Текст книги "Коста I (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

TerraArсana – мир, в котором герои проиграли.

Мир, где кнопку так и не успели нажать вовремя.

Где учёные не сумели разгадать загадку и остановить слияние миров.

Где человечество выжило – но лишь за исполинскими Стенами.

А по ту сторону Стен простираются земли, захваченные магическими расами: смертоносные подземелья, вздымающиеся к небу шпили волшебных башен и вечно голодные монстры. В этом расколотом мире люди научились подчинять Духов и обращать их магию в собственное оружие – так появились Спиритуалисты.

Коста по прозвищу Проныра – один из них.

Мелкий воришка.

Загнанный зверь.

Тёмный Спиритуалист.

По злой иронии судьбы Коста оказывается заперт там, где кишат охотники, мечтающие о его смерти. Чтобы выжить, ему понадобятся вся его хитрость, запретные способности и готовность рискнуть тем, чем не рискнёт ни один здравомыслящий человек.

Коста I

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Коста I

Пролог

На город опускалась ночь. Не такая, внутри которой роятся жуткие твари, достойные упоминания в самых пугающих и леденящих кровь детских страшилках. И, конечно, не такая, в которой тонкий девичий крик станет прелюдией к украденному кошельку, а затем и к будущей погоне, наполненной свистками стражников и стуком их деревянных жестких каблуков.

Да, это была другая ночь.

Обычная летняя ночь, когда по узким набережным теплой, спокойной реки прогуливались молодые и не очень парочки, а мимоходом, незаметно, выныривали из тени фонарщики, зажигая масло на изящных кованых столбах. Лишь редкие кэбы, запряженные уставшими за день лошадьми и управляемые не менее изнуренными извозчиками, трещали колесами и скрипели рессорами по брусчатке.

Массивные омнибусы и их четверки тягловых коней уже отдыхали в парках и стойлах, студенты и гуляки сгрудились в барах и ресторанах на Пивной улице, кабаре и театры опускали занавесы, давая измотанным артистам столь вожделенный отдых. И только где-то вдалеке, почти неслышно, жужжали никогда не засыпавшие фабрики, заводы и слепящий огнями морской Кагилурский порт.

Хорошая ночь.

Теплая.

Совсем не страшная. Скорее даже напротив – мягкий ветер ласкал лицо, принося c собой ароматы кофе, вишневого сидра и последние отголоски булочных и кондитерских, которыми так славился север города.

А именно здесь, на севере заурядного городка Третьего ранга, лишь наличием порта и Стены отличавшегося от поселка или города Четвертого ранга, и начиналась данная история.

Очередной фонарщик в черной форме с медными пуговицами, прикрывая ладонью зевок, приставил лестницу к чугунному столбу, поднялся по обточенным его же туфлями ступенькам и щелкнул огнивом около фитиля, предварительно проверив, осталось ли еще масло в поддоне. Закрывая за собой форточку стеклянного купола на фонаре, он на миг задержался и посмотрел за ограду.

За кованой решеткой, сплетавшейся в очертаниях различных Духов, на небольшом холмике, утопая в цветах и яблонях, высился громадный особняк. Четырехэтажный, со стеклянной крышей, венчавшей собственную обсерваторию, витражными окнами от потолка до пола, лепниной, барельефами, скульптурами на балкончиках и парапете и… всем тем, чего можно было ожидать, когда вопрос касался дома одного из виднейших Спиритуалистов города.

И сколь помпезно и монументально выглядел особняк, столь же невзрачно, вдали, спрятавшись за высаженными соснами и елями, притаилась деревянная хижина. Приподнятая над землей так, чтобы её не подтапливали дожди, она, напоминая колыбель, покачивалась на деревянных сваях каждый раз, когда её с невесомой нежностью касались порывы ветра.

Но городской работник уже спустился вниз и не знал, что происходило дальше. Да ему это было и ни к чему. Его ждали следующие фонари, а дома – теплая постель и любимая жена.

Ему не было дела до хижины.

А там, среди деревянных стен, двух маленьких окошек, на чердаке, молодая женщина читала маленькую книжку столь же маленькому мальчику. Лет восьми, может, чуть больше, он жевал печенье, запивал молоком и с жадным блеском в зеленых глазах слушал свою матушку.

Вот она перелистнула страницу и, водя тонким пальчиком по нитям странных символов, которые назывались «буквами», певучим, таким же теплым и уютным, как и его собственная постель, голосом рассказывала:

– Триста лет назад в наш мир вместе с волшебными созданиями вернулись Духи, – на следующей странице книги появилась картинка, где сверкающая, как роса поутру, белоснежная лошадь размахивала крыльями цвета осенней листвы. А на ней восседала девушка: то ли в платье, похожем на старинную броню, то ли в броне, похожей на старинное платье.

Коста, так звали мальчика, не умел читать, но любил картинки. Особенно красивые. Да и вообще – любил все красивое. И маму. Но мама, по счастливому стечению обстоятельств, была не только его мамой, но еще и самой-самой красавицей, которую Коста когда-либо видел.

И если кто-то скажет, что он видел-то всего пару служанок из главного дома, где его матушка служила старшей прачкой, то Коста даст ему в глаз! Конечно, ему потом будет очень стыдно, но… только если его поймают. Потому что если не поймают, то он даже собой немного будет гордиться. Потому что маму надо защищать! От кого? Ну… от кого-то – точно надо!

– И люди за многие столетия научились с ними общаться, – матушка заправила за ухо выбившуюся прядь длинных волнистых волос, темнее сгустившейся за окном чернильной ночи. Сейчас она стала чаще улыбаться. Уже много лет как у неё больше не болел живот. Мальчик плохо помнил те времена, но радовался, что те остались в прошлом.

А еще Коста надеялся, что когда он вырастет, то у него будут такие же красивые волосы. И такие же мягкие черты лица, чем-то напоминающие кукольные. Вот только ярких синих глаз у него так и не появится. Он родился с зелеными. Такими же, по словам матушки, как и у его отца, которого Коста никогда не видел.

Да и не хотел. Ему нравилось так. В небольшом доме посреди елей и сосен, вместе с матушкой, теплым молоком, печеньем и играми с другими детьми прислуги.

– Знаешь, как называют тех, кто умеет звать духов? – спросила матушка, подавая ему следующую печеньку.

– Спиритуалистами, – тут же выпалил Коста.

Может быть, он пока еще и не умел читать и писать, но обладал хорошей памятью. Если, конечно, верить старенькому сварливому дворецкому, который каждый раз обещал выдать Косту хозяину поместья, если несносный мальчишка опять проберется на кухню за очередной сдобной булочкой.

Коста любил булочки.

Может, лишь немного меньше, чем все красивое. Но вот ведь ненастье – булочки порой тоже были красивыми! Особенно покрытые шоколадом и ванилью!

– Все правильно, – улыбнулась матушка. Так же ярко, как порой, выглядывая из-за туч, улыбался сонный полумесяц.

Почему «сонный»? Коста не знал, но ему так казалось.

– Они – последняя защита и опора человеческого рода. Они оберегают наши Города от захватчиков, монстров и злых Духов, – продолжала матушка. – А какие бывают Спиритуалисты?

Коста нахмурился и начал загибать пальцы.

– Те, кто умеет говорить с Духами Света, потом еще с… да, с Духами Предметов, разных Стихий и… – Коста понизил голос и заозирался по сторонам, будто их мог кто-то подслушать, кроме старенького комода и невысокого столика. – Те, кто разговаривает с Духами Тьмы, но их никто не любит.

Матушка кивнула и погладила его по голове.

– Никогда не забывай, маленький, главный Закон.

– Я не маленький! – насупился Коста. – И закон помню. Если встретишь Темного Спиритуалиста, тут же сообщи Рыцарям.

– Все верно, – кивнула матушка. – Потому что мир может и не пережить второго Происшествия.

Происшествие. С большой буквы (что бы данное выражение ни означало). Коста помнил и о нем. Из страшилок и баек, которыми так любила обмениваться детвора.

Много, очень много лет назад Темные Спиритуалисты, поверив в сказку о том, что если призвать невероятно могущественного духа, то тот сможет исполнить одно желание, едва не уничтожили половину мира. Из-за их заклинаний два города первого ранга ушли под воду, сформировав Моря Двух Сестер, заполненные жуткими Духами, солеными водами, островами и громадными горами – Четырьмя Глазами.

С тех пор по всему миру в поисках Темных Спиритуалистов рыскает Орден Рыцарей. В каждом «Городе за Стеной» свой собственный, но ходят слухи, что есть и главный храм Рыцарей, который управляет всеми прочими, но никто в такое, разумеется, не верит. Даже Проша – дочь экономки и большая любительница всяких сказок. А еще – очень красивая девочка…

– А еще… а еще… я знаю, что Духи бывают разные, – начал тараторить Коста. – Крохотные, самые маленькие и незаметные. Они даже заклинаниями не обладают. Малые и Средние, у которых одно или два заклинания. Большие Духи, у которых может быть даже целых четыре заклинания! И еще, – Коста вскочил на ноги, запахнулся в простыню и взмахнул ей, как крыльями. – Великие Духи! Самые могучие из всех! И когда я вырасту, матушка, то обязательно стану Спиритуалистом Великого Духа! И увезу нас…

Мальчик осекся. Он не знал, куда может увезти матушку. Куда-нибудь, где много фруктов, солнца, а еще дом такой большой, чтобы из одной комнаты в другую надо было кричать. Совсем как в хозяйском поместье. Да, совершенно точно, когда-нибудь и они смогут жить в таком громадном дворце. Где-нибудь в городе Первого ранга. Где не надо просыпаться из-за сирены и бояться, что к стене подойдет целая армия орков, эльфов, троллей и всех тех, кто триста лет назад заполонил их мир.

Матушка все это время смеялась, а затем внезапно замолкла и слегка свела брови, из-за чего между ними пролегло несколько складок.

– Откуда ты все это знаешь, маленький?

– Я не… – начал было Коста, но замолчал и, понурившись, не стал ничего придумывать, ответив честно. – Я подслушал, как учили детей в библиотеке.

Матушка всплеснула руками и несильно щелкнула его по носу.

– Я же говорила тебе, чтобы ты не ходил по поместью без меня!

– Но мне было любопытно! – возмутился Коста. – А еще в библиотеке есть красивые картины и… меня никто не видел! Я р-р-раз и все, уже был таков.

– Маленький проныра, – прищурилась матушка.

Она часто его так называла.

Пронырой.

Косте даже нравилось.

– И чего такого ты смог еще у них подслушать? – матушка отдала еще одну печеньку.

Достойная плата, по мнению Косты, за честность.

– Что, бывает, Духи принимают физическую форму и бродят по нашему миру. Иногда безобидные, а иногда нет, – жуя угощение, продолжал делиться историями черноволосый мальчик. – Спиритуалисты ищут их, чтобы узнать заклинание призыва, и больше всего таких Духов в Стране… Духов. Звучит странно, да? Духи в Стране Духов… забавно как-то.

Матушка в ответ только улыбалась, а Коста все продолжал:

– И что чем сильнее Спиритуалист, тем больше заклинаний Духов он может узнать и использовать. Есть даже слово такое… м-м-м-м, – промычал Коста, стараясь вспомнить, как правильно сказать. – Спир, кажется… Да-да, точно, Спир. Только я не помню, что оно значит… но что-то важное! Да…

Все же Коста пусть и хорошо все запоминал, но в тот момент его больше волновало, как улизнуть незамеченным из библиотеки, так что он не особо прислушивался к последней части урока. Но вот само слово он запомнил точно:

– Мам, я еще слышал, что когда этот странный Спир достигает второй ст-стадии, – Коста отложил печеньку и посмотрел на матушку. – То Спиритуалист получает свое собственное заклинание. Это поэтому Рыцари охотятся на Темных? Потому что они и сами могут стать Духами Тьмы?

– Человек не становится духом, маленький, – поспешила успокоить его матушка. – Но уже достаточно на сегодня духов, Спиритуалистов и всего того, о чем на ночь думать не надо. Главное, не забывай Закон.

– Я всегда его помню, – с гордостью кивнул Коста.

Все дети помнили. Потому что от этого многое зависело. Никто не хотел бы, чтобы их дом, прямо посреди такой же летней ночи, вдруг ушел под воду или чтобы… произошло что-то страшное, о чем не писали в сказках, но о чем, тайком и украдкой от них – от детей, – шептались взрослые. О том, что в далеком прошлом, до появления Ордена Рыцарей, творили Духи Тьмы и те, кто владел их заклинаниями…

– А все же, мам, как становятся Спиритуалистами? – не смог-таки удержаться мальчишка.

Матушка, уже забравшая жестяной поднос с опустевшей мисочкой из-под овсяного печенья и стеклянным стаканом, где недавно еще плескалось молоко, замерла.

– Наверное, рано или поздно каждый родитель должен об этом поговорить, – чуть тихо прошептала она, но Коста не жаловался на слух.

Он вообще редко жаловался. Только когда ему приходилось есть яблоки. Он не любил яблоки. И на то имелась очень суровая, веская и жуткая причина!

– Маленький мой, – матушка протянула ладонь и с нежностью провела подушечками пальцев по его щеке. – Спиритуалистом нельзя стать, им можно только родиться. Когда в мир приходит новая душа, то порой бывает такое, что Духи проявляют к ней интерес и к роженице во сне является один из их посланников. Так мы узнаем, что ребенок обладает Спиром.

– Да? – тут же загорелся Коста и едва было снова не вскочил на кровати. – А кого ты видела во сне, когда родился я? Скажи! Кого?

Матушка молчала. И чем дольше в комнате на чердаке хижины гостила тишина, чем глубже мальчик заглядывал в глаза матери, тем отчетливее он все понимал.

Не будет никаких фруктов; солнце так и не выглянет из-за туч, а большой, просторный дом так навсегда и окажется заперт среди местами прогнивших досок, которые приходилось покрывать морилкой едва ли не дважды в год.

И потому нисколько не удивился, когда услышал:

– Я видела только наш дом, дорогой, – произнесла она. – Мне снился наш дом и звезды. Больше ничего.

– Ничего страшного, мам, – покачал головой Коста. – Ничего страшного… я вырасту и обязательно чему-нибудь научусь. Может быть, даже стану строителем или моряком!

Матушка улыбнулась и кивнула, тихонько сказав:

– Конечно, родной. Так все и будет.

Она уже открыла дверь на лестницу, откуда лился теплый, мягкий свет ламп и свечей. И, может, именно из-за него так ярко выглядела сочившаяся через окно тьма. Как если бы кто-то невидимый и огромный проткнул иголкой натянутое масляной пленкой беззвездное темное небо.

Из далеких черных просторов вниз, на землю, прямо внутрь их уютного дома, потянулись нити мрака. Дымчатой паутиной они проникали через щели между досками, струились сквозь пол и стены и, буквально вдребезги разбив окно, ворвались в комнату.

Матушка вскрикнула и выронила поднос. Тот покатился в сторону кровати Косты, а сам мальчик, сдернув с себя простыню, вскочил на ноги и, не обращая внимания на то, как ступни кусают осколки разбитого стакана, встал перед мамой. Он раскинул руки в разные стороны, стараясь прикрыть её собой.

Там, около лестницы, кутаясь во тьму, на них двоих молча взирала громадная крыса. Размером с охранную собаку, она жадно поводила по воздуху мерзкими усищами, дергала ушами и не сводила голодных черных глаз с Косты и его мамы.

«Темный Дух, Темный Дух материализовался у нас дома!» – билась мысль в голове мальчишки.

На мгновение они втроем застыли. Вдруг обойдется. Вдруг тварь сейчас очнется, отряхнется и убежит по лестнице, а они с матушкой поднимут тревогу. Как и полагается по Закону, который знали все.

Но вот один пропущенный удар сердца, вот второй, и Темный Дух распахнул клыкастую пасть и издал низкий протяжный звук, похожий на то, когда нож скребет по стеклу.

– Беги, Коста! – закричала матушка.

А мальчик так и не смог сдвинуться с места. Он почти не слышал ничего, кроме странного, чужого голоса где-то внутри себя.

«Позови меня», – звучало внутри.

Так глубоко внутри, что прежде мальчик даже не знал, что такие дали могут находиться в голове простого сына старшей прачки.

Коста услышал слова, которые нельзя произнести на языке людей. Как во сне он вытянул правый указательный палец и, даже не умея писать, провел им по воздуху. И там, где маленький ноготок расчертил пространство, в воздухе застыли пылающие черным огнем письмена, а мгновением позже перед Костой вспыхнул черный шар пламени. Из него заструилось два потока мрачного пожара. Темнее мазута и дна пересохшего колодца, они поглотили пищащего от боли и ужаса Темного Духа, а затем, прожигая дыры в крыше чердака, вырвались наружу.

Вскоре все стихло.

Осталась только продырявленная крыша чердака, дымящиеся обломки досок, черные пятна гари на потолке и испуганные глаза матушки.

– Все прошло, мам, все в порядке, – Коста с трудом, будто только что наперегонки бегал по саду, потянулся к ней, но еще прежде, чем матушка смогла прийти в себя – она резко отдернула руку и отшатнулась в сторону.

Она боялась совсем не Темного Духа. Её страх мокрым, тяжелым, пахучим старым пледом опутывал мальчика.

Она боялась его.

Косту.

Своего собственного сына.

Глава 1

Темный Спиритуалист

Наверное, если бы Коста был постарше, хотя бы на пару лет, то задумался бы о том, каким именно образом и, самое главное, из-за чего Темный Дух материализовался в доме, без малого, одного из главных и самых могущественных Спиритуалистов Кагиллура. И это не говоря о том, что по всему городу на серебряных постаментах высились золотые тотемы-обереги, надежно защищавшие горожан от подобного рода злоключений.

Да, разумеется, порой несчастья происходили, и Темные Духи умудрялись найти лазейку в невидимом куполе, материнской дланью укрывшем Кагиллурские шпили и брусчатку. Но именно для этого в городе и несли свой почетный дозор Рыцари, оберегавшие население от буйных духов и беспокойных Спиритуалистов.

И именно о них сейчас и думал Коста. О Рыцарях. А что, если матушка, так поспешно выбежавшая из его комнаты, забыв даже собрать осколки разбитого стакана, выдаст его Рыцарям? Ведь так гласил Закон! Закон, который они повторяли наизусть каждое утро и перед сном.

Нет, конечно же, такого не могло произойти. Какая несусветная глупость.

Коста, свернувшись калачиком на кровати, накрылся с головой простыней. Странно, еще недавно такая теплая и уютная, мягкая кровать, где они с матушкой читали книги; где она мягкой улыбкой убаюкивала его словно пушистыми, как дворовые коты, историями; где её нежные пальцы перебирали его темные волосы; эта же кровать, прежде манившая его неизменным обещанием, что целый мир вокруг окажется неспособен продраться сквозь объятья матушки и её задорный смех, – всё это внезапно стало таким холодным. Твердым. Совершенно чужим. Даже незнакомым. Будто Коста оказался не у себя дома, а в незнакомом месте, где кроме воя ветра, насмешливо посвистывающего среди разбитых оконных створок и оцарапанных крысиными когтями досок, больше ничего и не осталось.

Только шум ветра и звездная ночь, раскинувшаяся за окном.

Раньше Коста любил перед сном подолгу смотреть на сверкающие просторы. Смотреть и мечтать. О разном, но в основном о том, как повзрослеет, разбогатеет, приедет домой и скажет: «Мам, смотри, тебе теперь не нужно тереть руками хозяйские простыни и рубашки!». И она больше не будет пахнуть мылом, порошком и усталостью, извечной тенью, окрашивающей к вечеру её такое красивое лицо.

И, может, иногда, украдкой, тайком даже от самого себя, мечтал увидеть, что же там, за Стеной. За стометровой преградой, построенной Предками, еще помнившими волшебные тайны «старых технологий».

А теперь… теперь всё, что он видел, – это дыра в полу, оставленная Темным Духом. Там матушка с растрепанными волосами, которые обычно дома убирала под косынку, ходила кругами по их небольшой гостиной, объединенной с кухней. Она даже забыла зажечь дрова в железной печи и теперь иногда дрожала, отчего лишь сильней прикусывала большой палец, зажатый между зубов.

В любой другой вечер Коста бы немедленно вскочил с кровати и бросился к ней, чтобы взять лучину и поджечь дрова, а может, даже забрался бы на табурет, достал душистые листья чая и поставил пузатый чайник на крышку плиты, чтобы поскорее помочь матушке согреться.

Но он не двигался.

Лишь сильнее кутался в одеяло, словно не мог согреться. Будто бы незнакомый прежде ему холод вовсе не нахально покусывал кожу, норовя забраться поближе к шее, а грыз даже не тело, а что-то совсем иное, причем изнутри.

Почему-то в животе появилось чувство пустоты. Не такое, как от голода, когда со слюнями во рту ждешь, что вот-вот на тарелку положат вкусный ужин. Нет, то была совсем другая пустота. Незнакомая. Пугающая. Чем-то напоминающая одинокую старушку, которую Коста порой видел около главных ворот. Та подолгу стояла, смотрела на поместье, а затем уходила за пару мгновений до того, как её окликнет стража.

Коста, на самом деле, не знал, что общего у этой пустоты и старушки, – ему просто так казалось.

Внезапно дверь пропела. Как и всегда, протяжным, тонким, высоким писком. Матушка часто просила экономку отправить к ним мастера, чтобы тот смазал петли, но та все время находила отговорки. Так рассказывала мама.

На пороге появился мужчина.

В черном кожаном плаще с накладной спинкой. Странно, такие обычно носили в дождь, но на улице сейчас ни единого грозового облачка. А еще незнакомый гость надвинул на глаза котелок, чего обычно не делали достойные господа. Только всякая шушера из Литтл-гарден-сквера, куда матушка строго-настрого запрещала Косте прогуливаться, но тому не сильно-то и хотелось. Он не собирался искать себе приключений среди бандитов, попрошаек и пьяниц. А именно только такие в Литтл-гарден-сквере и обитали.

– Ты уверена? – с порога гулким басом, густым, как мед, спросил мужчина.

Он снял шляпу, и Коста прикрыл ладонью рот, чтобы случайно не вскрикнуть от удивления. Коротко подстриженные, как у тех мужчин, что носили зеленую форму, как же… военные, да, точно – у мужчины сверкала модным воском короткая стрижка, как у военных.

Стянув плащ, он не глядя повесил его на крючок прихожей, будто заранее знал, где тот висел, хотя Коста ни разу не видел у них такого гостя. Но его смутили вовсе не волосы, и не широкие плечи, и не костюм, на котором на правой стороне груди висела золотая брошь в форме драконьей пасти, у которого вместо глаз сверкали бриллианты (отличительный символ обладателей пятого Спира), даже не монокль на глазу и не дорогущие часы на золотой цепочке, которые гость прятал в кармане.

Откуда Коста знал, что они дорогие?

Он слышал об этом от других детей прислуги, любивших помечтать о том, как они вырастут и купят себе такие же часы, как у хозяина поместья. Ха! Глупцы! Это Коста такие купит, а не они!

Или теперь уже нет…

Прежде мальчик не видел вблизи хозяина поместья, знаменитого Спиритуалиста, да и не вблизи – тоже. Только изредка. Издалека. Когда тот приезжал на своем личном кэбе, запряженном парой белоснежных коней с равнин далекой Сэмэ, славящейся на весь мир своими скакунами. Их дети прислуги тоже часто обсуждали…

Спустившись с кровати, аккуратно ступая по дощатому полу, будто в каждом стыке досок могли таиться опасные ловушки прямиком из подземелий, Коста приближался к дыре в полу. Зависнув над ней, он не мог отвести взгляда от глаз хозяина поместья.

На почти прямоугольном лице, с такими выдающимися и острыми скулами, что ими можно было камни резать, над слегка курносым носом сверкали глаза, которые Коста хорошо знал. Потому что видел их каждое утро, когда умывался.

У хозяина поместья были такие же глаза, как у него! И не просто такого же зеленого цвета, а точно так же – слегка искрящиеся, будто вода в пруду на рассвете.

– Как я могу быть не уверена, Артур⁈ – резко замерев на месте, вскрикнула его побледневшая матушка, чьи глаза метались из стороны в сторону с прытью мышей, которых застали за расхищением запасов сыра в погребе. – Я собственными глазами видела, как он… как он… – она понизила голос до шепота, но Коста все равно всё слышал. – Использовал заклинание Темного Духа.

Герцог Артур мон’Бланш, Спиритуалист Золотого Дракона, обладатель одного из могущественнейших Огненных Спиров, подошел к его, Косты, матушке и обнял, прижав к себе. Совсем не так, как обнимают друзей и тем более слуг. Коста порой видел, как экономка обнималась с главным стражником, когда думала, что их никто не видит.

Так вот – матушка и Герцог сейчас обнимались точно так же. Мама положила голову на его широкую грудь и уперлась макушкой в волевой подбородок. Будто пыталась завернуться в объятья так же, как Коста сейчас заворачивался в одеяло.

– Лидия, я повторю вопрос, ты уверена в этом? – еще раз спросил Артур.

Матушка шмыгнула носом. По её щеке неспешной улиткой, оставляя за собой мерцающий в свете лампы след, скатилась крупная слеза.

– Да… он, как и ты, написал в воздухе слова, и появилось пламя, – она, хрипя и едва не воя, описывала, что произошло меньше десяти минут тому назад. – Только слова были не из золотого огня, как у тебя, а из черного. И пламя тоже – черное.

Герцог обнял её сильнее, прижав к себе. А матушка заплакала. Почти навзрыд.

– Я не знаю, Артур! Честно, не знаю, как это могло произойти! Я ведь ничего не видела! Когда он родился, мне ничего так и не приснилось! Совсем ничего!

– Тихо, любимая, тихо, родная, – приговаривал Герцог. – Все будет хорошо, все будет в порядке.

Любимая⁈ Родная⁈ Почему герцог мон’Бланш обращался к его маме с такими словами! Неужели… неужели их одинаковые глаза означали, что…

– Может быть, тебе показалось, – шептал, поглаживая волосы матушки, герцог. – Может быть, так сработали заклинания оберегов. Он ведь еще ребенок. Совсем юн. У него не может быть Второго Спира, чтобы использовать собственное заклинание, а Темного Духа такой силы я бы почувствовал за километр.

– Но я видела! Своими глазами видела, Артур! – с криком и воем возразила матушка. – Что нам теперь делать⁈ Что делать, если Орден узнает о нем? Ты понимаешь, что тогда будет?

Герцог молча гладил её по волосам и молчал.

– У тебя заберут всё, что у тебя есть, и разрушат твой Спир, а меня… меня… меня… – она почти задыхалась и никак не могла закончить предложение.

Но Коста и так знал, что происходило с матерями Темных Спиритуалистов. Чтобы обезопасить народ, с ними что-то делали (Проша рассказывала жуткие истории), чтобы такие женщины больше не имели возможности создавать новых детей. А когда с этим было покончено, то увозили в море Старшей Сестры, где стригли в монахини и запирали в монастыре на горе Третьего Глаза.

– Мы не сможем прятать его вечно, Артур… не сможем… никто не может… ты сам знаешь, что сколько бы Темных ни прятали, они всегда себя как-нибудь случайно выдают… и Орден… Орден не прощает никого! И никогда!

Она продолжала всхлипывать, глотая звуки, а порой и целые слова. И чем сильнее плакала матушка, чем жарче и громче звучал её голос, тем больнее было Косте.

Мальчик сжимал рубашку на груди и пытался вспомнить, как дышать. Ему чудилось, что он упал в кипяток. Всё тело жгло. Болели даже волосы! Или, может, ему так только казалось.

– Что делать, Артур… что делать…

Коста отшатнулся от дыры и сделал несколько неловких шагов назад, заглушивших часть разговора.

– … сообщить… – услышал он голос матушки и всего одно единственное слово.

Всего лишь слово. Простой звук. Но почему-то ощущения от него оказались такие же, как когда Коста порезался ножом в той мерзкой истории с яблоками. Такая же острая, ослепляющая вспышка непроходящей боли. Только на этот раз не на пальцах, а где-то глубже. Примерно там же, где гогочущий холод уже не потихоньку откусывал кусочек за кусочком, а буквально бездомным, голодным псом рвал что-то бьющееся у него в груди.

Может, это билось сердце.

А может, разбивалась душа.

Коста сделал очередной шаг назад. Ближе к окну. Очередной скрип и слово, прорвавшееся через подступившую к горлу тошноту и гул, трезвонивший в ушах:

– … Закон… – произнесла мама.

Коста застыл.

Да, все правильно.

Существовал Закон. Непреложный и нерушимый. Матушка и герцог вызовут Орден Рыцарей, и те заберут Косту; увезут его далеко на восток, в Земли Духов, где казнят, а тело выбросят на съедение бродячим, материализовавшимся Духам.

Таков Закон.

Нет, ему, Косте, не суждено вырасти, выучиться и забрать матушку отсюда, из этого уютного, но чужого деревянного дома. Да, наверное, и не требовалось.

Мальчик не знал, почему у него с герцогом были одинаковые глаза. Тот не мог оказаться его отцом. Нет, глупость какая-то. Ведь у мон’Бланша когда-то была жена. Хорошая, добрая, немного грустная женщина. Она умерла четыре года назад. Во время тяжелых родов. И перед самой смертью оставила герцогу двух детей – мальчика и девочку. По слухам, те с рождения обладали необычайно высокими способностями к Спиритуализму.

Может быть, герцог после смерти своей жены полюбил его матушку? Может быть, всё, что герцогу мешало признать её в качестве своей новой супруги, – это наличие у Лидии ребенка? Бастарда, рожденного от непонятно кого.

И всё, что отделяло матушку от счастливой и беззаботной жизни, – это только он, Коста?

Мальчик всхлипнул и вытер мокрое от слез лицо.

– Я поднимусь и посмотрю, Лидия, – донесся до мальчика голос Драконьего Спиритуалиста. – А потом мы все решим и во всем разберемся.

Тяжелые шаги зазвучали по направлению к лестнице.

Решат и разберутся? Наверное, в том, как лучше всего преподнести всё Ордену, чтобы тот не отправил матушку в монастырь после того, как ей разрежут живот. Так рассказывала Проша. Что матерям Темных режут животы, чтобы те не смогли родить еще одного Темного.

Но Рыцари не знают пощады. И даже такой человек, как герцог мон’Бланш, их не остановит. Что бы они с матушкой ни обсуждали, что бы ни придумывали – Рыцари исполнят слова Закона.

Коста посмотрел на окно, нависшее над козырьком. Он порой сбегал по ночам из дома, чтобы поиграть в саду с бродячими котами. Те часто приходили к нему и мяукали, зазывая с собой – побегать среди цветов или в яблоневой роще.

Матушка была права. Она должна была сообщить Ордену. Но стоит ей так сделать, как и она сама потеряет возможность прикоснуться к хорошей жизни. И единственное, что отделяло матушку от огромного поместья, – это он, Коста.

– Я ведь должен защищать её… – сжав маленькие кулачки, напомнил себе мальчик. – Даже если от самого себя.

Шаги на лестнице уже почти вплотную подобрались к запертой двери. Решать надо было сейчас.

И Коста решил.

Закутавшись в одеяло так, чтобы не порезаться осколками, мальчик развернулся и побежал… прямо навстречу окну. Запрыгнув на кровать, он проигнорировал скрип дверных петель и, оттолкнувшись от пружинистого матраса, прыгнул вперед и вверх.