Текст книги "Игра без сохранений (СИ)"

Автор книги: Кирилл Мальцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24. Пир

Когда тяжёлые створки ворот замка со скрежетом распахнулись и они, пройдя по внутреннему двору, переступили порог главного зала, у Родгара на мгновение перехватило дыхание.

Это был не просто пиршественный зал – это был зал славы. Стены от пола до потолка скрывались под шкурами и чучелами зверей. Огромные медведи замерли с разинутыми в последнем рыке пастями. Лоси вскидывали ветвистые рога, которые тянулись к потолку, подобно корням растущих вниз деревьев. Оскаленные волки застыли в вечном прыжке. Между трофеями висели старые знамёна, потёртые щиты с боевыми царапинами, сломанные мечи, сложенные в странные узоры. Воздух был густым – пахло дымом от факелов, жареным мясом, вином и потом.

Пир уже начался. За длинными дубовыми столами, занявшими края зала, сидели воины Эрлунда, купцы и знатные жители Риверхолда. В центре, вокруг большого очага, кружились в танце юные девушки: их легкие юбки взлетали в такт музыке, а рожки и барабаны лишь подстёгивали всеобщее веселье. Над огнем медленно поворачивался на вертеле кабан. Его шипящая кожа источала тот самый аромат пряного мяса, смешивающийся с запахом хмеля и дыма. Кто-то громко смеялся, кто-то стучал кружкой по столу, подбадривая плясуний. За очагом находился ещё один стол, за которым и восседал Эрлунд со своей ближайшей свитой. Четыре места за столом были свободны.

Увидев гостей, ярл отставил кубок и поднялся. Сейчас он выглядел иначе, чем на ристалище – в нём не было той звериной ярости, что светилась в его глазах во время боя. Сейчас он был правителем. Спокойным. Властным. Его седые волосы были аккуратно собраны в тугой хвост, а на поясе вместо боевого топора висел короткий кинжал в простых кожаных ножнах.

Музыка стихла, и его голос разнёсся по залу:

– А вот и он! Тот, о ком сегодня говорит весь Риверхолд! Тот, кто повалил двух моих лучших воинов, словно они были необученными мальчишками! Тот, кто заставил меня, Эрлунда Разящую Секиру, признать – этот эльф дерётся как настоящий сын севера!

Все присутствующие зааплодировали, и зал наполнился одобрительным гулом.

– Фирандаэль! Запомните это имя! Он пришёл в наш город как путник, а уходит как воин, которого я готов назвать равным! Тот, кто способен сражаться с ярлом вничью, достоин места за моим столом!

Ярл перевёл взгляд на остальных – на Гиду, Родгара и Эмерика – и его голос стал чуть тише, но не менее властным:

– А его друзья – мои друзья. О них мы пока ничего не знаем, но если они хоть в половину такие же свирепые, как Фирандаэль, то они мне по душе! А вам? – обратился он к остальным гостям.

– Да!

– И нам!

– Ярл прав!

Он хлопнул в ладоши, и слуги засуетились, отодвигая скамьи. Музыканты, получив знак, снова заиграли – но уже громче, торжественнее, словно отмечая победу.

– Садитесь! – воскликнул Эрлунд, указывая на свободные места за своим столом. – Пейте, ешьте, веселитесь! Сегодня Варгонов день, и я хочу, чтобы вы запомнили его как день, когда Риверхолд встречал гостей, а не врагов!

Родгар, следуя их плану, занял место дальше всех от ярла – так, чтобы говорить пришлось как можно меньше. Гида, напротив, села поближе к Эрлунду, собираясь принять удар расспросов на себя и при этом могла видеть, что происходит в зале. Фиран и Эмерик устроились напротив, лицом к правителю.

Как только они сели, симпатичная служанка в простом льняном платье наполнила их кубки – тёмным, почти чёрным вином с густым ягодным ароматом. Эмерик взял кубок, покрутил его в руках и сделал только один глоток для приличия. Вино обожгло горло, разливаясь по телу приятным, обманчивым теплом.

Он вспомнил слова Инги: Эрлунд любит подливать гостям, чтобы развязать им языки. И решил держать язык за зубами.

– Расслабьтесь, – произнёс Эрлунд, заметив их скованность. – Не в моих правилах пытать гостей за столом. Сначала – накормлю.

Он щёлкнул пальцами, и слуги тут же принялись наполнять их тарелки. Только что дымящееся мясо, отрезанное прямо с кабаньей туши, запечённые корнеплоды, политые топлёным маслом, круглый ржаной хлеб с хрустящей корочкой – от всего этого у друзей начало сводить челюсти и приятно заурчало в животе.

– Ешьте, – повторил Эрлунд, откусывая от куска мяса. – Пир есть пир. А говорить мы будем, когда вы наполните животы.

Они ели молча, но Родгар чувствовал на себе взгляды – короткие, оценивающие, цепкие. Воины Эрлунда за соседними столами поглядывали на них без враждебности, но с любопытством, будто оценивали, стоят ли чужаки того уважения, которое им оказали.

А ещё он чувствовал себя лишним на этом празднике.

Тебе, с твоими эм… правилами, лучше вообще не втягиваться в разговор, где нужны осторожность и скрытность, – недавние слова Эмерика обожгли разум Родгара.

Когда тарелки почти опустели, а кубки наполнились во второй раз, Эрлунд откинулся на спинку кресла и обвёл их взглядом.

– Ну, теперь, когда вы утолили голод, рассказывайте. Я хочу знать, кто вы на самом деле.

Гида ответила первой. Её голос звучал легко, почти непринуждённо, но Родгар заметил, как она чуть прищурилась.

– Я дипломат из Астирии. Меня зовут Гида. Мы направляемся в Нортхольм с посланием к северным эльфам. Их помощь нужна Астирии. Война приближается, ярл…

Эрлунд слушал рассказ Гиды, кивая. Его взгляд скользил по её лицу, затем перешёл на Родгара, задержался на его нагруднике с символом Веритас.

– Дипломат, – повторил он, и в голосе его мелькнула усмешка. – И телохранитель, который носит знак богини истины. Интересный выбор для дипломата, не находите? Богиня истины не слишком способствует переговорам, когда за столом редко говорят правду.

Родгар почувствовал, как его грудь начала нагреваться – будто предупреждение. Он спокойно выдержал взгляд Эрлунда и ответил:

– Веритас не требует, чтобы я говорил правду врагам. Но она требует, чтобы я не лгал тем, кто может стать союзником. Мы пришли к вам с честными намерениями, ярл. Вы сами решите, кто мы для вас.

Эрлунд на мгновение замер, затем коротко рассмеялся.

– Хорошо сказано, – произнёс он и поднял кубок. – Ты действительно служитель богини правды. Или хороший лжец. Но в любом случае, тост – за честные намерения!

Он выпил, и друзья последовали его примеру. Вино было терпким, но очень вкусным. Дождавшись, когда Эрлунд отвернётся, Гида незаметно подмигнула Родгару. Он коротко кивнул в ответ.

Эрлунд отставил кубок и повернулся к Фирану.

– А теперь скажи мне, эльф. Ты дерёшься скорее как человек – твои движения более… резкие. И ты сражался с моими людьми так, будто хотел им что-то доказать. Что? Что ты лучше них? Что ты не такой, как твои северные родичи?

Фиран медленно поднял взгляд. В его глазах не было вызова, но не было и страха. Он выдержал паузу и ответил:

– Я хотел доказать, что я не враг. В вашем городе каждая собака лает о том, что эльфы ваши злейшие враги. Я понимаю – у вас свои дела, и не нам их решать. Но задумайся, ярл. Того ли врага ты выбрал себе? Гида уже сказала, зачем ей нужно попасть в Нортхольм, – Фиран чуть склонил голову и заглянул Эрлунду в глаза. – Думаешь, настоящая война обойдёт тебя стороной?

– Южанин, понимаю, – медленно произнёс Эрлунд, делая очередной глоток вина. – Понимаю, и сочувствую тебе. Отец рассказывал мне об Элеаре, когда я был ребёнком. И я даже мечтал побывать в нём, но как-то не сложилось. А теперь уже и не сложится, – ярл на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил:

Я знаю, что война не обойдёт меня стороной. Я не слеп. Я вижу, как Найла захватывает всё новые земли. Я знаю, что эльфы – не мои враги, какой бы вражды ни было между нами. Помню я и о том, что безумная королева сделала с маленьким народцем. Мои люди лично сопровождали остатки Хольтов в Нортхольм… Но она далеко, а мои люди здесь, – он провёл рукой, указывая на людей, собравшихся в зале. – И о них я должен заботиться в первую очередь.

Он поставил кубок на стол и посмотрел на Фирана в упор.

– Поэтому я скажу тебе так: помоги Гиде добраться до Нортхольма. Передайте эльфам, что Риверхолд не будет стоять у них на пути. Если они соберут армию и двинутся на юг через Астирию – я пропущу их через свои земли. Но Риверхолд участвовать в этом не будет. Я не поведу своих людей на смерть без уверенности в победе. А слухи говорят, что Найлу невозможно победить.

Он откинулся на спинку кресла, и его голос снова стал громче, возвращая себе властные нотки:

– Ты показал себя достойным воином, Фирандаэль. И я сдержу слово. Вот награда, которую я обещал победителю. Завтра на рассвете тебе вручат камень Варгона. Прямо сейчас жрецы в храме возносят молитвы Отцу Битв, наполняя камень силой. Хороший кузнец сможет приладить его к твоему мечу или доспеху, и с тобой всегда будет благословение Варгона.

Фиран кивнул. Эмерик на секунду поднял глаза к потолку, вспоминая, о чём идет речь, и когда вспомнил, его лицо растянулось в удивлении.

– Очень щедро с вашей стороны, – удивился он.

Эрлунд взглянул на Эмерика.

– А теперь ты, парень, – произнёс ярл, и его голос стал чуть мягче, но не менее требовательным. – Ты сидишь тише всех и почти не пьёшь. Бледный, как снег. Ученик мага, говоришь? Не похоже, что ты в восторге от своего дара. И что это конкретно за дар?

Эмерик пожалел, что влез в разговор. Он сжал кольцо на пальце и тихо произнёс:

– Я изучаю стихии, ярл. Но в последнее время магия ведёт себя… странно. Мой наставник сказал, что мне нужно лечение. В Нортхольме есть друиды, которые могут помочь.

– Лечение, значит, – Эрлунд прищурился, разглядывая юношу. – Ты болен?

– Можно сказать и так, – ответил Эмерик и почувствовал, как метка в груди отозвалась слабой пульсацией.

Эрлунд ещё раз окинул его взглядом, затем пожал плечами.

– Что ж, надеюсь, ты доберёшься до них живым. Пики Знамений – не место для слабых. А ты выглядишь так, будто тебя ветром сдует.

Он хлопнул ладонью по столу, и слуги тут же наполнили кубки вновь.

– Но сегодня – не время для тревог! Пейте, веселитесь! Я хочу видеть ваши лица счастливыми, а не хмурыми!

Музыка снова заиграла громче, и зал наполнился шумом. Девушки у очага кружились всё быстрее, их юбки взлетали в такт барабанам. Где-то в углу завязалась песня, и воины подхватывали её, громко и нестройно.

Гида повернулась к Родгару и тихо спросила, почти касаясь губами его уха:

– Как ты?

– Пока держусь, – ответил он так же тихо. – Мне кажется, словно за нами наблюдают. Слишком много глаз.

– И слишком много вина, – добавила она, кивая на его кубок. – Не увлекайся.

Родгар скривился:

– Я помню слова Инги. И никому ничего не разболтаю. Спасибо за заботу.

Гида удивлённо посмотрела на друга, коротко кивнула и вернулась к своей тарелке.

* * *

С каждым часом пир набирал обороты. Кто-то уже танцевал на столах, кто-то обнимал служанок, кто-то горланил песни, перекрывая звон кружек.

Родгар сидел молча, наблюдая, как всё вокруг него становится всё более развязным и громким. Он допил вино, и служанка тут же наполнила его кубок. Он не стал отказываться – усталость и напряжение требовали выхода.

В какой-то момент Фиран переместился за другой стол, и сейчас разговаривал с воинами Эрлунда.

Эмерик сидел всё так же бледный и молчаливый. Его взгляд был рассеянным, пальцы теребили край рукава. Наконец он поднялся из-за стола.

– Ярл, – обратился он к Эрлунду, стараясь перекричать гул зала. – Мне нужно отдохнуть. Разрешите удалиться?

Эрлунд, рассказывающий Гиде какую-то шутку, отмахнулся рукой:

– Иди, парень. Покой тебе не помешает. Слуги покажут тебе комнату, – он жестом подозвал молодого паренька, стоящего у стены, и показал на Эмерика. Тот подошёл к их столу, поклонился и пригласил юношу следовать за ним.

– Встретимся утром, – сказал Эмерик, коротко кивнув друзьям, и вышел из зала.

Родгар проводил его взглядом и посмотрел на Гиду. Она сидела рядом с Эрлундом, раскрасневшаяся от вина и духоты, и что-то говорила ему. Она улыбалась – той лёгкой, почти невесомой улыбкой, которую он видел у неё всего несколько раз. И эта улыбка была не для него.

Ты никогда не узнаешь, какая она на самом деле, – Родгар вспомнил слова Вердиана, и его кулаки сжались от злости.

– Гида, – внезапно произнёс Эрлунд, наклонив голову. – Ты танцуешь?

Девушка удивлённо подняла бровь.

– Танцую.

– Тогда пойдём, – он подал ей руку. – Я не хочу, чтобы моя гостья скучала за столом.

Родгар почувствовал, как в груди что-то сжалось. Острая, непривычная тяжесть разлилась под рёбрами. Он смотрел, как Гида принимает руку Эрлунда, как они выходят к очагу, где музыканты играли быструю мелодию. Как она кружится в танце, ловкая и лёгкая, а он смотрит на неё с той же улыбкой, что и все мужчины в этом зале.

Он схватил кубок и залпом осушил его. Вино уже не обжигало, но и не приносило облегчения. Он потянулся за следующим – его кубок снова был полон. Он пил, чтобы заглушить тупую, вязкую тяжесть, которая росла где-то в груди. И чем больше он пил, тем меньше она становилась. Но и тем тяжелее было думать.

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что он пьёт слишком много, что это глупо, что он обещал быть осторожным. Но он отогнал её, как надоедливую муху.

Фиран, заметив его состояние, хотел подойти, но его окружили, кто-то снова хлопнул по плечу, что-то сказал – и он остался.

Родгар поднялся. Ноги слегка дрожали, и он не сразу понял, что это от выпитого, а не от усталости. Он двинулся к выходу, врезаясь в столы, вызывая смех у сидящих за ними. Ему нужно было на воздух. Нужно было, чтобы этот гул, этот смех, эта музыка перестали давить на него.

Он толкнул тяжёлую дверь и вышел в коридор. В лицо ударил прохладный воздух – не такой холодный, как на улице, но достаточно свежий, чтобы немного прояснить голову. Родгар прошёл по коридору, не зная куда, пока не оказался у дверей, ведущих во внутренний двор.

* * *

Звёзды ярко горели над Риверхолдом, и их свет казался неестественно чистым после дыма и полумрака пиршественного зала. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как морозный воздух обжигает лёгкие.

– Господин?

Родгар обернулся. В дверях, откуда он вышел, стояла девушка. Та самая, что наливала им вино. Она смотрела на него с тёплой улыбкой, и в свете факелов её лицо показалось Родгару невероятно красивым.

– Вы так рано уходите? Пир в самом разгаре.

– Устал, – ответил Родгар коротко, выдыхая клубы пара. – Дорога была долгой.

Она шагнула ближе, и теперь Родгар мог разглядеть её лучше – молодую, с румянцем на щеках и ясными глазами, которые смотрели на него с любопытством.

– Может, я могу принести вам что-то покрепче? Эрлунд хранит в погребах отличный мёд. Согреет лучше вина.

Родгар покачал головой:

– Уф… нет, спасибо. Я просто подышу.

Девушка кивнула и исчезла в темноте коридора. Родгар остался один, глядя на звёзды. Мысли путались, и он никак не мог собрать их воедино.

Через минуту дверь снова отворилась. Девушка вышла с двумя кубками, в которых плескался янтарный напиток.

– Я принесла на всякий случай, – сказала она, протягивая ему один из них. – Пейте. На улице холодно.

Родгар взял кубок. Напиток пах травами и мёдом, и от этого запаха у него закружилась голова. Он сделал глоток – напиток был сладким, тягучим, и он обжёг горло, разливаясь по телу приятным теплом.

– Пойдёмте, – сказала она, кивая в сторону калитки, ведущей из замка. – Там тихо. Можете посидеть, не боясь, что кто-то помешает.

– Х-хорошо, – сказал он и сделал ещё один глоток.

Она повела его по узкой тропе, мимо конюшен, вдоль крепостной стены. Голоса и смех почти затихли – пир продолжался без них.

– Как вас зовут? – спросил он, когда они остановились у небольшой скамьи у стены.

– Тея, – ответила она. – А вы – Родгар. Я помню.

Родгар посмотрел на неё туманным взглядом.

– Ваши друзья называли вас так, – улыбнулась она. – Вы не захотели говорить о себе, зато они не скрывали.

Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, смотря на огни Риверхолда, мерцающие внизу. Мысли его были где-то далеко – в зале, где Гида танцевала с Эрлундом.

– Я вижу, что-то вас гложет, – тихо сказала Тея. – Можете рассказать, если хотите.

Родгар покачал головой.

– Тогда давайте просто посидим, – предложила она. – Иногда это помогает.

Она пододвинулась ближе, и Родгар почувствовал тепло её плеча. Он не отодвинулся. Почему-то ему не хотелось быть одному. Он сделал ещё один глоток мёда, и голова стала совсем лёгкой.

– Вы не хотите вернуться в «Серебряную щуку»? – спросила Тея после долгой паузы. – Там тихо. И я могу принести ещё мёда.

Родгар помедлил. Он знал, что должен сказать «нет». Что ему нужно вернуться, отдохнуть, выспаться перед дорогой. Но усталость и мёд говорили громче.

– Х-хорошо, – сказал он. – П-проводишь?

Она улыбнулась и поднялась. Родгар последовал за ней. Они пошли по тёмной улочке, и он чувствовал, как с каждым шагом тяжесть в груди становится всё меньше.

Глава 25. Осада. Часть 1

Родгар проснулся от того, что лёгкие раздирало изнутри. Он закашлялся, сел на кровати, и в тот же миг понял – что-то не так. Воздух был горячим и горьким. Пахло гарью. Где-то внизу, сквозь треск и гул, доносились крики, полные боли и отчаяния.

Он вскочил на ноги. Голова раскалывалась, а во рту было сухо – язык прилипал к нёбу. Комната закачалась перед глазами, но он заставил себя сфокусироваться.

Дым сочился из-под двери, закручиваясь в смолянисто-чёрные жгуты.

– Что за… – прохрипел он и снова закашлялся.

И тут в голове возникли обрывки воспоминаний – пир, вино, мёд, Тея.

– Тея… – прошептал Родгар и обернулся.

На подушке осталась вмятина, но девушки в комнате не было.

Внизу раздался удар, и звон разбитой посуды. Кто-то закричал. Голос был женским.

Родгар бросился к двери, но на полпути остановился. Меч. Он заметил его у изголовья кровати – там, где оставил перед сном. Схватив ножны, он застегнул ремень на поясе, подхватил сапоги и, спотыкаясь, выбежал в коридор, натягивая их на ходу.

В коридоре было темно, но даже в этом полумраке он видел дым, ползущий по потолку. Где-то рядом, за стеной, слышались топот и крики.

– Тея! – крикнул он. Голос сорвался, а горло раздирало от боли.

Он споткнулся о чьё-то тело, лежащее поперёк прохода, и едва не упал. Мужчина. Местный, в простой рубахе. Его шея была перерезана, и кровь уже впиталась в деревянный пол.

Родгара чуть было не вывернуло. Он согнулся, но усилием воли удержался.

– Родгар!

Она выбежала из соседней комнаты – в рубахе, босая, с дикими глазами. Её лицо было в копоти, а на щеке алела свежая ссадина.

– Родгар! – она бросилась к нему. – Орки! Они ворвались! В городе бой! Что нам делать?!

Он мутным взглядом посмотрел на Тею. Коридор плыл, дышать становилось почти невозможно. Воздух, горячий и едкий, пропитывал каждую клетку его тела, лишая сил. Голова кружилась, ноги подкашивались, и он почувствовал, как темнота начинает затягивать края зрения. Сознание ускользало, убаюкивая его, словно обещая долгожданный отдых.

А затем он увидел свет.

Он лился откуда-то сверху, мягкий, золотистый, тёплый. Он разгонял дым, и Родгар почувствовал, как этот свет касается его лица, смывая усталость и боль.

Из света выступила ладонь. Белая, чистая. Она коснулась его щеки. Прикосновение было прохладным, успокаивающим сумасшедшее биение его сердца.

Он услышал голос – тихий, но отчётливый:

Вставай. Твоё время ещё не пришло.

Родгар распахнул глаза.

На его щеке всё ещё лежала ладонь. Тёплая, живая. Он поднял взгляд.

Тея стояла перед ним на коленях. Её лицо было перепачкано копотью, из глаз катились слёзы, но она держалась. Она прижимала ладонь к его щеке и смотрела на него с отчаянной надеждой.

– Родгар, – выдохнула она. – Ты здесь? Пожалуйста, вставай…

– Да, – ответил он хрипло. – Сейчас…

В его груди всё ещё теплилось золотое сияние – оно медленно угасало, но оставляло после себя ясность. Он взял Тею за руку и поднялся.

– Уходим.

Они двинулись к лестнице. Родгар шёл первым, держа меч перед собой. Тея шла за ним, не отставая, и он чувствовал, как дрожит её рука в его ладони.

В общем зале «Серебряной щуки» было ещё хуже. Стены пылали, и языки пламени лизали потолок. В центре, опрокинув стол, лежал Борус. Его грудь была разворочена от удара топором. Главный выход из таверны был завален горящими обломками.

– Сюда! – крикнула Тея, указывая на дверь в кухню.

Они побежали. Родгар дёрнул ручку – заперто. Ударил плечом – раз, второй. С третьего раза дверь всё же поддалась, и они вывалились наружу, в холодные предрассветные сумерки.

Морозный воздух подействовал отрезвляюще, но вместе с ним пришёл и новый звук – рев сотен голосов, смешавшихся в один ужасающий вой.

Риверхолд горел.

Казалось, весь город был в огне – стены домов, площадь, портовые склады. Пламя вздымалось в ночное небо, и в его свете Родгар видел тени, бегущие по улицам. Орки. Они были повсюду.

– Бежим! – он рванул вперёд, таща Тею за собой.

– Родгар… – сквозь слёзы назвала его имя Тея.

И в этот миг он услышал свист. Он обернулся, но было поздно. Стрела – длинная, чёрная, с оперением из вороньих перьев – вошла в её шею.

Тея дёрнулась. Её глаза на мгновение расширились, в них мелькнуло непонимание, а затем она упала вперёд, на снег. Её рука выскользнула из его ладони.

Родгар застыл. Мир замер, словно его поставили на паузу. Не стало ни огня, ни криков – только девушка, лежащая на снегу, и кровь, расползающаяся вокруг её головы.

Его вывернуло. Он упал на колени, и его вырвало прямо на снег. Меч выпал из рук и лежал неподалеку. А в следующий миг что-то тяжёлое ударило его сбоку, окончательно сбивая с ног.

Родгар перекатился на спину, и над ним уже нависала тварь – низкая, сгорбленная, с жёлтыми глазами и оскаленной пастью. Гоблин. В руках он сжимал короткое копьё, и острие было направлено Родгару в лицо. С яростным визгом гоблин нанёс удар.

Родгар перехватил древко двумя руками, сжимая его изо всех сил. С огромным трудом он удержал оружие гоблина в паре сантиметров от своего горла.

Гоблин зарычал и навалился всем весом.

Родгар держал. Держал, стиснув зубы, чувствуя, как мышцы горят от боли. Он знал – если ослабит хватку, это будет конец.

* * *

Колокол ударил внезапно. Низкий, рвущий тишину звук, от которого содрогнулись стены.

Фиран вскочил на кровати, не понимая, где он и что происходит. Его рука сама нашла меч, а ноги были уже на полу. На пиру он пил мало, и поэтому чувствовал себя гораздо лучше, чем Родгар. Колокол продолжал звенеть.

Через несколько мгновений Фиран вылетел в коридор, врезавшись плечом в стену, и чуть не столкнулся с Эмериком, который выбежал из своей комнаты с растрёпанными волосами и книгой в руках. Юноша был бледен, а на его лице застыл испуг.

– Что происходит? – спросил Эмерик у друга.

– Не знаю, – коротко ответил Фиран. – Но видимо что-то плохое.

Они оба уже бежали к лестнице, когда из дальнего конца коридора показалась Гида. Она была одета, держала в руке короткий меч и нервно озиралась по сторонам. Увидев друзей, Гида бросилась к ним.

– Вы слышали? – спросила она, тяжело дыша.

– Только колокол, – ответил Фиран.

В этот момент один из слуг пробежал мимо них с дикими глазами. Фиран перехватил его за плечо.

– Что случилось? – рявкнул он.

– Орки! – закричал слуга. – Они прорвались! Город горит!

– Где Эрлунд? – спросила Гида.

– В главном зале! – выкрикнул слуга, вырываясь, и побежал дальше.

Они переглянулись и рванули вниз.

В главном зале царила суета. Воины, ругаясь, хватали оружие, застёгивая на бегу на себе доспехи. Сам ярл стоял у стола, на котором была расстелена карта Риверхолда. Он поднял голову, увидел их и коротко кивнул. Друзья, протискиваясь между снующими туда-сюда воинами, пробрались к столу.

– Серокожие ублюдки! – прорычал Эрлунд. – Они уже в городе! Стражники бьются на улицах, но их слишком мало.

Он перевёл взгляд на Гиду.

– Гида, – его голос был твёрдым. – Укроешься с женщинами и детьми в подвале.

– Но…

– Никаких но, – отрезал Эрлунд, и обратился к Фирану с Эмериком: – Это не ваша битва, но нам не помешает любая помощь. Вы с нами?

Фиран и Эмерик кивнули.

Гида сжала кулаки, но не отступила. Она шагнула вперёд, загораживая Эрлунду путь к выходу.

– А Родгар? Где он? Я не пойду ни в какой подвал, пока не узнаю, где он!

Эрлунд на мгновение замер, затем коротко ответил:

– Он ушёл раньше, скорее всего обратно в «Серебряную щуку».

– Хотите сказать, он там один?! Я не брошу его!

Гида хотела рвануть к выходу, но Фиран перехватил её за плечо.

– Гида, – сказал он, наклонившись к её уху. – Эрлунд прав. Если ты выйдешь в этот ад, то скорее всего погибнешь…

Она посмотрела на Фирана – и в её глазах заблестели слёзы.

– Но кто-то должен…

– Я найду его, – сказал Фиран. Его голос был спокоен. Мы здесь дольше тебя. И я освоился гораздо лучше, чем ты. Я смогу.

Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха, и сказал так тихо, что никто больше не услышал:

– Гида, я видел, как ты сражалась. Твои руки знают, что делать, даже когда разум сомневается. Ты сильнее, чем думаешь. Тебе нужно только принять эти воспоминания. Принять ту, кем ты стала. Ты – Гида. Агент Астирии. Ты умеешь убивать. Сейчас ты нужна им. Не мне. Им. Защити их. А мы найдём Родгара.

Она коротко кивнула и прошептала в ответ:

– Только вернитесь. Все вместе.

– Вернёмся. Даю слово.

Гида хотела что-то ответить, но Эрлунд шагнул между ними, прерывая их разговор.

– Хватит! – рявкнул он. – Времени нет!

Он махнул рукой воину, который стоял у одной из дверей.

– Торбьёрн! Уведи её в подвал! Женщины и дети уже там. Заприте двери и не открывайте, пока я не пришлю за вами!

– Сделаю, ярл! – ответил коренастый воин и, подойдя к Гиде, взял её за локоть.

Она бросила последний взгляд на Фирана – и, сжав зубы, развернулась и пошла за Торбьёрном к лестнице, ведущей вниз.

В этот момент из коридора, ведущего во внутренний двор, выбежал молодой парень. Его лицо было перепачкано сажей, а клинок покрыт кровью. Он застыл на пороге и закричал, перекрывая шум:

– Ярл! Орки! Они почти прорвались во внутренний двор! Наши держатся, но их слишком много!

Эрлунд замер на мгновение, сжав рукоять секиры, затем резко повернулся к своим людям. Его голос, низкий и раскатистый, разнёсся по всему залу:

– Воины Риверхолда! Наш город горит! Наши дома пылают! Орки пришли убивать наших жён и детей! И они думают, что мы сдадимся?! Нет! Мы – сыны и дочери севера! Мы встречаем врага лицом к лицу! За Риверхолд! За Варгона!

– ЗА ВАРГОНА! – взревели воины.

Фиран и Эмерик переглянулись. Эльф коротко кивнул юноше, и они двинулись следом за ярлом.

* * *

Они выбежали во двор. Снег под ногами был истоптан, и в некоторых местах превратился в кровавую кашу. На стенах и во дворе кипел бой.

Эрлунд, не сбавляя шага, ворвался в гущу схватки с боевым кличем, и его секира, описав широкую дугу, снесла голову первому же орку, попавшемуся на пути. Тот даже не успел осознать свою смерть – просто рухнул, и ярл двинулся дальше, оставляя за собой кровавый след.

За ним, сомкнув щиты, следовали воины Риверхолда. Их было около двух десятков – те, кого успел собрать Эрлунд за столь короткое время. Они шли плотно, плечом к плечу, ощетинившись копьями и топорами. Когда орки бросились на них, строй дрогнул, но устоял. Первая волна серокожих разбилась о щиты, и воины тут же ударили в ответ, прикрывая друг друга.

Эрлунд яростно сражался в самом центре, и его секира свистела, разрубая врагов.

Фиран остановился в десятке шагов, вскинул лук, и стрела сорвалась с тетивы прежде, чем орк, занёсший кривой меч над головой одного из воинов, успел ударить. Стрела вошла ему в глаз, и тварь, дёрнувшись в смертельной конвульсии, упала на землю. Фиран уже накладывал следующую стрелу, внимательно оглядывая поле боя в поисках новой цели. Где-то справа раздался крик – ещё один воин пал, прикрывая товарища.

– Держаться! – крикнул Эрлунд, разрубая ключицу очередному противнику.

Фиран закусил губу. Эльфийским зрением он видел, как орки, бесконечной волной залезали на стены, сминая защитников словно серая лавина.

Твою мать, сколько же их… – подумал Фиран, чувствуя, как его волосы встают дыбом.

Он бросил взгляд назад, туда, где стоял Эмерик. Юноша растерянно смотрел на происходящее и часто дышал.

– Эмерик! Не стой столбом! Действуй! Иначе нам конец! – рявкнул Фиран, выпуская стрелу в очередного орка.

Эмерик вздрогнул и оцепенение, накрывшее его, спало. Он сжал кольцо, подаренное ему Ведьмой, и оно отозвалось уже привычным холодом, растекающимся по руке.

Он сделал шаг вперёд, поднял руку, и выкрикнул несколько слов, изученных в книге.

Холод откликнулся мгновенно.

Воздух перед ним загустел, и Эмерик выбросил руку вперёд, посылая десяток ледяных игл в сторону ближайших врагов. Трое из них пошатнулись и упали, не успев даже вскрикнуть.

– Отлично! – крикнул Фиран, пуская стрелу. – До стены дотянешься?! – он кивнул Эмерику в сторону восточной стены, под которой сражался Эрлунд с отрядом, пытаясь прорваться наверх. На самой стене, лишь двое оставшихся в живых воинов, сражались спина к спине.

Эмерик перевёл взгляд на стену. От того места, где он стоял, было приличное расстояние, а значит, и риск не дотянуться заклинанием, или того хуже, попасть в своих. Но способ был. Он вспомнил прочитанное в книге:

Маг может управлять холодом вокруг себя, но это сродни баловству. Истинная сила рождается внутри – когда холод становится частью тебя. Пропусти его через своё тело, преобразуй в энергию. Но помни – стоит лишь на секунду усомниться – и то, что ты пытался обуздать, пожрёт тебя изнутри.

Эмерик закрыл глаза и опустился на колени, погрузив руки в снег. Звуки стихли. Он остался наедине с холодом, который устремился от кончиков пальцев, разливаясь по телу.

Истинная сила рождается внутри – когда холод становится частью тебя.

Только сейчас он перестал сопротивляться по-настоящему. Он впустил холод.

Это было похоже на нырок в прорубь. Боль накрыла его: кости затрещали, мышцы свело судорогой, а сердце на мгновение остановилось, пропуская удар. Кровь начала застывать в жилах. Он чувствовал, как лёд покрывает его кожу изнутри, прорастает в лёгких, отнимая возможность сделать вдох.

Стоит лишь на секунду усомниться – и то, что ты пытался обуздать, пожрёт тебя изнутри.

– Я выдержу! – прошипел он сквозь зубы, и воспоминания понеслись бушующим потоком в его голове: башня стихий, посвящение, Гримвуд, «Мостовая». Слишком долго он прятался за спинами друзей. Хватит.

И в этот момент Эмерик почувствовал, как магия холода перестала быть просто силой, текущей по его венам – она больше не сопротивлялась. Она ждала его приказа.

Он открыл глаза.

Иней покрывал его лицо, волосы побелели от мороза, а изо рта вырвалось облако пара, которое тут же превратилось в ледяную взвесь. Его глаза – когда-то тёплые, человеческие – теперь горели холодным, сияющим светом.