Текст книги "Коста I (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Вот ведь ушлепок.

Хорошо, что он не успел сформировать новое правило своего кодекса «Живого и Счастливого Темного Спиритуалиста», а то пришлось бы нарушить.

– Эй, Дух мелкожопый, – окликнул Проныра и, сложив пальцы в форме револьвера, который видел всего единожды в жизни, направил те на клубящийся дым. – Давай мену. Ты мне мальца, а я тебе твое ущербное существование.

Тварь внутри Косты недовольно зарычала, но юноша его не слушал. Он ненавидел Духов, пожалуй, примерно так же сильно, как и бандитов.

Дымка на мгновение замерла и, отцепившись от потерявшего сознание Блинчика, вытянулась длинным клубящимся столбом. Секундой позже она приняла очертания…

– Ох, простите, госпожа, я обычно более галантен, – с насмешкой в тоне извинился Проныра.

Перед ним, сотканная из дыма и синего тумана, стояла девушка. Вернее нечто, принявшее облик девушки. С синей кожей и кукольным, совсем не человеческим лицом. В размытых платье и рубашке – словно кто-то вылил на бумагу акварель и нерадиво размазал кистью. Она вытянула вперед призрачные руки, силуэт которых лишь угадывался, а не проглядывался целиком.

– Да пожалуйста, – дернул плечами Коста и дал волю тому, что таилось внутри его сознания.

Глаза Духа, видимо, слишком тщательно скопировавшего человека, расширились от удивления. Она даже открыла рот, словно пыталась закричать, но не смогла. Ревущий черный поток пламени, словно стремящийся принять очертания пасти какой-то рептилии, поглотил Маленького Духа. Серо-синий дым всего несколько мгновений боролся с пылающей тьмой. Бился внутри пожиравшего его марева, дергался из стороны в сторону, но вскоре лопнул и истаял мелкой дымкой.

Коста же, чувствуя, как силы постепенно оставляют его, взмахнул рукой, и черное пламя истаяло так, словно его здесь никогда и не было. Разве что небольшие темные опалины на стенах намекали на произошедшее.

Коста подошел к… Паше.

– На блинчик ты теперь не очень-то и похож, – присвистнул Коста и, забрав монетку, потрепал паренька за щеку.

Тот не сразу, но пришел в себя.

– Что? – дернулся он и едва было не закричал, но Коста успел прикрыть тому рот ладонью. – Мфмхфмымх.

– Ага, согласен, – кивнул Проныра и убрал руку.

– Как… как ты прогнал её? – спросил испуганно оглядывающийся по сторонам мальчишка.

– Ты опять хочешь много знать? – прищурился Коста. – И вообще, на твоем месте я бы больше волновался о своем прозвище.

Проныра кивнул на все еще дымящуюся, абсолютно лысую макушку Павла. Тот потрогал голову, икнул от боли и сморщился тухлым помидором.

– Ладно, Лысина, куда заказ скидывать будешь?

– В «Подоле», – едва не плача ответил Блинчик. – Там меня ждет господин. Он передаст деньги после того, как убедится, что я… что ты все правильно сделал.

– Монеты когда принесешь?

– Утром.

В том, что Блинчик не исчезнет с двенадцатью сены (хотя даже больше, учитывая, что двенадцать сены – это только доля Проныры, а Шепелявый, наверняка, себе получит куда больше), сомневаться не приходилось. Только отчаявшийся самоубийца решится на грабеж банд Гардена. После такого ему только за Стену и лезть, но там не выжить. Затем их, Стены, много веков назад и построили уцелевшие Предки.

– Отлично, тогда – вперед, – Коста помог мальчишке подняться, и они вместе направились в сторону лестницы на парапет.

Все произошедшее не заняло и пяти минут (не тянет, конечно, на фееричное расставание с Кагиллуром, но тут уж как Святые Небеса послали), так что связанные Хайзы еще не подали сигнал. Откуда это знал Проныра? Ну, будь это иначе, то кроме Маленького Духа тут бы сейчас еще и от любителей своих ножей было бы не протолкнуться.

Они выбрались на крышу и помахали руками дергающимся Хайзам. Те дергались, будто черви на дороге после обильного дождя. Что-то мычали и таращили глаза, пытаясь справиться с путами. Но к тому моменту, как у них получится что-то сделать, Проныра и Блинчик будут уже далеко.

На следующее утро

– Коста, это не повод для того, чтобы страдать.

– Роза! – взмолился Проныра, указывая на книжные стопки, остававшиеся в театре. – Что я буду делать в дороге?

Невысокая девушка с густыми черными волосами, стянутыми в тугую косу, уперла руки в бока. Нахмурившись так, что стала походить на фурию, блестя темными карими глазами, Роза едва не прорычала:

– Никаких. Книг. В. Дороге! – чуть ли не по слогам, с паузами между словами, произнесла она. – Мы сбегать собираемся, Коста, а не… – она неопределенно помахала рукой в воздухе. – Найдешь чем заняться. Вон, очередную несчастную девицу в постель затащишь.

– Я никого никуда не затаскиваю, – надулся Проныра. – Я просто люблю все красивое и болтать. И так, иногда, получается…

– Так, иногда, не получается, – перебила его Роза и выдернула из рук вязанку с книгами. – Иногда, Коста, очередная юбка не заставляет тебя вести себя как идиота, попутно рискуя карцером стражей.

– На Шаго-Поезде нет карцера.

– Вот это меня и пугает, – пораженчески вздохнула Роза.

Коста хотел возмутиться, но не успел. Со стороны входа в театр раздалось знакомое:

– Эй, Проныра!

– А вот и наши двенадцать сены, – улыбнулся юноша и, клюнув все еще возмущающуюся сестру в щеку, выбежал на балкон.

Светясь от счастья и предвкушения скорого отбытия, он не сразу понял, что именно видит перед собой. Реальность и ожидание настолько сильно разошлись между собой, что сознанию Проныры потребовалось несколько мгновений на то, чтобы мало того что осознать увиденное, так еще и поверить в него. Первое, чему учится мелкая шпана в Гардене, – определять опасность и достаток людей по их одежде.

И именно к этому базовому навыку и вернулся разум Косты.

Там, посреди широкого ободранного холла, где в полу дырок накопилось уже больше, чем самих досок, стоял Блинчик. В изорванной одежде. С кровоподтеками на лице. С заплывшим лиловым маревом левым глазом; с замотанной окровавленной тряпкой, перетянувшей открытый перелом левой руки, он сидел на коленях и плакал, но уже без слез.

– Прости, Коста… простите… ребята… – беззвучно шептал он.

А позади сгорбившегося мальчишки стояли… трое. Мужчина лет сорока в строгой серой форме, состоящей из кителя с нашивкой в форме буквы «К», черных высоких ботфорт и плотных штанов. Он держал в руках самый настоящий револьвер, направленный прямо в затылок Блинчику.

Рядом с ним женщина вдвое моложе, в точно такой же форме и тоже с револьвером, правда направленным уже в сторону Косты. Но самое жуткое, самое невероятное и заставившее сердце Проныры пробежать по всему его телу – третий человек, неподвижным изваянием замерший впереди. Спиной к Солдатам Кагиллура и лицом к Проныре, резко прыгнувшему обратно за циновку.

Коста не знал, успел ли незнакомец увидеть его лицо. А вот Проныра успел. Там, внизу, в холле заброшенного театра, в простом синем плаще, в серых брюках, добротных туфлях, в белой сорочке, в желтой жилетке с желтым шарфом и, в цвет плаща, синем цилиндре на голове стоял…

– Рыцарь! – во всю мощь легких закричал Коста.

Глава 6

Рыцарь

Роза, прикрыв рот ладошкой, побледнела настолько, что её можно было спутать с молодой дворянкой, переборщившей со свинцовыми белилами.

– Мы готовились к этому, – шепнул Коста и жестом указал ей на потайной проход, ведущий к их общей спальне, где с самого детства стояло пять кроватей. Куда проще отапливать небольшое помещение, чем громадный театр, и… почему Коста сейчас вообще об этом задумался?

– Мы хотим поговорить, – со стороны холла прозвучал немного грубый, хрипящий и безмерно самоуверенный голос.

Роза, вздрогнув, кивнула и стремглав помчалась к их братьям и сестре. Сам же юноша, оставшись за циновкой, потянулся к старенькому, внешне ржавому креплению для масляной лампы.

– Вас же там трое⁈ – прокричал он.

– На улице еще целый корпус солдат, вор, – ответил Рыцарь.

«Вор? Значит, Блинчик не рассказал даже имени…»

Коста на мгновение задержал руку. Блинчик… Павел… смешной, ловкий пальцами, но неуклюжий в разговорах, отважный мальчишка.

Перед внутренним взором юноши пролетели лица его семьи.

– Прости, Блинчик, – прошептал он и куда громче выкрикнул: – Тогда вам, дорогие гости, и так есть с кем пообщаться!

И со всей силы потянул крепление на себя. Оно легко поддалось и, обнажив уходящий внутрь стены мачтовый канат, опустилось вниз. Внутри стены голодными мышами застучали зубья шестеренок, а Коста, выдохнув и не оставаясь посмотреть на то, сработал ли их с Титом механизм, помчался к друзьям.

Мгновением позже, вместе с выстрелом, пустившим пулю буквально в нескольких сантиметрах от головы бегущего по коридору Косты, в холле раздался гулкий хлопок. Эхом обгоняя Проныру, он протоптался по стенам, заставляя старые доски вздрогнуть и чихнуть облаками пыли.

Вряд ли обвалившийся в глубокий подвал пол надолго задержит Солдат, не говоря уже про Рыцаря. Но все, что требовалось Косте и остальным ребятам, – всего несколько минут выигранного времени.

Врываясь в их «спальню», где они провели лучшие годы детства и юношества, Коста на миг окинул ностальгическим взглядом обшарпанные стены, увешанные кусками украденных где-то обоев. Ящики, укрытые газетными вырезками, заменявшие ребятам столы. Единственный скосившийся набок шкаф, в котором дырки попытались аккуратно забить досками – именно что «попытались». Вышло так себе. Но девушки, которым и притащили шкаф, попросили больше ничего не трогать.

И кровати, расставленные напротив друг друга, огороженные сотни раз чиненными, заплатанными тряпками, подвешенными на простые веревки.

В центре стояли ребята. Гадар – такого роста, что возвышался над любой толпой так же, как шпиль городской ратуши; с широченными плечами, вечно заспанным лицом и постоянно голодным. Поодаль от него – Аран: сухой, поджарый, ниже Косты, но куда более ловкий и быстрый, а еще с кожей цвета мокрой бронзы. И сколько бы Коста ни проводил времени под летним солнцем Кагиллура, а такого же цвета добиться не мог.

Роза – черноволосая, в простеньком платье, стареньком жилете, купленном у кого-то из работниц «Подола», и в туфельках, старше своей владелицы едва ли не вдвое. А поодаль – Мара: маленькая, не выше полутора метров, весом с пушинку, всегда улыбающаяся, готовая, казалось, обнять целый мир… или поджечь непослушными огненными волосами и такими же яркими зелеными глазами.

С вещевыми мешками за спиной, а Гадар – с одним-единственным деревянным походным саквояжем. Удивительно, как все их имущество, нажитое годами работы на Шепелявого, мелкого воровства и мошенничества, уместилось всего в несколько тюков.

– Поспешим! – оклик Арана вырвал Косту из секундного замешательства.

Проныра подхватил собственный мешок со своей кровати, и вместе с друзьями они направились к тому самому шкафу. Гадар, гулко ухнув недовольным филином, налег на ветхую мебель и не без труда сдвинул ту с места.

Аран с Костой, оставаясь позади, торопили девушек и помогавшего им Гадара поскорее подниматься по хлипкой лестнице, поставленной внутри разбитой кирпичной вентиляционной шахты.

– Скорее, скорее!

Гадар, держа деревянный саквояж в одной руке, а второй держась за ступени, следом за Марой исчез где-то на чердаке, а Аран с Костой переглянулись и кивнули друг другу. Смуглокожий уроженец далекого Республиканского Континента ударил локтем по вывешенному на стене плакату с изображением нечеткого портрета и подписью: «Разыскивается. Живым или мертвым: шесть сены и двадцать два наза».

Доставая из ниши четыре связанных друг с другом плафона, Аран протянул их Косте, уже щелкнувшему зажигалкой, некогда принадлежавшей Титу.

Фитиль засверкал мелкими металлическими искорками, и Коста, размахнувшись, кинул гранаты с жидким огнем в сторону входа, где были свалены кучки старого тряпья, пропитанного селитрой. Но прежде, чем гранаты успели разбиться и поджечь заготовленный «розжиг», здание театра снова тряхнуло. Но на сей раз вовсе не из-за механизма ловушки, обрушившей пол холла.

– Шевелись! – выкрикнул Аран, уже заползавший на лестницу.

Коста, краем глаза увидев очертания громадной птицы (сокола или орла), крыльями из белого тумана разбивавшей и без того ветхие и шаткие стены, стремглав, едва ли не прыжками, преодолел лестницу и, оказавшись на чердаке, дернул за канат. Развязался узел, и заскрипел едва живой, полуржавый брашпиль, закрепленный над лазом. С бешеной скоростью скрипели вращавшиеся барабаны, распутывая веревку, и под конец, заставив вздрогнуть пол, на лаз обрушилась платформа, груженая мешками с песком. Как раз вовремя, чтобы врезать по громадному клюву птицы. Благо что чердачное перекрытие театра строили на совесть – из кирпича и железных прутьев, а не досок.

– Коста! – рявкнул Гадар, открывший окно на крышу.

Коста, чувствуя стопами, как под простеньким настилом призванный Рыцарем Дух бьет клювом и дерет когтями старый камень, снова догнал друзей, и вместе они выбрались на то, что осталось от черепицы.

– А он не соврал, – промычал Коста.

Внизу, в десятке метров под ними, вся улица была забита Солдатами. Впервые где-то, кроме как у стены, Проныра видел такое скопление людей в зеленых кителях. Большинство держали ладони на эфесах своих широких сабель, а несколько, стоявших впереди, достали револьверы.

– На крыше! – выкрикнул один из Солдат.

Послышались первые выстрелы. Пули, со свистом пролетая мимо, выбивали из черепицы острые осколки. Аран с Гадаром тут же прикрыли вскрикнувших сестер своими телами, а Коста, подбежав к флюгеру, дернул за неприметную рукоять. Одновременно с этим на чердаке послышались хлопки, и мгновением позже из разбившихся окон чердака, протягиваясь широкими облаками, вылетели громадные валы из древесной пыли, старой порченой муки, прибрежного песка и всего того, что можно было распылить по ветру.

В своеобразной завесе, закрывшей обзор Солдатам, друзья добежали до противоположной части крыши. Гадар толкнул ногой рычаг, освободивший крыльчатку. Раскручиваясь, та освободила крепко связанный канат. С закинутыми за спину вещевыми мешками ребята, с заранее надетыми перчатками, заскользили по тому вниз. Последним спускался Коста, и, когда до земли оставалось метра три, со стороны многострадального чердака, разбивая стену и опрокидывая вниз целый ливень из каменных осколков, высунулась голова все той же гигантской белоснежной птицы.

Она перекусила клювом канат, но Коста уже был готов.

С криком:

– Выкуси, пернатая! – он сгруппировался в воздухе и, рухнув на брусчатку, тут же нырнул головой вниз в открытый люк-коллектор.

Спасая от того, чтобы непосредственно собственной макушкой проверить крепость каменного пола канализации, его подхватили крепкие руки Гадара, а Аран, оставаясь на лестнице, толкнул вперед очередной рычаг, и люк вернулся на место.

Над ними все еще кричала громадная птица, заставляя Косту чувствовать, как тварь внутри его сознания утробно урчит.

– Надолго не поможет, – прогудел Гадар.

– Тогда не будем стоять на месте! – чуть ли не хором гаркнули Аран с Костой.

Помогая сестрам, выстроившись в цепочку по одному, они аккуратно побежали по скользкой опалубке канализационного желоба. Гадару с Костой приходилось пригибаться, а остальным – лишь беспокоиться, чтобы не ушибиться о местами обваливающийся свод. Пахло здесь, конечно, так, будто кто-то умалишенный (а может, просто из числа Хайзов) решил смешать в лютом вареве протухшие яйца, заветренное дерьмо и до того заскорузлое нижнее белье, что оно уже хрустеть начинало. Вот только ребятам, прожившим большую часть жизни в Гардене, было не привыкать к подобным ароматам.

Да, порой им приходилось останавливаться, чтобы отдышаться, но не более того.

– Откуда он там взялся? – тихо спросил Аран, поравнявшись с Костой.

– Хотел бы я знать, дружище, – сквозь стиснутые зубы ответил юноша.

– Не верю в то, что Блинчик дал жидкого, – покачал головой Аран. – Он совсем не из робких. Всегда держит язык за зубами. Да и даже если бы и сдал, то откуда Рыцарь с Солдатами? Почему не стражи?

Коста с трудом отогнал от себя воспоминание об избитом Павле, который даже имени Косты не выдал. Только их с ребятами местоположение. Проныра его не винил. В застенках Солдат, а не стражи, кто бы сумел удержать язык за зубами? Блинчик и так осилил то, от чего обделалось бы большинство бандитов Гардена.

– Он ведь не видел твоих… особенностей, Коста? – прищурился Аран. – Ты говорил, что все прошло как по маслу.

– Нет, – отрезал Коста, потому что, во-первых, Блинчик был в отключке и действительно ничего не видел, а будь это не так – одним бы Рыцарем они не отделались.

– Меня куда больше волнует сейчас то, Аран, что нам теперь не хватает монет, – постарался перевести тему Коста.

– Будем придерживаться запасного плана, – выдохнул Аран, не сводя взгляда со спин брата и сестер. – Доберемся до Шукаса, а там найдем как подзаработать.

– В Шукасе? – с горькой усмешкой. – В городе Четвертого ранга? Двенадцать сены?

– Ничего, Коста, – Аран пытался наполнить голос оптимизмом, но его выдавали тяжелый вздох и потускневший взгляд. – Мы что-нибудь придумаем. Всегда ведь придумывали.

Аран так и не сказал «я же говорил». Более того – данная фраза даже между строк не читалась. Просто потому, что друг и брат Косты никогда подобного себе не позволял. Он всегда считал, что то, что произошло, – уже произошло, и надо думать не о прошлом, а о будущем. И, учитывая прошлое (какой дурацкий каламбур) самого Арана и его почившей сестры Траны, подобная черта, присущая им обоим, всегда поражала и восхищала Косту.

Вскоре эхо разъяренного Среднего Духа (что явно свидетельствовало о наличии у Рыцаря третьего Спира как минимум) осталось где-то позади, а сами ребята добрались до тупичка, где дворники и золотари хранили свой инвентарь. За небольшую плату они могли сберечь и небольшой ящичек, запертый амбарным замком.

Отодвигая в сторону метлы и ведра, именно к нему и подошел Аран. Достав из кармана ключ, он открыл крышку. Внутри лежали… предметы одежды. Мужское и женское. Выглядящей куда лучше, чем те обноски, в которые были наряжены сейчас братья с сестрами. Как показывала практика Гардена и погонь от стражей – глаза преследователя запоминают не лица и порой даже не фигуру, а самое приметное. Волосы и одежду.

Совсем не стесняясь друг друга, друзья принялись переодеваться. Роза с Марой помогали застегивать друг другу корсеты на широких модных платьях и уже прятали волосы под сеточкой, на которую крепили парики с прямыми платиновыми волосами, поверх которых надевали широкополые шляпки. Гадар облачился в одежду палубного матроса и спрятал короткую стрижку под кепкой; Аран – в костюм студента лицея, скорее всего обучавшегося каким-то наукам, и котелок; а Коста нацепил простенький черный республиканский костюм без жилетки и с тонким галстуком. Распущенные волосы юноша связал черной тряпичной лентой.

Запах ребята перебили заготовленным флаконом с самодельными духами, которые продавали в «Подоле» – работницы часто ими пользовались.

– Пойдемте, – махнул рукой Аран.

Оставив свою старую одежду в ящике, ребята миновали еще несколько поворотов, пока не встретили отмеченную белым мелком лестницу. Они подновляли метку почти каждый месяц. Просто на всякий случай – все равно бы не заблудились. Они столько раз репетировали план побега (правда, без участия погони в виде Рыцаря), что он им уже даже снился.

Но именно эта деталь, наличие на их хвосте Рыцаря, все меняла… Меняла слишком многое, чтобы отмахнуться от неё как от чего-то незначительного.

Аран забрал у Гадара ящик-саквояж, едва не согнувший смуглого юношу пополам, а их дружелюбный великан уже забрался к люку и, вновь гулко ухнув, отодвинул тяжеленную крышку в сторону. Первыми на поверхность выбрались девушки.

– Все будет хорошо, Проныра, – весело подмигнул Аран. – Мы уже, считай, почти за Стеной.

Коста вздрогнул и, опомнившись, поспешил улыбнуться.

– Д-да, конечно, дружище. Почти за Стеной…

Улица встретила их ярким полуденным солнцем, гомоном толпы и редкими выкриками извозчиков, собиравших пассажиров в омнибусы. Сегодня, в последний день Открытых Ворот в месяце, многие спешили к Стене – встретить грузы, самим отправиться в путь или, быть может, с радостью обнять прибывших из других Городов за Стенами друзей, родственников или кого-то еще.

Вон она, собственно, и Стена. Громадное сооружение, обитое листами металла, местами ржавыми, порой согнувшимися от ветра и дождя, а иногда и вовсе дырявыми, обнажавшими внутреннее устройство. Сотни стальных балок выглядели целым лабиринтом пчелиных сот, только вместо небольшой пасеки они протянулись на высоту в семьдесят метров, а шириной были такой, что на парапете стены могли разъехаться несколько кэбов.

Удивительно, на что были способны Предки… Коста читал легенды, что прежде, до Мерцания, соединившего несколько миров воедино, перекроившего карту Земли, превратив ту в ТераАркана, Предки умели многое. Они могли общаться на расстоянии, а их письма приходили мгновенно. В небе летали железные механизмы, а кэбы ездили самостоятельно – без лошадей. И еще многое другое – про башни из стекла и железа, касавшиеся неба. Про невидимые сети, которые соединяли волшебные зеркала в их руках, и…

Коста в подобное никогда особо не верил. Просто старик Тит слишком любил механизмы. Может быть, только немногим меньше театра и холста с красками…

– Пять билетов, – Аран протянул несколько назов извозчику, и тот, все проверив, указал нагайкой на дверь омнибуса. Поднявшись по лесенке и рассевшись на своих местах, ребята старались выглядеть как можно более обычно, но, судя по косым взглядам других пассажиров, их что-то выдавало. Коста грешил на запах.

Не сводя беспокойного взгляда с окна, открывавшего вид на тянущуюся позади них улицу, Коста отсчитывал секунды.

– Успеваем, – шепнул ему на ухо Аран, кивая в сторону громадных часов городской ратуши.

До отправления Шаго-Поездов оставалось еще полчаса. Ворота в Дни Путешествий поднимали всего дважды. Первый раз – чтобы впустить визитеров. И второй раз – чтобы выпустить покидающих город.

– Ты прав, – кивнул Коста, а сам все никак не мог отделаться от ощущения, что слышит урчание твари.

Где-то там, посреди черепичных крыш аккуратных домиков центра Кагиллура, среди чистых улиц, клумб, горожан в красивой одежде и фонтанов, по их следу спешил Рыцарь. Ищейка, которая, в отличие от стражей, если поймала след, то уже не отпустит.

И делать ставку, поймал ли тот все же след Косты или нет, означало рискнуть куда больше, чем собственной жизнью. Коста повернулся к своим друзьям. К лицам братьев и сестер, с которыми провел столько лет, что в памяти почти исчезли годы в хижине рядом с поместьем мон’Бланша.

Ладонь обожгла монетка.

Глава 7

Крепись, человечество…

Омнибус остановился около вокзальной площади – просторного белокаменного здания с колоколом под куполом высокой башни. Ребята вышли наружу и тут же влились в бурлящую толпу граждан. Путешественники с тележками, заполненными сундуками и тюками, спешили к дороге. Компанию им составляли господа в сюртуках, с тростями и неизменно в цилиндрах, отличавшихся фасоном и, в основном, высотой. Их спутницы в пышных платьях прятались от солнца под зонтиками, а руки берегли под тоненькими, украшенными шитыми узорами перчатками.

Гадар, рассекая толпу подобно волнорезу, шел впереди. Следом за ним девушки, и только потом – Аран с Костой. Последний и вовсе постоянно крутил головой – благо рост, как и Гадару, позволял глядеть над головами толпы. И среди леса цилиндров, холмов из котелков и полей кепок он пытался разглядеть их преследователя.

– Может, он отстал, – предположил Аран, но, судя по голосу, и сам не верил в собственные слова.

Коста промолчал.

Вскоре они уже миновали входную арку и оказались в просторном помещении. Там, высоко под сводом, висело табло, на котором несколько рабочих меняли громоздкие таблички, а мужской голос, усиленный громкоговорителем, оповещал:

– С третьего дока отправляется Шаго-Поезд на Еловый Мыс! С четвертого дока отправляется Шаго-Поезд на Шукас! С пятого дока отправляется Шаго-Поезд на Оплот! Отправление через десять минут! Уважаемые пассажиры, пожалуйста, не задерживайтесь и сразу оплачивайте билет у Кондукторов! Напоминаем, что безбилетный проезд карается по усмотрению Кондуктора и сопровождающих его Спиритуалистов!

Коста едва смог расслышать гремящий под сводом голос. Тот заглушал стук его собственного сердца. Прямо на ребят двигалась целая группа из нескольких обладателей зеленых мундиров.

– Не останавливайтесь, – громыхнул Гадар, надвигая кепку на глаза.

Они разминулись с не обратившими на них внимания солдатами, но спокойнее от этого не стало. Миновали холл, где в данный момент, казалось, собралась половина Кагиллура, и, оставляя за спиной многочисленные трубы, сетью оплетшие стены, поднялись на перрон четвертого дока.

Шаго-Поезд представлял собой железную махину. Впереди у него расположился паровоз с многотонным бойлером, тремя соплами и отдельным вагоном для угля. Помимо угольного, в крепкой сцепке позади паровоза крепилось еще четыре трехэтажных вагона, каждый высотой почти с дом. На массивных колесах, в данный момент они отдыхали на широченных рельсах. А кроме колес, вдоль того, что у корабля называлось бы ватерлинией, блестели начищенные и смазанные маслом лапы. Самые настоящие. Напоминающие внешне лапки жучка или паучка, всего с двумя суставами, они соединялись металлическими тросами и пестрили трубами, немного дрожащими от давления пара.

Тит рассказывал, что Шаго-Поезда – это последнее «эхо старых технологий», и, наверное, на весь человеческий мир осталось всего несколько специалистов в городах Первого ранга или даже только в Великом Городе, которые могли бы создать новые, а не только чинить и дорабатывать старые. Но все равно однажды наступит тот день, когда Шаго-Поезда превратятся в рухлядь, и тогда на карте мира останутся лишь прибрежные Города за Стенами, способные связываться друг с другом по воде.

– Финишная прямая, братец, – хлопнул его по спине Аран.

Он сказал что-то еще, но голос друга потонул в гуле паровоза, выбросившего из сопел столбы белого пара.

Впятером они поднялись по трапу, и Коста успел заметить, как впереди, в железном тоннеле, над громадными воротами уже заняли свое место рабочие. Стоя около многотонных механизмов, где даже самая маленькая шестеренка была размером с бочку, они уже были готовы по сигналу опустить рычаги противовесов.

Коста хотел задержаться взглядом еще на пару секунд, но толпа понесла их уже дальше. Вдоль палубы, отгороженной от многометровой пропасти перрона однорядными железными перилами. Мимо дверей, ведущих в каюты, и вдоль лестницы, уходящей на нижние палубы, ребята встали в самом конце состава, на небольшой смотровой площадке, откуда открывался вид на остававшийся позади вокзал и, через витражи, сам Кагиллур. Его красные крыши, улочки, пекарни и фабрики, парки и фонтаны.

Первым засмеялся Гадар. Гулко и утробно. Затем звонко и заливисто подхватила Мара, к ней присоединилась немного усталая Роза, и под конец засмеялся и Аран – так же жарко, как и солнце над его родным городом Второго ранга. Один только Коста все старался выдавить из себя хотя бы сдавленный смешок, но не мог.

– Мы смогли, братец, – Аран обхватил друга за плечи и легонько встряхнул. – Мы смогли…

С очередным гулом над их головами поднялись облака дыма, и Шаго-Поезд задрожал, медленно покатившись по рельсам. Зазвучала сирена, и с металлическим ревом, натягивая толстенные цепи, опускались противовесы, поднимая многотонные ворота. Монолитный железный короб, по габаритам больше всего здания таверны «Шуршащего Подола», заполненный песком и камнями, поднимался все выше и выше, обнажая скрывавшиеся за Стеной просторы. Ребята перегнулись через поручни и с открытыми ртами смотрели на поля и леса, которые прежде видели лишь на картинках.

У них никогда не имелось лишних монет, чтобы купить билет на парапет Стены и посмотреть на мир по ту сторону железного исполина.

А Коста… Коста не сводил взгляда с вокзального витража. И не потому, что ему нравилась изображенная на нем картина, а из-за того, кто находился по ту сторону. Стоя на спине Духа-птицы, в воздухе завис все тот же Рыцарь. В синем плаще и желтой жилетке. Он внимательно разглядывал холл вокзала, привлекая к себе все больше и больше внимания зевак.

Обнаружит он их или нет? Успеют ли ребята попасть за Стену? Да и остановит ли она Рыцаря… Если тот вдруг решит остановить каждый из составов и внимательно проверить пассажиров, смогут ли они спрятаться? А даже если и смогут, то до Шукаса больше двух недель, а Рыцарь, судя по всему, уже подозревает, что они на Шаго-Поезде. Смогут ли они укрываться в небольшом Шукасе, городе Четвертого ранга, достаточно долго, чтобы накопить нужную сумму денег для баркаса до Ньюропанка?

Двенадцать сены… примерно столько стоил пассажирский билет на линкор, курсировавший между Ньюропанком и Флоклидом.

– Коста… – Аран, первым из ребят почувствовав что-то неладное, отвлекся от созерцания просторов внешнего мира. – Ты чего, братец?

Коста улыбнулся и на мгновение притянул к себе лоб брата. Он прижался к нему своим и задержался на секунду.

Он не мог… не мог доверить монетке такую ставку. Потому что… потому что правда в том, что, как бы та ни легла, а пока Коста рядом с ними, то путешествие рискует закончиться на скале в море Старшей Сестры.

– Встретимся во Флоклиде, брат, – прошептал Коста. – Дождитесь меня там.

И прежде, чем Аран успел опомниться и как-то среагировать, Коста с силой толкнул его на Гадара. Он легко перемахнул через перила прямо навстречу обрыву.

– Коста! – закричал брат, стараясь подняться на ноги, но было слишком поздно.

Проныра уже скользнул по трубам и, едва не обжигая ноги и спину, прыгнул вперед. Он схватился руками за трос, протянутый под трапом, и, чувствуя, как протираются перчатки, пролетел вплоть до самого перрона, где, разжав пальцы, приземлился на рыхлый песок, спасший его от перелома ног.

В голове билось всего две мысли: «Не заметил ли его Рыцарь?» и « С какого дока отправление на Еловый Мыс?».

Выбор, как и всегда, был между только двумя составами. Времени бросать монетку не было, да и в целом времени, чтобы пробежать под набиравшим скорость составом, уже не оставалось. Так что Коста побежал к самому ближайшему.

Скрываясь в песчаном облаке пыли, он в самый последний момент, перед тем как заплелись бы ноги, мигом уставшие бежать по вязкой поверхности, схватился за поручень. Уже буквально волочась по земле, Коста с немалым усилием подтянулся и зацепился пяткой за железную ступеньку. Позволив себе отдышаться, он поднялся повыше и успел юркнуть внутрь технического отсека до того, как тот захлопнулся от набранной скорости.