Текст книги "Неверная (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 54 (всего у книги 60 страниц)
– И что? Хотела меня в полицию сдать?
– Нет, конечно, нет. – тяжело вздохнула Артемида. – Ты ведь мой сын.
– Был твоим сыном, мама, я напомню, вдруг забыла, а я не забыл, как ты поступила с Идой.
– Гуля сказала, ты очень ей помог. Зачем? Ты ведь Дину терпеть не мог.
– А ты её обожала, не пойму только почему. Тебе всегда она была роднее, чем я. Так вот, Артемида Павловна, я тут недавно выяснил, что это Диночка, твоя любимая, заказала изнасилование моей жены. Кроме того, по просьбе Дины, деньгами Динара, были убиты три человека. Эта паскуда отравила жизнь моей семье, и вот смотрел я, как её тело в печь задвигают и ничего кроме облегчения не чувствовал. Я оплатил её отправку в последний путь, чтобы точно удостовериться, что она оттуда не вернется, и в морге ее опознавал тоже я, так, на всякий случай. Если ты что-то знала, о том, что Дина планировала в отношении Иды, возьми, пожалуйста, билет в один конец и вали из страны, чтобы когда я узнал о твоей очередной подлости, ты была слишком далеко.
Артемида, в конце концов, взглянула в глаза своему сыну, что с твердой решимостью смотрел на неё свысока.
– Это тебе лучше уехать, Влад… – тихо сказала она. – Сегодня утром Лида отошла в мир иной, отмучилась, царствие ей небесное… Как на зло твоего отца костлявая всё никак к себе не приберет. В раю то его не ждут, естественно, но он, по-видимому, и в аду никому не нужен.
Ковалевская нервно рассмеялась и побрела к машине тяжелой поступью, сгорбив спину, которую гордо несла на протяжении почти пятидесяти лет своего брака, а теперь будто надломилась.
*****
– Думаешь, нам стоит идти? – осторожно спросил Влад, наблюдая как Ида надевает строгое черное платье на похороны Ставрской.
– Конечно, мы же были знакомы. Мы были на свадьбе её дочери, у их семьи горе, надо поддержать. Помоги, пожалуйста.
Влад подошел к ней сзади, поправил платье, убрал волосы со спины и застегнул молнию. Он сгреб в охапку Иду и начал целовать её в шею.
С тех пор, как Дина покинула этот мир, их с Идой постель покинул секс. Ида не отказывала ему напрямую, но рвения к близости больше не проявляла, рано ложилась спать и снова начала пить успокоительные таблетки. Влад от этого было даже спокойнее, лучше так, чем она будет задавать лишние вопросы и переживать.
– Всё, нам пора. – вырвалась из его объятий жена и торопливо покинула свою спальню.
Они не поехали на отпевание в церковь, а сразу на кладбище, Влад был за рулем сам, охрана чуть позади. Ида купила красные гвоздики для прощания. Когда они вмести вышли из авто, люди уже собирались, чтобы сопроводить Лидию в место последнего упокоения. Влад хотел подойти к Сычу потом, на поминках, чтобы выразить соболезнования. Сейчас, глядя на него, казалось, будто Ставрский вообще не здесь, а где-то далеко. Потерянный и измотанный, он смотрел, как гроб его жены выносят из катафалка четверо крепких мужчин. Он качал головой, словно отрицая, что то, что он видит прямо сейчас перед собой реально.
– Владлен Юрьевич? – окликнул Влада старший сын Сыча, который незаметно подошёл к Ковалевским, проигнорировав присутствие и робкое приветствие Иды. – Можно вас на минутку?
– Ида, будь с охраной, я сейчас. – кивнул он жене.
Стоило мужчинам отойти подальше, как Ставрский внезапно накинулся на Ковалевского с претензиями.
– Совести совсем никакой нет?! Ваша жена пришла на похороны моей матери?! Зачем? Чтобы прилюдно объявить о своем происхождении?
– Что? – опешил Влад от наглости и ярости молодого мужчины напротив.
– Я прошу вас уйти, за ворота кладбища вас не пустят. – сквозь зубы процедил Ставрский.
– Ваш отец что же, решил на смертном одре жене во всех прегрешениях признаться? – вдруг догадался Влад в причинах ненависти в глазах брата жены. – Ида здесь при чем? Коза отпущения?
– Не при чем?! – чуть ли не заорал Ставрский, что до этого говорил полушёпотом. – Ваша жена прислала письмо на имя моей матери, а сиделка его зачитала. Рассказала о том, что она дочь моего отца, рассказала про свою мать, что отец обеспечивал их восемнадцать лет, потом познакомил с вами и выдал за замуж. Но ей всё мало, да?! Она потребовала справедливости для себя! Потребовала доли в наследстве! Передайте своей жене, что пусть просит у своего папаши! Вот прямо сейчас самое время, да?! На чужих костях пришла потанцевать?
У Влада не сразу нашлись слова, чтобы ответить на совершенно дикие обвинения в сторону жены. Он взглянул на Иду, что стояла рядом со их охраной и смотрела в сторону своих братьев по отцу и плачущей сестры. Она сделала шаг навстречу, чтобы выразить соболезнования, но те махнули рукой своей охране и между ними и Идой выросла стена из людей. Ида растерянно смотрела, как к ней подошел распорядитель церемонии и что-то сказал.
– Ида не присылала это письмо, ты не в ту сторону воюешь. Она не знает, кто её отец, а он предпочитал все эти годы об этом не помнить. – всё таки высказался Влад. – Иди отцу своему скажи, чтобы ни ногой за ворота места, где похоронят его жену, которую он предавал долгие годы, не заходил. Вот это будет по справедливости, а Ида не при чем, и ей тем более побоку ваше наследство, я хорошо обеспечиваю свою жену.
Влад быстро подошел к Иде, которая только что услышала от распорядителя похорон, что ей сюда вход заказан. Муж взял её за руку и молча повел к машине, выбросив из её рук цветы прямо на землю. Он заметил, что Сыч наблюдал весь мини-скандал от начала и до конца, но ничего не сделал, чтобы защитить свою дочь от своего же сына. Как он и сказал когда-то, Ида сама по себе…
– Влад. – тихо раздался тоненький голосок в тишине салона авто. – Меня что, только что с похорон выгнали, я правильно поняла? За что?
Они уже полчаса ехали в сторону дома, а Влад всё никак не мог подобрать слова, чтобы ей объяснить произошедшее, но это нужно было сделать, иначе никак. Он припарковал машину у обочины, не доезжая до дома, мысленно перекрестился, хотя никогда этого раньше не делал, и всё ей рассказал. Ида молча слушала, глядя в одну точку, не проявляя ни одной эмоции. Когда Влад закончил свой рассказ, Ида, помолчав с минуту, высказала своё мнение.
– Это моя мать прислала письмо.
– Я уж понял. Кто мог ещё кроме неё?
– Зачем просила у неё наследства для меня? Мозги последние пропила?
– Затем, чтобы тебя грязью облить, очевидно.
Влад промолчал о том, что на самом деле крылось за тупым поступком её матери – возможно, кто-то нанял её, чтобы Сыч из обиды на дочь, что якобы прислала письмо, не стал помогать её мужу. Дело было шито белыми нитками, но сможет ли мужчина, убитый горем, рассмотреть стежки? Вряд ли… Сделка накрылась медным тазом, начал осознавать Влад. Кто науськал Лену, вопрос интересный, об этом ему нужно было разузнать подробнее, а пока его интересовало только одно:
– Ида, ты на меня сердишься, что я тебе не сказал про твоего отца?
– Какого отца? Нет у меня никакого отца, говорить не о чем. – замотала головой Ида и чуть улыбнулась. – Хрен с ним, с этим Сычом. Что-то многовато развелось вокруг нас пернатых особей, хоть отстреливай. Поехали домой, есть хочу.
Оставшуюся дорогу до дома, Влад поглядывал на безмятежную жену, что сидела рядом и листала фотографии от своей подруги из Италии, улыбаясь и печатая ответы на сообщения. Что есть отец, что нет, ей было будто всё равно, или она притворялась?
*****
Ида урвала для себя минутку покоя, рано утром она стояла перед окном гостиной, грея ладошки о чашку какао в руках, и улыбалась первому очень раннему снегу. Крупные хлопья летали за окном по только им одной ведомой траектории и ложились на землю, куда вчера легла Лидия Ставрская, законная жена её отца. Ида и вправду не испытывала по его поводу каких-то эмоций, для неё он как был чужим человеком, так и остался, и даже ненависть со стороны его детей была ей понятна. Также как и то, почему Влад от неё скрыл наличие её биологического отца в их окружении. Ни к чему было больше размышлять на эту тему, решила она.
Ковалевская улыбнулась себе под нос, представляя как сейчас проснуться дети и увидят, что на улице такая красота. Тёплые ладони обвили её талию, Ида улыбнулась и откинулась назад.
– Доброе утро, малышка.
– Доброе. – промурлыкала она, потянувшись к его губам.
Их долгий нежный поцелуй был прерван настойчивым звонком на телефон Влада, звонил Багдасаров. Глядя на побледневшее лицо мужа, Ида нервно хохотнула:
– Что, опять кто-то умер?
– Стас… – тихо ответил Влад.
*****
Влад долго думал, стоит ли идти и провожать этого подонка в последний путь, Ида, неожиданно, настояла, сказала, что надо поддержать Веру. Её личная драма с предательством мужа закончилась его побегом на тот свет. Багдасаров заставил Стаса написать чистосердечное признание в убийстве Каролины, а, как известно, у убийств нет срока давности, к нему добавилось убийство проститутки, мошенничество, подлог документов, также на него накинули пару висяков, которые нужно было замять Филину. Сделанное с Идой осталось вне протокола. Как итог всё признанное тянуло на двадцать пять лет, Стас провёл в камере семь дней, а потом его сердце остановилось. «Криминального характера в смерти заключенного после вскрытия не обнаружено. Смерть наступила в результате естественных причин.» – гласила сухая фраза о смерти Стаса на сайте ФСИН.
Череда смертей и похорон порядком измотала обоих Ковалевских, но они старались крепче держаться друг за друга, чтобы не потеряться снова. Надевая чёрное платье, Ида искренне надеялась, что это в последний раз в этом году, а платье надо бы сжечь.
Вера выбрала для мужа маленькое кладбище далеко за МКАДом, похоже, она не собиралась его навещать. Похоронить и забыть – так было бы правильно.
Ида хотела подойти к Вере после всех церемоний прощания, тихо выразить свои соболезнования, отдать конверт с деньгами, как помощь семье в этот тяжёлый период, и уйти. Смотреть, как тело Стаса предают земле, она не хотела, думала отсидеться в машине, пока Влад вышел переговорить с Багдасаровым.
Всё пошло наперекосяк, стоило Вере увидеть Иду на парковке кладбища, как она тут же подошла к ней, попросила выйти из машины, схватила за локоть, потащив к багажнику авто, чтобы скрыться от глаз немногочисленных присутствующих.
Ида не ожидала от неё такой грубости, но то, что произошло дальше, сломало все шаблоны её представления о Вере, как человеке, психически стабильном и адекватном. В черном платке, с красными воспаленными глазами, она злобно смотрела на женщину, которую чуть ли не прижала к багажнику своим телом.
– Вера, тебе плохо? – тихо спросила Ида, пытаясь дотронуться до её плеча.
Она же в ответ ударила её по руке и Ида прижала руку к груди.
– Ты зачем пришла? На могилу ему плюнуть? – прошипела безутешная вдова.
– Нет, я… хотела… тебя поддержать… – пробормотала Ида, оглядываясь вокруг. Где эта чертова охрана, когда она так нужна?
– Меня поддержать? И чем же? Лживыми словами соболезнований? Ты же только радуешься, что его больше нет, так?
– Нет…
– Ты, грязная тихоня, что ты строишь из себя вечно саму невинность, а? – вдруг резко толкнула Иду в грудь Вера, прижимая спиной к машине. – Ты же не такая на самом деле, ты же та ещё стерва! Это ты его соблазнила, так ведь?
– Ты в своем уме, Вера?! – срывающимся на крик голосом сказала Ида. – Он же сказал, что было на самом деле, а ты рассказала нам.
– Он сказал, много чего сказал, что это ты виновата во всём!
– Каролина тоже сама виновата? – прищурила глаза Ида. – А в том, что он тебя избил, тоже ты виновата? Плохо себя вела?
Ида не сразу осознала, что на её шее сомкнулись холодные руки бывшей подруги, от шока и абсурда происходящего, её будто парализовало. Она схватилась за запястья рук, что сдавили ей горло, и с ужасом смотрела в перекошенное лицо Веры, которая будто потеряла разум, как и её муж, когда творил все эти ужасные вещи в последнее время. Ида начала сопротивляться активнее, когда поняла, что Вера не шутит и не просто пугает, а сжимает ей горло всё сильнее и сильнее, пытаясь удушить. На глазах выступили слезы и образ подруги начал размываться перед ней.
– Убери от неё руки или я тебе глотку перережу! – раздался громкий знакомый голос рядом с ними.
Руки перестали душить Иду и вокруг посветлело, она глубоко вдохнула воздух в легкие и закашлялась. Когда первый шок прошел, тут же наступил второй – Морозова стояла позади Веры, взяв её в крепкий захват, и держала нож у её шеи, пристально глядя на Иду.
– Тебя вообще что ли одну оставлять нельзя? Сразу в какие-то драки влипаешь? – усмехнулась она. – Где нож, который я тебе подарила?
– Дома… – прохрипела Ида.
– Да что ты говоришь? Я тебе что сказала? Чтобы ты его всегда в кармане носила для таких случаев! Он для этого и нужен! Вот сейчас он бы пригодился. – покачала головой она и перевела свой пристальный взгляд на вдову, чьего мужа ещё даже не похоронили. – Вера, ты зачем её душила? С ума сошла?
– Да пошла ты!
– Ты бы поуважительней говорила с тем, в чьих руках твоя жалкая жизнь. – спокойно сказала девушка с ножом.
– Кира, твою мать! Отойди от неё! – загремел рядом ледяной голос её мужа.
Морозова, как собака по команде, резко отдернула руки от своей жертвы и оттолкнула Веру в сторону, быстро пряча нож в складках черного пальто. Север схватил её за руку и притянул к себе.
– Какого черта тут происходит? – тихо зарычал он, переводя взгляд с Ковалевской на Дементьеву.
Вера вместо ответа со всего размаха дала Иде пощечину по правой щеке. Морозов даже чуть приоткрыл рот от удивления.
– Убирайся отсюда, шваль семьи Ковалевских! Глумиться над отцом своих детей я тебе не позволю! – закричала Вера, сжимая кулаки.
Ида её слов не слышала, в её ушах звенел оглушительный звук затрещины, что будто отдавался эхом по всему её телу. Никто никогда её не бил, ни женщина, ни тем более мужчина. Ида вдруг ощутила себя на месте покойной Дины, когда та получала пощечины от неё самой. Было даже не больно, скорее обидно.
Для Иды всё происходящее было словно в замедленной съёмке, а тем временем вокруг события происходили стремительно. Кира, как дикая кошка бросилась на Веру, и если бы не реакция её мужа, что успел обхватить её за талию и оттащить в сторону, лицо вдовы превратилось бы в кровавую кашу. Откуда-то взялся Багдасаров и встал перед Верой, которая замахивалась на Иду ещё раз. Ковалевская растерянно смотрела на свою руку, куда капала кровь с лица, Вера, кажется задела её нос.
Безутешная вдова разрыдалась, отталкивая от себя Руслана, а тот молча сносил удары от неё, с тревогой глядя на Иду, что молча истекала кровью. Морозовы застыли рядом в объятиях друг друга.
– Что за…? Ида?! – закричал рядом Влад, поднимая её личико за подбородок.
Он сорвал с себя шарф и приложил к носу, пытаясь остановить кровь.
– Убирайтесь отсюда! – прокричала Вера в сторону Ковалевских. – Это ведь ты его убил, ради своей драгоценной Идочки-шлюхи! А что её не прибил, когда она тебе в подоле ребенка принесла, от моего мужа, а?!
– А ты прям свечку держала, когда твой муж её оплодотворял? – процедила сквозь зубы Морозова и попыталась вырваться в сторону Веры, да только Север был на чеку, крепко держа свою Демоницу обеими руками. – Сама же сказала, что ничего не было! Или соврала, чтобы жопу его прикрыть?! У тебя стокгольмский синдром что ли, жертва абьюза?
Дальнейшую перепалку в свою честь Ида уже не слышала, Влад отвел её в машину и захлопнул дверь, отсекая от внешнего враждебного мира. В зеркало заднего вида ей оставалось только наблюдать, как Вера бросается то на Руслана, который всё пытался её успокоить, то на Влада, который требовал от неё объяснений. Ида откинула голову на подголовник и закрыла глаза, ей уже не надо было ничего…
– И никого не стало… – тихо сказала она самой себе.
Она слишком устала от какой-то бесконечной борьбы за себя, в неё кто-то да норовил постоянно плюнуть. Ида подумала, что может со смертью Дины и Стаса, всё закончится, но нет. Теперь Вера её ненавидит. За что?
В окно постучали, Ида открыла глаза, улыбающаяся Морозова махала ей ручкой. Ковалевская опустила стекло.
– Я с корабля сразу на похороны и скандал! Обожаю и то и другое! – закатила глазки Кира. – Ну, я прям вовремя появилась, у Веры по-моему крыша протекла, какую-то кринжатину порет, то Влада, то Руслана в убийстве мужа обвиняет, он же сам умер, разве нет?
– Да, вроде бы… – уже не так уверенно сказала Ида.
– Я слышала, что Дина прекратила свои страдания забористой порцией счастья, ты почему мне не написала даже? – насупила губки Кира.
– Не хотела портить отдых.
– Ладненько, я к тебе загляну на следующей неделе, обсудим последние сплетни и мертвецов. – потерла ладошки Кира. – Давай, пока, не переживай, нос не сломан, ты жива, это уже неплохо!
Иду вымученно улыбнулась и попрощалась с единственной оставшейся подругой, которая не пыталась пока ей нагадить. Уставшая женщина прикрыла веки и тут же провалилась в сон посреди беда дня, слишком много она сегодня пережила.
Как и Вера, пережила и вытерпела столько, что её психика не выдержала. Сразу после похорон её собственная мать с помощью Багдасарова уложила дочь в клинику для лечения душевных болезней, оттуда она вышла только через полгода, не совсем здоровая и почти без души…
Глава 55
– Пап, с мамой всё хорошо? – встревоженно спросил Дима.
Влад только что заложил в бутербродницу сэндвичи, которые они соорудили совместными усилиями вместе с сыном. Отец отвечал за сыр, хлеб и ветчину, сын за овощи. Они только что вернулись из конного клуба, Ида отдыхала вместе с младшими детьми на втором этаже. В доме было непривычно тихо, как всегда в промежуток между часом и тремя часами дня. Отец не успел придумать, что ответить, как сын спросил снова.
– Вы опять поругались?
– Нет, просто мама… она… – Влад никак не мог подобрать слова.
– … немного устала… – закончила за него Ида, проскользнув между мужем и сыном, обнимая их обоих. – … очень голодная, сделаете мне тоже?
– Конечно, я сейчас, мам! – тут же подорвался Дима к холодильнику.
Ида обняла мужа за широкую талию и уткнулась ему в грудь лбом. Последние два дня она мучалась мигренью и почти не вставала с постели. Но подкосило её не резко сменившаяся погода за окном, а поступок Веры. Каждое утро Ида рассматривала синяки на своей шее от её пальцев и надевала водолазку, чтобы не пугать детей и не пугаться самой этих фиолетовых следов насилия на коже.
Багдасаров, как рыцарь на белом коне, что взял на себя заботы о Вере и её детях, позвонил на следующий день Иде и долго извинялся за чужую ему, в общем-то, женщину. Руслан сообщил, что Вера теперь лежит в больнице, а Ида про себя его поправила «в психбольнице». Вот от этого ей стало не себе, казавшаяся монолитом семья Дементьевых развалилась на части, в то время, как почти потонувшая лодка Ковалевских сумела пережить десятибалльный шторм. Странные причуды судьбы…
– Не понимаю, Стас убил близкого человека Руслана, какого черта он так печется о Вере? – спрашивал потом у Иды муж.
– Потому что некоторым мужчинам нравится быть героями, спасать юных и не очень дев от драконов. – усмехнулась Ида, объясняя ему всю суть Руслана, которую она для себя уяснила из недолгого их общения. – Это тешит их самолюбие, они чувствуют себя значимыми, важными, защитниками слабых и угнетенных. Вот только, стоит деве оказаться в безопасности или, не дай Бог, решить проблемы самой, всё – тащите следующую несчастную, которую надо спасать. С этой больше не интересно.
Влад тогда посмеялся над её аллегориями, но принял к сведению, размышляя о себе. Быть героем его не очень то тянуло, он итак уже богатырь по мнению Сонечки, это гораздо ценнее, и всё же он передал через Руслана матери Веры деньги, чтобы четверо детей без отца и в отсутствии матери хотя бы ни в чем не нуждались. Бабушка забрала детей к себе, довольно четко указав Руслану, что он им чужой человек, с ним она четверых внуков не оставит, однако денежную помощь и от Багдасарова, и от Ковалевского всё же приняла.
Влад больше не хотел думать о Дементьевых, он сделал то, что должен был ради безопасности Иды – вывел Стаса на чистую воду, Багдасаров был ответственным за наказание. Жаль, что Вера обвинила в грехах своего мужа пострадавшую сторону, Влад списал это на помутнение рассудка – конец истории. У Ковалевских своя жизнь и свои заботы.
Влад поставил перед Идой горячий сэндвич и она ему улыбнулась, сверкая ямочками на щечках. Ида прикрыла глаза от удовольствия, когда откусила первый кусочек свежей горячей чиабатты с ароматным маслом, её муж из всех блюд умел готовить только гречку, сэндвичи да шашлык. В последнее время они с Димой стали экспериментировать в искусстве составления идеальных сэндвичей, пробуя разные ингредиенты и соусы. Иногда получалось не очень, но сейчас Ида была всем довольна. Она с улыбкой наблюдала, как сын с отцом начали говорить о скачках, на которых сын очень хотел побывать, Влад пообещал его сводить весной. Ида безмятежно улыбалась, слушая спокойные и счастливые голоса своих любимых мужчин.
– Сынок, вчера звонила твоя учительница, по итогам первой четверти…
Дима как-то напрягся, глядя на улыбающуюся маму.
– … она тебя очень хвалила, особенно твой громкий голос, и то, как ты хорошо читаешь и рассказываешь стихи. Ты же ещё получил главную роль в новогоднем представлении! – с гордость в каждом слове сказала Ида, гладя его по волосам. – Я сошью тебе такой классный костюм, все обзавидуются, у меня есть пара идей.
Дима зарделся, как маков цвет, от похвалы мамы и одобряющей улыбки отца.
– На каникулах будем учить слова.
– Мам, Саня ходил с мамой на выставку Звёздных войн, там был Чубакка, представляешь? И штурмовики живые в костюмах, и мастер Йода! – загорелись глаза Димы. – Можно на каникулах сходим? Это там же, куда мы на выставку собак ходили. Можно?
Влад уже открыл рот, чтобы отказать, но Дима всё продолжал говорить.
– А ещё там океанариум есть, Санёк сказал, давайте сходим вместе? Сонька посмотрит свою рыбку Дорю, а ещё там касатка есть настоящая! Вот она визжать будет от огромной рыбины!
– Это млекопитающее, сынок…
– А? Кто? – нахмурился Дима.
Влад мотнул головой, собираясь разбить мечты и планы сына, но, увидев, как Ида погрустнела, плюнул на всё.
– Конечно, сходим, Дим. Все вместе. Я скажу, когда. – улыбнулся отец.
Димка подпрыгнул на стуле от счастья и побежал делиться радостью со своим другом Саньком по телефону. Ида робко взглянула на нахмурившегося мужа.
– Влад, может не надо? Когда вы вдвоём куда-то едете, у меня итак сердце не на месте, а тут мы все пойдём? А мы с тобой, куда в последнее время не выйдем, так скандал… Может тихо-спокойно дома каникулы посидим? Дима поймёт, я ему объясню.
– Нет, мы пойдём, малышка. – встал из-за стола Влад, приподнял за подбородок лицо своей жены и коснулся губами её губ. – Предоставь это мне, хорошо?
Ида робко кивнула, отчасти понимая, почему он согласился. Ему надоело будто прятаться самому и прятать жену и детей, перманентный стресс давил ему на плечи, как атланту весь мир. Влад устал чувствовать страх, каждый раз, как он выходил из дома за тех, кто остался там, или за сына, что ехал с ним рядом в машине по дороге в конный клуб, где они вдвоём отрывались от реальности хотя бы на полтора часа. Лошади всегда нравились Владу – умные и спокойные животные, даже уход за ними был отличным антистрессом.
Он хотел показать сыну Чубакку, дочери её любимую рыбку из мультика, которую она упорно называла Доря, а представляя, как Котик увидит на ВДНХ настоящий самолёт, да ещё и ракету, Влад невольно улыбался. Много ли детям надо для счастья? Чтобы взрослые просто делали свою работу по обеспечению безопасности и выполняли данные им обещания…
Но перед тем, как вывести свою семью на прогулку, Владу предстояло проверить обещание Сыча и его самого на прочность.
В назначенный день X через день в его переговорной собрались новые будущие собственники его бизнеса. Осматривая толстую тушку лоснящегося жиром будущего генерального директора, по совместительству сына генерального прокурора, Влад представлял его владельцем общепита, на худой конец стриптиз-клуба, но куда этому, явно не одарённому интеллектом, человеку сфера высоких технологий? Папка заставил?
Наследник семьи Быстровых явно надеялся управление бизнесом переложить на своих замов, что пришли вместе с ним, но Влад усмехался про себя, эти были ещё тупее, чем главный. Да, они хорошо разбирались в вопросах прибыли и убытков, видели высокодоходный бизнес на бумаге, но они понятия не имели, что там внутри и как, в конечном итоге, эта курица будет нести золотые яйца. Их не спасёт даже то, что фактически они присоединяли детище Влада к IT-гиганту, как значимый для государства актив. Партнёры Влада разбегутся, как только поймут, что их конфиденциальная информация о бизнес-процессах внутри компаний станет достоянием товарищей майоров. Только их всех ждёт сюрприз, Влад постарался, он никогда не кидал своих заказчиков, и даже после продажи бизнеса не собирался.
Ставрский опаздывал на встречу, где должно было состояться официальное подписание готовых договоров по сделке, всё сто раз проверено, задаток уже был на счету Влада.
– Ваш отец к нам присоединиться? – елейно улыбнулся Быстров, выставляя напоказ жёлтые неровные зубы.
– Вячеслав не мой отец. – покачал головой Влад.
– Я про Юрия, он ведь ваш отец, забыли?
– А вы до сих пор на важные сделки с папой приходите? Его тоже ждём? – усмехнулся Влад.
– Не стоит дерзить Владлен Юрьевич, я ведь могу и передумать, как и многоуважаемый Вячеслав, тоже может перестать быть сдерживающей силой вашего падения.
«Вот и маски сорваны.» – усмехнулся Влад про себя. Позади него раздался скрип двери и все присутствующие втянули животы – Сыч всё таки пришел.
*****
Поставив подпись на приговоре своему бизнесу, Влад почувствовал лёгкий укол грусти и ничего более, лавина облегчения была в разы больше. Быстров пожал ему руку, улыбаясь мерзкой улыбкой победителя по жизни, не осознавая, что побеждённый выиграл от сделки намного больше.
– Ну, что, отметим в узком кругу богатых мужчин и красивых женщин? – предложил Быстров.
– У нас с господином Ковалевским есть более важные дела. – резко высказался Сыч и кивнул ему на дверь. – Вали на выход Петруша, девки продажные заждались.
Быстров дёрнулся всеми своими жировыми складками, но ответить на выпад Сыча в свою сторону не решился. Когда Ковалевский и Ставрский остались вдвоём, Вячеслав, который сидел на переговорах, гордо выпрямив спину резко сдулся, опуская голову.
– Я хотел извиниться за поведение моих детей перед Идой, это было недопустимо с их стороны. – тяжело вздохнул Сыч, не глядя на Влада. – Ты ей сказал обо мне?
– Да, пришлось рассказать, почему её выгнали.
– И что она? – будто с надеждой спросил Сыч.
– Ничего. – пожал плечами Влад. – Вы можете объяснить, что случилось? Какое нахрен письмо с признанием от Иды? Какое ещё наследство? Кто прислал?
– Лена, кто же ещё. Ни грамма совести не осталось, и страха, как оказалось, тоже.
– Она жива?
– Да. Убивать мать своего ребёнка это как-то не по-человечески. – сдавленно сказал Сыч и дрожащими старческими руками вытащил из внутреннего кармана листы бумаги. – Лена не сказала Лиде ничего, что она ещё не знала… Лида всё знала, всё про меня…
Взгляд Сыча остекленел, минута проходила за минутой, а он будто уснул с открытыми глазами, пока Влад откровенно не понимал, что происходит и зачем они здесь сидят.
– Мои сыновья со мной не разговаривают с самых похорон, внуков я больше не увижу, дочери со мной общаться запретил муж, она ведь беременна, постоянно плачет из-за меня… – загробным голосом всё таки заговорил Сыч. – Лида знала, всё знала, и про Иду, и про Лену, и про других, но ни разу меня этим не попрекнула, не устроила скандал, не выгнала из дома… Она просто приняла ситуацию, приняла меня, но не простила, очевидно. Я доверял ей на сто процентов, всегда, а она мне никогда. Я всю жизнь считал её покладистой, мягкой, но чтобы провернуть такое, надо иметь стальной стержень внутри. Я прожил с ней больше сорока лет, но совсем ее не знал… У моей жены в собственности было девяносто процентов моего состояния. Когда стало понятно, что она умирает, я попросил её написать завещание, по тому шаблону, что я ей дал. Она написала, я проверил, только она меня обманула, текст завещания теперь совсем другой. Всё от неё перешло моим детям.
– И что в этом такого? Это ведь ваши общие дети?
– Я сказал моим, не нашим. – кинул через стол бумаги Сыч. – Лида оставила Иде тридцать два миллиона долларов, по миллиону за каждый год её жизни.
Влад взглянул на завещание покойной, которого у Сыча по сути быть не должно было, оглашение воли покойных, как правило, происходят позже. Всё так и есть, увидел Влад, один из наследников Ида Ковалевская.
– Лиде всегда нравилась Ида… – грустно улыбнулся Сыч. – Это сейчас я понимаю, что когда она говорила о ней, то давала мне шанс признаться… Есть ещё письмо, которое зачитает нотариус всем наследникам, оно слишком личное, но там было написано, что раз я трус и не нашёл в себе смелости признать своего ребёнка, то это сделает она.
– Поэтому ваши дети накинулись на Иду? Она их как будто обокрала? – усмехнулся Влад.
– Они ещё не видели этого… – сдавленно сказал Сыч. – Они просто злятся за то, что последние дни матери были измазаны моей грязью. Я думал, что буду держать Лидочку за руку, когда она будет уходить, но она предпочла провести свои последние дни, гладя по холке нашего старого пса. Она сказала, что рада, что этот фарс в виде семьи заканчивается именно так, и что мы не венчаны, что она не проведёт вечность во вранье рядом со мной… Она всё знала…
Ставрский снова замолчал, глядя в одну точку, Владу сказать было нечего, даже слов сочувствия, как и его самого, у него не было. Старый Сыч получил знатного пинка от своей супруги, прямо с того света. Почему рассказывает это Владу? Потому что больше некому – сделал вывод Ковалевский.
– Я бы хотел встретиться с Идой. – неожиданно выдал Сыч.
– Нет, делать из неё запасного ребёнка на случай ядерной войны я вам не дам. – покачал головой Влад. – Если вы за деньги переживаете, Ида вряд ли их примет, не беспокойтесь, а если и примет, то это уже не ваше дело, а последняя воля вашей жены. Она её очень чётко изложила, ещё полгода назад, судя по датам, сразу после свадьбы вашей младшей дочери, куда пригласила старшую. Я представляю, что скажет мой отец, когда узнает, что ваша жена вас так кинула. Выпьет весь свой запас коллекционного виски, да ещё на пару с моей матерью.
В глазах Ставрского мелькнула злость, он сжал зубы и дёрнул головой.
