Текст книги "Люди с платформы № 5"

Автор книги: Клэр Пули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Пирс

08:13. Сербитон – Ватерлоо

Пирсу вновь не повезло: Айоны в вагоне не было. Поезд подъехал к платформе Уимблдона, и он подумал, что надо бы выйти и пересесть на встречный, чтобы вернуться домой. Но дома его ждал долгий пустой день, который нечем заполнить. И Пирс решил доехать до Ватерлоо вместе с Мартой, Эмми и Санджеем, а затем на том же поезде вернуться обратно.

Ему стало намного легче общаться с попутчиками. Теперь все знали правду о нем, но никто не судил его слишком строго, за что он был им благодарен. Почему же он так долго позволял обману разъедать его изнутри?

Выглянув в окно, Пирс заметил в толпе пассажиров Дэвида. Тот вошел в третий вагон и уселся неподалеку, найдя свободное место за соседним столиком.

– Дэвид, здравствуйте! Скажите, вы, случайно, не знаете, куда подевалась Айона? – Эмми оказалась первой, кто вслух задал вопрос, вертевшийся у всех на языке.

– Вообще-то, я не видел ее уже более двух недель, – ответил Дэвид. – Может, она в отпуске?

– Если бы она собиралась в отпуск, то обязательно сообщила бы нам, – сказал Санджей. – Айона не из тех, кто хранит секреты, согласны?

Лица у всех попутчиков Пирса были довольно мрачными; у каждого по-своему. Ему вдруг подумалось, что каждый из них, включая и его самого, – отдельные спицы колеса, тогда как Айона была центром, осью. Без нее их группка теряла всякий смысл и распадалась на отдельных индивидуумов, почти не имеющих точек соприкосновения. Если Айона исчезла насовсем, не получится ли так, что через какое-то время они перестанут даже здороваться друг с другом? Нет, конечно. Может, отдалятся, но не сразу.

– А вдруг она заболела? – предположила Марта. – Айона ведь уже старенькая, а в таком возрасте легко скатиться под откос. Моя бабуля вовсю играла в бинго, занималась зумбой и аквааэробикой, но потом вдруг подцепила пневмонию, и через две недели ее не стало.

– Уже старенькая? – возразил Дэвид. – Боже, да Айона лет на десять моложе меня. Уверен, ей нет еще и шестидесяти, хотя у меня никогда не хватало смелости спросить про ее возраст.

– Сочувствую тебе, Марта, – сказала Эмми, – но не думаю, что Айона заболела. Она ведь сделана из очень крепкого теста. Чтобы она две недели не показывалась на работе… Должно быть, у нее произошло что-то очень серьезное. Тогда нам тем более нужно разыскать ее и узнать причину. Вот только как это сделать?

– Когда меня грызут сомнения, я всегда спрашиваю: «А как бы поступила на моем месте Айона?» – призналась Марта.

– Я тоже, – кивнул Дэвид. – Кто бы мог подумать, что я буду принимать решения, основываясь на советах эксцентричной лесбиянки? Но ее советы и впрямь помогают.

Возникло гнетущее молчание. Пирсу подумалось, что все его спутники сейчас задаются мысленным вопросом: а что бы сделала в этой ситуации сама Айона?

– Марта – ты просто гений, – произнес Санджей. – Эмми, Пирс, вы помните день, когда мы все познакомились? Познакомились по-настоящему? – (Они кивнули.) – Вот именно так и поступила бы сейчас Айона.

Санджей встал и, немного нервничая, крикнул на весь вагон:

– ВАМ ЗНАКОМА ПАССАЖИРКА ПО ИМЕНИ АЙОНА?

Десятки пар удивленных глаз повернулись в его сторону.

– Эта женщина всегда очень экстравагантно одевалась. Пока я не узнал ее имени, я называл ее про себя Радужной Леди, – добавил он.

– А я называл ее Чокнутой Собачницей, – признался Пирс. – Это из-за ее любимицы Лулу и того, что сама она несколько… эксцентрична.

– На самом деле Айона – Дама-с-Волшебной-Сумкой, – сказала Марта. – В ее сумке всегда находилось что угодно. И у нее есть деймон.

– Я именовал ее Мухаммедом Али, – откликнулся мужчина, сидящий позади.

Пирс узнал его. Этот человек тоже присутствовал при первой вагонной репетиции Марты. Только почему вдруг Мухаммед Али? В таком прозвище не было никакого смысла, но логика, как известно, у каждого своя.

– Если вы знаете, о ком речь, просьба поднять руку, – заключил Санджей.

Поднялся лес рук.

Пирс подумал, какое описание пассажиры дали бы ему самому. Явно нелестное. И многие бы хватились, если бы он вдруг исчез? Наверное, никто, за исключением Марты и, конечно же, его родных.

– Спасибо! – поблагодарил всех Санджей. – А теперь попрошу не опускать руки тех, кто видел Айону в течение двух последних недель.

Таковых не оказалось.

– Может, кто-нибудь знает ее номер телефона? – спросил Санджей.

Пассажиры замотали головами и забормотали: «К сожалению, нет». Молодой человек удрученно сел.

– У самой Айоны такие вещи получались гораздо лучше, – вздохнул он.

– Дэвид, а вы тоже придумали Айоне какое-то прозвище? – спросила Марта. – Пока не узнали ее имя.

– Естественно, придумал.

Все повернулись к нему. Пирс уже успел забыть, что Дэвид ехал вместе с ними.

– Я называл ее Женщиной-из-Поезда.

– Очень… изобретательно, – буркнул Пирс.

– А я знаю, как нам найти Айону! – просияла Эмми. – Надо же, как мне только раньше это в голову не пришло? Вот же я балда! Ведь Физз работает вместе с ней. Я сейчас позвоню Физз.

– Настоящей Физз? Той, которая из TikTok? – Марта изумленно выпучила глаза, словно Эмми собиралась звонить Биллу Гейтсу или Ричарду Брэнсону.

– Ей самой, – ответила Эмми, роясь в контактах. – Привет, Физз! Это Эмми. Надеюсь, ты сумеешь помочь. Я тревожусь за Айону. Больше двух недель никто из нас не встречал ее в поезде. Она появлялась на работе?

Все напряженно ждали, слушая короткие реплики Эмми вроде «Нет!», «Ни разу? Какой ужас!» и «Тоже не знаешь?». Затем раздался взрыв смеха, за которым последовали слова: «Это очень в духе Айоны!»

– Физз? – недоуменно пробормотал Дэвид. – Вот так имечко! Это сокращение от Фелисити или от Фионы? Никакой уважающий себя викарий не согласился бы крестить ребенка под именем Физз.

Наконец Эмми завершила разговор и повернулась к попутчикам.

– Что ж, это все объясняет, – произнесла она, отчего предчувствие беды стало совсем уж невыносимым.

Примерно такую атмосферу нагнетали судьи в телевизионном конкурсе «Танцы со звездами», который Пирс смотрел исключительно по настоянию Кандиды. Ну и еще потому, что некоторые танцовщицы были очень горячими.

– Что случилось? – хором спросили все.

– Почти три недели назад Айона уволилась из журнала, – сообщила Эмми.

– Но она же очень любила свою работу, – возразил Пирс. – Бессмыслица какая-то получается.

– По словам Физз, главный редактор позвал Айону на разговор. Дверь кабинета он намеренно оставил открытой, чтобы публично ее унизить. И объявил, что теперь она будет вести свою колонку вместе с двадцатидвухлетним чмошником… это выражение Физз, а не мое… по имени Декс. По словам редактора, этот парень «сумеет встряхнуть болото и насильно заставит ее переместиться в двадцать первый век».

– Чую, разговор Айоны с ее боссом добром не закончился, – заметил Пирс.

– Вы угадали. Айона сперва обозвала его сучарой, но затем сказала примерно следующее: «Нет, пожалуй, я беру это слово назад. Ни к чему обижать бедных собак. Многие суки намного умнее и обаятельнее вас, даже не идут ни в какое сравнение. А вы просто хрен моржовый!» После этого Айона заявила, что ноги ее больше здесь не будет, и уволилась. Следом ушла и Физз, поскольку она согласилась работать в журнале только из любви и уважения к Айоне.

В вагоне обычно бывало тихо. Исключение составляли пассажиры за столиком Айоны. Но сейчас повсюду воцарилась полная тишина. Никто не шелестел газетами, не кашлял. Из наушников не доносилось дребезжание музыки. Казалось, весь вагон слушал историю Айоны.

– Ну и дела, – пробормотал Санджей. – Но у Физз наверняка есть ее номер телефона.

– Айоне пришлось сдать мобильник, поскольку это был служебный телефон, – сказала Эмми. – Физз пыталась узнать ее домашний номер через отдел кадров, но там сослались на защиту персональных данных.

– Черт бы побрал эти дурацкие правила! – воскликнул Пирс.

– Напрасно вы так. Правила были введены по вполне очевидным причинам, – заметил ему Дэвид.

– И что нам теперь делать? – спросила Марта.

– Начать с того, о чем нам точно известно, – ответил Дэвид. Все удивленно повернулись в его сторону. – А нам точно известно, – продолжал он, становясь все более уверенным и преображаясь даже внешне, – что Айона живет где-то неподалеку от станции Хэмптон-Корт. И потому предлагаю всем встретиться в субботу, часов в десять утра, и начать поиски. Место встречи – кафе близ станции. Я составлю список всех окрестных магазинов, кафе и ресторанов, где она может часто бывать. Мы начнем их последовательно обходить и таким образом получим дополнительные сведения.

– Вы отлично придумали, Пол, – одобрил Пирс.

– Дэвид, – вежливо поправил его собеседник.

«Ну почему я постоянно забываю его имя? – мысленно отругал себя Пирс. – Неужели так трудно запомнить: Дэ-вид». Однако имя упорно ускользало из его памяти, словно та была намазана растительным маслом.

Желая загладить перед Дэвидом свою оплошность, он предложил:

– Я могу найти в Интернете фотографии Айоны и распечатать. Хотя большинство их наверняка будут из прошлого века. И тем не менее мы сможем показывать людям снимки, как это делают в выпусках «Глухого дела»[13]13
  «Глухое дело» (оригинальное название – Crimewatch) – программа Би-би-си, посвященная реконструкции нераскрытых уголовных преступлений.


[Закрыть].

– Надо заглянуть на сайт Королевской шекспировской труппы, – предложила Эмми. – Возможно, у них есть архивное фото.

Пирс оглядел попутчиков. Их колесо лишилось оси, но спицы не выпали, а продолжали крутиться, и отнюдь не на холостом ходу. Ему стало радостно от мысли, что он является одной из этих спиц.

Айона

Если в лесу падает дерево и рядом никого нет, производит ли оно звук при падении? Если у человека нет работы и источника доходов, представляет ли такой человек хоть какую-то ценность?

Айона ясно ощущала свою никчемность. Неужели на этом все? Неужели наступил конец ее творческой жизни? Чем она заполнит еще тридцать лет жизни биологической? Наденет клетчатую пижаму, будет валяться на диване и смотреть бесконечные сериалы? Начнет подглядывать за соседями и попивать херес из чайной чашки?

Было время, когда от перспективы трехнедельного отпуска у нее бы просто слюнки потекли. Можно вдоволь поваляться в постели, почитать романы, куда-нибудь съездить и побаловать себя. Но когда трехнедельный отпуск без конца продлевается, это уже совсем иная перспектива. Жизнь становится пресной и блеклой. Нескончаемо тягучей. Бессмысленной.

Айона пыталась установить себе некоторое подобие распорядка дня: завтрак в восемь утра, в половине девятого – выгуливание Лулу, в десять – Джейн Фонда, в четыре – чай с Би, а потом – телевикторина с неподражаемым Ричардом Османом и так далее. Но подобное однообразие уже отвратительно действовало на нее. Как она будет себя чувствовать через три месяца? Три года? Три десятилетия?

Айона тосковала по вагонным друзьям, успевшим стать важной частью ее жизни. Она даже подумывала, не начать ли ей снова ездить по утрам на поезде, чтобы хоть немного пробудить былое чувство связанности с другими. Нелепая, конечно, мысль. Ну зачем каждый день кататься в город, когда у тебя больше нет работы?

Интересно, а как бы она ощущала свою «безработность», будь у них с Би дети? Эта мысль не раз приходила Айоне в голову. Было бы ей легче расстаться с собственными амбициями и переключить всю страсть и энергию на помощь молодому поколению? Возможно. Но тут ей вспоминался Дэвид. Стоило дочери уйти в самостоятельную жизнь, как его семейное гнездо опустело и он перестал понимать, зачем вообще живет. Скорее всего, наличие детей сначала отодвигало, а затем еще сильнее подчеркивало ощущение пустоты и никчемности.

Джейн Фонда продолжала давать свои рекомендации по здоровому образу жизни, хотя Айона давно уже не смотрела ее программ. «Почувствуй огонь!» – кричала с экрана Джейн, но Айона чувствовала только отупение.

В ее жизни однажды уже был такой период. И теперь воспоминания об октябрьском вечере 1991 года, которые она десятками лет держала на задворках сознания, стали прорываться. Айона чистила зубы, когда откуда ни возьмись вдруг появилось ощущение выпавшего коренного зуба, катающегося во рту, и железистый привкус крови. Она вскапывала клумбу и вдруг застыла на месте от боли в боку. Эта боль появилась не сейчас, а тоже явилась оттуда же, вместе с воспоминаниями о сломанных ребрах, по которым били стальным носком сапога. Но самое отвратительное начиналось по ночам, когда во сне она наблюдала всю сцену целиком… Айона видела себя лежащей лицом вниз, рядом с желобом ливнестока. Это было на Олд-Комптон-стрит в квартале Сохо. Рядом валялись окурки сигарет и обертка от батончика «Баунти». В лужице пролившегося моторного масла радужно блестела полоса тусклого света от ближайшего фонаря.

Она покинула вечеринку совсем ненадолго, чтобы побаловаться сигаретой. Тогда еще не было всех этих строгостей с курением, и она могла бы курить внутри, но Айона обещала Би покончить с дурной привычкой. Она до сих пор не знала, специально ли эта компашка дожидалась ее или же просто воспользовалась подвернувшимся случаем.

– Вонючая лесбиянка! Поганая ковырялка! – орали они с другой стороны улицы.

Айона привыкла к словесным оскорблениям – темной стороне ее растущей известности. Она повернулась к обидчикам лицом, переложила сигарету в левую руку, а правую неспешно подняла и показала им средний палец. Это было все равно что плеснуть бензина в огонь.

Она не помнила, как очутилась на проезжей части. Зато помнила холодный, жесткий асфальт под щекой и удары, дождем сыплющиеся на спину и живот. В челюсть ее тоже били. Айона свернулась в тугой клубок, плотно зажмурилась и пожелала, чтобы все это закончилось. Память приносила ей звуки расстегиваемых молний на ширинках и тяжелый аммиачный запах мочи, льющейся на нее под взрывы хохота. И влажное тепло, когда моча впитывалась в платье, взятое ею напрокат из модного дома Кристиана Лакруа.

Потом она услышала крики Би. Айоне отчаянно хотелось сказать любимой, чтобы та не приближалась к этим жеребцам, но рот был полон крови, в которой плавал выбитый зуб. Кажется, ей вывихнули челюсть.

– Подонки, я уже вызвала полицию! – кричала им Би. – Оставьте ее!

И они оставили, но предварительно наговорили ее дорогой, прекрасной Би такого, что даже подсознание Айоны не решалось это повторить.

Би опустилась перед нею на колени. Видя, что Айона упирается щекой в холодный асфальт, она подложила ей под щеку свои ладони. Умница Би знала: до приезда «скорой» пострадавшего ни в коем случае нельзя перемещать. Видя, как Айону трясет, она просила у прохожих одолжить плащ. Когда ехали в больницу, Би держала ее за руку и нашептывала утешительные слова, а медики уже кололи Айону чем-то, снимающим боль и выводящим из реальности.

– Я же тебе говорила, как вредно курить. Говорила? – допытывалась Би, гладя ее по волосам.

Айона попыталась рассмеяться и тут же провалилась в никуда.

Тогда она тоже ушла из журнала. Айона боялась снова открыто появляться на публике, стараясь держаться в тени. Но в журнале с нетерпением ожидали ее возвращения. Ей каждый день присылали цветы и открытки. К ней ездили сотрудники, умевшие убеждать, и обещали повышение зарплаты и всевозможные бонусы. После случившегося им с Би выделили служебный автомобиль и вменили в обязанность водителю Даррену привозить их и отвозить обратно. Его роскошный «мерседес-бенц» с салоном, отделанным кожей, был уютным коконом, где им ничего не угрожало.

И конечно же, это Би поставила Айону на ноги, в прямом и переносном смысле.

– Дорогая, если ты сдашься, они победят, – говорила ее любимая. – Они хотят, чтобы мы забились в норку, поэтому мы встанем во весь рост. Они хотят, чтобы мы исчезли с глаз долой, но мы будем у всех на виду. Им нужно, чтобы мы молчали, а мы будем кричать во весь голос. Они требуют, чтобы мы сдались, но мы должны сражаться.

И они сражались. За одинаковый возраст согласия, за отмену запрета геям служить в армии и отмену 28-й статьи[14]14
  Статья Закона о местном самоуправлении Великобритании, существенно ограничивавшая права сексуальных меньшинств. Была отменена в 2003 г.


[Закрыть]. Они участвовали в маршах ЛГБТ-сообществ и кампаниях по легализации однополых браков. Сражение с никотином Айона тоже выиграла. С тех пор она больше не курила, в основном из-за проволочной шины на челюсти, которую была вынуждена носить несколько недель.

Но сможет ли она сражаться сейчас? И с каким врагом? С матушкой-природой? С неумолимым ходом времени? Со своим предательским, стареющим телом?

Эту проблему не решить обращениями к членам правительства и маршами перед зданием парламента, раздачей листовок и сбором подписей под петициями. Айона сознавала: она столкнулась с неразрешимой проблемой. Ей самой не справиться, а рассчитывать на помощь ее дорогой, бесстрашной Би уже не приходится.

Санджей

09:10. Нью-Малден – Хэмптон-Корт

Вроде бы совсем обычное утро, каких в его жизни было предостаточно. И в то же время – совсем непохожее на остальные.

Начать с того, что он пришел на станцию позже, чем обычно, и путь его сегодня лежал не на север, а на юг, мимо станций, находившихся южнее Нью-Малдена. Это были Беррилендс – станция с обманчиво красивым названием[15]15
  Berrylands (англ.) – «Ягодные земли».


[Закрыть], поскольку вместо ягодных полян там находились очистные сооружения, и еще несколько более привлекательных мест, включая Сербитон. Пассажиры в вагоне тоже были совсем другими. Никаких деловых костюмов и напряжения на лицах. Все были одеты так, как им удобно, и радовались выходному. Никто не пытался одергивать многочисленную шумную ребятню. Эти люди ехали отдохнуть на целый день. Вечером они вернутся по домам.

Санджей всегда боялся опоздать. Наверное, этот страх заложил в нем отец, который вечно в последнюю минуту объявлял, что забыл нечто очень важное. Воспоминания о школьных годах Санджея изобиловали такими сценами: папа лихорадочно возвращался в дом, а все семейство дожидалось его в машине, где мама не сводила глаз с циферблата часов. В результате они всегда опаздывали: на свадьбу, футбольный матч или школьное торжество с раздачей призов. Поэтому сегодня Санджей сел на более ранний поезд и, естественно, не увидел в вагоне никого из своих знакомых попутчиков.

И вдруг… На платформе Темз-Диттона в вагон вошла она! Возможно, Эмми тоже решила на всякий случай приехать пораньше. Тем не менее Санджей усмотрел в этом очередное подтверждение того, что они созданы друг для друга. Если бы они, вопреки нынешним тенденциям, пришли на вечеринку слишком рано, им бы нашлось, о чем поговорить.

– Привет, Санджей! – поздоровалась девушка.

Как всегда, у нее в руках была книга.

– Доброе утро, Эмми! Смотрю, вы тоже решили ехать пораньше. – Почему-то в ее присутствии он всегда говорил банальности. – Что читаете?

– Триллер Полы Хокинс, – ответила Эмми. – Называется «Девушка в поезде».

– Ха! Надо же, какое совпадение! – воскликнул Санджей.

– Почему совпадение?

– Потому что вы тоже девушка в поезде.

– А, ясно, – ответила Эмми, глядя на него, как на дурачка.

Ничего удивительного, поскольку он и вел себя соответствующим образом.

– Раз уж мы заговорили о книгах, вся наша история похожа на роман Агаты Кристи. Вы не находите? Это так захватывающе! – воскликнула Эмми и даже захлопала в ладоши.

– Пока эта история не превратилась в сюжет «Убийства в Восточном экспрессе».

– Вот именно! – подхватила Эмми. – Вообще-то, у нас все наоборот. Если пассажиры «Восточного экспресса» имели причины убить одного из героев, то в нашем же случае каждому хочется найти Айону.

– У меня точно есть причины с ней встретиться, – признался Санджей, не успев включить «внутреннего цензора». – А у вас?

– Тоже, – ответила Эмми. Во взгляде девушки Санджей уловил несвойственную ей растерянность. – Мне нужно принять одно очень важное решение, но прежде я хотела бы хорошенько обсудить все с Айоной. А у вас что?

– Перво-наперво я должен извиниться перед Айоной. В последнюю нашу встречу я был с нею непростительно груб.

Дурак! Зачем он рассказывает о себе такие вещи? Каким он предстает в глазах Эмми? Неотесанным парнем, который хамит пожилым женщинам?

– Санджей, я так рада снова вас видеть. Я скучала по вам, – вдруг сказала Эмми.

«Она по мне скучала!» – возликовал Санджей, но его собеседница тут же добавила:

– Я по всем вам скучала.

«Получается, я просто один из».

– Я давно перестала встречать вас в вагоне, Санджей. Даже подумала, что вы намеренно меня избегаете! Потом вдруг исчезла Айона, а за нею и Пирс. Мне начало казаться, что я героиня романа «И никого не стало»[16]16
  Измененное по соображениям политкорректности название известного романа Агаты Кристи «Десять негритят».


[Закрыть], одна из самых последних жертв.

– У меня была череда ночных дежурств, – сказал Санджей, что было правдой, но не всей. – А про Пирса, надеюсь, вы знаете?

Эмми кивнула.

– Лучшее подтверждение тому, что мы никогда не знаем, какие мысли бродят в чужих головах, – произнесла она. – Согласны?

Как хорошо, что Эмми не знала о мыслях, бродивших в его голове. Санджей мысленно поклялся впредь больше не сторониться ее в поезде. Созданы они друг для друга или нет, значения не имеет. Он привыкнет к тому, что Эмми собирается замуж за другого. Здорово, если они останутся друзьями. Вот только нужно расстаться с привычкой представлять ее обнаженной. Черт, даже сейчас он мысленно снимал с нее одежду.

– Приехали! – сообщила Эмми. – Не выпить ли нам кофе, пока мы ждем остальных?

– Конечно, – тут же согласился Санджей.

Он мысленно воззвал к Вселенной и попросил ее нарушить сигнализацию на железной дороге, чтобы в течение часа, а еще лучше двух, к платформе Хэмптон-Корт не подошел ни один поезд. Ну почему, когда тебе позарез куда-то нужно, поезда всегда опаздывают, но зато, когда ты хочешь подольше побыть с девушкой, которую втайне любишь, они приходят секунда в секунду? Санджей быстро поправил себя: «С девушкой, которую ты хочешь узнать получше как свою платоническую подругу».

– Заодно расскажете мне о приготовлениях к свадьбе.

Произнеся эти слова, Санджей почувствовал, что занимается мазохизмом. С таким же успехом он мог сунуть руку в кипяток.

Возле кафе, на тротуаре, стояло три столика. Если сесть за какой-нибудь из них, отсюда будет виден выход с платформы. Прекрасное место для ожидания остальных членов «поискового отряда».

– Эмми, займите столик, а я схожу за кофе, – вызвался Санджей. – Какой вам взять?

– Капучино с соевым молоком. Вас не затруднит проверить, есть ли у них этический сертификат[17]17
  Документ, подтверждающий, что при производстве товара не был применен принудительный труд и работники получили достойную зарплату.


[Закрыть] на кофе? Если нет, возьмите мне зеленый чай.

Санджей и подумать не мог, что это были последние слова, которые он слышал от Эмми. Когда молодой человек вышел из кафе с двумя чашками вполне этичного капучино и ломтиком бананового хлеба, сделанного из таких же этично собранных бананов, Эмми за столиком не было.