Текст книги "Между добром и злом. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Он вновь курил, как в старые добрые времена. Всё в том же плаще, всё так же одиноко, поглядывая по сторонам, когда тень от шляпы скрывала лицо в тени, и только огонёк сигареты подсвечивал холодный блеск глаз.

И все посторонние мысли ушли. Остался лишь холодный рассудок и план действий. А ещё краем глаза он заметил две фигуры, которые стояли поодаль на углу перекрёстка. Две непримечательные фигуры, но, когда ты занимаешься тем же самым, а именно слежкой, неосознанно замечаешь схожее поведение у других, поведение, телодвижения… Рыбак рыбака видит издалека.

Почему-то Кондрат даже не сомневался в том, что за ним рано или поздно придут. Вопрос лишь в том, что от него хотят, и когда об этом заявят прямо. Но это он мог спросить у них и сам.

Глава 21

Весна вступала в свои законные права. Теперь не было ранних ночей, когда взглянешь на улицу, и кажется, что город никогда не спит. И пусть в восемь часов уже было, но до этого времени солнце кое-как справлялось со своей задачей, избавляя от необходимости зажигать уличное освещение. Эта особенность, когда солнце уже не справлялось, создавая много тёмных мест, а уличные фонари не зажигались, разгоняя вечерний мрак, могла сыграть вполне себе на руку Кондрату в конкретно этой ситуации.

Его взгляд лишь скользнул по незнакомцам, будто он их и вовсе не заметил, после чего Кондрат развернулся и пошёл прочь, держа путь в сторону дома. Хотелось бы заранее знать, с кем ему придётся иметь дело, чтобы не наломать дров, однако надеялся разобраться по ходу.

Улицы встречали Кондрата немногочисленными пешеходами – ещё был не конец рабочего дня, чтобы тротуары заполонили люди. Царило какое-то умиротворённое спокойствие. Вдоль бордюров по желобам журчали ручьи. На голову то и дело норовил сорваться с покатых крыш мягкий тающий снег. В воздухе ещё ощущался легкий холод, но он постепенно уступал месту весне. И была бы возможность насладиться таким вечером…

Если бы не обстоятельства, которые буквально следовали за Кондратом хвостом. И сначала он никаких действий не предпринимал. Никто его не тронет, пока вокруг люди. Могут попытаться пристрелить, естественно, – если именно эту цель они преследуют, – но уверенные в собственном преимуществе они постараются сделать это в более укромном месте. А значит можно было зайти в магазин, где толпились люди, купить поесть, после чего двинуться своей дорогой игнорируя возможность доехать.

Один проулок, второй, на третьем Кондрат свернул, скрывшись от любопытных глаз, и тут же побежал вперёд, прячась в тени домов, куда уже не дотягивались лучи солнца. Этот узкий проулок вёл в небольшой сквер, где Кондрат и остановился.

Спрятаться здесь было попросту негде, разве что забежать в подъезд или в проулок на противоположной стороне, что для Кондрата было не вариантом. Он собирался не убегать, ему требовались ответы, которые он мог получить только от своих преследователей. И вместо того, чтобы скрываться дальше, он бросил к выходу из сквера на противоположной стороне пакет с продуктами, а сам прижался к стене у самого угла, откуда сам только что прибежал. В руках затаились пистолеты.

Расчёт был прост. Преследователи будут бежать за ним и когда выскочат в сквер, их внимание в первую очередь будет приковано к валяющемуся пакету с продуктами. Будет выглядеть так, будто он пробежал сквер и скрылся в противоположном переулке, бросив попутно пакет. Выгорит или нет, Кондрат не знал, но как подспорье у него было два пистолета. С такой дистанции он-то не промахнётся, в этом они могли быть уверены.

И преследователи не заставили себя долго ждать. Минуты не прошло, как послышался топот, всё громче и громче, позволяя понять, где люди находятся, пока двоица не выскочила в сквер. Как и предполагал Кондрат, первое, к чему были прикованы их взгляды и внимание – пакет с продуктами. Просто, потому что именно этот предмет выделялся среди всего сквера и чисто психологически вызывал на себя внимание. И уже потом оба начали уже поворачивать головы, чтобы оглядеться, но было поздно.

Кондрату было достаточно сделать два шага и взвести с сочным металлическим щелчком курки, чтобы полностью взять ситуацию под контроль.

– Даже не думайте, – предупредил он, заметив, как те дёрнулись, потянувшись к пистолетам. – С такой дистанции я не промахнусь, будьте уверены.

Они замерли. Даже слегка приподняли руки, показывая их.

– Пистолеты. Выбросили.

– У нас нет пистолетов, – произнёс один из них невозмутимым тоном.

– Так найдите их, – ответил Кондрат грубо и ткнул в затылок стволом обоим.

Тут же у них нашлись и пистолеты, которые те отбросили в стороны.

– Отошли. К стене, прижались спиной, руки задрали вверх и сцепили пальцы в замок, – приказал он. – Даже если мне покажется, что вы пошевелились, я вышибу вам мозги.

– Ты совершаешь большую ошибку, – предупредил один из них.

– Может быть.

Кондрат разглядывал лица незнакомцев. Ни одного, ни второго он, естественно, не знал и никогда не видел. Да и одеты они были несколько иначе, чем те, кто подстрелил Дайлин, что ни о чём пока не говорило.

– Документы. Ты, живо, – мотнул пистолетом на одного Кондрат.

– Ты пожалеешь о том, что сделал, – произнёс тот вальяжно, будто совсем не беспокоился о происходящем. – Ты и твоя мелкая сучка-уголовница.

Судя по всему, речь шла о Зей.

– Зачем я вам? – спросил Кондрат.

– Не твоего ума дело, – ответил первый, зловеще улыбнувшись.

Немного подумав, Кондрат внезапно опустил пистолет и выстрелил тому прямо в колено. Выстрел гулким эхом разошёлся по окружённому дворами дворику. И Кондрат с удовлетворением наблюдал как меняется лицо второго, пока его товарищ, скуля как собака, сползал на землю, держась за колено. Он даже попытался дёрнуться в сторону Кондрата, но тот предупредительно приподнял пистолет.

– Зачем я вам? – повторил Кондрат, держа его на прицеле.

– Ты не уйдёшь живым после этого… – процедил тот.

– Я даже не знаю, кто вы, – холодно ответил Кондрат. – Убить вас для меня, как высморкаться – избавлюсь от назойливого неприятного чувства. Поэтому не испытывай моего терпения. Зачем я вам? Это вы были в той квартире, где подстрелили мою напарницу?

– Ты уже покойник, предатель, просто ты пока этого ещё не знаешь, – прошипел тот в ответ, а дальше всё произошло так быстро, что обдумывать что-либо было некогда. – Такого не прощают…

Тот, что был ранен, волком смотрел на Кондрата, только и выжидая момент, когда он отвлечётся, и едва увидел, что на него не смотрят, рывком бросился к пистолету. Нечто подобное Кондрат и ожидал. Реакция его была столь же молниеносной, что и попытка человека добраться до пистолета – мгновение, пистолет уже направлен незнакомцу в голову, и едва его рука касается рукояти, как гремит выстрел.

Голова дёргается назад, мозги веером вылетают на брусчатку, и он падает замертво. Второй тут же воспользовался этим, но бросился не к пистолету, а на Кондрата, сбив его с ног. Вдвоём они полетели на землю, и Кондрат на себе прочувствовал всю боль такого приземления. Но самое главное, что затылком он не приложился, а потому был включён в борьбу, и когда человек сверху замахнулся кулаком…

Ему прямо в лицо оказался направлен пистолет, после чего один единственный выстрел поставил точку в этой драке.

Кондрат с кряхтением сбросил с себя тело и огляделся. Один труп заливал брусчатку собственными мозгами, другой мешком упал рядом и пустил небольшой ручей из собственного виска.

Кондрат убил их, из секретной службы, разведки или же просто какие-то наёмники, но Кондрат устранил обоих. Во что это выльется? Одному богу известно, что будет, но сидеть сложа руки он не собирался.

Как говорили, нету тела – нету дела, а значит в первую очередь надо было что-то делать с телами. И для начала просто-напросто убрать их с улицы. Куда? Взгляд сам собой остановился на подъезде. Далеко трупы он не перетащит, но спрятать их надо было, и куда, как не в подъезд, а там уже как пойдёт?

Конечно, после такого падения на камни вся спина трещала от боли, но даже так Кондрат заставил себя встать. Обернув головы тел одеждой, которую стащил с них же, чтобы те не оставляли за собой след, Кондрат по очереди затащил их на чердак одного из домов, где сбросил в кучу до лучших времён. На улицах пока ещё прохладно, так что завонять должны не скоро, будет время убраться. Что касается крови…

А что с ней сделаешь? Кондрат разве что смог расковырять сугроб, который был в углу сквера и накидать снега, который, тая, уносил собой и кровь. Видно, конечно, было, но он уповал на то, что, когда люди пойдут домой, будет не так светло, чтобы разглядеть что-нибудь.

Конечно, всё вышло несколько иначе, чем он рассчитывал. Непонятно, кто это и откуда, но ему не оставили выбору. Особенно, когда начали угрожать не только ему, но и Зей, стало понятно, что отпускать их было глупо. Да и на что люди рассчитывают, угрожая тем, что едва их отпустят, они тебя убьют? Кондрат знал таких людей, знал, что они могут воплотить свои слова в жизнь, а значит уже в тот момент всё было решено.

Что дальше? Возьмутся за него серьёзнее или нет? Всё зависело от того, что с ним хотели сделать. Что-то Кондрату подсказывало, что его хотели убить, так как они даже не пытались поговорить. В таком случае, скорее всего, они вернутся. Но если нет, если он ошибся и убил их, то, скорее всего, первое время они будут пытаться понять, что случилось с их людьми, кто бы за ними не стоял.

Уже на чердаке, когда можно было не опасаться случайных свидетелей, Кондрат ещё раз вернулся к телам. Оба мужчины, оба около тридцати пяти лет. Судя по одежде, люди не бедствовали, но и богатыми не были. Окинув их строгий наряд взглядом, Кондрат предположил бы, что это кто-то из силовых ведомств. Документов при них не имелось, как не было, что интересно, и жетонов или какой-либо корочки, удостоверяющей личность. Но были самокрутки, пули с порохом и прочие мелочи живого человека.

Может это и вовсе кто-то из иностранных шпионов? Эта мысль мелькнула у Кондрата ещё раз. В прошлый раз он откинул эту мысль, потому что ему показалось странным, что вражеские шпионы охотятся на разведчиков империи на территории Ангарии, а не наоборот, но, с другой стороны, а почему нет? С чего это невозможно? Может тот человек имел только жетон, но был таким же шпионом или вовсе предателем?

Хорошо было, если бы кто-то смог бы сейчас навести его на дельную мысль, но что имели, то имели.

По итогу что? Директора разведки и специальной службы друг друга знают, и пока одни пытаются раздобыть яд, другие это пытаются… скрыть? Вставить палки в колёса? Как бы то ни было, логике пока это не поддавалось никакой.

Вечером Кондрат вернулся к этому месту, и не один, а вооружившись повозкой с лошадьми. Он специально весь остаток дня петлял и прятался, сбрасывая возможные хвосты, которые мог и не заметить, после чего под самый вечер снял повозку. Сейчас он поочерёдно перетаскивал тела под тент, кряхтя от боли. Тут ещё и нога напомнила о себя тягучей нудной болью, которая стреляла при каждом шаге. Не будет стыдно признаться, что в какой-то момент прострелило даже на слезу из глаза от боли, но он справился.

Город встретил его тишиной и спокойствием, поэтому никаких проблем вывести тела за город у него не возникло. Самым сложным, наверное, было избавиться от тел, так как копать промёрзшую землю было тяжело, а жечь… ну он уже видел, что случается, когда жгут трупы. Нет, надо было избавиться как-то иначе. И как-то само собой всплыло воспоминание про труп девушки, который они выловили в реке. Отнеси его подальше, возможно, его никто бы и не нашёл, или нагрузи его камнями…

Так и сделал Кондрат. Сняв всё, что можно было снять с тел, по чему можно было их опознать, он нагрузил их одежду камнями и сбросил в реку, которую встретил поодаль от города в укромном месте, где не было видно, что туда ходят люди.

Чувствовал ли он угрызения совести? Это, в конце концов, было его первое незаконное убийство, если так подумать, не считая одного момента в далёком прошлом. Нет, Кондрат ничего не чувствовал. Он давно избавился от подобных слабостей. Единственное, что его интересовало, когда за ним явятся снова.

* * *

Прошла неделя с того раза, как Кондрат убил двух человек. Никто так и не пришёл ни к нему, ни за ним. Даже не заикались, что был кто-то. Жизнь продолжалась ровно так же, как и до этого, словно ничего и не произошло. Только Кондрат знал о произошедшем, до сих пор пытаясь хоть как-то срастить в голове все осколки головоломки, которая застала их врасплох.

Ответа не последовало и от директора Манхауза, к которому Кондрат обратился.

– Забудьте, что было, мистер Брилль, – посоветовал он. – Дело будет считаться закрытым в вашу пользу. Это были разборки преступников, не более.

– И жетон?

– Подделка. Дешёвая подделка. Всё встало на свои места. Один упырь притворялся должностным лицом, а потому столкнулся с криминальными авторитетами, которые его и убили за такую наглость, а заодно и всех его сообщников. Дело закрыто.

– Но…

– Никаких «но», мистер Брилль, – тише и твёрже произнёс он. – Вы хороший сыщик, вы раскрыли это дело. Вы можете быть свободны. И больше не задавайте вопросов, как не задавали вопросы к вам мы.

Не угроза, но предупреждение, чтобы он не копал больше. В другой раз Кондрат бы и не понял, с чем это связано, однако сейчас было понятно, что Манхауз кого-то покрывает. Не даёт раскрыть дело. Кого? А кто участвовал в этом? Только человек из разведки, которого убили. А если вспомнить слова Вайрина про Манхауза и его давнего непримиримого товарища Риплейна, то становится если не очевидно, то очень похоже, что он прикрывает своего друга.

Зачем? Для чего? Разве что потому, что его друг затеял опасную игру и едва не засветил всю свою затею. Затею с тем, чтобы кого-то отравить. Кого-то очень важного. Но вот вопрос, кого именно? Ведь, если верить словам принца и ведьмы, то Манхауз был на их стороне, а вот Риплейн, как представитель силовых ведомств, относящийся к министерству войны или как там правильно, поддерживал короля.

Так что это значило? Что Манхауз переметнулся на чужую сторону или Риплейн решил пересмотреть свои взгляды на будущее империи? Кто из них переметнулся? И что за операцию они планировали, раз пришлось создавать как человека под прикрытием, так и рабочую группу, которая состояла частично из не самых надёжных и законопослушных людей?

Хотел бы Кондрат знать ответ на эти вопросы, но ему ясно дали понять, что развивать эту тему не стоит. Учитывая, кто участвует в этом, и что подстрелили даже Дайлин, они явно не постоят за ценой, чтобы удержать всё в секрете. Кондрату было плевать на политику, ему было плевать на моральную точку вопроса, он просто видел преступление и видел возможных участников, а потому хотел раскрыть его.

Но ещё хуже то, что он видел последствия этого. Они были готовы убить даже случайного человека без лишних слов. Убить Дайлин, которая просто оказалась на пути. Они могли сразу убежать, но выбрали стрелять на поражение…

Да, Кондрат бы соврал, если бы не признался, что в этом есть и кое-что личное. Мораль моралью, но, когда борцы за справедливость становятся теми же палачами, против которых борются, решая единолично, кому жить, а кому надо умереть, словно властители судеб, оправдываясь громкими словами о справедливости, их борьба теряет смысл. Один тиран сменяется другим, не более.

К тому же, а кто был жертвой? Король или принц? Тут любой под ударом, и Кондрат не скрывал, что не один из них пусть и не вызывал симпатии, но всё же определённые предпочтения будущего, которые рисовал каждый из них, у него были. А потому, когда ситуация прояснялась и становилось понятно, в какую сторону двигаться, оставалось только копать дальше и внимательно смотреть по сторонам в поисках подсказки. И кто бы подумал, что эта самая подсказка найдёт его сама.

Признаться честно, Кондрат несколько раз проходил мимо какой-то женщины, стоявшей на ступеньках здания специальной службы. Один раз она спускалась, в другой поднималась. Да и часто кто-то обращает внимание на многолюдной работе на людей вокруг? Вот и он её не замечал, пока на следующий день после разговора с директором, не увидел её плачущей на тротуаре перед ступенями ко входу в здание.

Интерес к непонятной персоне, проливающей слёзы на пороге здания специальной службы расследований, возник сам собой…

Глава 22

Что можно было почти точно сказать – это не работница центра. Пусть в специальной службе расследований как такового дресс-кода и не существовало, тем не менее от сотрудников требовали довольно консервативный строгий наряд, даже для работниц отдела кадров или криминалистики. К тому же зачем обычной сотруднице плакать на крыльце здания, а не дома или, скажем так, внутри?

Кондрату было просто интересно, кого занесло к специальной службе, поэтому он без задней мысли подошёл к женщине. Не старая, лет тридцать, приятно одетая и явно не бедствующая. Лицо было опухшим, но не от алкоголя, а от постоянных слёз.

– Прошу прощения, я могу вам помочь? – спросил Кондрат, слегка наклонившись над ней.

Женщина подняла заплаканные глаза.

– Что? О, нет, я… простите… – она бросил взгляд на здание, после чего пробормотала. – Извините…

И пошла прочь. Но смогла сделать шагов десять под пристальным взглядом Кондрата, прежде чем вновь расплакалась. Кондрат подошёл ближе.

– Точно всё в порядке?

В ответ послышался всхлип, сквозь который отчётливо прозвучали слова:

– Нет, не в порядке, мистер… со мной ничего не в порядке… Мой муж пропал, а никто даже пальцем не пошевелит, чтобы найти его…

– Тогда вам стоило обратиться в отдел стражей правопорядка. Это они занимаются поиском про…

– Он работал здесь! – воскликнула она обижено. – Он работал в этом здании! Работал в центре специальной службы расследований! А потом он пропал, и никто его не ищет! Всё просто отмахиваются! Будто он здесь и не работал!

– Он работал здесь? Кем?

– В какой-то службе… Служба, которая помогает сыщикам и… там охрана и безопасность…

– Внутренняя безопасность.

– Да, что-то такое. Он был сотрудником, солдатом… я не знаю, как это называется, но он работал там! – ткнула она пальцем в здание. – Он. Там. Работал! – чеканила она каждое слово. – Но, когда он не вернулся, и я пришла к ним, они сказали, что ничем помочь не могут! Просто ничем! Обращайтесь в отдел стражей правопорядка! Так они сказали!

И разревелась.

А вот это несколько выбивалось из картины. Специальная служба расследований тем и была грозна, что, если кто-то посмеет что-либо предпринять против любого из её сотрудников, даже будь это несчастная уборщица, они придут за этим человеком. Придут и покарают с особой жестокостью в назидание другим, напоминая, что не стоит с ними играть. Не стоит даже пытаться прикасаться к сотрудникам. Да, это не спасает от смертей тех же сыщиков, однако их могло быть куда больше, не бойся другие незавидной участи.

И что сейчас видит Кондрат? Специальная служба принципиально игнорирует пропажу сотрудника. Почему? Хочет скрыть что-то. Что-то, что не для чужих глаз. У них нет ни трупа, ни сведений, где тот может находиться, иначе бы давно сообщили жене о его смерти, и сейчас они всячески пытаются это скрыть.

Естественно, у Кондрата закрались определённые соображения, однако он всё равно уточнил:

– Когда именно пропал ваш муж?

– Неделя. Если точнее, восемь дней, – всхлипнула она.

И у Кондрата внутри будто что-то щёлкнуло. Не похолодело, как у других людей, а скорее напряглось, будто ток пробежал. Потому что это чертовски хорошо совпало с…

– Он каждый день возвращался после работы?

– Да, каждый, – кивнула она в слезах.

– И это был первый раз, когда он не вернулся?

– Да! Я же говорю, что он пропал!

Пропал восемь дней назад. Ровно тогда Кондрат убил двух человек, которые его преследовали. Совпадение? Можно, конечно, списать на чудовищное совпадение, однако в возрасте Кондрата люди давно престают верить в чудеса и сказки, а в такой профессии в совпадения.

Один из тех, кого убил Кондрат, был из службы безопасности специальной службы расследований.

Кондрат виду не подал, однако внутри всё перевернулось. Сказать, что он влип – это очень мягко выразиться. Потому что это был конкретный залёт. Как минимум, преступление, но в свете происходящего это всё будет поддано под соусом предательства. Но ещё больше это было похоже на подставу.

– Я вас понял… – вздохнул Кондрат.

– Вы мне поможете? Поможете, да?

– Я посмотрю, что можно сделать, мисс, а вы пока идите домой и успокойтесь. Как ваша фамилия?

– Широкски, – всхлипнула женщина.

– Широкски. А имя мужа?

– Муд.

– Хорошо, идите. Стоя здесь, вряд ли делу поможешь, – подтолкнул он её в сторону улицы.

– Мистер…

– Идите, – настойчиво повторил он.

В голове летало тысячи мыслей, однако первая и самая главная – что делать. Пока никто не знает о произошедшем, раз за ним не пришли. Или, по крайней мере, не имеют или доказательств, или чёткого понимания произошедшего. Возможно, посчитали, что кто-то другой, например, те, что стреляли в Дайлин, убили их. А может они и стреляли, чёрт знает…

Хотя вряд ли стреляли они, Кондрат ведь проверял пистолеты, те не были заряжены дробью, как у тех незваных гостей. Но, как бы то ни было, сейчас были вопросы поважнее.

Он вернулся обратно. Направился сразу в отдел кадров, который занимался почти всей бумажной волокитой, которая только была у специальной службы. А было её много, от чего и штат был совсем немаленьким. Но встречала пришедших неизменно одна единственная девушка за стойкой, словно эдакое бюро информации.

– День добрый, – кивнул Кондрат. – Не поищете для меня человека Муда Широкски? Он должен работать, если я правильно помню, в внутренней службе безопасности.

– Муд Широкски? – переспросила администратор. – Да, я знаю его, он не приходил на работу уже восемь дней. К нас постоянно его жена рвётся.

– Да, встретил её на крыльце, – кивнул Кондрат. – Хорошо, он единственный из сотрудников, кто начал внезапно прогуливать?

– Да, единственный, – кивнула она.

– Вы уверены? Больше никого?

– Нет, никого. Мне надо что-то поискать на него?

– М-м-м… нет, не надо, – покачал головой Кондрат. – А его не объявляли в розыск? Никто сверху не интересовался, куда он пропал? Никаких заявок там или ещё чего?

– Нет, ничего, – мотнула она головой. – Я спрашивала у мистера Манхауз, но тот сказал не беспокоиться по этому поводу пока. Возможно, говорит, тот ушёл в запой.

– Ясно… Благодарю вас, – кивнул Кондрат.

Уже на улице он нервно выдохнул и взглянул на здание специальной службы, бастион внутренней безопасности империи, борец за справедливость и то, что должно было удерживать страну от анархии.

Но теперь анархия творилась за стенами этого места. Будто вся империя была поражена болезнью, которая медленно разрушала её институты, разъедала изнутри, словно организм, что был ещё жив, но гнил изнутри.

Манхауз знал, что его сотрудник пропал, но всячески пытался это скрыть. Почему? Ну логично предположить, что он знал, что произошло. Возможно, он даже хотел убить Кондрата, но… почему он не действует дальше? Можно было уже давно его обвинить в тяжком преступлении и исход был бы один и тот же, может даже медалей на груди стало больше? Да даже если убивать не хотел, а просто следил, этого было уже достаточно для давления на Кондрата.

И ещё момент – кто был вторым? Он не из специальной службы. Секретная служба? Нет, вряд ли, а то за ним бы уже пришли, Кондрат в жизни не поверит, что они не знают, за кем следят их люди. Разведка? Тоже странно, что все молчат. Может кто-то сторонний? Третье лицо?

Точно было объяснение всему происходящему и наверняка довольно простое, просто Кондрат не мог увидеть картину целиком. Надо просто всё разложить по полочкам.

Если бы Кондрата хотели убить или подставить, то сейчас был бы лучший момент. Все знают, за кем те двое следили и именно после встречи с Кондратом они исчезли. Учитывая местное правосудие, даже оправдывать ничего не надо, просто обвинить и всё, а дальше уже суровое слепое и глухое правосудие всё сделает. Так что для устранения Кондрата, убрать или убить, у них были все карты. И раз этого не произошло, в их интересы это не входило.

Просто слежка? Но после такой выходки его бы приняли в оборот, это как пить дать. Смысл смотреть, как он убивает их сотрудников? Да бред же…

А может Манхауз и не знает, что происходит? Может он не в курсе собственного подчинённого? Да, он знает, что тот пропал, но не может понять, с чем это связано и боится сделать следующий шаг, выдав себя? И панику поднять не может, признав, что это был именно его человек, но и отрицать, что тот из специальной службы не может?

Пальцы действуют отдельно от головы, так что ли?

Кондрат отправился домой с разбитой головой. Слишком много информации, слишком всё хаотично и несвязно между собой: убийство пятерых человек, один из которых разведчик; какая-то операция с ядом; неизвестные, которые подчищают хвосты; свои же сотрудники, которые действуют вне контроля собственного руководства. Какая-то агония силовых структур, иначе и не скажешь. И ты даже не знаешь, к кому обратиться за помощью…

Или знаешь?

Этот вопрос Кондрат решил оставить на потом, а этой ночью просто выспаться, чтобы трезво принять решение. Против кого это может быть обращено? Да против кого угодно, однако в любом случае это удар по принцу или императору. А раз так, то и делом должен заниматься не он, Кондрат, а защитник двора, то есть Вайрин. Возможно, именно с ним ему и удастся решить этот вопрос, как в старые добрые времена…

* * *

– Как в старые добрые времена… – простонал Вайрин. – Я только настроился нихрена не делать, расшагивать с важным видом и унижать своих подчинённых, а ты тут с этим…

– Ты ведь понимал, что лёгкой прогулки не будет, особенно в это время.

– Да, а ведь так хотелось! – воскликнул он. – Блин, а тут оказывается ещё и работать надо! Работать, Кондрат! Да где это видано!

– Так что ты скажешь?

– Скажу, что у меня выхода нет, а то, случись что, пойду на плаху вместе с остальными, – грустно констатировал Вайрин. – Так что вещай, что делать нам?

– Нам? Вайрин, это твоя ответственность, – заметил Кондрат. – Ты должен предотвращать подобные посягательства на жизнь императора.

– Нет, так-то да, но это ведь дело специальной службы. Ты его ведёшь, а я лишь контролировать должен… Точно! Я буду контролировать, вот! – поднял Вайрин палец. – Руководить – всегда самое сложное.

– Тогда проконтролируй, чтобы нам кто-нибудь помог с этим, – пояснил Кондрат. – Если здесь замешана и специальная служба, то я просто ничего не смогу сделать.

Кондрат доверял и верил Вайрину. Он вёл себя как идиот, разговаривал как идиот и даже умудрялся выглядеть точно так же, но Кондрат прекрасно видел, что под этим беззаботным видом скрывался человек умный и хитрый. Не лишённый чести и силы воли, который просто предпочитал смотреть на всю грязь с юмором, чтобы не поехать крышей. Потому что со всем этим дерьмом ты или едешь крышей, или спиваешься. Кондрат, например, пошёл по второму пути, пусть пока этот мир и притормозил его несколько.

– Секретная служба? – предложил Вайрин.

– Ты им доверяешь? – уточнил Кондрат.

Вайрин воровато огляделся.

Они сидели его кабинете, большом, отделанным тканями и тёмным деревом, где не было места какой-нибудь несуразной лепнине или позолоте. Всё строго и солидно. И тем не менее даже у стен есть уши, а, учитывая щекотливость темы, лишнее слово могло стоить совсем не лишней жизни. Конечно, собственное мнение было на этот счёт у каждого, но это не отменяло того, что за него могли наказать.

Вайрин осторожно вытащил из ящика стола что-то похожее на камертон. Вернее, это и выглядел как камертон, и работало, как камертон, потому что, когда Вайрин ударил по нему ногтем, комнату заполнили едва заметный звон.

Кондрат с сомнением отнёсся к этому оборудованию.

– И ты думаешь, это поможет от прослушки.

– Это? Да. Это… ну не самая обычная вещь. Скажем так, своего рода артефакт. Мы слышим лишь лёгкий звон, но вот кто будет снаружи помещения, услышат уже звон конкретный, который заглушит вообще все звуки. Мне такую штуку для службы выдали, – похвастался Вайрин.

– И действительно работает?

– Ну тихие голоса глушит на ура, я сам проверял, а больше и не надо, – пожал он плечами. – Так что, возвращаясь к теме, секретная служба точно защищает Его Величество Натариана Барактерианда вот прямо точно. Они его шавки и сделают всё, что он скажет.

– А принц?

– А хрен знает вот. Не, они должны его защищать, просто обязаны, но… – Вайрин слегка скривился, покачав головой, как бы говоря, что Кондрат сам всё должен понимать. – Короче, здесь слегка сложнее. Но то, что они будут защищать, например, его дочь, Её Высочество Льен, это тоже инфа на сотку.

– На неё у императора большие планы?

– Естественно. Такая разменная монета, что даже скулы сводит. Молодая, красивая, невинная – тут можно очень хорошо разыграть всё. А вот принц, ты сам понимаешь, как его замена, так и его соперник, а император не сильно торопится уступать трон.

Вайрин вздохнул и помассировал виски. Тема ему не нравилась. Да чего греха таить, ему и работать не нравилось, но раз выбора не оставалось, надо было что-то решать. Причём Кондрат был прав, это было в зоне его ответственности.

– Просто знать бы, против кого готовилось покушение, чтобы правильно разложить силы, понимаешь? Это может послужить поводом для подозрения против принца, что мне бы не хотелось, так как это будет повод для императора от него наконец избавиться, а меня просто сожрут его сторонники. Но и обвинять императора… меня сожрёт уже он.

– Никто не говорит, что это готовит кто-то из них, – заметил Кондрат. – И никто не говорил, что это именно против них.

– Ага, да только всем плевать, Кондрат. Ты же не в первый раз живёшь. Людям нужен повод, достаточно сильный повод, даже пусть ничего не имеющий общего с реальностью. Это, – ткнул он куда-то в стену, – повод. Отличный повод. Даже если не против них был отравление, всё равно скажут всем, что именно их и хотели отравить. И всё.

– То есть, кто-то может попытаться разыграть карту с покушением? – предположил Кондрат.

– Это было бы хорошим способом заварить всю кашу, – кивнул Вайрин. – Как вариант. Устроить подставу, а потом обвинить. Идеально.

А ведь как вариант. Что, если изначально всё было именно что подстроено? Всё изначально было игрой, и никто не собирался никого убивать. Просто хотели устроить показательное дело с раскрытием убийства, после чего возложить всю вину на одного из императорской семьи? Тогда, если план был именно таким, что изначально пошло не так?