Текст книги "Коста I (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Вокруг поднимались деревья, которые Коста прежде видел лишь в садике у Городской управы Кагиллура – да и то всего несколько раз в жизни. Слишком много стражей, чтобы беспечно прогуливаться на манер законопослушных обывателей.

– Выходим, выходим, господа студенты, – подгонял погонщик, только на сей раз не лошадей, а неспешно выбирающихся из омнибуса молодых Спиритуалистов.

Впрочем, Коста не мог не заметить, что к копытным сухой старичок относился с куда большим пиететом, нежели к своим собратьям-человекам. Краем глаза отмечая, что из всех прочих он единственный, у кого нет кольца Спиритуалиста, Проныра выбрался наружу.

Озираясь по сторонам, он старался не выглядеть полным идиотом, который пялился на… деревья. Да, ему, безусловно, хотелось, возможно, даже обнять какое-нибудь (и спросить совета, что делать дальше), но, учитывая, как к ним индифферентно относились окружающие господа и леди, приходилось держать каменную маску.

Их омнибус прибыл явно не первым, и через открытые кованые ворота, распахнувшиеся посреди высоченного забора из красного кирпича, уже был виден внутренний двор Академии и разбросанные среди шуршащей листвы здания.

– Проходим, проходим, – торопил мужчина в черном сюртуке и кожаном плаще с кричащим зеленым окрасом. – Для первокурсников напоминаю, что багаж из Шаго-Поездов доставят ближе к вечеру.

Коста, бредущий в разномастной толпе, едва не споткнулся. Багаж? Вот гадство! Теперь понятно, откуда в трюме обнаружился новенький костюм с Республиканского Континента. Оставалось надеяться, что тот принадлежал мертвому незнакомцу, а не кому-то еще…

– А здесь действительно красиво, – прошептала идущая рядом с ним девочка из Бореаса, которая на поверку оказалась настолько низкой (даже для своего возраста), что едва дотягивала Косте до основания ребер.

– Мхмф, – промычал что-то нечленораздельное Проныра, слабо понимающий, что происходит и что ему делать дальше.

– Да, я тоже потрясена, – как-то иначе интерпретировала его крик души северянка… имени которой Коста до сих пор не знал.

А вокруг действительно было на что посмотреть. Сотни сновали туда-сюда парней и девушек от нежного двенадцатилетнего возраста до взрослых господ и леди старше самого Косты. В нарядах разной стоимости, судя по внешности – из городов со всего материка. Единственное, что их объединяло, – кольца Спиритуалистов и обеспокоенный, всклокоченный вид.

Они носились по каменным дорожкам, проложенным среди подстриженных лугов; исчезали в сверкающих мрамором и гранитом пышных зданиях, виднеющихся среди деревьев, и по большей части стекались к центральному и самому монументальному строению.

Из красного кирпича, похожее одновременно на церковь Богов Святых Небес или замок с картинок старика Тита, оно пестрило острыми башнями, массивными окнами с витражами и статуями Духов, украшавшими бортики и карнизы.

– Сюда! Все новенькие сюда! – раздался крик откуда-то со стороны.

– Нам, наверное, туда, – пришла к логичному умозаключению северянка.

Забавно, но Коста, наверное, растерялся бы, если бы не эта холодная и отстраненная, практически идеально попадающая под стереотип уроженка далекого Бореаса.

Отделяясь от общей толпы шушукающихся, смеющихся, а порой и в голос орущих Спиритуалистов, они с девочкой и еще несколько парней, чем-то напоминающих новую знакомую Косты, прошли вдоль короткой тропинки к резной беседке.

Под навесом стояла девушка невысокого роста и с фигурой… о которой ничего нельзя было сказать, кроме того, что её скрывала самая простая одежда. В самом прямом смысле. Такую даже слуги в некоторых богатых домах постеснялись бы надеть. Серая, давно уже застиранная хлопковая рубашка с широкими рукавами, которые девушка по-мужски закатала. Юбка того же цвета, но более темного оттенка. Без кринолина, рюшей или каких бы то ни было изысков; из плотного, но явно заношенного материала. Единственное, что во всем её образе бросалось в глаза, – широкий, реющий позади на ветру красный пояс и точно такие же красные бусы на правом запястье.

Ну ладно, не единственное… она была красива. Даже без пудры и румян – красива настолько, что Коста впервые в жизни почувствовал себя в присутствии женщины неловко. Точеные скулы, небольшой курносый нос, густые брови и глаза… Пылающая Бездна, Коста никогда не предполагал, что карие глаза могут быть яркими. Но у незнакомой девушки, примерно того же возраста, что и сам юноша, они были именно такими. Темными, почти черными, но яркими настолько, что едва ли не ослепляли своей чернотой. И даже каштановые волосы, странно выглядящие на фоне затягивающей внутрь бездны, не смотрелись как-то неуместно.

Скорее даже наоборот.

– Это она… – прошептала северянка.

– Кто? – спросил Коста.

– Спиритуалист Пылающего Короля, – едва ли не с благолепием прошептала девочка.

Коста оглянулся над головами в основном юных двенадцатилетних детишек (и нескольких северян, каждый из которых держался особняком) – все как один смотрели на красавицу с откровенным восторгом и открытым преклонением. И, видимо, суть заключалась вовсе не в её красоте.

– Меня зовут Лика гир’Окри, – представилась она, заставив Косту поперхнуться воздухом.

Приставка «гир» принадлежала аристократии. И, в отличие от «мон», обозначающей «герцогов», «гир» принадлежала членам… королевских кровей Городов Монархий. Ближайший такой, кстати, находился всего в нескольких днях от Оплота…

«Пылающая Бездна… передо мной настоящая принцесса! – едва сдержался от возгласа Коста. – А что, монархии совсем обеднели? Или она кому-то проспорила?»

– Я староста корпуса Розы, – продолжала приветствовать новеньких леди гир’Окри. – И сегодня помогу вам с распределением. Как вы знаете, всего в Академии Спиритуалистов Оплота три корпуса: Розы, Тюльпана и Шиповника. Распределение в них проходит случайным порядком, и, когда вы закончите со Сферой, вам уже выдадут направление к вашему корпусу.

Юные Спиритуалисты, включая северянку, понятливо кивали, а вот Коста… нихрена не понимал. Какие еще корпусы? Что за Сфера? Да как вообще так получилось, что он попал в подобную задницу!

Нет, надо собраться.

Когда он отсюда выберется и доберется до Флоклида, то они с Араном и остальными еще год будут веселиться над происходящим сейчас абсурдом.

– Пожалуйста, не забудьте ваши удостоверяющие личность документы и, в случае переводных студентов, выписные листы из местных школ Спиритуалистов, которые заберет секретарь после прохождения испытания Сферы.

После прозвучавших слов северянка, стоявшая рядом с Костой, зашуршала бумагами внутри миниатюрной сумочки.

Она достала бумагу, один в один как у Проныры (спасибо мертвецу), но, помимо неё, вытащила еще один лист. Коста бегло пробежался взглядом по записям и понял, что в нем содержится информация касательно первых двух лет обучения в школе Бореаса.

Имени девочки-северянки Проныра все еще не знал – оно пряталось под её ладошкой. Но Коста сейчас думал не об этом.

«Великолепие сраное! Засранец подох и забрал с собой половину документов!» – безмолвно кричал Коста, мысленно едва ли не дергая волосы на своей голове.

Оказывается, он мало того что находился в сердце мира Спиритуалистов (и Рыцарей), так еще и обладал лишь половиной нужных документов! И вот уже план по тому, как он спрячется на две недели в Оплоте и запутает след своего преследователя, больше уже не казался ему не то что разумной авантюрой, а вообще – чем-то большим, нежели полной задницей. Примерно такой же, как у спешащей к ним сдобной булочки.

Переваливаясь с ноги на ногу, в смешной робе синего цвета, с блестящей лысиной и трясущимися, будто у пса, щеками, по каменной тропинке трусцой бежал мужчина лет сорока. С круглой фигурой и маленькими, но очень радушными глазками.

– Лика! Спасибо большое, что всех собрала! – Коста едва не обомлел. Голос у мужчины оказался не под стать внешности и звучал так глубоко и грубо, будто тот говорил сквозь трубу. – Дорогие первокурсники и переводные студенты, пожалуйста, пойдемте за мной. Сфера уже настроена и ждет вас.

Коста понятия не имел, что за Сфера. В отличие от неё, он не был настроен и вообще не ждал встречи с… кем бы или чем бы данное слово ни описывало.

Несколько десятков маленьких детишек и четверо северян, держа в руках документы, направились следом за неустанно вытирающим лоб Спиритуалистом. Коста, понимая, что побег сейчас ничем не отличался по глупости от побега из омнибуса (разве что он теперь бы даже не нашел дороги к Вокзалу), собирался было направиться следом за пухлым, но его остановил оклик:

– Постоять, леди Республиканский.

Коста замер и медленно обернулся на ломаный язык Арана, который Проныра выучил еще в течение первого года жизни вместе с друзьями и Титом. Нет, его за время работы на Шепелявого, как только не обзывали, но… «леди», да еще и на другом языке, – да кем себя возомнила эта…

Ах да.

Принцесса.

Упади на него мачта!

Настоящая принцесса!

Лика подошла к нему едва ли не вплотную. Святые Небеса, от неё еще и пахло приятно. Какими-то фруктами. Проныра в жизни фруктов не ел, но запах, благодаря порту, узнать мог.

– Вы что-то хотели? – спокойно, ровным тоном спросил Коста.

Если чему и научила его в детстве «утренняя работа» с Араном и Гадаром, так это даже при самой плохой игре в кости держать ничего не выражающее выражение лица.

Лика, чуть прищурившись, склонила голову набок.

– Вы очень хорошо говорите на республиканском, – внезапно произнесла она на чистейшем языке, только без характерного акцента.

Во всех городах Республиканского Континента имелся свой, отличительный акцент. Например, Аран говорил на манер Пубелида, откуда и был родом. Слегка глушил согласные, а последние гласные в конце предложения наоборот – делал звонкими и растягивал.

– А вы, оказывается, тоже, – в той же манере, что и Аран, заметил Коста. – Или у меня настолько стройная фигура, что со спины действительно можно спутать с девушкой?

– Скорее, дело в волосах, – никак не отреагировав на сарказм, парировала леди. – В Старом Мире у мужчин не принято носить длинные волосы.

– Тогда слава Богам Южных Небес, что я не из вашего отсталого уголка планеты, – Коста скрестил руки на груди и чуть изогнул верхнюю губу.

Совсем как Аран.

Лика явно не спешила его отпускать.

– У вас что-то еще, гир… простите, забыл, как вас там. Или мне уже можно? – вместо окончания вопроса Коста указал большим пальцем себе за спину.

Вряд ли республиканец, не живший с детства в Старом Мире, знал бы что-то о приставке «гир». Но в данный момент Косту волновало совсем другое.

С какого такого шикарного утреннего настроения, приятной погоды и, видимо, врожденной стервозности принцесса соседнего города в чем-то его подозревала⁈ Причем подозревала так сильно, что решила разыграть небольшую сценку и проверить, действительно ли Коста тот, за кого себя выдает.

Или же…

Она проверяла…

Не его?

Вернее, не его, а его, но другого его (звучало, конечно, бредово), того, который сегодня утром был расплющен под ногами Шаго-Поезда. Да нет, глупости какие-то.

Лика склонила голову набок и настолько внимательно всмотрелась в лицо Косты, будто рассчитывала, что у него на лбу написана выигрышная комбинация для следующей жилищной лотереи. Если такие, конечно, существовали в Оплоте.

– Мы с вами никогда прежде не встречались? – спросила она спустя мгновение.

«Только если ваша принцессность каким-то чудным образом обнаружила себя в трущобах Кагиллура», – подумал Коста, но вслух ответил:

– Только если вы когда-нибудь бывали в Пубелиде.

– Мне просто кажется, я вас где-то видела.

Сердце Косты пропустило удар. Затем еще один. А потом он и вовсе едва было не схватился за нож, спрятанный под пиджаком. Нет, это бы точно стало глупейшим способом закончить с этой жизнью.

Пылающая Бездна.

Как он не подумал…

Нет, нельзя зацикливаться. Он настолько давно абстрагировался от этого проклятого семейства, что никак не мог предусмотреть, что в Оплоте будут находиться они. Те двое близнецов…

– А мне кажется, что я сейчас окончательно упущу из виду группу и заблужусь в этой вашей Академии. Нет, если вы хотите меня проводить, то я не откажусь обсудить ваш абсолютно пресный республиканский.

Жизнь научила Косту, что лучший способ отделаться от собеседника, неважно, страж он или кто-то еще, – это смесь хамства и ожидания безвозмездной помощи. Любой уважающий себя человек подсознательно захочет отстраниться от того, кто проявляет к нему неуважение, но при этом требует какой-то услуги.

– Простите, пожалуйста, что отняла ваше время…

Лика сделала красноречивую паузу, ожидая, что Коста заполнит её представлением своего имени, но Проныра…

– Ветра в ваш парус, – ответил он типично республиканским прощанием и поспешил нагонять уже почти добравшуюся до замка группу.

Сердце бешено стучало в груди.

Что это сейчас было? И, самое главное, что ему делать с близнецами?

Ответ на самом деле, если успокоиться, звучал весьма лаконично, коротко и в целом обнадеживающе – ничего. Ему нужно всего лишь протянуть две недели, отыскать способ разжиться нужным количеством монет и засмолить лодку. Хотя бы до соседнего города с труднопроизносимым и как будто бы не очень цензурным названием – Вайхулцес. А там уже видно будет.

Всего две недели.

Он бывал в передрягах и похлеще…

Ладно.

Не бывал.

Но имел представление.

– А мы уже, господин, вас потеряли, – прогудел басом добродушный толстяк, вытирая платком потный лоб. – Ну, пойдемте, не будем терять времени.

Они переступили порог громадных ворот, и Коста… немного разочаровался. Он ожидал ковров на холодных камнях, портретов на стенах и, быть может, рыцарских доспехов в нишах. В общем и целом – всего того, о чем он читал в книгах Тита об эпохах далекого прошлого.

Но вместо этого увидел вполне себе обычное убранство богатого особняка. Деревянный настил на полу, специальная цветная бумага на стенах и порой высокие клумбы с цветами, перемежевывающиеся со скамьями для отдыха учащихся.

– А замах-то какой был, – разочарованно прошептал себе под нос Проныра.

Они миновали несколько поворотов, прошли по широкой галерее и оказались около ничем не примечательной двери.

– Проходите по очереди, – в приглашающем жесте протянул ладонь толстяк.

Почему-то никто не спешил приобщаться к предложению. Коста, естественно, тоже.

– Тогда, пожалуй, по старшинству, – улыбнулся Спиритуалист. – Господин республиканец. Будьте так любезны.

«Ах ты… сдобная личность!» – мысленно прорычал Коста, а на деле улыбнулся и кивнул:

– Разумеется.

Едва ли не обливаясь потом, он потянул дверную ручку на себя, вошел внутрь и… в целом ничего особенного не обнаружил. Да, абсолютно ничего.

Кроме, разве что, гигантского стеклянного шара! И не просто лампочки-переростка, рассчитанной на пару бочек масла вместо одной скляночки, а такой, что в ней уместилось бы несколько человек.

Или, в данном случае, духов. Запертые в неприступном для них барьере, они клубились разноцветным туманом и порой пытались принять очертания, но что-то им не позволяло, и они вновь распылялись в бесплотном Спире. Сама Сфера находилась на широком крепком постаменте, от которого к ней крепились многочисленные трубки.

За, видимо, пультом управления, с рычагами, датчиками, несколькими иглами, рисовавшими диаграммы на листах бумаги, на пухлом стуле сидел старик. С густой белоснежной шевелюрой, острыми чертами лица и, как и его коллега за дверью, в синей робе.

– Проходите, – он указал на место справа от себя.

Коста, шумно сглотнув, на негнущихся ногах встал там, где указали. Старик же, выдвинув один из ящиков в постаменте, достал бланк для заполнения.

– Имя?

– Александр Д.

– Возраст?

– Семнадцать.

– Спир?

– Имеется.

Старик отвлекся и посмотрел на Косту.

– Молодой человек, поверьте, помимо вас у меня еще сегодня два десятка малышей, от которых вы, видимо, чувством юмора не сильно отличаетесь. Какой именно у вас Спир?

И тут Коста несколько мгновений действительно размышлял над тем, чтобы сломя голову ринуться через дверь. Но было уже поздно. Совсем поздно. Оставалось только импровизировать.

– Простите, я не очень хорошо понимать Старый язык. Что вы хотеть?

Старик устало вздохнул и взмахнул ручкой, едва не опрокидывая баночку с чернилами.

– Сам все заполню… ладонь свою положите вот сюда, – старик указал на железную пластину.

Коста медленно, аккуратно прислонил пальцы к прибору. Старик щелкнул переключателями, поднял несколько рычагов и крутанул рукоять.

Туман в Сфере запестрил разными цветами, а Коста едва не закричал. Но вовремя сдержался.

Браслет на его запястье вновь нагрелся, и над ним зажглась, как и несколькими часами ранее, полупрозрачная надпись:

' Обнаружено соединение с устаревшим модулем анализа. Принимаю входящий запрос…

Делюсь авторизованными данными Владельца для внесения в реестр.

Шифрую закрытые данные Владельца.

По умолчанию базовых настроек модуля шифрую Спир, Духов, Заклинания.

Обмен данными закончен'.

Секунды тянулись так долго, что Косте показалось, будто он и сам должен был успеть состариться. Причем дважды. Старик все это время смотрел не отрываясь прямо на браслет, но…

– Вторая ступень, первый Шаг, – сверяясь с иглой, оставлявшей линии на бумаге, перечислял старик, который… не видел ничего странного!

Пылающая Бездна! Он не видел сообщения, высветившегося над браслетом!

Может быть, в таком случае Коста… сошел с ума? Да нет. Глупость какая-то. Или…

– Стихийный Спир, – продолжал старик, а Коста понимал, насколько он сейчас на волоске оказался от не самого оптимистичного финала авантюры. Если бы не браслет, старик бы увидел нечто другое в его Спире. Нечто… темное. – Сама стихия еще не проявилась. А можно было бы просто свериться с вашими документами и не тратить угли на разогрев поршней… Как будто Сфера – это побрякушка какая-то, а не эхо Предков. Ладонь свою можете убирать.

Коста отдернулся едва ли не как ошпаренный.

– Простите, – обратился он и, опомнившись, вновь начал говорить на ломаном Старом языке. – А что означать первая шаг?

Старик, все еще заполнявший документ, проворчал:

– Отсталые республиканцы, – и громче добавил: – Каждая ступень Спира делится на Шаги. У первой их два. У второй – три. У третьей – семь, и… сами на занятиях у профессоров узнаете. Все. Забирайте бумаги и зовите следующего. Некогда мне с вами.

Коста, немного дергано забирая лист, на мгновение задумался. Ступени… Шаги… сперва два, потом три, затем семь… это напоминало… десятки? Да, простые десятки.

Получалось, что если ориентироваться по цифрам, показанным браслетом, то у него… третья Ступень, четвертый Шаг?

Постойте.

Погодите.

У него третий Спир⁈

Нет. Это попросту невозможно! Он ведь никогда в жизни не поглощал Спир Духов и не владел кольцом! У него просто не может быть третьего Спира! Никак. Не-воз-мож-но!

Коста как зачарованный толкнул вперед дверь и со словами:

– Там следующего зовут, – едва не столкнулся лбом ко лбу с…

– Ох, простите, господин республиканец, я спешил и не заметил вас. Не ударились?

Коста с широко раскрытыми глазами смотрел на… Рыцаря. Со странной кожей серого оттенка, в синем плаще, в серых брюках и в желтой жилетке.

Иными словами, Проныра стоял лицом к лицу с тем самым Рыцарем, который несколько недель назад заявился в театр!

Глава 10

Корпус

Коста, замерев каменным изваянием, не то что не знал, что думать, – он, в принципе, не помнил, что это за процесс такой – мысли. В его голове звенела туманная пустота, в которой, как в Сфере за спиной, плескались какие-то смутные тени. Они принимали то очертания обезглавленных тел, то каких-то жутких казематов, то, почему-то, яблока. Ах да. Коста боялся яблок. Больше, чем чего бы то ни было другого.

Ну, возможно, кроме, разве что, серокожего Рыцаря.

– Сэр Кинниган, – откуда-то издалека прозвучал голос Сдобной Личности. – Кажется, ваша репутация опережает вас самого. Смотрите, как вы напугали господина республиканца.

Рыцарь мягко улыбнулся и, посмотрев на сжатый в пальцах Косты лист, произнес ровным, ничего не значащим тоном:

– Господин Александр Д., простите, если побеспокоил, – и он… прошел мимо. Тот самый Рыцарь, что еще недавно превратил заброшенный театр Гардена в щепки и стал причиной, по которой Проныра находился за многие месяцы пути от своей семьи, попросту прошел мимо.

Он обменялся коротким рукопожатием с полным Спиритуалистом и исчез в хитросплетении коридоров. Коста, прижавшись спиной к стене, постепенно возвращался в реальность. Прохлада старой штукатурки, укрывшей не менее старые камни и кирпичи, благосклонно влияла на его сопревшее тело.

Насквозь промокшая сорочка мигом прилипла к спине, а по бедрам стекал… пот. Разумеется, пот. Коста был испуган, но не настолько, чтобы там оказалось что-то иное.

– Понимаю, господин Д., или можно просто Александр? – пухлый сопровождающий встал рядом с ним и позволил отдышаться. – Не каждый день встречаете героя, участвовавшего в походе на Ледяного Гиганта. Сэр Кинниган, конечно, весьма известная личность, но не думал, что он популярен в том числе и на Республиканском острове. Ох. Простите. Континенте.

Коста, прокряхтев что-то нечленораздельное, мысленно отряхнулся. Не время прохлаждаться. Да, пускай в Академии присутствуют не только близнецы, но и серокожий… орнитолог с нездоровой страстью к синему и желтому цветам – это не повод терять самообладание.

– Слышать о нем во время путешествия, – все так же придерживаясь ломаного языка, ответил на неозвученный вопрос Коста.

– Да? – удивился Сдобный. – Удивительно, конечно, но, наверное, в море и не такое обсуждают.

– Когда не играть в кости – то да, обсуждать, – закивал Коста, постепенно приходя в себя.

– Раз ваши документы готовы, Александр, – чуть погодя продолжил Сдобный, чьего имени Проныра пока так и не узнал, – то, чтобы вам не ждать малышей, давайте я подскажу, где секретариат. Сможете закончить с бюрократией и получить направление в свой корпус. Завтра уже начнутся занятия, и вам бы не мешало отдохнуть с дороги. Как и всей сегодняшней партии. Когда-нибудь Совет присмотрится к моим рекомендациям и начало учебного года сдвинет хотя бы на неделю, чтобы все имели возможность расслабиться с дороги и…

– Простить… устать… куда ходить? – насколько было возможно вежливо перебил Коста.

Ему хотелось как можно скорее скрыться из коридора. Будто это могло хотя бы в какой-то степени уменьшить опасность повторной встречи с Рыцарем. Может, он в данный момент его и не узнал, но вдруг все дело лишь в эффекте ожидания. Конечно, Рыцарь… как его там… сэр Кинниган не ждал увидеть беглого вора в Оплоте. Но чем чаще они будут встречаться, тем выше возможность если и не прямого узнавания, то каких-то ненужных подозрений.

Нет. В течение следующих двух недель Косте положительно не следует попадаться на глаза серокожему.

– Вам до упора по прямой, там подниметесь по лестнице на четвертый этаж и по коридору. Пока не увидите каменную винтовую лестницу. По ней на этаж ниже, и первая дверь справа – секретариат. Это самый быстрый маршрут отсюда, – бегло проговорил Сдобный и с неприкрытым сомнением посмотрел на Косту. – Запомнили, Александр?

Тот кивнул и протянул руку.

– Спасибо…

– Профессор Жоцкий, – представился немного опешивший профессор, все же ответивший на жест и неожиданно крепко сжавший ладонь Косты. – Если попадете в корпус Розы, то я буду преподавать у вас Зачарование.

«Корпус Розы? Последнее место, в котором я хотел бы оказаться!» – подумал Коста, а вслух ответил:

– Теперь, профессор, моя надеяться, что именно там и оказаться.

– Ой… очень приятно, Александр, – немного неловко поблагодарил профессор.

Как говорил Тит – нет такой детали в людских организмах, которую нельзя смазать маленькой лестью, аккуратным комплиментом или большой ложью. Коста на почти негнущихся ногах направился по коридору.

Мимо него сновали Спиритуалисты-учащиеся. В костюмах и платьях, их объединяло, как теперь замечал Коста, не только наличие колец с мерцающими кристаллами, но и значков, приколотых к груди. У кого-то в форме Розы, у других – Шиповника и, разумеется, Тюльпана. Разговоры, которые они вели, мало что описывали для Косты.

– А вы подготовили теоретические эссе о способах противодействия Воплощению?

– А нам такое задавали?

– Ты дурак?

– Да я смеюсь, – и долговязый парень действительно засмеялся. – Меня больше волнует, все ли в порядке с моим эссе на тему Магии Эльфов.

– Да… там вообще ничего не понятно.

– Чтобы от неё защищаться, не надо понимать, надо…

– Мне сейчас надо эссе сдать.

И еще множество подобных разговоров. Коста, привыкший, что люди вокруг в основном обсуждали, где достать еды, как не помереть с голоду, чего бы пожрать… ну и погоду с политикой, разумеется, – немного выпал в осадок. Именно в этом осадке, чувствуя, как горит лицо, Проныра, поднявшись на нужный этаж и увидев винтовую каменную лестницу, свернул в сторону. Не потому, что сошел с ума – просто хотел умыться.

Уборную было несложно определить по характерной эмблеме на двери. Если что и спасало в данный момент Проныру, так это некоторая степень унифицированности Старого Мира. Паргал в этом плане, конечно, отличался – если, опять же, верить морякам.

Находясь где-то глубоко в своих мыслях и том самом осадке, почему-то старательно принимающем очертания серокожего лица, Коста не очень обратил внимание на других посетителей гальюна. Миновав ряды деревянных кабинок, он подошел к раковинам и, повернув вентиль, подставил лицо под поток холодной (и, о чудо, ничем не воняющей) воды. Чувствуя, как жар отступает, Коста открыл рот и сделал несколько крупных глотков.

Первое правило гарденовской босоты – ешь и пей при первой возможности. Сложно сосчитать, сколько раз данный подход спасал Косту от урчащего желудка. Ну а еще то, что их с братьями и сестрами всегда по старой памяти подкармливали в «Подоле».

– Мы тебе не мешаем, республиканец?

Коста медленно повернулся на окликнувший его грубый голос. Около последней кабинки, под окном, стояло несколько парней. Примерно того же возраста, что и сам Коста (что довольно забавно, учитывая, что Проныра не знал, сколько точно ему лет). Один из них широкоплечий, в сюртуке с почему-то закатанными рукавами. Наверное, он бы мог составить конкуренцию Гадару в толщине рук и монументальности спины.

Один, наоборот, тонкий и худой как жердь, в одежде не очень дорогой, но, видимо, и не той, что может позволить себе рядовой житель города Третьего ранга. Но больше всего Косту напряг вид последнего, ну или предпоследнего участника неофициального собрания глашатаев туалетных дел.

Подперев плечом стенку, он потягивал тонкую папироску (у Проныры во рту мигом образовалась слюна), носил короткую стрижку на манер Паргала, был одет в нечто среднее между фраком и пиджаком, а холодные голубые глаза на изящном лице излучали одновременно уверенность и отстраненность.

Выросший среди людей, не боящихся, а порой и ищущих повод измазать руки в крови, Проныра с детства научился понимать, от кого исходила опасность, а от кого нет. И вот этот вот блондин с голубыми глазами относился к тем, кто не будет кричать, не станет размахивать руками, а просто… молча уйдет. А затем, когда ты меньше всего будешь ожидать, вставит тебе нож между лопаток. И даже глазом не моргнет.

– В целом, нет, – ответил Коста и, отряхнув ладони, попытался улыбнуться. Вышло, наверное, криво. – Я уходить.

Он старался не смотреть на мальчишку немногим младше Блинчика, которого верзила держал прижатым к стене и оторванным от пола. И, судя по красному лицу и окровавленной губе, парнишке с соломенными волосами, светло-карими глазами и в заплатанной и поношенной одежде, не подходящей по размеру, сильно прилетело.

Но в такие разборки Коста научился не лезть еще в первые полгода жизни в Гардене. И тем более спасение всяких детей, зачем-то решивших напомнить ему о Блинчике, шло вразрез не только с правилами, но и с духом перечня правил «Живого и Счастливого Темного Спиритуалиста».

– А разрешения ты спросить не хотел, островитянин сраный? – донесся ему в спину шипящий, как у змеи, голос.

Он, разумеется, принадлежал тощему, сухому подпевале. Прямо классическая тройка. Интересно, такие сбиваются по стайному принципу или их просто законы природы друг к другу тяготеют? У Косты имелись шрамы на кулаках от зубов таких вот прелестных индивидов, не отягощенных исключительными умственными способностями, но зато щедро приправленных необоснованной жестокостью.

Вдохнув и выдохнув, Коста медленно повернулся и все с той же нелепой улыбкой коротко спросил:

– Можно я пойти?

– Пойти? – задыхаясь и хрюкая, засмеялся тощий. – Ломар, ты посмотри, он даже на Старом языке нормально говорить не может. Во что Оплот превращается… ладно северян привезли, но этих островитян. Даже смотреть на него противно.

«Ну так не смотрел бы, а то я начинаю сомневаться в твоих постельных предпочтениях, хотя, подозреваю, что ты даже собственную руку удовлетворить не сможешь!» – мысленно парировал Коста, но собственный справочник заставил его сказать:

– Простить. Не понимать. Вы что-то хотеть?

Тощий буквально пополам от смеха согнулся, а Ломар – тот опасный блондин, махнул папироской и молча указал на дверь. Коста кивнул и, развернувшись, поспешил на выход. Позади него раздался характерный звук хлесткой пощечины, короткий всхлип и требовательный окрик:

– Мы же говорили, чтобы ты привез нам сорок сены, если не хочешь опять весь год быть нашим рабом.

Коста на мгновение задержал ладонь над дверной ручкой. В его голове, прямиком из детства, прозвучал шепелявый, неприятный голос:

«Вы теперь, крыски, мои рабы. И если не хотите, чтобы стражи узнали о том, что вы натворили на складе, будете мне платить».

Сердце Косты забилось быстрее. Ему бы даже нож не пришлось доставать, чтобы разобраться с этими доморощенными господами. Но… «Заботящийся о ком-то Темный Спиритуалист – мертвый Темный Спиритуалист».

Коста, провожаемый всхлипами и пощечинами, прореженными грубыми ругательствами и абсурдными требованиями, вышел за дверь. Одернув пиджак и поправив галстук, Проныра широкими шагами добрался до винтовой лестницы, спустился на этаж пониже и, стараясь пересечь реку из юных Спиритуалистов, едва не врезался лбом в дверь с шикарной латунной табличкой «Секретариат».

Постучавшись и приосанившись, Коста вошел внутрь. В просторном кабинете стояло четыре стола, заваленных стопками бумаг, каких-то папок и прочей атрибутикой типичного заведения клерков. На стене висели графитовая и пробковые доски, а у дальней стены расположился местами помятый жестяной архив.

Пожилая дама в пенсне и до рези в глазах голубом громоздком платье и серой шали медленно и неохотно стучала пальцами по пузатой печатной машинке. Тит один раз пытался такую починить, после того как Аран с Костой выкрали её из каюты пропившего собственное нижнее белье капитана Ньюропанковского торгового брига.