другому?

Итак… Санджей пошел за кофе. У двери он обернулся и улыбнулся ей, а она уселась за столик, наслаждаясь весенним теплом. Потом ощутила легкое покалывание в затылке. Так бывает, когда кто-то смотрит на тебя сзади. Обернувшись, она увидела на обочине дороги машину, аккуратно припаркованную строго по двойной желтой линии. Автомобиль был точной копией автомобиля Тоби. Эмми присмотрелась, выискивая отличия: скажем, багажник на крыше или стикер с надписью «Ребенок в машине». Насколько она знала, Тоби никогда не ездил в Хэмптон-Корт. Нет, наверняка просто похожее авто.

Эта мысль еще крутилась в голове девушки, когда из открывшегося окошка вдруг высунулась голова Тоби.

– Садись в машину, – прошипел он. – Сейчас же.

Эмми была обескуражена и даже отчасти испугана. Такого выражения на лице жениха она еще не видела. Может, случилось что-то ужасное? Вдруг с ее отцом несчастье? Но откуда Тоби узнал, где ее искать? Эмми встала и пошла к машине.

– Тоби, почему ты здесь? Что произошло? Я ничего не понимаю.

– Эмми, мы не можем нормально разговаривать, когда ты стоишь на тротуаре и вокруг полно чужих ушей, – ответил он. – Забирайся в салон.

Эмми подчинилась. Едва она оказалась на пассажирском сиденье, Тоби включил мотор.

– Тоби! Постой! Ты не можешь уехать! – воскликнула девушка. – Я тут с друзьями. У нас были кое-какие планы. Если действительно что-то случилось, я должна хотя бы с ними попрощаться.

– С друзьями? – переспросил Тоби. – Я видел лишь одного друга. Полагаю, это и есть Санджей. Похоже, тебе было очень комфортно в его обществе. – Ну почему слово «комфортно» обрело в его устах такой зловещий оттенок? – Я видел, как он смотрел на тебя. Это явно больше, чем просто дружба.

Тоби с особой яростью включил первую скорость, словно бы хотел за что-то наказать машину.

– Да вдобавок ты меня еще и обманула, – заявил он. – Сказала, что поедешь в Вест-Энд за покупками.

Тоби влился в быстро движущийся поток машин. Автомобиль, ехавший сзади, был вынужден резко затормозить. Водитель возмущенно просигналил.

– Пристегнись, – потребовал Тоби.

Эмми мутило. Да, она солгала, причем солгала мужчине, которого любила больше всех и с которым собиралась прожить до конца жизни. Это было непростительно. Однако у Тоби после ее экскурсии в Хэмптон-Кортский дворец появилась какая-то иррациональная неприязнь к Санджею и Айоне. Заочная, поскольку он ни разу их даже не видел. Его бесило само существование этих людей.

Обыкновенная ревность, идущая рука об руку с сильной любовью. Эмми это знала. Когда они проживут в браке несколько лет, Тоби уже не будет так волновать, куда жена поехала и с кем. Наверное, потом она станет вспоминать эти дни с восторгом и некоторой тоской. Но сейчас такая, в общем-то, невинная ложь казалась ей лучшим вариантом для них обоих.

Если уж быть совсем честной с собой, ревность Тоби даже льстила Эмми. Придавала ей уверенности. Доказывала глубину его чувств. С другой стороны, это вынуждало ее вести себя далеко не лучшим образом и превращаться в обманщицу.

– Я сожалею о своей лжи, – призналась Эмми. – Искренне сожалею. Но это была вынужденная мера. Я знала, как ты отреагируешь, скажи я правду. Мне до сих пор непонятно твое предвзятое отношение к моим друзьям из поезда. Но ты их явно невзлюбил. И раз уж мы заговорили о доверии, объясни, почему ты меня преследовал?

– Я вообще не собирался выходить из дому. Просто услышал по радио о какой-то крупной неполадке на железнодорожной линии между нашей станцией и Ватерлоо. Решил проявить героизм и подвезти тебя на машине. Включил приложение «Найди мой айфон», чтобы проверить, где ты сейчас. Представь мое удивление, когда я увидел, что ты движешься не на север, в сторону Лондона, а на юг.

Тоби сделал резкий поворот, отчего девушку отбросило к пассажирской дверце. Пояс безопасности впился ей в ключицу.

– Тоби, пожалуйста, сбрось скорость! – сказала Эмми.

Ей очень хотелось попросить его вернуться к привокзальному кафе, дав возможность хотя бы проститься с Санджеем и объяснить причину своего исчезновения. Но сейчас это имя подействовало бы на Тоби, как красная тряпка на быка. Жаль, она не догадалась спросить у Санджея номер его мобильного. Хотя зачем? Он пошел за кофе и через несколько минут должен был вернуться.

– Тоби, у нас с тобой был уговор: узнавать о местонахождении друг друга только в чрезвычайных ситуациях, а не для отслеживания каждого шага, – сказала Эмми. – Я не считаю твой поступок правильным. Это вторжение в личное пространство. Ты бы мог просто позвонить мне!

– Эмми, мало того, что ты мне солгала, так ты еще за моей спиной встречалась с другим мужчиной. Не тебе читать мне лекции о правильном поведении и нравственности. Ты всерьез считаешь, что я поверю, будто между вами ничего не было? Попробуй взглянуть на это моими глазами!

Тоби повернулся и пристально уставился на нее.

– Да следи же ты за дорогой! – крикнула она. – Нам еще только не хватает попасть в аварию! Я понимаю, как все это представляется тебе, но клянусь: между мною и этим парнем ничего не было. Он мне всего лишь друг.

– И все равно, видеться с ним ты больше не будешь, – тоном капризного ребенка заявил Тоби.

– Тоби, ты не вправе диктовать, с кем мне видеться, а с кем нет, – ответила Эмми, пытаясь отстоять свою позицию, но у нее предательски задрожал голос. – И потом, перестать встречаться с ним я никак не могу. Мы почти ежедневно ездим в одном вагоне.

Тоби не ответил. Остаток пути до дома оба ехали молча. Он не разговаривал с нею все выходные, отчего Эмми чувствовала себя невыразимо одинокой.

С тех пор прошло три недели. Их отношения вернулись в нормальное русло. Тоби вел себя так, словно бы ничего не случилось. Пожалуй, стал даже более любящим и внимательным. Но Эмми не давал покоя тот субботний эпизод. Она до сих пор не понимала мотивов поведения Тоби и с тех пор не могла избавиться от настороженности. Прежнего безмятежного спокойствия как не бывало. Эмми понимала, сколь нелепы ее опасения. Ведь Тоби боготворил невесту и даже в мыслях не допускал причинить ей вред. Просто он чересчур заботился о ее безопасности.

А в голове Эмми без конца крутился неприятный вопрос: «Где проходит черта между заботой и контролем?» Этот вопрос напоминал мотылька, упрямо летящего к лампочке, хотя та обжигала ему крылышки.

Эмми не собиралась из-за ревности Тоби сторониться Санджея, но тот словно бы подыгрывал ее жениху и сам всячески избегал девушку. Войдя в вагон, он каждый раз намеренно шел в противоположную сторону.

Сегодня Эмми решила положить конец этому отчуждению. Взяв сумку, она прошла туда, где сидел Санджей.

– Здравствуйте, Санджей. Не возражаете, если я сяду рядом? – спросила она.

Санджей

08:19. Нью-Малден – Ватерлоо

– Спасибо, – вежливо сказала Эмми, как будто Санджей пригласил ее садиться, чего он вовсе не делал. И тем не менее она устроилась напротив. – Мне не терпится узнать, нашли ли вы Айону. Все ли с ней в порядке?

– Да, – ответил Санджей.

– К чему относится ваше «да»? К тому, что вы нашли ее? Или к тому, что с Айоной все в порядке?

– К тому и другому.

Санджей знал: Эмми ждала более подробного рассказа, но не считал, что она этого заслуживает. Эмми весьма недвусмысленно продемонстрировала, что больше не хочет с ним общаться. За эти недели он несколько раз видел ее издали. Значит, ее не похищали космические пришельцы или секта религиозных фанатиков. И амнезии после травмы головы у нее тоже не было. Просто девушка вела себя грубо, оказавшись совсем не такой, какой он ее представлял.

– Послушайте, – начала Эмми. – Я знаю, вы на меня сердитесь, и я вас в этом ничуть не упрекаю. С моей стороны было чудовищно невежливо исчезнуть, ничего не объяснив, за что я искренне прошу меня простить.

Санджей молчал. Пусть не рассчитывает, что он с легкостью примет ее извинения. Он повернулся к окну, за которым открытые зеленые просторы столичных пригородов постепенно уступали место плотной застройке центрального Лондона. Сплошной кирпич, бетон и сверкающие плоскости стекла.

– Дело в том, что меня увез жених. Возникла чрезвычайная ситуация. И вообще, тот день был по-настоящему трудным, – продолжала она.

– Но это не объясняет, почему вы уехали, даже не простившись. Я принес вам кофе и банановый хлеб. Кстати, сделанный из вполне этичных бананов. – Сказав это, Санджей мысленно отругал себя. При чем тут банановый хлеб?

– Мой жених страшно рассердился. Я сказала ему, что поеду в одно место, а оказалась совсем в другом. Порою он бывает немного ревнив.

И девушка нервозно улыбнулась. Санджей не понимал, кого она пытается убедить: его или себя.

Он чувствовал, как недавние злость и замешательство сменились тревогой за Эмми.

– Эмми, он что, преследовал вас? – спросил Санджей.

– Ну, не совсем так. – Она замолчала. Санджей ждал продолжения. – Мы оба установили приложение «Найди мой айфон». На случай чрезвычайных ситуаций. Тоби услышал о какой-то крупной неполадке на нашей железнодорожной линии и решил узнать, где я нахожусь, чтобы мне помочь. С его стороны это очень предусмотрительно.

Санджей решил, что лучше промолчать. Вполне возможно… может, это действительно так и его дурное расположение духа никак не связано с Тоби. Недовольство собой он переносит на другого человека. Поддается желанию найти хоть какую-то причину для неприязни к жениху Эмми, хоть какой-то изъян в этом «мистере Полное Совершенство».

– Тоби всегда хотелось заботиться обо мне и оберегать меня, – продолжала Эмми. – Так повелось с самого начала. В общем-то, именно таким образом мы и познакомились. У меня в метро украли бумажник. Я тупо стояла у турникета, не зная, как быть: ни билета, ни денег. А Тоби пришел мне на выручку.

Чертов Тоби. Ну просто ходячий образец рыцаря без страха и упрека.

– Надо же, как романтично, – сказал Санджей, надеясь, что в его словах не прозвучал сарказм. – Эмми, я не хочу вмешиваться в вашу жизнь и все такое. Я знаю: это меня вообще не касается. Однако меня настораживает ревность вашего жениха.

Эмми пыталась его перебить, но Санджей был твердо настроен продолжать. Если он усомнится в своих дальнейших словах, то утратит решимость.

– Вам известно, что прежде я работал на отделении неотложной помощи? Я достаточно насмотрелся на женщин, чьи мужья и партнеры были «немного ревнивы». Поначалу все шло великолепно: самозабвенная любовь, бурные страсти и так далее. Затем этот влюбленный мужчина начинал диктовать, куда его женщине можно и куда нельзя ходить, с кем можно и с кем нельзя встречаться. Потом решал, во что ей одеваться и как тратить деньги, если ей выделялись какие-то суммы. А еще через некоторое время, стоило любимой перейти черту, установленную этим заботливым мужчиной, происходило «падение с лестницы» или ее, как в детстве, запирали в чулане… Попав к нам в больницу, эти женщины рыдали у меня на плече и говорили, что давно понимали: надо уходить, но не знали, что именно следует предпринять. Я не хочу такой же участи и для вас.

Санджей замолчал и с беспокойством взглянул на Эмми. Она совсем притихла и смотрела вниз, сжимая пальцы в кулаки и разжимая их снова. Пожалуй, он зашел слишком далеко. Жаль, что нельзя схватить произнесенные слова и запихнуть их обратно в горло. Но даже если бы такое и удалось, он бы подавился ими.

– Санджей, – почти шепотом произнесла Эмми. – Я понимаю, что вы руководствуетесь самыми благими намерениями, но, честное слово, ваши примеры не имеют ко мне никакого отношения. Вы едва знаете меня и совсем не знаете Тоби. Он очень меня любит, а я люблю его. Так что, пожалуйста, возвращайтесь к пациентам, нуждающимся в вашей помощи, а нас оставьте в покое.

– Хорошо, Эмми. Согласен, я совсем не знаю Тоби. Но ведь не я планирую выходить за него замуж, а вы. Поэтому, пожалуйста, убедитесь, что вы действительно знаете этого человека со всех сторон. Вас всегда очень волнует, чтобы с другими обращались честно и этично. Просто позаботьтесь о таком же отношении к себе.

– Вы ошиблись, Санджей. Я не планирую выходить за Тоби. Я готовлюсь выйти за него, – ответила девушка, сердито взглянув на собеседника.

В этот момент поезд подкатил к пятой платформе вокзала Ватерлоо. Раньше, чем Санджей успел встать, Эмми выскочила из вагона, проталкиваясь сквозь толпу пассажиров и торопясь исчезнуть из виду.

Весь день Санджей мысленно возвращался к их разговору, критически оценивая свои мотивации и всесторонне анализируя действия Тоби. Иногда внимательный пересмотр очевидных симптомов приводил к совершенно иному диагнозу, и новообразование, в котором подозревали онкологию, оказывалось абсолютно доброкачественной опухолью. Он хорошо это знал.

Возможно, Тоби действительно был «мистером Совершенство». Сдувал пылинки со своей любимой невесты и старался делать все, чтобы ее жизнь была счастливой и безопасной. Если Тоби чуть-чуть и ревновал Эмми, то можно ли его за это упрекать? Санджей вспомнил, как целыми неделями исходил на ревность и тем не менее не стал абьюзером.

Не исключено, что он сам поставил под удар всякую возможность дружбы с Эмми. Если бы сегодня утром он не раскрыл свой дурацкий рот, у него остался бы шанс в случае чего прийти девушке на помощь.

Убедившись, что в ближайшую четверть часа он никому не понадобится, Санджей поспешил в больничный кафетерий, где взял чай и плитку шоколада. Мысли снова вернули его к событиям той субботы. Усевшись за столик, он достал телефон и открыл приложение, где наряду с расписанием поездов сообщалось обо всех отменах, задержках и так далее. Напечатав «изменения в расписании поездов Хэмптон-Корт – Ватерлоо», Санджей добавил дату трехнедельной давности… Сколько он ни смотрел, в тот день на линии не было никаких задержек в обоих направлениях. Вплоть до раннего вечера, когда поломка поезда близ Воксхолла временно парализовала движение.

Одно из двух: или Эмми его обманула, или Тоби наврал своей невесте.

Эмми

Сидя на работе, Эмми весь день выдергивала из памяти фразы, произнесенные Санджеем в вагоне, и анализировала их. «Затем этот влюбленный мужчина начинал диктовать, куда его женщине можно и куда нельзя ходить, с кем можно и с кем нельзя встречаться. Потом решал, во что ей одеваться и как тратить деньги…» Она вспомнила, как Тоби требовал от нее прекратить встречи с Санджеем. Следом ей на ум пришел костюм, который жених купил ей на прошлой неделе, желая сделать сюрприз: отлично сшитый, ужасно дорогой, но делающий Эмми похожей на чопорную стюардессу средних лет. «Теперь, когда ты становишься владелицей собственной компании, то и выглядеть должна соответствующим образом, – с лучезарной улыбкой заявил ей Тоби. – Это значит – больше никаких мини-юбок и платьев с глубоким вырезом». Между тем сама она еще не приняла решения об уходе с работы. Но Тоби начисто игнорировал этот факт. Главное, он так решил, а значит, именно так все и будет.

Эмми вспомнила, как Тоби настаивал, чтобы их зарплаты поступали на общий счет. Он тщательно записывал все расходы и затем проходился по ним текстовыделителем, отмечая те, которые считал чрезмерными. Покупки, сделанные ею, вызывали у него все большее недовольство. «Эмми, мы же копим деньги на свадьбу. Нельзя транжирить их на разную чепуху вроде косметики». Его упреки обжигали, но Тоби тут же смазывал ожог мазью восхищения, говоря: «По-моему, ты красива в своем естественном виде».

Эмми продолжала анализировать ситуацию, когда в ее размышления вдруг ворвалась мысль, заставившая забыть о словах Санджея. Ей вспомнилось кое-что другое, что она не обсуждала ни с кем, поскольку говорить о подобном было страшно и стыдно. «ЭТА РОЗОВАЯ ЮБКА ДЕЛАЕТ ТЕБЯ ПОХОЖЕЙ НА ШЛЮХУ… НО МЫ-ТО ВСЕ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ – ДУТАЯ ФИГУРА… ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ТАКОГО МУЖЧИНУ». Эмми что есть силы гнала эти обидные фразы из памяти. Тоби ее просто обожал. Он бы никогда не позволил себе подорвать ее уверенность столь низким способом.

И вовсе даже не Тоби, а Санджей проявлял чрезмерную заботу, которая доводила ее до паранойи и пусть непреднамеренно, но вбивала клин в ее совершенные отношения с женихом. Девушке казалось, что она смотрит на переливающееся платье-хамелеон, которое несколько лет назад буквально взорвало Интернет. Каким же оно было на самом деле: черным с синими вставками? Или же белым, с золотыми узорами? Оно не могло одновременно сочетать в себе все цвета.

Эмми остановилась на пороге дома, стараясь успокоить дыхание. Этим вечером у Тоби деловой обед с клиентами, так что ей хватит времени на раздумья.

– Привет, Тоби! – произнесла она своим обычным голосом, после чего сняла плащ и туфли, повесив и поставив все туда, где это должно висеть и стоять.

Места для ее одежды и обуви тоже отводил Тоби.

– Привет, Эмми! – отозвался он, выходя в прихожую. – У тебя что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь?

Значит, ей не удалось создать иллюзию нормальности.

– Устала на работе, – ответила она. – День сегодня выдался трудный.

– Бедная малышка, – участливо произнес Тоби. – Чем скорее ты уйдешь с этой работы, тем лучше. Советую тебе принять горячую ванну и лечь пораньше. Ты не забыла, что у меня сегодня деловая встреча?

– Да, я помню, – кивнула она. – Может, это и к лучшему. Собеседница из меня сейчас просто никакая.

Иногда легче всего солгать, сказав правду.

Все привычные действия Эмми выполняла на автопилоте. Ей казалось, что она смотрит старый фильм со своим участием, снятый совсем в другие времена. Изображение хоть и было похоже на нее, но не имело объемности и выглядело хрупким.

Желая отвлечься, Эмми открыла Instagram. Она редко заглядывала в свой аккаунт. Когда на работе ты почти все время гуляешь по соцсетям, делать то же самое дома уже не тянет. Эмми просмотрела сообщения. Одно сразу привлекло ее внимание, поскольку на этот аккаунт она не была подписана: @ionabeaandlulu. Она открыла сообщение.

Привет, Эмми! Это Айона. Хотела убедиться, что у Вас все в порядке. Если я Вам понадоблюсь, милости прошу. Мой адрес: Ривервью-Хаус, Ист-Моулси.

Далее шел номер мобильного телефона и приписка: «Я тревожусь. Айона». Сообщение было оставлено несколько недель назад, в тот самый день, когда они решили искать Айону и когда в совершенном мире Эмми появились первые трещины. И теперь эти трещины ширились, превращаясь в пропасти.

Палец девушки застыл над экраном, но она не знала, как ответить. С чего начать? Эмми решила отложить ответ на потом, но заботливое послание Айоны восприняла как хороший знак: теперь все непременно наладится.

Наконец за женихом закрылась входная дверь, и невидимый корсет, давивший Эмми на ребра, немного расшнуровался.

«Эмми, насколько хорошо ты его знаешь?» – спросил внутренний голос, перефразируя утренние слова Санджея. Она очень хорошо знала Тоби. Разве не так? Они знакомы целых два года и уже несколько месяцев живут вместе. У Тоби было навязчивое стремление повсюду наводить порядок. Он придерживался философии, согласно которой для всего должно существовать свое место и все должно находиться на своем месте. Это имело определенные преимущества. Эмми знала содержимое каждого шкафа и выдвижного ящика в их доме. А поскольку дом был новым, в нем отсутствовали тайники под расшатанными половицами и внутри старинных дымоходов. Так что Тоби было бы попросту негде прятать от нее свои секреты.

Впрочем, одно загадочное место все же существовало. Кабинет Тоби, который он часто со смехом называл мужской пещерой. Эмми входила туда, только когда он там работал, да и то предварительно постучавшись.

Подойдя к кабинету, она открыла дверь. Ее сердце громко колотилось, все чувства были обострены до предела, словно в любой момент ей на плечо могла лечь рука Тоби.

Кабинет отличался таким же безупречным порядком. На письменном столе – только перьевая ручка, пресс-папье, лоток для писем и старинный серебряный нож для вскрытия конвертов. Все это стояло и лежало, выровненное по невидимым вертикальным осям, предметы располагались под прямым углом друг к другу. В тишине негромко тикали старинные ходики на книжном стеллаже, но Эмми их звук казался громким и зловещим, словно у часового механизма бомбы.

Эмми уселась в кресло. Мягкое кожаное сиденье слегка скрипнуло, приспосабливаясь к непривычному весу и очертаниям тела. Она провела руками по полированной поверхности. Стол был имитацией мебели эпохи короля Эдуарда, отделка – имитацией под красное дерево. Может, и сам Тоби тоже был имитацией?

Девушка робко дотронулась до клавиатуры. Компьютером Тоби она пользовалась всего один или два раза, когда ее ноутбук барахлил. Тоби с готовностью назвал ей пароль для входа: Emmie20111990. Тогда это вызвало у нее смех. Если бы Тоби было, что скрывать, стал бы он так охотно сообщать ей пароль?

Эмми ввела пароль, и экран монитора ожил.

Она тщательно просмотрела электронную переписку Тоби и его папки. Жесткий диск компьютера был таким же упорядоченным, как и все в его жизни. Ничего подозрительного и даже неуместного. Тогда чем же она занимается, беспричинно вторгаясь в его личное пространство? Совершает именно то преступление, в каком недавно упрекала его самого.

Эмми отодвинула кресло от стола и принялась последовательно просматривать ящики, обнаруживая аккуратно собранные паспорта на бытовую технику, деловые бумаги, фотографии. Никаких неожиданностей, ничего такого, что вдруг случайно оказалось тут или там. Нужно немедленно прекращать этот обыск. У нее не было никаких веских оснований вести себя подобным образом. Застрявший в мозгу утренний разговор с Санджеем не в счет. Что она вообще пытается здесь найти?

Эмми добралась до самого нижнего ящика, но тот не открылся. Она подергала сверкающую медную ручку. Ящик был заперт. И никаких намеков на ключ. От досады девушка громко застонала.

«Думай, Эмми. Думай», – мысленно твердила она себе. Почему Тоби держит этот ящик запертым? Возможно, опасаясь потенциальных грабителей. А может, он что-то утаивает от нее. «Эмми, а ты действительно хорошо знаешь человека, за которого собралась замуж?»

Она взяла нож для вскрытия конвертов, сделанный в форме миниатюрного кинжала, и просунула кончик лезвия в замочную скважину, надавливая то выше, то ниже и одновременно дергая за ручку ящика.

Эмми не умела вскрывать замки. Сработало элементарное везение плюс приложенная сила. В замке что-то подозрительно щелкнуло, и ящик открылся. Даже если она и не сломала замок, Тоби сразу поймет, что Эмми лазала в его стол. Ее пронзил страх. Как она объяснит свои действия?

Свет настольной лампы не достигал ящика, и Эмми не видела, что находится внутри. Стараясь не поддаваться панике, она сунула руку в ящик и нащупала корпус айфона. Это был старый мобильник Тоби. На Рождество он купил себе новый, а этот, по его словам, отнес в пункт утилизации электроники. Эмми нажала кнопку, ожидая, что аккумулятор давно уже разрядился, однако экран почти мгновенно засветился. Теперь требовалось ввести пароль из четырех цифр. Она ввела год рождения Тоби. Не подошел. Потом свой. Тоже мимо. Тогда она набрала 2017 – год их знакомства. Айфон разблокировался. Почему-то все пароли Тоби были связаны с ней, но сейчас вместо улыбки это вызвало у девушки дрожь.

Должно быть, Тоби сбросил настройки до заводских, потому что с экрана исчезли все его любимые приложения. Остались только установленные по умолчанию. Затаив дыхание, Эмми нажала на значок сообщений. В папке было всего одно отправленное сообщение: то самое, где она помнила каждое слово, будто те впечатались ей в душу.

СЧИТАЕШЬ СЕБЯ СЛИШКОМ УМНОЙ? НО МЫ-ТО ВСЕ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ – ДУТАЯ ФИГУРА.

Стены кабинета надвинулись на Эмми, угрожая раздавить ее. Дрожащим пальцем она коснулась значка почты, уже зная, чтó там обнаружит. Два письма, оба отправленные на ее адрес. Отправителем значился a.friend@gmail.com. Телефон жег ей руку. Бросив его на стол, Эмми снова полезла в ящик.

Пальцы нащупали нечто очень знакомое; настолько знакомое, что подушечки пальцев легли в выемки на потертой кожаной поверхности. Эмми заставляла себя дышать, одновременно пытаясь задушить змей, извивавшихся у нее в животе. Это был ее старый бумажник, украденный из сумки в день знакомства с Тоби. Тогда Тоби обнаружил ее рядом с турникетом, ошеломленную пропажей, и спас. Ее рыцарь в мягком кашемировом пальто.

Эмми открыла бумажник. Вот оно – то фото, которым она так дорожила и которое уже не чаяла увидеть снова: снимок, где она запечатлена в младенчестве, на руках у матери. Все банковские и кредитные карточки были на месте, теперь уже бесполезные, поскольку ей пришлось заказывать новые. А вот наличные деньги исчезли. Получается, Тоби выручил ее тогда… дав ее же собственные деньги?

И почему он оставил бумажник? Намеревался признаться в своем «розыгрыше» и вернуть? Или бумажник был для него своего рода трофеем, этаким эквивалентом чучела львиной головы, прикрепленного к стене загородного дома, или бабочки, помещенной под стекло?

Все вдруг стало предельно ясным. Тоби вовсе не был ее спасителем. Наоборот, он взял Эмми в плен. С первых минут их знакомства. Он создал для нее золотую клетку, куда она добровольно вошла, не ощущая ничего, кроме любви и благодарности, улыбаясь и гордясь подаренным кольцом с бриллиантом. Анонимными сообщениями Тоби подрывал в ней уверенность, заставляя сомневаться в себе, а потом начал отрезать ей все пути к отступлению, отчуждая от всех потенциальных спасателей в лице вагонных друзей и коллег на работе. «Эмми, ты же так любишь работать дома».

Как она могла быть настолько слепой? Неужели ей так отчаянно хотелось верить в счастливое и безоблачное будущее, что она не видела того, что творилось у нее под самым носом?

Эмми сняла подаренное женихом кольцо и положила его в центр стола. Потом сдвинула на три дюйма влево. Тоби терпеть не мог нарушения симметрии.

Взяв бумажник, девушка поднялась в спальню, сняла со шкафа чемодан и начала укладывать туда свою одежду. В голове крутилось сообщение, оставленное Айоной в Instagram: «Эмми, если я Вам понадоблюсь, милости прошу. Мой адрес: Ривервью-Хаус, Ист-Моулси».

В прихожей она задержалась и подошла к аккуратным рядам ботинок Тоби, выстроившимся, как солдаты на параде. Дрожащими руками она взяла по ботинку из каждой пары и по дороге на станцию выбросила их в соседский мусорный контейнер. Потом нагнулась, и ее вытошнило в канализационную решетку.