Текст книги "Коста I (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Закончив с предметами и оценками, Коста выдумал какие-то имена для школы Пубелида. Почему он переживал за то, что кто-то в Оплоте может знать имена настоящих руководителей школы Пубелида?

По той же простой причине, почему печать школы Бореаса, скопированная при помощи намоченного платка и металлического пресс-папье, так же не вызывала опаски у Косты. Когда с бумагой все было закончено, Проныра вытащил из кармана воск, размял его между пальцами и, под столом запаляя зажигалку, оставил воск топиться в маленькой миске, успешно тиснутой с обеда.

Пока воск плавился, Проныра беспорядочно смял подделку и убрал в другой платок, в который по дороге в замок набрал камней. Небольшое и едва слышимое шуршание – и вот уже бумага местами прорвалась, а местами измялась так, будто действительно пережила длительное путешествие с одного конца планеты на другой. Когда же воск окончательно превратился в мутную жижу, Проныра быстро обмакнул в него бумагу и повторил процесс с камнями.

По итогу, спустя пять минут, перед ним лежал едва выживший документ. Часть букв не просто смазалась, а буквально отсутствовала, демонстрируя вместо себя жирные пятна, которые могла бы оставить морская вода. Печать, подписи и имена – все это невозможно было разобрать. Вернее – нельзя было разобрать деталей. Только увидеть само наличие чего-то, что, наверное, являлось именами, автографами и оттиском.

Что же до оценок, то их постигла та же участь. Что, в целом, полностью устраивало Проныру.

Теперь оставался лишь самый последний штрих в его подлоге. Проныра, забрав с собой свои маленькие инструменты создания не лучшего, но добротного фальшивого документа, встал спиной к двери, спустился по ней спиной и легким движением пальцев толкнул листок по полу. Так, будто его кто-то вечером подпихнул под дверь. Теперь, когда с утра сюда войдет секретарь, то увидит бумагу и, скорее всего, учитывая суету первых дней любой организации, сравнимой по размерам с Академией Спиритуалистов, попросту пробежится глазами и отложит до лучших дней.

Как учил своих подопечных старик Тит: не важно, что именно видит зритель, куда важнее – что он ждет увидеть. Секретарь ожидала увидеть забытый документ, а никак не фальшивку. Вот его она и увидит. И, не желая вдаваться в подробности, стремясь как можно скорее разобраться с суетой, она перенесет на свой бланк все, что сможет разобрать. А что не сможет – попросит дополнить самого владельца документа. Потому как – а какой резон Александру Д. что-то придумывать?

Так что Коста уже через четверть часа запирал отмычками дверь и намеревался поскорее вернутся обратно в корпус. Да, вряд ли Зак, Чон или барон Замской, даже если проснутся посреди ночи, зачем-то решат отдернуть полог и проверить, что там с заморским подселением. Но риск хотелось минимизировать.

Вот только воровская удача, обычно редко подводившая Косту, в этот раз была занята другим своим подопечным. За углом послышались шаги, и Проныре пришлось мелкими перебежками добежать до алькова, где он, прикрывая лицо ладонью, спрятался в тени цветочной клумбы.

Надеясь, что стук его бешено бьющегося сердца не слышно в том же Кагиллуре, Коста вглядывался во тьму коридора. И, Пылающая Бездна, аккуратно, озираясь по сторонам, к секретариату приближалась компания из близнецов и принцессы гир’Окри.

– Ты уверена, что он действительно настоящий республиканец? – спросила Лана. С кукольным овальным лицом и громадными голубыми глазами, она была похожа на фарфоровую статуэтку.

– Насколько это возможно, – подтвердила принцесса и принялась перебирать громадную связку с ключами. – Он даже говорит с акцентом Пубелида.

– Да, но Киров перед смертью сказал, что нам стоит опасаться того, кто будет выдавать себя за республиканца, – напомнил Лука – почти точная копия своей сестры, с той лишь разницей, что лицо у него было не овальное, а правильной прямоугольной формы, почти идеально попадавшей под параметры золотого сечения.

Киров… разве это не тот наставник, который, по словам Зака, отправился на Кантесмаан?

– Он мог пытаться вас запутать, – ответила принцесса, старательно пытавшаяся подобрать нужный ключ.

– Да, но республиканец действительно оказался в Академии! Как и предупреждал Киров! – стоял на своем Лука.

– Ты просто хочешь верить, что наставник пытался искупить грехи перед смертью, – шикнула на него сестра.

Мальчишка насупился и скрестил руки на груди.

– Мы это уже обсуждали, – буркнул он. – И даже если бы Киров хотел нас запутать, то как объяснить то, что республиканец врет? Он говорит, что у него нет врожденного Духа, но Пылающий Король Лики его учуял. Так ведь, Лика?

Принцесса кивнула. Ну, теперь хотя бы стало понятно, откуда столько уверенности у принцессы в том, что Коста обманывал насчет наличия своего Духа.

– Не только Дух, но и заклинание. Профессор Падани согласился мне помочь. Я сказала, что хочу сама посмотреть на навыки республиканцев. Он поверил, – все никак не находя нужный ключ, ответила принцесса. – Я напугала Александра Пылающим Королем, и тот почти использовал врожденное заклинание. Но на этом все. Я не увидела ни заклинания, ни Духа. Разве что вспышка Спира на его пальцах чем-то напоминала ваши. Возможно, у него тоже огненный Спир.

– Может, надо все рассказать профессору Падани? Вдруг он бы смог помочь? – предложила Лана мон’Бланш. – Никто в Паргале и Старом Свете не разбирается в Духах и заклинаниях так же хорошо, как профессор.

– Во-первых, он весьма замкнутый человек, – опережая принцессу, ответил её собственный брат Лука. Лика… Лана… Лука… так и запутаться можно! – А во-вторых, если ты забыла, сестра, то Орден запретил нам что-то рассказывать о произошедшем! И если сэр Кинниган узнает, то нам всем не поздоровится.

Коста, только что сетовавший на отвернувшуюся воровскую удачу, был готов расцеловать незримую покровительницу его братьев и сестер по ремеслу. Вот так, одной ночной вылазкой, он получил ответы на большинство своих вопросов.

Проныра, решив не дожидаться, пока принцесса найдет нужный ключ, вытащил из кармана небольшой камешек и швырнул тот в дальний конец коридора.

Троица нарушителей общественного порядка переглянулась и, не сговариваясь, сломя голову побежала обратно к лестнице. Проныра же, усмехнувшись, уже собирался вылезти из укрытия, как что-то острое, холодное и длинное уперлось ему в глотку, а шепчущий голос произнес на лишенном акцента Республиканском:

– Не так быстро, господин вор.

Глава 16

Господин вор

Проныра застыл. Перед тем как забраться за клумбу, он успел достаточно рассмотреть альков, чтобы убедиться в том, что в тенях никто не прячется. Никто, кроме него самого. Но, видимо, он ошибался. И тем более подойти со спины к жителю Гардена не так уж и просто. Беречь пятую точку учишься едва ли не в то же время, что и карабкаться по стенам.

Но, так или иначе, ситуация оставалась такой, какой была. Коста оказался спиной к противнику, а тот уже старательно равнял его щетину своей сталью. И, учитывая, как рычал в недрах сознания извечный пассажир-безбилетник Проныры, лезвие явно имело отношение к духам.

– Вечер, – коротко поздоровался Коста на Республиканском.

Повисла тишина. Не то чтобы неловкая, а, в принципе, если так подумать, самая обычная и в чем-то даже невзрачная. В конце концов, ситуация совершенно глупая. Вдвоем, за клумбой, напротив секретариата в миниатюрном замке Академии Спиритуалистов. Что может быть абсурднее?

Убить здесь и сейчас Косту? А кто потом будет разбираться с телом и…

Ах да.

Альков был пуст.

А теперь нет.

Так что либо незнакомец имел возможность перемещаться скрытнее лучших воров трущоб Кагиллура, либо знал о тайных переходах, не отмеченных на карте с эльфийскими рунами. Что из перечисленного наиболее вероятно? Косту в данный конкретный момент времени больше беспокоило то, чтобы незнакомец (или незнакомка) вместе с щетиной не сбрил и его голову.

Пылающая Бездна! И почему каждый второй так и норовит лишить его плечи лишней, по их недалекому мнению, тяжести?

– Почему вы не вышли на связь, господин вор? – прошептал со спины голос, больше всего напоминающий плескание рыбы на мелководье. Такой же шлепающий, чавкающий и тараторящий. – Вы должны были явиться на явочную точку в первый же день прибытия. А вместо этого, не получив дальнейших указаний, вы направились прямиком сюда. В Академию.

Явочная точка… Прелестно! Проныра мало того что не понял всего разговора Крохотного Духа и лже-республиканца, так, судя по всему, еще и пропустил большую его часть. Но, судя по тому, что именно говорил незнакомец, перепутавший нож и лезвие бритвы, Проныра пока все еще успешно выдавал себя за того… неудачно споткнувшегося о нож несчастного.

– Возникли осложнения, – поднимая вверх ладони, прошептал в ответ Коста. – Чтобы меня не заподозрили, пришлось импровизировать.

Нож опасно облизнул кожу, оставив после себя влажную, теплую струйку.

– Вам платят, господин вор, не за то, чтобы вы импровизировали, – закончил мысль обладатель рыбьего голоса. Лезвие чуть сильнее надавило на кадык, и Коста почувствовал, как по шее зазмеилась вторая струйка крови. Жжение было каким-то ненормальным. Будто не сталь касалась кожи, а кусок льда, вымоченный в кислоте. Пассажир внутри взвыл, требуя немедленно разорвать дистанцию, но Коста усилием воли заткнул его. Одно резкое движение – и у него появится вторая улыбка, только уже ниже подбородка.

– Мне платят за результат, – процедил Коста, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он лихорадочно перебирал в голове варианты. Что он знает о покойнике, чью личность присвоил? Тот был хорошо одет, имел при себе револьвер и браслет, теперь качавшийся на его левом запястье. Негусто. – А результат был бы плачевным, явись я на точку с «хвостом».

Лезвие замерло. Это был рискованный блеф, но в Гардене говорили: «если не знаешь, что сказать, вали всё на лишние уши». В воровских играх паранойя ценилась выше золота.

– Хвост? – переспросил голос. Теперь в нем слышалось не только бульканье, но и сомнение. – Вы утверждали, что работаете чисто. Вас рекомендовали как призрака.

– Призраки не оставляют следов, но даже у призраков бывают неудачные дни, – огрызнулся Коста. Ему нужно было перехватить инициативу. Быть жалкой жертвой – верный путь в могилу. Нужно попытаться сыграть роль раздраженного профессионала. – Ваша «явочная точка» кишела городской стражей. Либо вы слили информацию, либо ваш связной – идиот. Я выбрал жизнь и монеты за выполненную работу, а не героическую смерть в подворотне. Или вы предпочли бы допрашивать мой труп?

Тишина затянулась. Коста чувствовал, как за спиной дышит смерть. Это существо – чем бы оно ни было – пахло тиной, застоявшейся водой и старой кровью. Не самый приятный парфюм для романтического вечера за клумбой.

– Стража… – задумчиво протянул незнакомец. – Это странно. Район должен был быть чист.

– Скажите это долговязому идиоту, который едва не отдавил мне туфли, – соврал Коста с такой убедительностью, что сам почти поверил. – Я принял решение срезать углы и сразу добраться сюда, в Академию. Рассчитывал, что вы найдете способ выйти со мной на связь непосредственно на месте заказа. И, кажется, я не ошибся.

Лезвие медленно, очень неохотно отстранилось от горла. Но не исчезло. Коста не смел оборачиваться. Он понимал: стоит ему увидеть лицо (или морду) собеседника, и его жизнь может оборваться просто из принципа «исполнитель не должен знать заказчика». И пусть рядом с ним, скорее всего, находился не заказчик, а связной, но сути данная деталь не меняла.

– Допустим, – прохлюпал голос. – Допустим, я поверю в вашу осмотрительность. Хотя самодеятельность наказуема. Но раз уж вы здесь… вы принесли письмо?

Сердце Косты пропустило удар. «Письмо». Какое, Пылающая Бездна, письмо? В карманах того… несчастного, что так неудачно напоролся на нож, не было никаких бумаг, похожих на конверты или записки. Только револьвер и немного его собственной крови, вытекшей из проткнутой грудины.

Коста медленно выдохнул. Врать придется, видимо, до самого конца.

– Вы держите меня за идиота? – фыркнул он, вкладывая в голос максимум презрения. – Таскать такую вещь с собой, когда на хвосте стража и Рыцаря, а я даже не встретился со связным? Письмо в тайнике. В надежном месте, о котором знаю только я.

Сзади послышался влажный, свистящий звук. Кажется, собеседник смеялся. Или задыхался.

– Умно. Очень умно для вора. Или очень глупо. Если вы пытаетесь торговаться, то знайте: наша организация не выкупает то, что и так принадлежит ей по праву.

– Я не торгуюсь, – Коста позволил себе чуть расслабить плечи, показывая, что уверен в своей позиции. – Я страхуюсь. Вы получите свое письмо, как только я закончу вторую часть работы. И получу остаток оплаты. Кстати, о второй части… Условия ведь не изменились?

Это был самый тонкий лед, на котором Проныра когда-либо танцевал. Коста понятия не имел, в чем заключалась «вторая часть». Он шел вслепую по протянутой над морем доске, надеясь, что его наглость примут за компетентность.

– Условия прежние, – голос стал жестче, потеряв часть своей булькающей мягкости. – Проникнуть в тайное хранилище Камней. Найти способ добраться до сейфа. В сейфе Камень Духа. Заберите его и принесите на явочную точку. У вас есть время до конца календарного года. Когда справитесь – оставшиеся полторы тысячи сены ваши.

Коста чуть не присвистнул. Всего-то? Проникнуть в Академию, пробраться в потайной тайник той самой Академии, взломать сейф и выкрасть Камень Духа? Да раз плюнуть. Покойный «коллега», чью роль он играл, был либо гением, либо самоубийцей. Скорее всего, второе, раз уж он так легко… отрицательно выжил.

Великолепие сраное…

– Сейф – дело тонкое, – осторожно заметил Коста. – Мне понадобятся инструменты. И время.

– У вас оно есть до конца месяца, – отрезал рыбий незнакомец. – Не пытайтесь тянуть. Оставите список необходимых вам предметов на второй явочной точке.

– Вторая явочная точка, – эхом отозвался Коста. Словосочетание ему ничего не говорило, но если сделает все правильно, то и беспокоиться о подобных деталях не придется. Месяц еще только начался, а он помашет Академии рукой уже через тринадцать дней. Или двенадцать?

– И не забывайте, что именно вы оставили нам в залог, – голос за спиной понизился до шелеста, от которого у Косты зачесалось внутри уха. – Не играйте в игры, господин вор, в которых не можете выиграть.

– Понял, – кивнул Коста. – Схрон, сейф, требующиеся мне материалы. Я вам письмо и Камень Духа, вы мне монеты и эвакуацию из города.

– Именно так, господин вор.

Внезапно давление чужого присутствия ослабло. Пассажир внутри перестал рычать и теперь лишь тихо ворчал, словно цепной пёс, которого загнали в будку, но не покормили.

– И еще одно, – голос прозвучал уже откуда-то сверху, будто с потолочной лампы, нависающей над клумбой. – Если вы снова решите «импровизировать»… помните, что у нас длинные руки. И они достанут вас везде. Как бы далеко вы, господин вор, ни убежали.

Послышался тихий шлепок, будто мокрое полотенце упало на камни, а затем наступила тишина. Абсолютная, звенящая ночная тишина, нарушаемая лишь эхом пустых коридоров.

Коста выждал десять ударов сердца. Двадцать. Потом медленно, очень медленно повернулся.

Пусто. Никого. Ни мокрых следов на полу, ни приоткрытых ставней. Только на подоконнике осталось маленькое, быстро высыхающее пятно, пахнущее илом.

Проныра с облегчением выдохнул и привалился спиной к холодной кладке. Рука сама потянулась к шее. Кровь уже почти остановилась, но след останется. Порез будет напоминать ему о том, что в Академии Спиритуалистов даже тени способны кусаться.

– Великолепие, – прошептал он в темноту. – Великолепие сраное.

Пассажир внутри согласно хмыкнул, транслируя волну ехидного злорадства. Будто хотел сказать что-то, но не стал. Как и всегда, как и все минувшие годы хранил свое гробовое молчание. Лучше бы он и тогда, девять лет назад, тоже промолчал…

Коста помотал головой. Не время думать о всякой ерунде. Письмо, сейф, Камень Духа – он разберется со всем этим чуть позже. А именно – никогда. Потому что к концу месяца его здесь уже не будет. А сейчас пора было возвращаться обратно в общежитие корпуса Розы.

«Полторы тысячи сены… даже представить себе такое не могу, но трупу монеты ни к чему», – мысленно присвистнул Проныра.

Обратный путь разительно отличался от своего брата-близнеца, которого Проныра, едва ли не танцуя, проделал меньше часа тому назад. Коста двигался не как человек, а как сквозняк – скользил между пятнами света от редких фонарей, замирая каждый раз, когда ветер шевелил кроны деревьев. Ему казалось, что запах тины преследует его, липнет к коже, перебивая даже металлический аромат собственной крови. Пассажир внутри затих, свернувшись тугим узлом в районе солнечного сплетения, словно тоже опасался привлечь внимание хозяйничающих в ночи тварей.

Корпус Розы встретил его темными провалами окон. Громада здания нависала над сквером, и только на четвертом этаже одна из рам была едва заметно поцарапана – метка, которую он оставил сам для себя. Подъем дался тяжелее, чем обычно. Сказывалось напряжение. Пальцы, впрочем, действовали на автомате: носок в выщербину между камнями, рука на выступ карниза, подтянуться. Камень облизывал кожу холодным и шершавым языком, но надежным. В отличие от людей.

На уровне третьего этажа царапина на шее предательски заныла, когда Коста слишком резко дернул головой, проверяя, нет ли кого-то внизу.

Добравшись до нужного окна, Проныра на секунду завис на одних руках, прислушиваясь к дыханию спящей комнаты. Тишина. Рывок – и он ужом скользнул внутрь, мягко приземлившись на деревянный пол. Закрыть окно. Задвинуть шпингалет. Стянуть пиджак, стараясь не задеть порез воротником. Через минуту он уже лежал под одеялом, за задвинутым пологом, глядя в потолок, на котором плясали тени от уличных веток. Сердце постепенно замедляло бег, возвращаясь к нормальному ритму. Он в безопасности. В относительной, зыбкой, но безопасности.

«Камень Духа. Сейф. Письмо», – пронеслось в голове перед тем, как веки отяжелели. Завтра он придумает, как свалить из этого проклятого места. А сегодня Коста просто позволит себе роскошь, недоступную мертвецам, – сон.

* * *

– Алекс, ты вообще хоть что-нибудь про ранний подъем слышал? – гудел над ухом неунывающий Зак.

Вот ведь гадство, и откуда только в этом субтильном юноше с всклоченными волосами столько энтузиазма? Даже как-то завидно становилось.

Проныра, между прочим, встал раньше прочих и первым добрался до ванной комнаты, где какое-то время провел в компании бритвы. Ему пришлось мало того что вскрыть уже немного заживший порез, так еще и оставить несколько рядом. Все, чтобы замаскировать явный след.

Сраный связной, или как его там, видимо, не обладал особенно высокой степенью интеллектуальной «уклюжести», раз оставил на своем исполнителе такой явный след.

– Да уж, Алекс, – за соседней раковиной встал Чон. Зевнув, паргалец достал кисточку для пены и собственную бритву. – Такими темпами ты себе голову отрежешь.

«Ох, ты бы знал, как часто я себе это напоминаю», – мысленно вызвал Коста. – Спасибо. Сложно привычка местная климат. Постепенно привыкать. Буду лучше.

– Ты уж постарайся, – хохотнул Зак, старательно приглаживая шевелюру, но неизменно проигрывая в данной бесплодной битве. – Тем более в дни, когда у нас первым занятием боевое фехтование. Хотя, вроде, вы, Республиканцы, славитесь своими навыками сабельного и ножевого боя, правильно?

Проныра, все так же мысленно, хлопнул себя ладонью по лицу. Разумеется, Республиканцы им славились – те же Аран и Трана тому яркие примеры. Вот только сабли Коста в жизни в руках не держал. Шашкой размахивать в тесных переулках Гардена – идея так себе. Не первой свежести.

– Нож, – коротко кивнул Проныра. – Я хорошо держать рука нож.

Вечно он прикидываться ветошью все равно не мог. А то совсем уж странно бы выглядело, что некий Александр Д. преодолел, без малого, смертельно опасное путешествие через всю планету, сперва по морю, а затем по суше, чтобы… что? Чтобы говорить на ломаном Старом языке и на каждом занятии говорить «моя твоя не понимать» и ничего, совсем ничего не уметь? Такое даже у тех, у кого и задней мысли не возникает, породило бы некие резонные подозрения.

– Поглядим, республиканец, – прозвучал холодный, отстраненный голос.

Зак, барон и Чон скривили недовольные мины, но промолчали. А Ломар, которому и принадлежала короткая ремарка, вместе со своими прихлебателями уже вышел в коридор.

Намеки Коста понимать умел, так что уже заранее знал, что его ждет на сегодняшнем занятии.

– Лучше сразу ему проиграй и все, – просипел барон Замской, вытирая лицо полотенцем. – Ломара мало интересуют те, кто слабее него. Он соревнуется только с лучшими. Так что если хочешь спокойной жизни – дай себя побить.

– Да, барон дело говорит, – усердно закивал Зак. – У нас здесь отличная лечебница. Даже после сражений Духов ставит на ноги всего… за неделю. А на боевом фехтовании, может, и вообще целительным Духом сэра Киннигана дело обойдется. Даже шрамов не останется.

Проныра несколько раз моргнул. Лечебница? Шрамы? Они здесь что… насмерть дрались?

– У вас, наверное, не так все, – Чон правильно истолковал растерянность соседа. И, пока они шли обратно в комнату, чтобы… в очередной раз переодеться, решил ввести в курс дела. – Начиная с шестого года в Академии Оплота вся боевая практика проходит в полный контакт. Чтобы лучше подготовить нас к опасностям за Стеной. Ну и к практике последних двух годов обучения тоже. Но ты действительно не переживай. Смертельные случаи бывают редко.

Проныра закашлялся.

– Не слушай ты этих двух придурков, – проворчал барон. – Последний несчастный случай, повлекший за собой смерть учащегося, произошел почти двенадцать лет назад. И с тех пор только двое остались калеками.

Коста прокашлялся еще раз. Да уж… видимо, он несколько поторопился делать выводы о тепличной жизни Спиритуалистов Оплота.

Глава 17

Уроки хороших манер

Утро выдалось серым, как и настроение Косты. Туман, густой и липкий, сползал с черепичных крыш Академии, окутывая шпили и статуи горгулий влажной пеленой. Казалось, сам город решил спрятаться от промозглого ветра, дующего со стороны гор.

Коста шел чуть позади своих соседей по комнате, глубже кутаясь в легкое пальто из добротной шерсти. Шея под жестким, накрахмаленным воротником сорочки зудела немилосердно. Порез, оставленный ночным визитером, уже затянулся тонкой коркой, но призрачное ощущение холодного лезвия никуда не делось.

– … и тогда я сказал ей, что настоящая леди никогда не должна путать десертную вилку с вилкой для устриц! – вещал Замской, размахивая руками. – Вы бы видели её лицо!

Зак хохотнул, подпрыгивая на ходу, чтобы сорвать побуревший лист с нависающей ветки какого-то дерева. Чон лишь молча закатил глаза, всем своим видом показывая, насколько ему безразличны тонкости этикета при поедании моллюсков.

Коста их не слушал. В его голове, подобно шестеренкам в сложном механизме из мастерской старика Тита, со скрипом проворачивались мысли. Он снова и снова прокручивал в памяти ночную встречу. Запах. Этот треклятый запах стоялой воды и тины. Он был слишком… специфичным.

«Рыбный голос» знал когда Проныра отправится на дело? Нет. Глупо. Скорее всего просто следил за ним с самого начала. Он каким-то образом попал за клумбу, где, насколько помнил Коста, никого не было. И, наконец, незнакомец исчез так же легко, как и появился, словно умел ходить сквозь стены.

– Алекс, ты уснул на ходу? – окликнул его Зак. – Мы почти пришли. Оружейный зал в том крыле, где раньше были тренировочные комнаты.

– Идти, – буркнул Коста, ускоряя шаг.

Взгляд его скользнул по проходящим мимо студентам. Кто-то зевал, кто-то дочитывал конспекты на ходу. Мог ли убийца быть одним из них?

«Подумай, Проныра», – шептал он сам себе. – « Связной вел себя высокомерно. Он играл со мной. Профессиональный наемник или душегуб просто сделал бы дело. А этот… этот наслаждался своим превосходством. Властью».

Может быть что-то связанное с Духами? Ведь здесь, в Академии, учат именно этому – управлять Духами и их заклинаниями. Если предположить, что ночной гость не пришел из города, а точно так же, как и Коста, заявился бы из одного из общежитий… Это объясняло бы, почему он так легко растворился. Ему не нужно было убегать через всю территорию Академии. Достаточно было просто, условно, завернуть за угол и вернуться обратно в корпус.

Коста почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если его теория верна, то человек, который приставил нож к его горлу, сейчас может сидеть с ним в одной аудитории. Или, что еще хуже, стоять в строю на тренировке.

– Пришли, – торжественно объявил барон, толкая массивные, окованные медью двери.

Оружейная комната поражала масштабами воображение даже того, кто с детства жил в громадном театре. Высокие, уходящие в полумрак своды поддерживались чугунными колоннами, увитыми трубами парового отопления. Вдоль стен, насколько хватало глаз, тянулись стойки с оружием. Здесь собирали всё: от тяжелых двуручных мечей, способных разрубить весло, до изящных стилетов и странных, похожих на серпы клинков.

Сквозь огромные арочные окна лился тусклый утренний свет, выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе. Запах здесь стоял особенный – смесь оружейного масла, старой кожи, пота и раскаленного металла. «Запах кровавой потасовки, законсервированной до востребования», как сказал бы Аран.

В центре зала, опираясь на длинный прямой меч, стоял человек, само присутствие которого заставляло шумных студентов мгновенно замолкать. Сэр Кинниган.

Коста напрягся, стараясь стать меньше ростом и слиться с тенью за спиной Чона. Что, в целом, идея так себе, но за неимением лучшего… Инструктор по фехтованию, скинувший сюртук, немного нервировал своей фигурой. Высокий, жилистый, он казался высеченным из гранита. Но самой яркой его чертой все еще оставалась странная кожа. Серая, пепельная, словно присыпанная дорожной пылью, которую невозможно смыть. На лице, слишком мягком для такого господина, горели желтые, внимательные глаза хищника.

Отставной Рыцарь. Бывалый душегуб. Коста знал этот тип людей. Они видели смерть слишком часто, чтобы обращать внимания на кровь. Они не доверяли слова, а верили только делам и собственному чутью. И именно этого Проныра боялся больше всего. Такой человек мог раскусить его обман не с помощью Духов или даже собственной памяти, а просто увидев, как «Александр Д.» держит вилку или реагирует на резкий звук.

– Добро пожаловать в ад, леди и господа, – голос Киннигана чем-то напоминал скрежет точильного камня. Он не кричал, но его слышали в каждом углу огромного зала. – Надеюсь вы не забыли то, чему вас учили на тренировочных занятиях. Теперь вы шестой год, так что бои будут проходить в полный контакт. Никаких затупленных железок и безобидных палок. Только настоящее оружие!

Он медленно прошелся вдоль строя вытянувшихся студентов. Стук его высоких сапог эхом отдавался от сводов.

– Спиритуализм – это сила, – продолжил он, остановившись напротив трясущегося первокурсника. – Но Дух может подвести. Спир может иссякнуть. А сталь… Сталь верна всегда. Когда у вас кончится Спир и пули, когда ваш Дух будет разорван, между вами и Бездной останется только кусок заточенного железа в вашей руке. И то, насколько крепко вы будете его сжимать.

Кинниган резко развернулся, и его повязанный на поясе темный, тканевый пояс взметнулся рваным крылом ворона.

– Сегодня мы посмотрим, чего вы стоите. Без Спира. Без Духов. Только плоть и сталь. Мне нужны добровольцы.

В зале повисла тишина. Никто не горел желанием выходить против инструктора или быть публично униженным. Желтые глаза рыцаря скользили по лицам, словно прицел.

– Ломар, – коротко бросил он, указывая на высокого блондина, стоящего в первой шеренге с выражением абсолютного безразличия на лице. – Вы считаетесь одним из лучших на потоке. Прошу.

Ломар кивнул, не меняя выражения лица, и сделал шаг вперед. Его движения выглядели плавными, ленивыми, но Коста не обманывался показательной неуклюжестью. В этой лени чувствовалась скрытая угроза, как у сытой, но все еще ядовитой змеи.

– И… – взгляд Киннигана метнулся дальше, пропуская десятки лиц, пока не впился в Косту. Проныра почувствовал, как внутри все сжалось. – Наш новый гость из Республики. Мистер… Александр, если не ошибаюсь?

– Есть так, сэр, – выдавил из себя Коста, стараясь придать голосу твердость. Наверное логично, что каждый профессор и наставник захотят лично оценить прибывшего с другого конца света.

– Отлично. Прошу в круг. Покажите нам, чему учат на ваших равнинах.

Коста медленно вышел в центр зала, чувствуя на себе десятки взглядов. Зак показывал ему большой палец, Чон качал головой, а барон Замской выглядел так, словно уже заказывал поминальную службу.

– Выбирайте оружие, – скомандовал Кинниган, указывая на стойки.

Ломар, не раздумывая, направился к секции с кавалерийскими клинками. Он снял со стойки легкую тренировочную саблю с эфесом-корзиной. Взвесил её в руке, сделал пару пробных взмахов. Воздух со свистом рассекся. Это было в чем-то даже красиво.

Коста подошел к стойкам. Мечи, палаши, рапиры… Все это было для него чужим. Тяжелым, неудобным, требующим пространства. В трущобах Кагиллура с рапирой ты покойник – она застрянет в первой же стене или в груде мусора.

Его рука потянулась к нижней полке. Там, в пыли, лежали короткие клинки. Он взял тяжелый, широкий нож-боуи, больше похожий на тесак мясника, и более легкий стилет для левой руки. Но, подумав, стилет вернул на место. Одного ножа хватит.

– Нож? – по залу прокатился смешок. Кто-то фыркнул.

Коста заметил, как принцесса гир’Оки, стоявшая чуть в стороне, сузила свои прелестные, миндалевидные глаза. Она смотрела на него не с насмешкой, а с подозрением. Словно нож в его руке был деталью той картины, который она, вместе с Близнецами, так отчаянно пыталась собрать.

Ну просто замечательно. Что за замечательные, насыщенные и, безусловно, категорически безопасные дни его ждут!

– Смех отставить! – рявкнул Кинниган. – Республиканская школа ближнего боя строится на оружии наиболее подходящем для корабельных палуб!

Ломар встал в классическую стойку. Коста не раз видел такие у… Тита, когда тот, стоя на сцене, предавался воспоминания о своем актерском прошлом. Правая нога вперед, сабля поднята, левая рука за спиной. Он был похож на картинку из книг старика. Коста ссутулился, чуть подогнув колени, нож держал обратным хватом, прижав к предплечью, чтобы скрыть длину лезвия.