Текст книги "Небесный всадник 2 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 63

– Здравствуйте, госпожа Градарма, – спокойно произнёс я, слегка поклонившись. – Я рад вас видеть в добром здравии.

Мы смотрели друг другу в глаза не сколько секунд, за которые её зрачки-веретена слегка расширились.

– А я ведь поверила, что ты из тайной службы… – проворковала она. – На какой-то момент.

– Мир полон удивительных вещей, – пожал я плечами.

– Это ты уж точно подметил, – хмыкнула Резадрес. – Знала бы, какое сокровище было у меня в кровати, приняла бы как своего господина. Ну так что, дорогой, продолжим с того, где мы остановились? Не хорошо получилось, что нас тогда прервали.

Соблазнительно, конечно, но…

– Боюсь, я вынужден буду отказаться, госпожа Градарма. Гости ждут.

Она прищурилась, улыбнувшись.

– Гости подождут, – шагнула она ближе. – Отойдём в укромное место, пообщаемся немного тет-а-тет. Могу дать слово, я очень хороший собеседник.

– К сожалению, вынужден отказаться. Люди подумают плохо о вас.

– Мне плевать, что подумает это старьё. И тебе должно быть всё равно. Мы небесные всадницы, мы выше этого сброда, который тешит себя иллюзией, что что-то решает. Будь ваши девочки порешительнее, они бы могли править империей. Вашей Серафиме просто не хватает стали в сердце, чтобы взять всё в руки.

– Думаю, что не всем хочется править, госпожа Градарма.

– Ну да, некоторым хочется быть не сверху, а снизу, почувствовать себя слабыми и беззащитными. Она, судя по всему, подобным очень страдает, хотя не буду отрицать, что я иногда тоже падка на такое. Но всё равно не понимаю желание подчиняться слабым, имея такую силу. А что насчёт тебя? Любишь сверху? Снизу? – оскалилась агадарка.

– Люблю решать по ходу действия.

– Помочь определиться? Или тебе девочки посмазливее нравятся, что там сбились в стайку? Такие тихони-скромницы, которые тупят глазки и едва лепечут что-то? А я могу быть ведь и такой, я могу быть любой, хоть кроткой, хоть глупой, с которой можно делать всё что угодно. Я могу быть тоже очень податливой… помогу стать тебе мужчиной…

– Мне казалось, что мужчину определяют поступки, а не то, засунул он член в женщину или нет.

– Тебе показалось, – улыбнулась она коварно. – А я бы научила тебя тому, что ваши даже не знают. Ты бы даже удивился, на что способна настоящая страстная женщина, полная желания, а не это отребье.

– Буду довольствоваться своим заблуждением.

– И будешь ходить таким? Всем на смех? Гордый сильный небесный всадник, и при этом трусливым мальчиком, который боится подойти к женщине? – с издёвкой спросила Резадрес.

– Да, меня полностью всё устраивает, – кивнул я.

– Это смешно…

– Да мне как-то не интересно, что как там думает. Не вижу причин стыдиться этого. Мне нормально, а остальные пусть и делают что хотят, это их право.

– А ведь одно слово, и я сделаю всё, что ты пожелаешь. Где угодно и как угодно. Будешь моим господином, чьё слово – закон…

– Боюсь, что чего бы не желал гордый дракон, гордым драконом он и останется.

– Да, драконом и останется… – протянула Резадрес. – И драконы не любят, когда их так бросают. Что скажут люди, когда выяснится, что меня чуть не обесчестили?

– Ну чуть не обесчестили не вас, а меня.

– И кто в это поверит? – хмыкнула она.

– Все? – я даже удивился от такого вопроса.

Но, видимо, и она сама поняла, что спорола глупость, потому что цыкнула.

Ну да, ну да, бедную агадарку чуть не обесчестили. Которая взяла в рабство парня и затащила его к себе в кровать. Никого не впечатлят показания рабов, которые скажут всё, что им прикажут. И никто не поверит, что я, находясь в полной жопе, сам полез насиловать кого-то там.

К тому же она даже шум поднимать не будет на эту тему. Потому что смысл какой? Скажет, что вот было так-то и так-то? Ну подойдут мои девочки, скажут идти ей в задницу с предъявами. Начнётся ругань, и мирный процесс похерится в самом начале, и обломаются их надежды мирно решить свои вопросы. Скажут ли ей потом на родине, кем бы она не была, спасибо за это? Что-то я очень сомневаюсь.

– Первый раз вижу, чтобы мужчина так отнекивался от предложения женщины. К тому же ты нам должен. Ведь дракон так и не вернулся, – заметила она.

– Мне жаль дракона, – на полном серьёзе посочувствовал я.

Бедный домашний дракон, жил не тужил, кормили хорошо, а потом его блин угнали хер знает куда, так ещё и в горы потом загнали пинками, где жрать толком нечего. Представляю степень его охеревания сейчас. Я бы тоже расстроился такому.

– За это придётся ответить.

– Уверен, наши достопочтенные императоры решат этот вопрос без нас, – пожал я плечами. – Если на этом всё, госпожа Градарма, позвольте откланяться. Меня, скорее всего, ждут.

– Я тоже жду, и они подождут, – фыркнула Резадрес хищно, но потом улыбнулась. – Но если что, Самсон, знай, что для тебя свободна я в любое время. Где и когда угодно. Как угодно. И не одна, если пожелаешь окружить себя теплом…

– Тепла ему хватает, – раздался насмешливый голос рядом с нами. – А надо будет, лично его согрею.

А вот и Мелисса подоспела. Встретила её Резадрес с явным раздражением.

– Мелисса, давно не виделись…

– Очень давно. С тех пор, когда были молоды, глупы и открыты всему новому, – кивнула та с тёплой приветливой улыбкой. – А я смотрю, у вас разговоры тут поинтереснее, чем у меня. Утомляют эти расхваливания и подхалимство.

– Что ж… – отшагнула агадарка. – Вижу, кавалерия поспешила защитить честь своего мальчика-зайчика. Не буду претендовать на чужое, но…

Она подмигнула, развернулась ко мне спиной, напоследок махнув хвостом и щекотнув мне под носом, после чего удалилась.

Ну слава богу, а то с такими вырезами сложно стоять с каменным лицом, показывая полное безразличие. Я и не знал, что у меня такая выдержка есть, что аж со стояком справился. Блин, горжусь собой, дай я сам себя обниму…

– Всё хорошо? – спросила Мелисса, провожая её взглядом.

– Я бы сказал, что лучше, чем рассчитывал. Так, а что там насчёт того, чтобы согреть меня речь была?

Она рассмеялась.

– Если так просишь, то могу и согреть. Но думаю, тут любая девушка согласится тебя согреть. Смотри, как зыркают на тебя.

Да я вижу. Все смотрят на меня так, что неуютно. Причём там нет доброты, влюблённости или интереса… Вернее, интерес-то как раз-таки есть, но он холодный, словно суровый расчёт, от которого становится как-то не по себе. Поэтому я старался взглядом не встречаться, потому что уже пересёкся с одной, так она разулыбалась, начала за веер прятаться, как будто я уже предложение сделал.

– Мне неуютно, – честно признался я. – Чувствую себя как…

– Как будто какая-то угроза нависла.

– Да, угроза. Я не пойму причину, но чувствую какое-то волнение.

– Понимаю, – мягко ответила она. – Честно признаюсь, для меня это было раньше тоже тем ещё испытанием. Такое внимание… Все смотрят на тебя, как на какой-то ресурс, который надо заполучить любой ценой и всеми правдами и неправдами. Встретишься с кем-то взглядом, так они потом надумают себе что-то, потом не отвяжешься. Боишься ложную надежду дать.

– И… как ты с этим справилась?

– Как? Самсон, мне уже три сотни лет, привыкла к этому и выжимаю из этого всё, что могу, – рассмеялась Мелисса. – А другие кто как. Вон, взгляни, в какую опалу попала Юринь, парни так и окружили, прохода не дают, а она уже не знает, куда деться. Вон, кстати, Жаннель идёт её вытаскивать, чтобы «обсудить важный вопрос». А вот Эллианора, наоборот, аж румянцем покрылась от удовольствия, купается в таком внимании, играет с ними. Так что кому как. А вообще, просто говори: «извините, мне надо покинуть ваше прекрасное общество, дамы». Поверь, тебя не осудят, все понимают правила игры.

– А вокруг Аэль почти никого нет, – заметил я полторашку.

– О да, Аэль… вот уж точно кто не боится внимания и общения, – улыбнулась всадница. – Она так много болтает, что люди не выдерживают. Обычно достают нас, но она сама кого угодно достанет. Мы её обычно отправляем, если надо помочь кому-то отвязаться от назойливых ухажёров, которые слова «нет» не понимают. Она быстро отбивает у них желание приставать.

Мы вернулись к людям. Нас провожали взглядами, как на низком старте, но прерывать двух небесных всадников не рисковали.

– Ну что, давай, ещё повоюем, – подмигнула Мелисса. – Может тебе и понравится даже. Посмотри, как на тебя зыркают. Считают героем. Лучшим мужчиной на свете. Причём они не далеки от истины, ведь ты единственный такой.

И ушла, оставив меня одного.

И я оказался голышом среди акул, которые пока плавали вокруг меня, не рискуя пустить кровь. Господи, да среди них даже парни есть, какой кошмар, а я-то думаю, что мне так беспокойно-то! А тот предатели затаились!

Но шутки шутками, а ко мне электрофорез подобрался. Ну то есть маркиз Де Форез.

– Любят же агадарские гости так беспардонно вмешиваться в разговоры, – хмыкнул он, глядя на гостей, которые тоже следили за мной.

– Да, такое за ними наблюдается… – согласился я.

– Уже имели опыт.

– Определённый.

Мне чуть ли славянский зажим яйцами не строили. Причём моими же, что можно назвать почти что ультой.

– Сочувствую. О, кстати, а вы не знакомы с моей дочерью?

Он шагнул в сторону, открыв мне девушку с кудрявыми белокурыми волосами, которая всё это время пряталась за его спиной. А, ну теперь ясно, чего ты вдруг вернулся. Она была младше меня, лет так восемнадцать, если не роскомнадзор. Красивая, застенчивая и довольно милая.

Она скромно улыбнулась мне.

– Позвольте представить, это моя дочь, леди Синтия де Форез.

Девушка, скромно потупив глазки, сделала медленный реверанс.

– Рад знакомству, миледи, – слегка поклонился я.

– Это честь познакомиться с вами, милорд, – тихо ответила она.

Милорд… вы вижу во все оружии решили подойти к вопросу.

Просто милорд обращаются к тому, кто выше по статусу. Это я при первом знакомстве должен был сказать «милорд» маркизу, там же выше него только герцог, но там он сам тоном решил разговаривать без подобного. А тут прям…

Но нет, мужик был не удержим.

– Прошу извинить, Самсон, я вынужден покинуть вас на мгновение… – и тут же поспешил свалить.

Ну ты и жук, чувак. Тупо подошёл и подкатил свою дочурку.

Так, ну вот, я и маркиза стоим друг напротив друга и молчим. Наверное, надо что-то сказать…

– Я слышала о вашем подвиге, – внезапно, не поднимая взгляда, произнесла девушка. – Вы спасли мой город, мой дом и, что самое важное, мою семью и наших людей. Позвольте выразить мою глубочайшую благодарность за это.

– Не стоит, миледи Де Форез.

– Можете звать меня просто Синтия, – улыбнулась она скромно, наконец подняв глаза.

Хера там лисьи глазки. В смысле, они прямо большие, яркие, и ещё и с такими ресницами хлоп-хлоп, что не удивлюсь, если за ней там целыми табунами поклонники бегают.

– Как бы то ни было, это был мой долг. Ничего особенного, миледи.

– Вы скромны, милорд. Я буду надеяться, что вы однажды посетите наш скромный городок. У него очень богатая история, и, позволю себе нескромность, я очень много знаю о нём. Всё же это место, где я родилась. И это было бы честью для меня показать вам его.

– Как-нибудь, думаю, если будет отпуск.

– Да, я понимаю, милорд, – она обернулась. – Ах, скоро будет бал и…

И подлетело подкрепление.

– Синтия, какая встреча! Я так рада видеть тебя! – вдруг рядом объявилась какая-то каштановая девушка с собранными в пучок волосами.

Пардон, это было не подкрепление. Это был удар в тыл.

В этот момент надо было видеть лицо Синтии. Как её лицо окаменело и как глаза вдруг стали не холодными, а, сука, ледяными, когда она повернула голову. И там на отчётливо читалось: «хули ты забыла здесь, курва».

– Антея… – она выдавила улыбку. – Рада тебя видеть…

Девушка поравнялась с графиней, но её взгляд, естественно, был на мне, пусть она его постоянно и опускала, скромно улыбаясь. Я более-менее знаю этикет, и поэтому у Синтии просто ничего не оставалось, как представить ей мне.

– Милорд, позвольте вам представить мою… подругу, графиню Антею Граенд.

– Рад знакомству, миледи. Барон фон Хертвёрд, – поклонился я.

– Это честь для меня, милорд, – да они по одной методичке работают. Она тоже сделала очень медленный реверанс, потупив взгляд под ледяным взором Синтии, которая была готова удушить её хоть здесь. – Я наслышана о вас.

– Спасибо.

– Прекрасный день сегодня, не так ли? – спросила Антея. – Редко выдаются такие изысканные балы, где можно отдохнуть душой. Хотя, быть может, я позволю себе сказать крамольное, но мне ближе, как бы это ни прозвучало, охота.

Синтия едва не закатила глаза.

– В моей жизни много охоты в последнее время.

– И на кого же выходите, разрешите утолить моё любопытство? – подалась она вперёд.

– На людей.

Повисло молчание. Антея растерялась. А вот Синтия выглядела наоборот, как победитель по жизни. Прямо вытянулась, грудь выпятила.

– Это тяжёлое бремя, милорд, – произнесла она тихо. – Но мы благодарны, что есть такой человек, как вы, кто оберегает нас денно и нощно. Отчасти я могу понять, ведь наши земли частенько встречаются с набегами не самых хороших представителей рода человеческого и не только.

– Прошу прощения, – раздалась по левую сторону, – но я случайно проходила мимо и ненароком услышала ваш разговор про сражения и могу сказать, что род Де Форез действительно верой и правдой охранял наши границы.

Мы втроём повернулись к девушке в светлом красном платье и с распущенными волнистыми, с тёмно-русыми волосами, которые удерживали едва заметные серебряные нити. Она казалась старше двух моих знакомых, лет так двадцать. Ну тут по лицу видно, что аристократка.

– Ах, прошу прощения за столь беспардонное поведение. Позвольте мне представиться. Я герцогиня Кэтли Мон’Ванкарей.

Вновь реверанс и опущенные глаза с покорной улыбкой.

– Барон Самсон фон Хертврёд.

Вот почему у всех фамилии как фамилии, а у меня Хертвёрд?

Судя по недовольным лицам, мои знакомые были не сильно рады видеть ещё одну в наших рядах. Обе натянуто улыбнулись и кивнули в знак приветствия. Понятно, что они друг друга знают, может, даже дружат, но, сука, тут от напряжения волосы начали электризоваться.

– О, лорд фон Хертвёрд! Я наслышана о ваших подвигах, милорд, – улыбнулась она. – Мой отец очень лестно отзывался о вас, а он знает толк в хороших воинах.

– Герцог Мон’Ванкарей, если я не ошибаюсь… главнокомандующий пехотной армией?

– Да, это он, милорд. Поэтому это честь быть знакомой лично с вами, – ещё раз сделала она реверанс. – К сожалению, я мало смыслю в военном деле, боюсь, но краем уха слышала о том, как вы уничтожили на севере племя орков, давно терроризировавших те земли и уничтоживших северный пост.

– Я был не один.

– Тем не менее, это не преуменьшает вашего подвига. Позволю себе спросить: а в танце вы так же искусны, как в военном деле?

– Э-э-э…

Моё «э» прорвалось во всей своей красе от такого внезапного удара в лоб, но девушки тихо захихикали. Не злобно, скорее, будто нашли это чем-то по милому забавным.

И я оглянуться не успел, как вокруг меня начали собираться девушки. Подход был примерно в одном стиле: увидели знакомую и ой, случайно познакомились со мной; услышали краем уха разговор и не могли не заметить что-то; вы так интересно рассказываете, я не могла пройти мимо, и ох, позвольте познакомиться.

Короче, подкаты были в пределах этикета, вынуждая других подвигаться без шанса дать отворот-поворот. Соперницы не на жизнь, а на смерть: все красивые, вот прямо как на подбор, выбирай любую – более дерзкую, более кроткую, с лисьими глазками или совсем лупоглазку, тонкие или с формами…

Пожалуйста, спасити!

Проходит десять минут, а меня взяли в кольцо и не дают выйти. Все щебечут, все улыбаются мне, стреляют глазками, хихикают, воспринимают каждое моё слово чуть ли не как важнейшее, что они услышали в своей жизни, не уставая разными словами повторять, что я такой особенный. Не прямо сказали, но дали понять, что чувствуется какой-то во мне стержень, что-то благородное и вообще, я просто иного уровня парень, а не какой-то простолюдин.

Стало прямо-таки настолько приторно слащаво от всей этой лести, что аж неуютно. Я бы сказал, слегка противно, что ли. Захотелось всех щёлкнуть по носу и сказать, что я, вообще-то, был буквально несколько месяцев назад обычным простолюдином, но боюсь, не могу. Меня наоборот пытались зашифровать, и это значило бы разом убить все старания других людей. Да и мало ли, как это отразится на мне потом, верно?

Поэтому я пошёл другим путём.

– О, Аэль!

– Где⁈

Они так резко обернулись, будто я не Аэль увидел, а говновоз, который нёсся прямо на нас.

– Девушки, к сожалению, я вынужден откланяться и покинуть ваше прекрасное общество. Дела зовут.

И пока все они были немного сбиты с толку, я быстро ретировался…

А, чёрт, агадарки на перерез идут! Нас окружают! Меняем направление, так, влево, вправо, опять влево. Так-так-так, ко мне поворачиваются, значит опять вправо. Так, проскочили и…

Аэль! Вон она, стоит одна-одинёшенька, совсем грустная, аж глазки потупила. Вот мне она и нужна. Конечно, словарный расстрел ещё то удовольствие, но там хотя бы меня не утопят в слащавой лести.

– Привет, Аэль, что грустишь? – подошёл я к полторашке.

Она аж дёрнулась, резко подняв голову.

– Самсон?

– Был с утра. Скучаешь?

– Я? Нет, не скучаю! А ты как? – сразу разулыбалась она. – А ты скучаешь?

– Немного.

– О, а я знаю, как тебя развеселить. Я тут такую историю слышала…

И тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та… Перезарядка… Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Ну вот теперь я знаю, кто беременный, кто кого ревнует, кто от кого ушёл, кто кому изменяет, кто готовится к войне с соседом, кто содомит… Так, стоп, а как содомиты сюда затесались? А, не важно, Аэль уже стреляет дальше. Всего десять минут с ней, и я уже не знал, от кого устал больше: от неё или от тех девушек, что кружат вокруг, как акулы, но не рискуют подходить к главному хищнику.

– А ещё знаешь что?

– Что, Аэль? – вздохнул я.

– Я тут узнала, что тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Мне плохо.

Теперь надо сваливать от Аэль, потому что я не выдержу этого.

– Слушай, Аэль, я сейчас отлучусь, хорошо? Кое-с-кем хочу перекинуться парой слов.

– С кем? – заинтересованно спросила она.

– С знакомым. А ты… – я бросил взгляд на девушек, которые группкой ошивались рядом, и мои губы растянулись в коварной улыбке, которую не получалось скрыть, – займи девушек, а то они скучают. Я могу положиться на тебя?

– Да! Конечно!

Хана вам, девочки…

Было приятно видеть, как те с ужасом смотрят на Аэль, которая рвётся к ним, а они не успевают разбежаться. Ты попробуй отказать небесной всаднице, она может и обидеться. К тому же это некрасиво, поэтому у них просто не оставалось выбора. Ну а я…

Я свободен.

Надо просто где-то спрятаться и дождаться бала, потому что я пока к этому всему не готов морально. Я думал, это легко общаться, но теперь понимаю и врачей, и консультантов, и всех-всех-всех, кто связан с людьми, насколько это всё же тяжко. Только…

О, музыка сменилась!

Что это значило? А это значило, что подошло время для танцев! Люди как раз начали расходиться, освобождая центр огромного зала, становясь вдоль стен. Если я правильно помню, одни сейчас будут танцевать, другие стоять и ждать очереди, а незаинтересованные разойдутся по углам, сбиваясь в стайки по интересам. Мужчины где-нибудь покурить пойдут, девушки у кресел, чтобы обсудить последние новости (так мне объясняли). Если свезёт, я тоже где-нибудь спрячусь.

– Самсон?

Каталина подкралась незаметно. В своём чёрном платье она выглядела реально, как прекрасная зловещая графиня. Мне даже нравится.

– Каталина?

Тут я заметил, что она была не одна. За ней стояла какая-то девушка, опустив голову, как-то подозрительно похожая на саму небесную всадницу. Дочь? Не, блин, какая дочь, о чём я, и точно не сестра или кто-то. Скорее всего, пра-пра-пра-правнучка или что-то типа.

– Я могу попросить тебя об одолжении? – спросила она негромко.

– Конечно. Какое?

– Ты бы не мог вот эту… – бросила она злой взгляд на девушку. Я прямо почувствовал ледяную ярость, – особу пригласить на танец. Очень нужно.

– Конечно, без проблем. Первой?

– Второй, третьей – не важно. Просто пригласи, если не сложно. Я была бы очень тебе благодарна.

– Не сложно. А как зовут миледи? – взглянул я на неё.

– Графиня Нойхельйская, – тихо ответила она.

Значит, родня. Потомки.

Но тут Каталину внезапно аж перекосило, и она потемнела. И когда я говорю, что она потемнела, то имею в виду, что всадница и пространство вокруг реально будто попало под тень. Даже мне страшно стало, чего говорить о девушке.

– Ты не со своими отбросами общаешься, девочка, – прошипела она, едва сдерживаясь. – Проявила почтение небесному всаднику или тебя в грязном хлеву твои родители не выучили манерам?

– Я… – она быстро сделала реверанс. – Позвольте представиться, м-милорд, графиня Фрацедас Нойхельйская. Огромная честь для меня познакомиться с-с вами…

– Сгинь с глаз моих, – шикнула Каталина, и та быстро исчезла.

Я проводил её взглядом.

Обычно подобное стараются не выносить на всеобщее обозрение и решать тет-а-тет. Поэтому мне даже стало интересно, а чего та натворила, что Каталина была вне себя и ей аж пришлось меня просить с той потанцевать? Спросить или нет? А, ладно, спрошу…

– А что произошло?

Каталина устало вздохнула, взглянув на меня. Вся её ярость исчезла вместе с девушкой.

– Глупость, непочтительность и невежество, Самсон. К сожалению, теперь дети не те и забыли, что такое уважение, позоря свой род и позорясь сами. Спасибо, что согласился.

– Конечно, Каталина. Обращайся.

– Надеюсь, что не придётся, – а потом видимо поняла, как это прозвучало, и добавила. – Не придётся обращаться, чтобы помочь этой бестолочи. Видимо, мне придётся наведаться в родное поместье, чтобы немного навести порядок. Ещё раз спасибо тебе.

Да не за что, если честно. Хотя я и не понял, что происходит, но не хотелось бы мне быть на месте девчонки. А ещё я увидел, что такое Каталина в реальном гневе и понял, что при мне она ни разу не сердилась.

И как-то медленно до меня стало доходить, что, возможно, гнев у всадницы проявлялся именно так: в какой-то недоброй, зловещей ауре, от которой хотелось вешаться. Я что-то подобное наблюдал тогда у Таньки-убиваньки, когда она вышла из себя. У неё глаза будто начали светиться в тот раз. А сейчас у Каталины. Господин, да меня же просто щадили всё это время!

Сочувствую всем, кому приходится иметь с ними дело.

Тем временем музыка сменилась. Это было что-то новенькое, и даже не зная, что сейчас будет, уже по мелодии стало понятно, что так объявляют открытие чего-то. В нашем случае, начала танцев. Можно сказать, что часть этого дня я уже прожил, осталась другая часть дня, а потом хавать и по домам.

Я встал в строй людей, которые образовали ровную площадку для танцев, пристроившись ровно между своими девчонками. Напротив нас, будто в противовес, встали серокожие. Кстати, я тут обратил внимание, что ни императора, ни его жены, ни детей уже не было.

– Лорейн, – тихо спросил я. – А где император? Он же танцевать должен первым, чтобы открыть бал.

– Он сейчас выйдет, – тихо ответила та.

Музыка притихла, и действительно, со стороны трона медленно и торжественно вышел император со своей женой.

Они остановились в центре зала, после чего встали друг напротив друга. Музыка заиграла, и они начали двигаться. Нет, это был не тот танец, что мы представляли. Ну то есть не современный, а те, что были ещё в семнадцатых веках и раньше, когда люди расходились, сходились, танцевали вместе, а потом будто порознь. Не хватало ещё людей, с которыми они бы перемешивались до полноты картины, но и так сойдёт.

Длилось это минут пять. Пять, если не больше! Да ты же заколебёшься так танцевать! В чём кайф подобного? Но оставим этот вопрос знатокам, потому что их танец завершился, а значит, настал наш черёд. И теперь мне надо было выбрать, с кем танцевать.

Вот тут я почувствовал, что такое тяжесть взглядов. Не пойму только, а чего мужики-то на меня палятся вдобавок?