Текст книги "Коста I (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Напротив, в красном углу, лениво покуривал папироску крепкий мужчина в кожаной жилетке на голое тело, покрытый шрамами. Он выглядел спокойным, как напившийся амбал. Над его плечом, хлопая крыльями, сотканными из языков чистого пламени, завис Огненный Ворон. Жар от птицы чувствовался даже здесь, в толпе, на расстоянии десяти метров. Воздух вокруг Ворона дрожал.

– Худший расклад, – поморщился Зак, оценивая бойцов. – Вода против огня. Классика, но скучно. Обычно это превращается в соревнование, у кого резерв Спира больше. Да и вообще хрен мы что увидим.

– Начали! – ревел рупор, и звук гонга утонул в вопле толпы.

Водяная Рысь сорвалась с места, превращаясь в размытое голубое пятно. Дух двигался неестественно быстро, как поток воды под давлением.

Тощий Маркус, делая резкий пасс руками, словно разрывая ткань, оставил в воздухе несколько сияющих Спиром символов.

Рысь распахнула пасть, и из неё с шипением вырвалось облако густого, молочно-белого пара. Пар мгновенно начал расширяться, заполняя ринг, и тут же кристаллизоваться, покрывая настил тонкой коркой инея. Температура в зале резко упала.

Его противник Жан, не меняя позы и не отпуская папироски, тоже написал в воздух несколько знаков.

Ворон каркнул, издавая звук, похожий на треск ломающихся сухих веток в костре, и мощно взмахнул крыльями. С десяток огненных перьев, оставляя алые полосы, сорвались в короткий полет. Пронзая туман, они взрывались в воздухе шарами раскаленных искр.

В какой-то момент, подтверждая слова Зака, видимость на ринге упала до нуля, и только вспышки огня освещали мечущиеся силуэты.

Зрители взревели от восторга, требуя крови. Ну или что там у Духов.

Коста смотрел, как Рысь, уворачиваясь от огненных снарядов, пытается достать птицу струями кипятка. Ворон же пикировал сверху, оставляя на шкуре водяного зверя дымящиеся проплешины, изнутри которых с шипением испарялась влага.

Проныра выдохнул.

Очевидно – все это совсем не та драка, в которой может принять участие воришка со сталью в рукаве. Против летающего сгустка пламени или твари, которая может сварить тебя заживо или заморозить кровь одним выдохом, нож бесполезен. Здесь нужны Духи. Здесь нужен Спир.

«Великолепие сраное…» – с горечью признал он, чувствуя вкус поражения на губах. Денег тут не заработать. Для Спиритуалистов, тем более настоящих, а не учеников Академии (хотя, может, и для них тоже), он просто кусок мяса на этой раскаленной сковородке. Выйти против Спиритуалиста на ринг – чистое самоубийство.

В этот момент на ринге произошло что-то странное.

Крепкий мужчина, Жан, видя, что Рысь загнала Ворона в угол ледяным каскадом острых игл, вдруг усмехнулся. Он сделал резкий, рубящий жест рукой, и Огненный Ворон, вместо того чтобы попытаться вырваться из ловушки, вдруг рассыпался снопом искр, исчезая в воздухе.

Толпа ахнула. На секунду повисла тишина. Тощий Маркус и его Рысь замерли в недоумении, ожидая подвоха.

– Что он делать? – удивился Коста. – Он сдаваться? Дух исчезать!

– Нет, – глаза Чона сузились, и в них мелькнул неподдельный, хищный интерес. Паргалец схватил Косту за плечо. – Смотри внимательно, Алекс. Жан собирается использовать Ауру Воплощения. Сейчас будет настоящее рубилово.

Глава 19

Падани

Рёв толпы ударил по ушам плотной, почти физически ощутимой волной, заставляя старую кладку грота мелко вибрировать. Пыль, десятилетиями копившаяся между камнями свода, медленно оседала вниз, смешиваясь с густыми клубами пара, поднимавшимися от ринга.

Коста, прикрыв лицо ладонью от резкой, режущей глаза вспышки, жадно подался вперед. Он вжался животом в жесткие, пахнущие пенькой канаты ограждения, не замечая, как те впиваются в кожу. То, что происходило сейчас на освещенной яркими прожекторами арене, не укладывалось в его понимание мира. В трущобах аргументом всегда оставался кулак. В Гардене – нож. Ну или кастет… ну или дубина… ну или… дальше можно перечислять еще очень долго.

Но здесь, на подпольном ринге, правила диктовала иная сила.

Жан, тот самый спокойный мужчина в жилетке, который еще минуту назад лениво пускал кольца дыма, больше не выглядел не то что отрешенным и не придающим значения происходящему. Он человеком-то не выглядел! Огненный Ворон, секунду назад рассыпавшийся на мириады искр, не исчез в небытии. Он впитался в кожу своего Спиритуалиста!

– Аура Воплощения! – надрывался комментатор, опасно свесившись с шаткого деревянного помостика и брызжа слюной в медный рупор. – Святые шестеренки! Дамы и господа, вы видите это⁈ Жан решил не мелочиться!

Тело Жана окутало марево, похожее на дрожащий, текучий воздух над раскаленной брусчаткой в летний полдень. Контуры его фигуры размылись, словно он и сам превратился в мираж. Но самое главное, пугающее и восхитительное одновременно, произошло с его руками.

От локтей до кончиков пальцев они покрылись плотным, гудящим слоем огня. Но это был не тот хаотичный огонь, что весело грызет сухую древесину. Нет, это пламя словно имело собственную волю. Оно сгустилось, затвердело, превратившись в пылающие, шипастые латные рукавицы. Те вибрировали от едва сдерживаемой мощи; каждый палец венчался когтем из ослепительно белого жара.

Глаза Жана теперь светились ровным, желтым, немигающим светом, полностью лишенным зрачков.

– Танцуем! – рявкнул он, и голос его прозвучал так, словно карканье гигантского ворона наложилось на человеческую речь.

Он сорвался с места с такой скоростью, что Коста едва успел заметить начало движения. То, что произошло, было быстрее любого удара, который Проныра видел в трущобах, быстрее броска змеи, быстрее сверкнувшего в воздухе лезвия. Жан даже не бежал. Он скорее скользил над полом, оставляя за собой дымный след и запах жженой резины подошв.

Маркус инстинктивно отшатнулся назад и взмахнул рукой, оставляя в воздухе сияющие письмена.

Водяная Рысь, до этого припавшая к полу в защитной стойке, мгновенно среагировала. Она выбросила вперед правую лапу, и вода, из которой состояло её тело, вытянулась в невероятно длинную, гибкую, звенящую от напряжения плеть. Удар целился прямо в грудь несущемуся Жану, с намерением если не разрезать его напополам, то хотя бы остановить.

Водяной хлыст рассек воздух с оглушительным свистом.

Но Жан даже не замедлился. Он даже не стал уклоняться.

– Ха! – выдохнул он, и из его рта вырвалось облачко пламени.

Он встретил водяной удар прямым, жестким кроссом правой руки.

Раздался шипящий взрыв, похожий на прорыв котла. Огненный кастет встретился с водой в прямом столкновении. Зал мгновенно заволокло плотным, непроглядным облаком пара. Жан в самом, Пылающая Бездна, прямом смысле испарил атаку, пробив ту насквозь своим огненным кастетом.

– Он прорвался! – орал комментатор, чуть ли не падая в толпу от возбуждения. – Жан проходит сквозь защиту, как раскаленный нож сквозь масло! Рыси придется несладко! Ставки на Маркуса горят синим пламенем, господа! Простите мой каламбур!

Вынырнув из клуба пара, словно демон из преисподней, Жан оказался прямо перед зверем. Рысь зашипела, пытаясь в последней отчаянной попытке укусить противника за ногу ледяными клыками, но боец уже был в воздухе. Используя инерцию, он подпрыгнул и юлой крутанулся в воздухе.

В момент удара его ботинок тоже вспыхнул, окутавшись огненным маревом.

Удар пришелся Духу прямо в бок. Раздался звук, будто кто-то с размаху врезал по ведру с водой. Рысь жалобно мяукнула – как-то булькающе и жалко – и часть её водяного тела попросту выкипела, оставив уродливую проплешину на торсе, сквозь которую был виден пол ринга.

Зверя отбросило к канатам, где тот растекся бесформенной лужей, судорожно пытаясь собраться обратно.

Маркус все не сдавался, хотя в его глазах уже плескалось понимание неизбежного финала. Он без устали размахивал руками, оставляя в воздухе все новые и новые письмена.

Рысь встряхнулась, вновь обретая форму, и с её дыбом вставшей «шерсти» во все стороны полетели острые, как бритвы, сосульки. Десятки ледяных кинжалов устремились к цели.

Но Жан двигался все так же быстро и легко, как и прежде. Он уходил от снарядов по траектории, недоступной обычному человеку, скованному такими пустяковыми вещами, как предел возможностей тела. Аура Воплощения словно делала его легче, быстрее, резче. Он нырнул под летящую сосульку, пропуская её в миллиметре от уха, перекатился через плечо и, оказавшись сбоку от зверя, нанес серию быстрых, дробящих ударов по «ребрам» Духа.

Бах! Бах! Бах!

Каждый удар сопровождался ослепительной вспышкой и облаками перегретого пара. Рысь не успевала восстанавливаться. Огонь Жана оказался быстрее, чем вода Маркуса.

– Он просто избивает её! – восторженно ревела толпа, требуя зрелищ. – Давай, Жан! Сделай из этой кошки суп! Добей её!

Коста смотрел на происходящее с таким удивлением, что попросту забыл закрыть рот. Его воровской ум лихорадочно разбирал увиденное на составляющие.

«Вот оно что…» – думал он, вцепившись в канаты. – « Аура Воплощения. Никто не увидит ни Духа, ни Заклинания!».

Для всех вокруг, включая азартно вопящего Зака, саркастично ухмыляющегося Чона и даже сдержанного Олега, это было просто зрелище. Крутое, редкое для дешевых подпольных боев, но понятное. Они учили то, что сейчас видели, в теории и отрабатывали на практике. Они знали, что начиная с третьей ступени Спира Спиритуалист может сливаться с Духом в Ауре Воплощения.

Но для Косты это стало откровением, перевернувшим его картину мира.

Выпустить Темного Духа на глазах у всех – значит подписать себе смертный приговор. Его сразу узнают.

Но если… если не выпускать своего клятого пассажира наружу?

Мысль ударила в голову крепче, чем тот дешевый эль в таверне «Зеленый Клевер».

Если использовать принцип Ауры Воплощения? Заставить темную тварь не выходить из тела, а обернуть свою силу вокруг тела Косты? Не создавать монстра рядом, а просто усилить собственные мышцы, ускорить реакцию, покрыть кулаки… ну, пусть не огнем, а плотной тенью?

Можно ли выдать это за какой-нибудь редкий вид Духа? В конце концов, Духов в мире ведь бесчисленное множество!

– Жан теснит выдру, пробиваясь сквозь её ледяной покров! – кричал комментатор, возвращая Косту в реальность. – Еще немного, и он достанет самого Маркуса! По правилам нельзя бить Спиритуалиста, но кто же его осудит, если он в пылу схватки «случайно» заденет этого хлюпика⁈

Жан действительно вошел в раж. Он упивался своей силой. Здоровяк загнал Рысь в самый угол ринга. Аккурат перед Маркусом. Дух уже едва держал форму, то и дело растекаясь лужей и собираясь вновь, но каждый раз – с заметно большим усилием.

Жан занес правый кулак для финального, сокрушительного удара, который должен был окончательно развеять Духа и, возможно, сломать пару ребер самому Маркусу.

– Сдавайся, парень! – рыкнул Жан, уже празднуя свою победу. Пламя на его руках взревело, разгораясь ярче.

– Моя ставка! – простонал рядом Зак. – Я поставил на него сорок назов! Я богат! Я куплю себе новый шарф!

– Не спеши, – тихо, сквозь зубы процедил Чон. Его глаза внимательно следили не за руками Жана, а за его ногами. – Смотрите на пол, парни.

Коста опустил взгляд.

Пока Жан красовался, упивался мощью и гонял несчастную Рысь по рингу, он не заметил одной маленькой, но фатальной детали. Та вода, которая выплескивалась из ран зверя при каждом ударе… Та вода, которая оставалась от растаявших ледяных игл… Она никуда не делась. И совсем не спешила испаряться.

Прозрачная жидкость растеклась тонким, едва заметным слоем по всему рингу. И сейчас Жан стоял обеими ногами прямо посреди огромной, блестящей в свете прожекторов лужи.

Маркус, трясущийся, бледный, с капельками пота на лбу, вдруг криво, зло усмехнулся. Его пальцы сложились в сложную, ломаную фигуру.

– Отдыхай, Жанчик, – прошептал он одними губами.

Вода под ногами Жана мгновенно, в одну сотую долю секунды, замерзла. Но не просто превратилась в гладкий лед. Она вздыбилась острыми, зазубренными капканами, намертво сковывая лодыжки огненного бойца белесыми кандалами.

Жан дернулся, пытаясь приблизиться для удара, но его ноги остались приклеенными к полу. Инерция, прежде выступавшая с ним в паре, теперь сыграла с Жаном злую шутку – тело все еще двигалось вперед, а вот ноги остались на месте. Спиритуалист потерял равновесие, взмахнув руками, как мельница. Аура огня на руках вспыхнула ярче, будто пытаясь растопить лед внизу, но это все равно требовало времени. Секунды. Может, двух.

И выигранной форы Маркусу хватило.

Вновь засияли тонкие пальцы, оставляя за собой едва различимые символы.

Рысь, которая, казалось, была уже при смерти, вдруг то ли распалась, то ли разлетелась на мощный поток воды. Тот не стал атаковать Жана в лоб. Водяная масса взмыла вверх, описала дугу и с тяжелым плеском обрушилась огненному бойцу прямо на голову.

Хотя, получается – все же в лоб…

Вода мгновенно, повинуясь воле хозяина, сформировала вокруг черепа Жана плотный, вращающийся водяной пузырь.

Жан захрипел. Огонь на его руках погас. Аура Воплощения развеялась, оставляя на обезображенном полу ринга простого человека. Тот упал на колени, судорожно вцепившись руками в водяной пузырь на своей голове.

Простая истина. Человек не может дышать водой. Даже Спиритуалист. И особенно Спиритуалист, который только что потратил уйму Спира.

Жан бился в конвульсиях, его лицо начало синеть.

– И… это нокаут! – разочарованно протянул комментатор, пока половина зала выла от ярости и рвала билеты, а вторая визжала от восторга. – Жан теряет сознание! Победа за Маркусом! Какая драма! Какая трагедия для кошельков! Вода снова тушит огонь, господа!

Маркус, шатаясь, щелкнул пальцами, и водяной пузырь лопнул, окатив бессознательного Жана потоком. Тот рухнул лицом в ледяную кашу, жадно, с хрипом втягивая воздух.

– Нет! – взвыл Зак, хватаясь за голову обеими руками. – Мои назы! Мой новый шарф! Мои пирожные! Я банкрот! Я нищий!

Чон лишь молча, с каменным лицом достал из кармана смятую купюру – свою ставку. Он посмотрел на неё с грустью, как смотрят на уходящую любовь или на последний корабль, уплывающий на родину, и швырнул на заплеванный пол.

– Никогда больше, – мрачно произнес он. – Никогда больше я не буду слушать твои советы, Зак. «Огонь всегда побеждает воду». « Это верняк, Жан опытный боец». Тьфу. И так каждый раз… ну вот почему я всегда тебя слушаю, Шонси.

– Но он почти победил! – оправдывался Зак, чуть не плача. – Это было нечестно! Это был грязный трюк!

Коста смотрел на то, как с лежащего Жана снимают остатки льда и приводят в чувство нашатырем, и в его голове окончательно, как последний пазл в сложной мозаике, оформилась идея.

Аран бы не одобрил, но… Коста редко когда прислушивался к своему брату.

* * *

Обратный путь прошел в траурном молчании, нарушаемом лишь тяжелыми вздохами Зака. Компания пробиралась через ночной город, который теперь казался не таким уж гостеприимным. Зак подсчитывал убытки и вслух прикидывал, на сколько дней ему придется забыть о кабаках и пабах, пока не придут деньги от семьи. Чон был зол на свою доверчивость и пинал каждый попадающийся камешек.

Барон Замской сохранял аристократическую невозмутимость. Как выяснилось позже, он вообще не делал ставок, предпочтя просто наблюдать.

– Азарт – удел бедных духом, Алекс, – философски заметил Олег, стряхивая невидимую пылинку с лацкана своего пиджака. – Или просто бедных. Я предпочитаю инвестировать в себя, а не в удачу другого человека.

Пробравшись в комнату и нырнув под плотный полог своей кровати, Коста долго не мог уснуть. Адреналин все еще бурлил в крови. Он лежал, глядя в темноту, и слушал ровное сопение соседей.

Аура Воплощения…

Любопытно…

Следующий день в Академии прошел на удивление спокойно, словно воровская удача решила дать Косте передышку перед новой бурей. Видимо, лимит неприятностей на неделю был исчерпан вчерашней дуэлью и ночной вылазкой.

Утро началось с привычной уже процедуры маскировки перед зеркалом. Коста тщательно выбрил щетину, стараясь не задеть свежие шрамы, и наложил макияж, чтобы скрыть татуировки. Благо, пока они пробирались обратно через прачечную, Проныра успел тиснуть нужные ему баночки.

За завтраком в трапезной Проныра снова чувствовал себя как в сказке. Еда в Академии была выше всяких похвал. На этот раз подавали овсянку, сваренную на жирном молоке, с лесными ягодами и медом, а также горячие тосты с маслом и ломтиками сыра.

Коста ел медленно, смакуя каждый кусок. Он, привыкший к пережаренной крысятине, похлебке из рыбьих голов и плесневелым сухарям Кагиллура, чувствовал себя королем.

– Алекс, ты сейчас тарелку проглотишь вместе с ложкой, – хихикнул Зак, лениво ковыряясь в своей порции. Для него это была просто еда, обыденность. – Смотри, не подавись.

– Вкусно, – честно признался Коста, вытирая куском хлеба остатки сладкого соуса со стенок тарелки. – У нас в Республика… э-э… еда другой. Более… сухой. И мало.

– Ага, вяленое мясо и песок, – поддакнул Чон, все еще пребывающий в черной меланхолии после проигрыша. – Знаем мы ваши деликатесы. Суровый край, суровые люди, суровая еда.

Первой парой была История Спиритуализма. Коста старательно делал вид, что конспектирует лекцию сухонького старичка-профессора, рассказывающего монотонным голосом о Первом Прорыве Башни и героической обороне старых городов. На самом же деле Проныра рисовал в тетради схемы замков, которые успел заметить на дверях в коридорах, и подсчитывал, сколько обедов он сможет съесть, если пропустит ужин, и можно ли вынести хлеб в карманах.

Ломара на занятиях не было. По рядам прошел шепоток, что сын спятившего герцога лежит в лазарете с тяжелым сотрясением мозга и еще более тяжело уязвленным самолюбием. Говорили, что его раненная гордость страдала куда сильнее, чем затылок. Свита блондина притихла, бросая на Косту опасливые, и далекие от жизнерадостных, взгляды. Никто больше не смеялся над его «республиканским» акцентом. Страх – отличный учитель вежливости, куда лучше любого этикета.

Принцесса тоже присутствовала, но сидела в дальнем углу и о чем-то шепталась с подругами, периодически поглядывая на Косту. Гир’Окри хмурилась и тоже что-то чертила в блокноте. Коста старался не встречаться с ней взглядом. Чем меньше внимания, тем лучше.

Когда в конце дня занятия наконец закончились и толпа студентов повалила в коридор, Коста решительно встал, закинув сумку на плечо.

– Мне нужно библиотека, – объявил он своим приятелям.

Троица переглянулась так, словно Коста сказал, что собирается отрастить крылья и улететь на луну.

– Библиотека? – переспросил Зак, моргая. – Тебе? Зачем? Ты же… ну… читать умеешь только на своем, разве нет? Ты же с вывесками мучаешься.

– Я хотеть учить, – твердо, с непробиваемым упрямством сказал Коста. – Мне нужно книга. Знание – сила. Где библиотека?

– О, это я возьму на себя, – барон Замской поднялся, изящно одергивая жилет и поправляя манжеты. На его лице появилось выражение одобрения. – Я как раз собирался сдать трактат по геральдике малых домов и взять что-нибудь по истории дипломатии Городов за Стенами. Идем, Алекс. Я покажу тебе Храм Знаний. Это лучшее место в Академии, поверь мне.

– Ну вот, – трагически вздохнул Зак, глядя им вслед. – Мы потеряли его, Чон. Сначала он избивает Ломара, а теперь идет в библиотеку с Олегом. Скоро он начнет носить монокль, пить чай с оттопыренным мизинцем и рассуждать о поэзии эпохи Предков.

– Лишь бы он не начал занимать у нас деньги на редкие фолианты, – буркнул Чон, проверяя свои пустые карманы. – Пошли, горе-ставочник, поищем, у кого можно стрельнуть нитки. Сами шарф свяжем.

* * *

Библиотека Академии Оплота действительно заслуживала названия Храма. Даже у Косты перехватило дыхание.

Это было отдельное, величественное здание, соединенное с основным учебным корпусом крытой стеклянной галереей. Когда Олег распахнул высокие, тяжелые дубовые двери с бронзовыми ручками в виде голов грифонов, Коста едва не чихнул от запаха.

Запаха старой бумаги.

Такого количества книг он не видел никогда в жизни. Даже если собрать всю бумагу в Кагиллуре, включая обои в дорогих борделях, долговые расписки всех ростовщиков и газеты за последние сто лет, этого не хватило бы, чтобы заполнить и одну полку в этом гигантском зале.

Стеллажи из темного дерева уходили ввысь, к теряющемуся в полумраке расписному потолку. Ажурные винтовые лестницы вились вокруг колонн. Воздух здесь был густым, плотным, почти осязаемым.

– Впечатляет, не правда ли? – шепнул Олег, видя реакцию приятеля. В голосе барона звучала такая гордость, словно это была его личная библиотека. – Здесь собраны знания за последние два века. Секция естественных наук справа, история и география – слева, теория Духов и прикладной Спиритуализм – прямо и на втором ярусе. Вон там, за решеткой – сборники Заклинаний Духов, но туда нужен пропуск от наставников или профессоров.

– Мне нужно… про Духов, – прошептал Коста, боясь нарушить эту священную тишину. – Как управлять. Как… призывать… заклинания.

– Стандартная теория? – понимающе кивнул барон. – Тогда тебе к центральной стойке администратора, вон там, под большим куполом. Спросишь господа Кошева, он главный библиотекарь. Старый, ворчливый, но знает каждую книгу по корешку. А я пока найду свою геральдику, она в восточном крыле. Встретимся здесь через два часа?

Коста кивнул и, стараясь ступать неслышно (что для него было вполне себе естественным состоянием), направился к огромному круглому столу в центре зала.

Тот буквально утопал в стопках книг, свитках и формулярах. Табличка «Господин Кошев. Главный Библиотекарь» стояла рядом с потухшей лампой, но высокое кресло за столом пустовало.

Коста нерешительно замер. Ему не хотелось привлекать внимание, звонить в колокольчик или звать кого-то. Он начал рассматривать корешки книг, лежащих на столе, ожидая возвращения библиотекаря.

«Классификация малых Элементалей», «Природа Спира и его влияние на психику», «Справочник по проклятьям магических существ: от лишая до развоплощения»…

– Ищете что-то конкретное, молодой человек? – раздался тихий, спокойный, но властный голос прямо за его спиной.

Коста вздрогнул, как от удара током. Он резко обернулся, рука дернулась к рукаву, но он вовремя остановил рефлекс.

Он не слышал шагов. Вообще. Ни скрипа половицы, ни шелеста одежды, ни дыхания. А это, учитывая его паранойю и профессиональные навыки слуха, было пугающим. К нему подкрались. К Проныре подкрались.

И это был вовсе не библиотекарь Кошев.

Перед ним стоял профессор Падани.

– Профессор… – Коста склонил голову, стараясь изобразить почтительность и скрыть липкий страх, поползший по позвоночнику.

– Александр, верно? – Падани улыбнулся, причем словно не только губами, но и мягким взглядом. – Герой вчерашней… хм… учебной дуэли. Весьма впечатляющая техника работы ножом. Нестандартная. Жестокая. Я бы даже сказал… уличная.

– В Республике жизнь сложный, – развел руками Коста, включая режим «моя твоя не понимать» на полную мощность. – Приходится мочь уметь разное. Опасная. Пират. Дикая звери.

– Охотно верю, – легко согласился профессор. Он обошел стол и уселся в кресло библиотекаря, словно так и надо, словно это было его место по праву. – Господин Кошев отошел за чаем и булочками с корицей, так что я временно исполняю обязанности хранителя знаний. Люблю, знаете ли, запах книг. Чем могу помочь нашему гостю с другого континента?

Коста сглотнул. Горло пересохло. Спрашивать у профессора, который специализируется на Духах и является лучшим экспертом в Старом Мире и Паргале, о базовой теории, когда ты, вроде как, изучал её на протяжении пяти лет – это хождение по лезвию бритвы над пропастью с акулами. Очень голодными такими, уже почуявшими запах твоей крови.

Но другого шанса может не быть. Ему нужны знания, и нужны сейчас.

– Я… интересоваться, – начал он, тщательно подбирая ломаные слова. – У нас, дом Город Республика, малая книга. Малая знания. Школа закрываться. Я хотеть глубоко понять… как всякая работать.

– Что именно? – вежливо уточнил Падани, снимая очки и протирая их краем пиджака. Без стекол его взгляд стал еще более пронзительным.

– Как Спиритуалист… соединяться с Дух, – выпалил Коста, решив идти ва-банк.

Падани замер. Его рука с очками зависла в воздухе. Он медленно, очень медленно водрузил окуляры обратно на нос и посмотрел на Косту долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде не было подозрения или обвинения. Скорее… любопытство энтомолога, нашедшего жука с необычной, никогда ранее не виданной раскраской крыльев.

– Соединяться с Духом? – переспросил он тихо. – Весьма… амбициозный интерес для студента, который, согласно официальным документам и проверке Сферы, не обладает врожденным Духом и пока не поглотил ни одного дикого. Обычно этим интересуются на третьем, а то и четвертом курсе, когда связь с Духом уже укреплена годами практики.

– Я просто… видеть принцесса звать лев огонь, – быстро, почти панически нашелся Коста. – Красиво. Никогда раньше не думать, как работать то, что делать. Становиться интересно. В теория.

– Теория… – задумчиво протянул Падани, постукивая пальцем по столешнице. – Знание – это похвально, Александр. Давайте посмотрим, чем я могу вам помочь.

Коста почувствовал, как по спине пробежал настоящий мороз.

Профессор встал с места и подошел к одному из высоких стеллажей в самом конце (ну или начале, если считать от окна) зала. Падани уверенно провел пальцем по корешкам, словно играл на пианино, и, не глядя, вытащил тонкую, неприметную книгу в потрепанном синем переплете.

Он вернулся к столу и положил книгу перед Костой.

На обложке полустертыми золотыми буквами было выведено: «Первая Встреча со Своим Духом. Основы медитации, контроля и единения».

А ниже шла сопроводительная записка: «Рекомендовано для первого года обучения».

Коста с удивлением посмотрел на название.

– Но это… совсем для начинающих? – удивился он. – Первый год? Для детей?

– Иногда, чтобы понять нечто сложное, нужно вернуться к самому началу, к истокам, – загадочно улыбнулся Падани. Его сквозящие умом глаза блеснули за стеклами очков. – Там, в главе пятой, подробно описан процесс ментальной синхронизации. Это фундамент, а без фундамента дом ведь не построишь, верно?

Коста коснулся книги.

– Почитайте, Александр, – мягко сказал профессор. – Мне кажется, вы найдете там ответы на вопросы, которые… стесняетесь задать вслух. Или на вопросы, которые боитесь задать самому себе.

Он подмигнул. Как-то весело и даже игриво.

– И помните главное правило Спиритуализма: неважно, откуда пришел Дух. Важно лишь одно – для чего вы зовете его в наш мир.

С этими словами профессор Падани развернулся и бесшумно, словно призрак, растворился в тенях между стеллажами, оставив Косту наедине с книгой и грохотом собственного сердца.

Проныра постоял минуту, глядя в пустоту, где только что был странный профессор. Его руки слегка дрожали.

Знал ли он? Догадывался? Или это просто мудрость старого учителя, который видел сотни студентов?

«Неважно, откуда пришел Дух. Важно лишь одно – для чего вы зовете его в наш мир», – эхом прозвучало в голове.

Коста медленно положил ладонь на книгу. Обложка на ощупь показалась прохладной и шершавой, как камень.

Он глубоко вздохнул, собираясь с духом (что за дурацкий каламбур… может от комментатора заразился?), и открыл первую страницу.

Глава 20

Недостойный

Спустя полчаса чтения Коста захлопнул книгу с полным осознанием того, что он ничего не понимал. Нет, он видел на бумаге вполне себе обычные символы Старого языка. Но вот эти все «зависимость Спиритуалиста от Спира», «восстановление Спира естественным путем и через Камни Духа», «ментальная связь с Духами в Духовном Пространстве» и еще много чего – вызывало у юноши приступ стойкого осознания если не абсурдности окружающей его реальности, то конкретно описанного в книге – уж точно.

А библиотека вокруг жила своей шуршащей, порой перешептывающейся жизнью. Обучающиеся самых разных возрастов сидели за столами, что-то царапали ручками в тетрадях и, порой, тихонько обменивались своими мнениями.

«Попытаться погрузиться в воспоминание о том, как впервые почувствовал Духа», – Коста, запрокинув голову над спинкой стула так, что чуть шея не захрустела, мысленно обращался к прочитанному. – « А другого способа нет?»

Но, судя по тексту, иного пути к Духовному Пространству для обладателей врожденного Духа действительно не имелось. Спиритуалистам, которым повезло (или не очень) встретить Духа в самый момент рождения, требовалось установить с ним связь. Обычно данный процесс, даже помимо воли Спиритуалиста, занимал лет одиннадцать-двенадцать, чем и обуславливался возраст начала обучения Спиритуалистов их ремеслу.

В случае какого-то особенного таланта или невероятно большого… Спира – «везунчик» мог установить контакт с Духом и раньше. В десять, а может и в девять лет. И обычно данный феномен проявлялся:

– Осознание собственного заклинания и голоса Духа… – прошептал Проныра, потирая переносицу.

В его памяти имелся такой эпизод. Эпизод, которого он старательно пытался избегать, зарывая так глубоко в своем сознании, насколько только мог. Тот клятый, злополучный вечер в поместье мон’Бланш. Когда занимался черный пожар, распускаясь бутонами ночных роз и…

* * *

Коста, наверное, где-то находился. Только не мог понять, где именно. Вокруг было темно. И не просто так, как бывает, стоит выключить свет в особенно тесной каморке или, может, в облачный вечер под мостом. Нет, здесь тьма царствовала не по причине отсутствия света, а потому, что его – света – и вовсе никогда не существовало. Кроме, разве что, одного-единственного, ярко горящего глаза.

Глаза на чешуйчатой морде размером с ратушу Кагиллура. Коста парил в пустоте и смотрел на дракона, лежавшего посреди ничего. Тот, как кот, подогнул задние лапы, передние сложил крест-накрест и положил на них гигантскую башку, а крыльями укрылся все равно что одеялом.

Так вот как выглядел его «безбилетник».

– Мог бы хоть за аренду скинуться, – произнес Коста. Не столько из-за того, что считал шутку особенно удачной. А скорее потому, что хотел услышать звук собственного голоса.

Забавно, но у него не было губ. Пока он о них не подумал. Так же, как и своего тела – пока он это себе не представил. Что, наверное, логично, учитывая, что он находился где-то внутри собственного сознания.

– Эй, ящерица-переросток, – Коста замахал руками. – Я тут. Внизу.

Дракон не шелохнулся. Только его глаз, чем-то напоминающий путеводную звезду на небосклоне, чуть дрогнул. Но сказать точно, смотрел ли на него Дух или нет, не получалось. В звездной пучине, сиявшей внутри глазницы размером с иной пруд, не оказалось зрачка.