Текст книги "Люди с платформы № 5"

Автор книги: Клэр Пули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Пирс

09:45. Сербитон – Хэмптон-Корт

После того рокового утра жизнь Пирса стала значительно лучше. Ему нравилось так думать, поскольку слова «роковое утро» звучали почти романтично. В отличие от пугающей реальности.

Кандида решительно вмешалась в ход событий, установив тотальный контроль. Пирсу оставалось лишь двигаться в новом потоке жизни и делать то, что ему велят. Ведь это он, пытаясь разрулить все самостоятельно, напрочь запутался и создал хаос. Именно так и заявила ему Кандида: голос ее при этом звучал мягко, но формулировки отличались беспощадной жесткостью.

Остатки денег, выплаченных ему в качестве компенсации, Кандида положила на защищенный счет, имеющий низкий процент, зато отличающийся надежностью. Пирс попытался было предложить более высокодоходное вложение, но жена в ответ лишь выразительно посмотрела на него.

Она встретилась с администрацией школы Минти и детского сада, куда ходил Тео. Обе встречи, по ее словам, были необходимыми, но унизительными. В обоих местах Кандида попросила об отсрочке платежей по текущему году, что давало ей и Пирсу некоторое время для маневра и выработки стратегии на будущее. «Порше», естественно, пришлось продать. Кандида продала соседу и лужайку за домом, на которую тот давно имел виды. Пони – любимица Минти – перебралась в конюшню местной школы верховой езды. Там согласились бесплатно держать и кормить лошадку при условии, что, помимо Минти, на ней будут кататься и другие ученики. Доходы от продажи лужайки позволили внести значительную сумму по оплате закладных. Кандида запоздало признала, что ее бутик не давал доходов и был бездонной дырой, высасывающей деньги. Сейчас она оформляла документы на продажу магазина своей подруге, имевшей богатого и глупого супруга. Именно таким в недалеком прошлом был и сам Пирс.

Кандида разобралась со всеми счетами, которые Пирс прятал в ящике комода, частично оплатила задолженности по кредитным картам. Она собственноручно выдавала мужу деньги на карманные расходы. Пирс смирился с тем, что Кандида обращается с ним как со своим третьим ребенком. По правде говоря, он заслужил такое отношение, поскольку месяцами лгал ей, подвергая опасности жизни всех членов семьи. Как ни странно, Пирс не тяготился своим нынешним положением. Наоборот, он испытывал странное спокойствие, переложив все обязанности на плечи жены. Чем-то это напоминало возвращение в спокойное, безопасное детство, которого у него никогда не было.

Сегодня пассажиров на платформе оказалось гораздо меньше, чем в будние дни, и Пирс легко нашел Марту.

– Здравствуй, Марта. Я очень рад, что могу поговорить с тобой наедине. Я хочу тебя поблагодарить. Кандида рассказала мне, какой умницей ты оказалась в то утро. Сам я почти ничего не помню. Должно быть, я здорово тебя напугал. Прости меня, пожалуйста. Говорю тебе честно, я бы никогда… – Он умолк.

– Ясно, – ответила Марта, которую совсем не убедили слова Пирса. – Давайте не будем об этом. Я рада, что с вами все в порядке. С вами действительно все в порядке?

– Конечно! – с жаром воскликнул Пирс, хотя в душе вовсе не испытывал такой уверенности. – Если хочешь, я с удовольствием возобновлю наши вагонные уроки. Мне нужно куда-то девать время, и я хочу проводить его с пользой! Ты согласна?

Марта улыбнулась и кивнула. К ним приближался поезд. Она заметила, что Пирс стоит достаточно далеко от края платформы. Состав остановился. Сквозь толстые, частично матовые стекла вагонных окон они увидели Дэвида.

Пирс знал, как зовут этого человека. Чтобы снова не забыть постоянно ускользающее из памяти имя, он шариковой ручкой написал на запястье «Дэвид». Манжета надежно скрывала его шпаргалку.

– Доброе утро, Дэвид! – уверенным тоном поздоровался Пирс.

– Привет, Пирс! Привет, Марта! Я занял вам места. А теперь смотрите! – Дэвид полез в рюкзак, стоявший на соседнем сиденье, достав оттуда термос и пластиковые чашки. – Марта, я воспользовался твоей подсказкой и спросил себя: «А как бы поступила Айона?» И вот, угощайтесь.

Дэвид наполнил три чашки горячим шоколадом. Вид у него был как у участника кулинарного конкурса, представляющего судьям свой шедевр.

– Марта, а твоя мама не возражала, что ты поехала с нами? – спросил он.

– Подозреваю, она только обрадовалась. Теперь они с ее дружком могут голыми расхаживать по дому и все утро флиртовать. Я ей сказала, что еду в «Коммон»[18]18
  Судя по всему, имеется в виду Common E2 – некий гибрид кофейни и дизайн-студии, считающийся одной из лондонских достопримечательностей.


[Закрыть], на встречу с крутыми и чертовски талантливыми ребятами.

– Ты шутишь? – слегка всполошился Дэвид. – Ты скрыла от матери, с кем и куда поехала?

– Ну разумеется. Она и так считает меня ненормальным подростком. Если бы я ей сказала, что проведу весь день со старичками и мы будем искать одну дамочку из тех, кого называют «поплачься мне в жилетку», она бы немедленно схватилась за телефон и позвонила детскому психологу, – поморщилась Марта. – Для нее это страшнее, чем если бы я курила травку или трахалась со сверстниками.

– Во-первых, Айона не «поплачься мне в жилетку», а журнальный психотерапевт, – сказал Пирс, подмигнув Марте. – А во-вторых, будь поаккуратнее со словом «старички». Мне нет еще и сорока, а Санджею с Эмми – тридцати.

– Может, Эмми и Санджей кажутся вам малышами, но с этого уровня, – Марта указала на себя, – они старички. Простите за откровенность. А насчет таких, как вы, нас в школе специально предупреждают, чтобы мы ни в коем случае не садились к ним в машину, даже если они обещают разные вкусняшки.

– А ты уверена, что с нами тебе интереснее, чем с крутыми и чертовски талантливыми ребятами из «Коммон»? – спросил Пирс. – Вдруг мы покажемся тебе занудами?

– Если честно, я предпочитаю общаться со взрослыми, – сказала Марта. – С ними легко разговаривать. Я знаю правила. «Пожимай руки твердо и уверенно. Не забывай представляться. Постоянно смотри в глаза собеседникам. Избегай скользких тем и не ругайся». Видите, как просто? Веди себя так, и ты понравишься взрослым. А вот с подростками это не прокатывает. Там все куда сложнее. Начну с того, что нельзя подойти и заговорить с кем угодно. Ты должна знать иерархию стада, кто какое место занимает по отношению к тебе. А я почти всегда оказываюсь ближе к дну. И потом, даже если у тебя получится с ними заговорить, нельзя показывать, что ты в чем-то волокешь и у тебя больше двух извилин. Нужно знать все правильные выражения, да и сам язык тусовки. А они постоянно меняются. В общем, там как на минном поле.

– Надо же, – удивился Пирс.

Неужели и в его школьные годы тоже существовали неписаные правила? Наверное, существовали и он инстинктивно их понимал и принимал.

Поезд подошел к Хэмптон-Корту. Едва выйдя на платформу, они сразу увидели Санджея. А подойдя ближе, услышали, как парень бормочет странные слова: что-то вроде «алюминий, кремний, фосфор». Но может, им показалось?

– Санджей, что это вы там такое повторяли? – полюбопытствовал Пирс.

– Да так, ничего.

– Осталось дождаться Эмми, и весь наш отряд будет в сборе, – сказал Пирс. – Ну прямо «Великолепная пятерка» из детективных романов Энид Блайтон. Чур, я буду Джулианом.

– Вообще-то, вы больше похожи на Дика, – возразила Марта.

Пирсу хотелось думать, что она сказала это без скрытой издевки, но полной уверенности у него не было.

– Эмми исчезла, – отрешенно произнес Санджей.

– Что значит «исчезла»? – спросил Дэвид.

– То и значит. Мы приехали пораньше и решили выпить кофе. Я предложил ей обождать за уличным столиком, а сам пошел внутрь за кофе. Когда я вышел, ее за столиком уже не было.

– Час от часу не легче. Мы же сегодня собрались искать людей, а не терять их. Может, вы сказали девушке что-то обидное? – предположил Пирс.

– Ничего такого я ей не говорил! – воскликнул Санджей, явно обиженный подобным вопросом.

– Извините, – пробормотал Пирс. – Просто со мною в вашем возрасте такое случалось сплошь и рядом. Девушки вдруг вспоминали, что им срочно нужно в туалет, или у них назначена важная встреча с подругой, или им надо позвонить, заказать еще одну порцию выпивки и так далее.

Санджей пробубнил себе под нос что-то, похожее на «Охотно верю».

– К счастью, всегда находилась другая девушка, лучше прежней, и «пробел» восполнялся. А разве вы не взяли у Эмми номер телефона?

– Я никак не думал, что он мне понадобится, – ответил Санджей. – Она сидела вон там. – Он показал на пустующий уличный столик.

– Друзья, не будем спорить. Уверен, Эмми скоро объявится, – сказал Дэвид. Похоже, в отсутствие Айоны он взял на себя роль лидера, которая была ему явно не по плечу. – А пока что, если мы хотим добиться успеха, нужно держаться вместе.

Марта

Марта очень надеялась, что они вскоре найдут Айону. Без этой женщины остальные взрослые только препирались друг с другом и терялись. Раньше ей казалось, что взрослые знают ответы на все вопросы и что только она бредет по жизни, не имея надежной инструкции. Но с недавних пор Марта постоянно убеждалась: это не так. Взрослые зачастую оказывались в такой же растерянности, как и она сама. Радоваться этому или пугаться, девочка не знала. Неужели все люди – обманщики?

У Дэвида был с собой рюкзак – полная противоположность волшебной сумке Айоны. Скорее всего, это был старый рюкзак его дочери, поскольку на клапане сохранился стикер с надписью «Я люблю „Bakstreet Boys“» и изображением нескольких парней, внешне похожих на группу «One Direction», но с жуткими прическами. Дэвид достал из рюкзака несколько листов, отпечатанных на принтере.

– Смотрите. Я составил список всех местных магазинов, кафе и ресторанов. Каждый из вас возьмет на себя какую-то одну выделенную часть. Надеюсь, мы обойдемся и без Эмми. Если же она так и не появится, разделим задание на четверых. Пирс, вы привезли распечатки фотографий?

Дэвид вручил каждому из участников поискового отряда экземпляр списка, на котором крупными буквами было написано его имя. Пирс добавил распечатки снимков. Оставалось раздать карты, компасы и непромокаемые брюки, и все будет как в их последнем школьном походе, где они учились ориентироваться на местности.

Марта смотрела на фотографию Айоны. Там она была значительно моложе, наряженная для какого-то шикарного сборища, с экстравагантными накладными ресницами, похожими на перекормленных сороконожек, и в настоящей тиаре. Но это действительно была Айона. С помощью фотошопа Пирс запихнул ей под мышку изображение французского бульдога, найденное в Интернете. Однако он накосячил с пропорциями, и фальшивая Лулу получилась размером с крупного лабрадора.

– Предлагаю кафе, значащееся в списке под номером «один», посетить всем вместе, – сказал Дэвид. – Так мы лучше поймем, как следует вести дальнейшие поиски. Надеюсь, уже к середине дня мы окажемся возле дома Айоны!

Вслед за Дэвидом они вошли в кафе и остановились у него за спиной, словно кучка разномастных бэк-вокалистов. Дэвид решительно прошел к прилавку.

– Прошу прощения, – начал он, и владелец кафе сразу насторожился. Скорее всего, принял незнакомца за какого-нибудь санитарного инспектора, явившегося с неожиданной проверкой. Внешность Дэвида вполне могла навести на такие мысли. – Мы ищем одного человека и надеемся, что вы сможете нам помочь.

Дэвид показал ему фотографию.

– Так это же Айона! – воскликнул владелец кафе. – Хотя Лулу выглядит так, будто она сильно располнела. Впрочем, не мне об этом говорить, – добавил он, похлопав себя по внушительному животу, выпиравшему под фартуком.

– Вот так удача! Как нам повезло! – воскликнул Дэвид. Иногда он говорил голосом ведущего детской телепередачи времен его молодости. – Вы знаете, где она живет?

– Где-то возле реки. Там еще рядом есть магазинчик, торгующий газетами. Его хозяин регулярно доставляет Айоне прессу. У него наверняка есть ее точный адрес. – Толстяк помолчал и, сощурившись, взглянул на Дэвида. – А вы точно не какой-нибудь там инспектор или кто-то в этом роде?

– Нет, что вы, ни в коем случае. Мы друзья Айоны и беспокоимся о ней, – поспешил заверить его Дэвид.

– Вам бы не об Айоне беспокоиться. Она-то как скала. А вот про Би этого не скажешь.

Марта хотела спросить, почему им надо беспокоиться насчет Би, но Дэвид, не проявив ни малейшего любопытства, уже направился к выходу. Эркюль Пуаро из него был, прямо скажем, никакой.

Они зашли в торгующий газетами и журналами магазинчик, где Дэвид вновь показал фотографию и повторил свой вопрос. Хозяин вытащил на прилавок объемистую конторскую книгу, нашел нужную страницу и повел пальцем вниз. Где-то в самом низу его палец остановился, а сам он посмотрел на посетителей поверх очков.

– Да, у меня есть ее адрес, – сказал он. Участники поискового отряда вытянули шеи. – Но боюсь, назвать его я вам не смогу, поскольку подчиняюсь закону о защите персональных данных.

Его палец по-прежнему оставался на странице. Газетчик в упор посмотрел на Марту и подмигнул ей, после чего несколько раз постучал пальцем по странице, захлопнул книгу и убрал на место.

– Три тысячи чертей, – произнес Дэвид, когда они вышли на улицу. Марте подумалось, что это самые ругательные слова в его лексиконе. – Как я и думал, поиски окажутся нелегкими.

– Я узнала ее адрес, – вдруг сказала Марта. Все с недоумением посмотрели на нее. – Странное какое-то название: Ривервью-Хаус[19]19
  Riverview House (англ.) – «Дом с видом на реку».


[Закрыть]. У торговца газетами в этой его книге подсмотрела. Я еще в детстве научилась читать вверх тормашками и потому знаю, чтó сказал бы обо мне детский психолог. Если честно, я поступила не слишком красиво. Но ведь знание – это сила.

– Конечно, неэтично читать чужие записи без разрешения, даже если ты читаешь их вверх тормашками, – согласился Дэвид. – Но в данном случае цель оправдывает средства.

Дэвид вбил адрес в свой смартфон, а затем повел себя так, как ведут пожилые люди, когда им приходится иметь дело с Гугл-картами. Он поворачивался в разные стороны, смотрел на экран мобильника, пытаясь понять, в каком направлении идти.

Наконец он вскинул руку с телефоном и зашагал вперед. Остальные последовали за ним, словно туристы на экскурсии. Минут через десять они уже оказались у двери дома Айоны.

Это был традиционный, отдельно стоящий дом, старый и немного причудливый, но хорошо сохранившийся и этим во многом похожий на саму Айону. Сквозь фасадное окно с металлическими переплетами просматривалась столовая: стены, обшитые деревянными панелями, камин, пианино и хрустальная люстра, свешивающаяся с потолка. Марта считала, что люди давно уже отказались от столовых в домах, заменив их кухонными островками, стойками для завтраков и заказом еды онлайн.

Дэвид нажал кнопку звонка. Изнутри послышалось тявканье Лулу, становящееся все громче. Французская бульдожица приближалась к двери.

Марту грыз вопрос: не чувствуют ли взрослые, что ситуация, прямо скажем, несколько странная? Когда обнаружилось, что Айону давно никто не видел в поездах, следующим очевидным шагом было отправиться на ее поиски. И теперь, когда они очутились здесь, вся эта затея показалась Марте несколько «сталкерской» и смахивающей на вторжение. Может, ей и впрямь стоило отправиться в «Коммон» и что-нибудь замутить с креативными ребятами?

Может, это только она, затаив дыхание, ждала, когда дверь откроется? Но дверь не открывалась. Лулу тявкала, царапая когтями пол. Санджей нагнулся, надавил дверцу медной щели для писем и заглянул внутрь.

– Никаких признаков Айоны. Би тоже не видно. Но Айона не могла уйти далеко, поскольку никогда не оставляет Лулу надолго.

– Вы правы. Нельзя отделяться от своего деймона, – кивнула Марта.

– Сейчас проверю, можно ли попасть внутрь через заднюю дверь, – сообщил Пирс. Заметив испуг на лице девочки, он добавил: – Я научился проникать в чужие дома, когда мне было меньше лет, чем тебе сейчас. Хотя могу поклясться: я не крал ничего, кроме еды. Можешь представить удивление хозяев: они обнаруживают, что в их дом залезли воры, но вся пропажа исчисляется ломтем хлеба и арахисовым маслом!

Когда Марта услышала это, ей пришлось стереть прежнюю картину детства Пирса, которую она себе нарисовала: особняк из котсуолдского камня, навороченная бытовая техника, погреб, набитый едой, мать, делающая домашний мармелад, и парочка одинаковых кокер-спаниелей с нелепыми именами, которые так нравятся богатым. Например, Дживс и Вустер или Джин и Тоник. Так каким же на самом деле было его детство?

– Санджей, вы не подсобите мне перелезть через ограду? – попросил Пирс. – Я уже не настолько проворен, как в те годы.

Санджей довольно неумело помог ему перелезть через деревянные боковые ворота. При виде столь бесцеремонного нарушения закона Дэвид аж потерял дар речи. Но в их ситуации это представлялось вполне оправданным.

И вновь все застыли в ожидании.

Айона

Своих вагонных друзей Айона заметила из окна столовой. Она спряталась за занавеской, а затем прошмыгнула в гостиную, выходящую на задний двор. Там она села на пол у стены и свернулась в комочек, постаравшись стать совсем маленькой и невидимой. Ей хотелось, чтобы дверной звонок поскорее замолчал.

И он действительно замолчал. Стало тихо. Даже Лулу перестала лаять. И только Айона решила, что незваные гости ушли и теперь можно вылезти из укрытия, как в двустворчатом французском окне гостиной вдруг появилось чье-то лицо. Женщина испуганно вскрикнула.

– Айона, это я, Пирс! – услышала она. Наверное, он тоже кричал, но стекло приглушало звуки. – Вы можете меня впустить?

– Проваливайте! – крикнула она в ответ.

– Ну пожалуйста, откройте, – умоляющим тоном произнес он. Затем повел себя в типично мужской манере, лишний раз подтверждая поговорку «Горбатого могила исправит». Тон Пирса сделался агрессивным: – Иначе мне придется разбить стекло.

Айона со вздохом подошла к французскому окну, открыла его и впустила Пирса, мысленно понося гостя за высокомерие, нахальство и упрямство.

– Что вам надо? – спросила она.

– Айона, мы беспокоились о вас. Хотели убедиться, что с вами все в порядке.

– Как видите, у меня все прекрасно. Так что можете идти.

– Ничего-то у вас не в порядке, – возразил Пирс. – Начать с того, во что вы одеты?

Он с недоумением смотрел на ее бирюзовый облегающий комбинезон из лайкры и странные носки без пяток.

– Это называется гетры, – пояснила Айона. – Как у ребят из сериала «Слава». «И вот здесь вы начинаете платить. Собственным потом!» – произнесла она, пародируя американскую манеру растягивать слова.

Пирс смотрел на нее так, словно Айона окончательно спятила. Может, он прав?

– Я делала упражнения по методике Джейн Фонды. Классика, но до сих пор остается лучшей. Как видите, я в прекрасной форме.

– Айона, мы слышали о том, что произошло у вас на работе, – произнес Пирс. – Я вам сочувствую.

Эти слова поколебали ее наигранную уверенность и вдребезги разбили показную браваду. Айона опустилась на пол и заплакала. Пирс сел рядом. Она очень надеялась, что он не попытается обнять ее за плечи.

Он не попытался, отчего Айоне стало досадно.

– Я знаю, каково вам сейчас, – продолжал Пирс.

Откуда ему знать. Он находился в самом расцвете сил. Пройдет не один десяток лет, прежде чем жизнь вынесет его на тот же берег, куда выбросила ее. Он даже не представляет, каково ей сейчас.

– Я тоже потерял работу. Три месяца назад, – сказал Пирс.

– Вы шутите, – недоверчиво ответила она, вытирая нос тыльной стороной ладони. – А если нет… зачем же вы продолжали по утрам ездить в Лондон?

– Я делал вид, что все идет нормально, поскольку мне не хватало смелости посмотреть правде в лицо. И еще мне было очень стыдно.

Айона почувствовала, как их несостыкуемые миры на несколько секунд вдруг соединились. Ей стало легче и спокойнее. Ее принимали такой, какая она есть.

– Пирс, вам следовало помнить Первое правило проезда в пригородных поездах, – сказала она.

– И о чем же там говорится?

– «Чтобы ездить в поезде, у вас должна быть работа», – ответила Айона, и они улыбнулись друг другу.

В этот момент снова зазвонил дверной звонок, и Лулу принялась лаять с удвоенной силой.

– Айона, может, впустим остальных? – предложил Пирс. – Они слышали ваш крик. Чего доброго, еще вызовут полицию.

– Ладно, уговорили. Дайте мне только минутку, чтобы умыться.

Когда Айона привела себя в порядок, Пирс открыл входную дверь, впустив в прихожую Дэвида, Санджея и Марту. Все трое уставились на стену, где в раме висела огромная, в полный рост, фотография исполнительниц канкана. Невероятно длинные ноги танцовщиц были высоко задраны, окруженные белыми кружевными юбочками, эффектно контрастирующими с черными матовыми трико и одинаковыми белыми туфельками с бантиками.

Дэвид засмотрелся на одну из танцовщиц посередине снимка. Его голова находилась на уровне ее грудей, усыпанных блестками и спрятанных внутри немыслимой формы конусов.

– Айона, это ведь… вы? – спросил он, указывая на фото.

– Надо же, догадался. Умница. Хвалю, – сказала Айона. Присутствие друзей частично вернуло ей прежнюю дерзость. – Вы это поняли по моим бедрам?

– Нет, по вашему лицу, – ответил Дэвид и покраснел.

– Это снимок нашего выступления в «Фоли-Бержер», когда мы жили в Париже, – пояснила Айона.

– Но это совсем не похоже на Шекспира, – растерянно произнес Санджей.

– Разумеется, не похоже. А при чем тут Шекспир?

– Эмми говорила мне, что перед тем, как стать… журналисткой, вы выступали в Королевской шекспировской труппе, – пояснил молодой человек.

– Это моя вина, – вмешалась Марта. – Я сказала Эмми, что вы были актрисой. Вот она и предположила… про Королевскую шекспировскую труппу.

Айона запрокинула голову и засмеялась. Впервые с того дня. Ее смех был словно старый друг, по которому все очень скучали.

– Надо же, как все забавно вышло. Марта, я тебе рассказывала, что выступала на сцене, а ты решила: раз на сцене – значит актриса! Нет, мы с Би были танцовщицами в бурлеске. Там-то мы с нею и встретились. А вот это Би. Ее полное имя Беатрис. Правда же, красотка?

Айона указала на восхитительную чернокожую танцовщицу, которую на снимке обнимала за плечи. Если остальные девушки смотрели в объектив аппарата, то Айона и Би смотрели друг на друга.

– Ну что ж, дорогие гости. Чувствуйте себя как дома. Располагайтесь! – Она махнула в сторону гостиной. – Я вскоре к вам присоединюсь.

Все послушно отправились в гостиную, а Айона помчалась наверх и, задыхаясь от быстрого бега, соорудила на лице «экстренный макияж-пятиминутку». Затем разыскала серебристо-черный шелковый шарф «Гермес» и водрузила на голову тюрбан. Это было проще, чем заниматься прической. Поверх спортивного костюма она надела ярко-красный бархатный балахон, перехватив его широким серебристым поясом, сняла гетры и надела туфли на высоком каблуке, но без задников. Получилось совсем недурно!

Спустившись вниз, Айона заварила чай «Эрл грей», составила на поднос пять фарфоровых чашечек и добавила песочное печенье. Теперь можно было возвращаться в гостиную и занимать гостей. «Держись уверенно, подруга», – твердила она себе. Би всегда говорила: когда у тебя гости – пусть и неожиданно свалившиеся тебе на голову, – важно быть максимально оживленной и приветливой и вести себя с ними так, словно ты хочешь, чтобы они пришли снова. Айона чувствовала, что ей этого действительно хочется.

Пирс, Санджей, Дэвид и Марта изумленно глазели на стену, которую она называла «Стеной славы», а Би – весьма грубо – «Ярмаркой тщеславия Айоны».

На стене красовались сотни рамок с фотографиями Айоны и Би тех времен, когда их называли «бесподобными девушками». Вместе с ними фотографировались всевозможные знаменитости: от Шона Коннери до Мадонны. Два просвета, похожие на дырки в ряду безупречных зубов, возникли не случайно. Айона убрала снимки телеведущего Джимми Сэвила и певца Гэри Глиттера. Выбрасывать такие куски истории она не захотела и потому отправила их в «черный ящик», где заперла навеки, предоставив обоим педофилам довольствоваться обществом друг друга.

Насмотревшись на прошлое, гости повернулись к хозяйке дома.

– Айона, мы знаем, почему вы ушли с работы, – проговорил Санджей. – Как же вы теперь?

Айона приготовилась выдать бодренькую ложь, но не сдержалась и сказала правду:

– Это ужасно. Поймите, я еще молода. Мне всего пятьдесят семь. Я нахожусь в расцвете сил. И вдруг оказываюсь ненужной. «Неформатной». Не соответствующей требованиям. Я не знаю, что мне теперь делать с собственной жизнью. Честное слово, не знаю.

– Айона, вы как раз очень даже нужны, – возразил Санджей. – Не забывайте, вы один из лучших в стране журнальных психотерапевтов. Вы же сами это говорили! А Эмми мне сказала, что материалы вашей колонки расходятся по всем соцсетям.

– Спасибо, милый мальчик, но на самом деле я фейковая советчица. Всплеск моей популярности держался лишь на том, что все свои идеи я крала у вас. А теперь меня заменили амебой по имени Декс. Никто во мне больше не нуждается.

– Айона, будь это правдой, мы бы не стали вас разыскивать и вламываться в ваш дом, – с непривычной суровостью возразил Дэвид. – Мы нуждаемся в вас. Мы по вам скучали. Или воздействие, которое вы оказали на каждого из нас, – тоже фейк? Хотел бы я вот так влиять на людей. Я ведь десятки лет скользил по жизни, не производя на окружающих никакого впечатления. Люди частенько забывали, что вообще встречались со мной, а если и помнили о встречах, то вечно путали мое имя.

Возникла неловкая пауза. Никто не знал, о чем говорить. К счастью, Дэвид продолжил:

– Как мы без вас сможем разобраться со своей жизнью?

– Чепуха, – отмахнулась Айона. – Со своей жизнью вы вполне сможете разобраться и без меня. Вы это говорите лишь из желания поднять мне настроение.

– Не сможем, – не согласилась с ней Марта. – Мы все запутались, кто в чем. Особенно взрослые.

Айона была настолько тронута услышанным, что села в шезлонг и снова заплакала, злясь на себя, поскольку «экстренный макияж-пятиминутка» не выдерживал даже моросящего дождичка, не говоря уже об обильных слезах.

Друзья окружили Айону, смущенно переглядываясь и не зная, как быть.

– А на портрете тоже вы? – спросила Марта, явно желая отвлечь хозяйку дома от безудержных слез.

– Да, – шмыгнула носом Айона, поворачиваясь к портрету над камином, на который смотрела девочка. – Это Джулиан Джессоп[20]20
  Один из героев предыдущего романа Клэр Пули «Правдивая история».


[Закрыть] написал меня в восемьдесят восьмом году. Мне тогда было двадцать шесть, а ему – почти на тридцать лет больше. Мы с Би только-только вернулись из Парижа и произвели некоторый фурор на лондонской сцене. Я позировала художнику в его изумительной маленькой мастерской на Фулхэм-роуд. Джулиан работал, и мы вместе подпевали «Квин» и «Секс пистолс». Потрясающий был человек.

– Кажется, не так давно мне попался в газете его некролог, – заметил Пирс. – Похоже, он был известным ловеласом.

– Да, – согласилась Айона. – Когда я шла к нему на сеанс, Би всякий раз заставляла меня брать газовый баллончик. На всякий случай. Одним небесам известно, почему жена мирилась с его похождениями. Но меня она любила. Я со своей репутацией лесбиянки не являлась для нее угрозой.

Айона потянулась к коробке с бумажными салфетками, взяла несколько штук и высморкалась.

– Эмми исчезла, – выпалил Санджей.

Казалось, он дожидался удобного момента, чтобы сообщить об этом Айоне.

– С вашего позволения, я бы не драматизировал ситуацию. Мне думается, вы преувеличиваете, – сказал Дэвид. И пояснил: – Эмми тоже собиралась участвовать в поисках. Они с Санджеем приехали пораньше. Должно быть, потом девушка передумала и вернулась домой.

– Если она решила вернуться, то почему даже не простилась? – справедливо заметил Санджей.

Айона не могла упрекнуть Эмми в отсутствии хороших манер. Наоборот, эта девушка всегда отличалась очень вежливым поведением.

– Санджей, может, вы ее чем-то обидели? – осторожно спросила Айона.

– Ну вот, и вы туда же! Я всего лишь спросил, хочет ли она кофе, и предложил ей занять столик на тротуаре. Я сходил в кафе, взял две чашки кофе и банановый хлеб…

– Обожаю банановый хлеб, – призналась Айона, подумав, что Санджей, быть может, захватил его с собой.

Марта выразительно посмотрела на нее.

– Простите, вырвалось, – пробормотала Айона. Она взмахнула рукой, отгоняя слова, как ораву назойливых мух.

– А когда я вышел из кафе, Эмми за столиком уже не было, – заключил Санджей.

– Вы проверяли в туалете? – поинтересовалась Айона. Молодой человек с недоумением посмотрел на нее. – Я уверена, что с Эмми все в порядке, но для полной уверенности можно ей позвонить.

– Но мы не знаем номера ее телефона, – сокрушенно признался Санджей.

«Да уж, парень, умеешь ты сырость разводить, – подумала Айона. – Неудивительно, что Эмми сбежала. Не захотела утонуть».

Пирс потянулся к чайнику, чтобы налить себе еще чаю. Айона заметила у него на запястье какую-то надпись. Татуировка?

– Что значит «ДИВЭД»? – спросила она и тут же сообразила, что читает справа налево.

На самом деле у него было написано «Дэвид». Странно.

Не отвечая на ее вопрос, Пирс задал свой. Вроде бы совсем простой вопрос, но Айону он поставил в тупик:

– А где же Би?