Текст книги "Неверная (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 50 (всего у книги 60 страниц)
Глава 49
Вглядываясь в хмурое утреннее небо, что нависло тяжелыми облаками, готовясь вот-вот обрушить на головы людей будто бы как кару небесную, Ида устало вздохнула и потеряла красные опухшие глаза. Она плохо спала эту ночь, ей снились не иначе как электрические сны Филиппа К. Дика, наполненные чудаковатыми футуристичными картинками, что сменяли одна другую бесконечным потоком. Никак не связанные между собой, яркие и аляповатые, они выплывали перед её закрытыми глазами, как рисунки в калейдоскопе, не давая мозгу положенного отдыха. Она словно пыталась отгадать, что значит тот или иной геометрический пазл, но не находила ответа. Проснулась она уставшая и разбитая, одна в постели, что было не привычно – Соня утром не пришла. Ида приняла душ, что не принёс ей ни облегчения, ни снял усталости. Она привела себя в порядок, замазала круги под глазами консилером, надела черное домашнее платье чуть ниже колен и закуталась в теплый серый кардиган.
Димку пора было будить в школу, он как всегда что-то проворчал под нос и попытался спать дальше, когда она ласково погладила его по волосам и чмокнула в лоб, чтобы разбудить. Ида всегда будила его два раза перед тем, как он окончательно проснется и встанет к завтраку. После первого она шла в детскую, чтобы проверить Котика, к этому времени Соня уже путалась у неё под ногами. Девочка была ранней пташкой, а вот оба мальчика точно маленькими совятами.
Ида удивлённо хлопала глазами, глядя на пустую кровать своей дочки, Котик же дрых звездочкой на своей и не собирался пока просыпаться. Встревоженная мать быстрым шагом вышла в коридор, где чуть не столкнулась с Владом, что нёс на руках Сонечку, которая прижималась к нему и что-то лепетала, кажется рассказывая свой сон, что ей приснился этой ночью.
Соня теперь спала с папой, всё таки окончательно выбрала любимого родителя. Эта мысль заставила Иду вздрогнуть, она поплотнее закуталась в кардиган и выдавила из себя улыбку, когда Соня увидела её и потянула к ней ручку.
– Доброе утро, мамочка Идочка, моя любимая. А я сегодня с папой дядей-Владом спала, мне страшно было, ветер такой сильный ночью был, ууух! И я к нему пришла. Он же богатырь! – улыбнулась девочка, пока мама целовала её ладошку.
На мужа Ида боялась даже взглянуть, он стоял истуканом с ребенком на руках и ждал, пока утренние обмены любезностями закончатся, и они с дочкой пойдут дальше.
– Я пойду готовить завтрак. Маргариты сегодня нет. – быстро ретировалась Ида.
Соня с Владом направились за ней по пятам. Представив у себя в голове, что теперь каждое утро их семьи будет похоже на это, Ида снова содрогнулась, это похоже на какую-то пытку молчанием, многозначительными взглядами, не выражающими ничего кроме пренебрежения. Вчера он поставил точку в их семейном многоточии, осталось разъехаться по разными домам и подтвердить это документально. Всё утро она чувствовала спиной как муж прожигает её своим взглядом, пока Ида носилась по кухне, а он сидел здесь же с Соней на руках, в последнее время на завтрак они не ходили в столовую, а предпочитали кухню.
Влад вполуха слушал как Соня болтает, периодически зевая и заваливаясь к нему на плечо, крепче обнимая. Его объектом пристального внимания была жена, которая сегодня выглядела нарочито просто и небрежно сексуально.
На протяжении всего лета Влад наблюдал её короткие шортики, платья, которые ласкали её фигурку, обтягивая то, что ему больше не принадлежало. Ему казалось, что Ида делает это специально, привлекает его внимание, заманивает, чтобы держать его на крючке. То ножкой, что проглядывала в разрез платья, когда она садилась на стул за ужином, то холмиками груди, когда она нагибалась поднять игрушку с пола, иногда даже голым животом в короткой маечке. Возможно, ему только так казалось, он сам себе это придумал и поверил.
Наступила осень и Ида чуть приоделась, и всё равно он не мог оторвать от неё глаз, будто пытался насмотреться на неё впрок, ведь скоро на кухне где-то в другой квартире, а может доме, Влад будет один или к кем-то чужим готовить завтрак по утрам. Он жадно вглядывался в каждый позвонок на её тонкой шейке, которую до боли хотелось поцеловать, чтобы почувствовать губами биение сердечка в районе артерии. Он знал, что под толстым вязаным кардиганом скрывались изгибы изящной талии, где так уютно было раньше его ладоням. Ида нервно дернула рукой, потянувшись за чайником, и кардиган слетел с её плеча, открываясь плечо. Во рту у него пересохло.
Влад опустил глаза на беленькую макушку перед своим носом, не в силах больше смотреть на ту, что больше не желала быть с ним. Все слова, что он хотел бы повторить для неё вновь и вновь застряли у него в горле комом. Слова о том, что он любит её и всегда будет любить, что сожалеет о том, что сделал, что всё для неё сделает, если она только попросит. Но Ида молчала, как бесчувственный робот, она совершала привычные движения, не обращая внимание ни на что вокруг.
– Папа дядя Влад, а ты скучал без меня? – задала вопрос Сонечка, обращая внимание отца на себя.
– Когда?
– Ну, когда я с тобой не жила, ты по мне скучал?
– Каждый день, малышка. – улыбнулся ей Влад, целуя в сладкую пухлую щёчку.
– Мамочка Идочка, а когда я уже в садик пойду с другими детишками играть? Ты сказала, что скоро. А скоро это когда? – переключила фокус внимания с отца на мать девочка.
– Надо подготовить все документы, думаю, недели две и пойдете. – сказала Ида, расставляя по столу тарелки с кашей.
– Недели две это сколько дней?
– Четырнадцать.
– Это много. – вздохнула Соня. – Надо мало.
У Влада появилось много вопросов к своей, пока ещё, жене, которая без его согласия вдруг решила отдать детей в садик. С какого это хрена? А сама что собралась делать? Нового мужа искать? На работу пойдет к этому Паше или Олегу, как его там звали? Но он попридержал коней до самого окончания завтрака, Ида подняла обоих мальчиков и привела на завтрак. Когда все поели и дети по обыкновению своему убежали кормить и выгуливать собаку перед тем, как Дима уйдет в школу, Влад вцепился зубами в Иду, что молча убирала со стола, будто не замечая, что пес сорвался с цепи.
– Какой ещё детский сад? О чем это Соня?
– Я хочу отдать их в частный садик неподалеку, там есть места. – тихо ответила она, поворачиваясь к мужу спиной.
– Зачем? Ты же ведь дома сидишь.
– Затем, что Соне нужно общаться с другими детьми, она не домашний ребенок, ей нужно быть в коллективе, а Котик подтянется за ней. Мы с Галиной обсудили, она со мной согласна, Любовь тоже считает, что им со мной будет дома скучно.
– Да что ты говоришь?! А со мной обсудить, нет? Не додумалась?
Ида ничего не ответила, продолжая свои манипуляции с грязной посудой.
– Тебе всё ещё нельзя покидать дом, поэтому оставь свои планы по этому вопросу на неопределенный срок. – раздался жесткий голос Влада чуть ли не у нее под ухом. – Охранять целый детский сад я не нанимался.
Ида резко развернулась и испуганно уставилась на него, сглатывая вязкую слюну, что мгновенно наполнила рот.
– Почему мне нельзя выходить? Ты ведь всё выяснил. Про Стаса, про то, кто нанял Артиста, ты ведь всё знаешь, но мне не говоришь?
– Потому что! Тебе нельзя выходить даже с охраной под вопросом. – впечатал её в стену своим голосом Влад и повернулся, чтобы уйти.
– Зачем ты ей врешь? Ты знать не знал, что она есть на свете. То, что она маленькая и не умеет складывать два и два, не значит, что с ней так можно. – бросила ему в спину Ида.
Влад медленно повернулся к ней и Ида была готова провалиться сквозь землю от его прожигающего ненавистью взгляда.
– Я сам решу, что мне отвечать на вопросы своей дочери.
Глядя на мужа, который будто провоцировал её на скандал, жена опустила глаза, сглотнув ком, что подступил к горлу. Не домыв посуду, Ида нервно вытерла руки и направилась к выходу, глядя себе под ноги. Владу же хотелось продолжения банкета.
– Ничего не скажешь? Запасы яда истощились? Список нравоучений тоже?
– Всё закончилось, Влад, ничего не осталось… – тихо сказала она, устремляясь прочь.
*****
Можно ли развестись с мужчиной и при этом сохранить человеческие отношения? Раньше Ида думала, что да, теперь сомневалась. За последние месяцы супруги Ковалевские будто рвали друг друга на части, пытаясь отхватить кусок побольше друг от друга и, выплюнув мешающую в пасти плоть, тут же брались за следующую атаку. Они лаяли друг на друга, метались в панике по загону их дома, и никак не могли будто оба решить, что же им в итоге надо друг от друга? Развода? Нового шанса на любовь? Окончательной победы над соперником? Хотя, наверное, это Ида не знала, что ей надо, Влад, как заведенный повторял, что ему нужна она. Но вчера и он выдохся, примиряясь с тем, что им дальше не по пути.
Ида запуталась, в себе, в муже, во всех хитросплетениях её судьбы. Этим утром, когда Влад отвез старшего сына в школу, а сам поехал на работу, Ида посадила детей в гостиной, включила им мультики, принесла немного игрушек из детской, а сама с чистой совестью села пить кофе, заедая его горечь и свой стресс шоколадными конфетами. Дети получили по одной в качестве награды за то, чтобы не трогали маму хотя бы часок, пока она предаётся привычной меланхолии.
Она успела съесть одну конфетку и отстрадать десять минут из положенного часа, прежде чем ей позвонил охранник и сообщил, что к ней приехала Кира Морозова за своим автомобилем, который Ида пригнала к себе домой, после того, как отвезла Веру обратно к Багдасарову. Ида пригласила Киру попить кофе вместе и немножко посплетничать.
– Что это вчера между вами было? – поинтересовалась Ида.
– Я проводила эксперимент. Были у меня догадки, что Север мне куда-то трекер вживил. – вздохнула Кира, жадно поедая шоколадные трюфели. – Думала, может под кожей на лопатке или в зубе, я думала вставил мне, пока я пару раз без сознания была в больнице. Так что я сбежала от охраны, почистила тачку от трекеров, которые там были, и поехала к тебе. Оказалось трекер у меня в кольце обручальном, как всё просто и банально. Мы вчера немножко поругались, потом помирились, он даже не злился почти, но вот по жопе получить обидно было. Как вчера Вера себя вела?
– Ни слова мне не сказала по дороге. Стас её своими признаниями, очевидно, добил. Будто одна оболочка от неё осталась, а прежней Веры там нет. – печально заметила Ида.
– А твой муж как? Слышала, что Стас пока жив-здоров, его отдали на съедение Багдасарову.
– Я Руслана почти не знаю, что случилось с его невестой? Каролиной? – ушла от вопроса Ида, задав свой.
– Она спрыгнула с многоэтажки ни с того ни с сего, записки не было. После вскрытия, она оказалась ещё и беременна. Только не от Руслана, у него не может быть детей. Он долго искал потом, кто её обрюхатил, даже сохранил генетический материал для сравнения, так что Стасика ждёт анализ, прежде чем Руслан ему череп в туловище вдавит. Он говорят, сильно её любил. С её шестнадцати лет она была при нём содержанкой и любимой наложницей, он ведь был женат, аж дважды, да наследников ни от одной жены не было, а Каролина при обоих жёнах всё так и оставалась его любимой женщиной. Она жила всегда в соседнем с очередной женой особняке, представляешь? Чтоб далеко не ходить. После её смерти с последней женой развелся, много куролесил, потом успокоился.
– Откуда ты всё знаешь? – улыбнулась Ида, покачивая головой.
– У меня свои источники. – горделиво подняла носик Кира и тут же его опустила. – Ида, это, конечно, не моё дело, но я хочу сказать, вернее, должна. Ты похоже не знаешь…
Ковалевская напряглась, застыв с конфетой в руке, которая так до рта и не добралась.
– Ваш дом, тот, что вы продали недавно, знаешь чей он теперь?
– Какой-то женщины, она генеральный директор фирмы, на которую сделка оформлена.
– Нет, Ида, там теперь живёт Дина… Она пригласила всех наших общих знакомых на новоселье, а тебя?
Иду будто ударили кувалдой по голове. Ещё пару недель назад она спокойно и ровно отнеслась к тому, что её дом, где она была так счастлива, уходит с молотка чужим людям. Но Дина?! Как Влад мог допустить, что его купила она?! Это какая-то изощренная месть и издевательство над ней? Над всем, что у них было? В их доме будет есть, спать и жить его бывшая несостоявшаяся невеста и баба, которую он трахнул, стоило жене за порог выйти?
– Ты не знала, да? Так я и думала. – вздохнула Кира. – Странно, что она тебя не позвала на свой вечер триумфа, ебанутая. Будет жить в доме мужчины, в которого была влюблена, а он женился на другой, писец, счастья привалило на её улицу. Все мозги что ли пропила?
– Я давно её заблокировала. С незнакомых номеров до меня не дозвониться, Влад постарался. – глухим голосом сказала Ида.
Ее память вдруг подкинула недавний эпизод, показавшийся ей незначительным, она наблюдала вместе с Соней, как Влад идет домой по тропинке, разбирая увесистую пачку бумаг из почтового ящичка, находит какой-то конверт, хмурится и сует его в карман, сминая, изо есть сил. Вот что это было – приглашение от Дины.
– Когда новоселье?
– Послезавтра.
– Ты пойдешь?
– Да не особо хотела, Север будет занят, а смысл мне без него идти? Мы тем более уезжаем в Италию через четыре дня, Эдик мне чемодан уже собрал. Два…
– Может пойдешь со мной?
– Пойду, если хочешь.
– Тогда заедешь за мной? Только меня надо будет ещё и украсть из дома, Синяя Борода Влад меня не отпускает никуда.
– Слушай, Ида, я заколебалась тебя, как принцессу из башни спасать! – надула губки Морозова. – Ты может это, нового принца себе найдешь, раз этот не справляется.
– Но у тебя же так хорошо получается! В последний раз, пожалуйста! – взмолилась Ковалевская.
– Ладно, так и быть… – закатила глазки спасительница.
– Блин, а как его из дома сбагрить? – задумалась Ида.
Кира тоже начала изображать мозговую деятельность. Глаза девушки вдруг словно загорелись дьявольским огнём, когда она нашла решение.
– У твоего мужа ведь квартира в Сити стоит на продаже?
– Да, откуда ты знаешь?
– Так у моего тоже там квартирка, он туда шлюх водит. – пожала плечами она. – Он говорил, иногда с Владом пересекается, соседи как никак.
– И что ты предлагаешь?
– А то, элитные шлюхи спят с клиентами и видят в своих сладких мечтах, как у них будут апартаменты в Сити, самое главное – бабла у них полно и они могут себе это позволить. В пятницу подгоню тебе какую-нибудь эскортницу получше, поболтливее, если согласна. Она попросит риэлтора присутствовать хозяина лично, а если доплатишь, всю ночь его там продержит. – хмыкнула Морозова.
– Покупать мужу проститутку, чтобы его чем-то занять – и как я сразу до этого не додумалась? – покачала головой Ида.
– А что такого? Я своему покупала.
Ида подавилась глотком чая и долго откашливалась, глядя на совершенно спокойную Морозову, для которой похоже это в порядке вещей.
– Я вижу осуждение в твоих глазах, оно мне неприятно. – обиженно надула губки Кира. – Что мне, его самой что ли обслуживать? Он когда злится, я дома пятый угол ищу вместе с Графиней. А удовлетворённый мужчина что? Очень спокоен и уравновешен. Давай-ка ближе к делу, устраивает тебя такой вариант?
Подруги минут за двадцать разработали план похищения и пожав друг други руки, разошлись на подготовку. До дня «ха» Ида ходила по дому бледной тенью, что от неё осталась, они с Верой теперь были в одной весовой категории – жён, которых обманывают мужья на постоянной жестокой основе.
Глава 50
– Вылезай, зай, вылезай! – пропела Кира, стоило им выехать за шлагбаум коттеджного поселка, где жили Ковалевский.
Ида сбросила с себя плед, перелезла на ходу на переднее сиденье, пристегнулась и начала прихорашиваться, глядя на себя в зеркало. На ненавистное новоселье она собралась, как на праздник, голливудские локоны, левая сторона волос заправлена за ухо, открывая изумительную длинную сережку, сверкающую бриллиантами. Из украшений Ида позволила себе надеть только серьги, что Влад как-то привез ей из Дубаев, когда она была ещё беременна. Платье было подобрано соответствующее – темно-изумрудное из бархата, чуть темнее, чем знаменитое платье Скарлетт из Унесенных ветром, только у Иды было сшито не из портеры. Оно окутывало ее тело мягкими складками, собирающимися у талии, полностью скрывало руки и туловище, и только разрез на правом бедре позволял увидеть её стройную ножку в чулке. Она была великолепна, точно знала Ида, всё в её образе было подобрано с утонченным вкусом и эстетизмом, как всегда…
Подруги прибыли позже, чем приглашала гостей хозяйка. Ида не планировала с ней встречаться, её цель была иная – попрощаться с домом, где она была счастлива. Она не сделала этого перед продажей, но отчего-то ей захотелось сделать это сейчас. Ида договорилась с Кирой, и та должна была отвлечь Дину, чтобы Ковалевская спокойно прошлась по второму этажу, а потом галопом по первому, среди гостей, по возможности, не сталкиваясь с новой хозяйкой. Две подруги зашли через черный вход, около кухни, где приглашенные повара готовили угощения для гостей, обслуживающий персонал даже не обратил на них внимание, и Ида смогла прошмыгнуть на второй этаж.
Ещё на первом Ида поняла, что время здесь будто остановилось – ничего не поменялось с её ухода, тот же ремонт и мебель, картины, аксессуары, словно музей имени Ковалевских. Влад ничего не стал забирать из обстановки в новый дом, кроме личных вещей. У Иды мелькнула мысль, что Дина настолько одержима Владом, что это возможно переросло в болезнь, что-то наподобие синдрома Адели, что описан в перечне психиатрических отклонений в развитии личности. Жить со своей семьей в бывшем доме бывшего мужчины точно сумасшедшая идея.
На втором этаже, стоило ей зайти в первую комнату, что была их с мужем спальней, на неё обрушилась лавина воспоминаний и чуть не погребла её под собой. Они с Владом спали в одной комнате с сыном до его двух лет, Ида наотрез отказывалась укладывать его одного, спал он беспокойно, а бегать постоянно в детскую ей не хотелось. Их интимная жизнь в основном происходила в гостевой комнате, когда сын засыпал в их спальне, они шли туда, любили друг друга и возвращались обратно. В доме вообще не было ни одного помещения, где бы она не могла вспомнить их жаркий секс в разных позах, они любили друг друга везде, где хотели, когда хотели, с припиской, «чтобы сына рядом не было».
Иде вдруг стадо трудно дышать, будто прошлое протянуло к ней свои костлявые руки и начало душить, она сбежала вниз по ступенькам, прошмыгнула мимо гостиной по коридору и выбежала на свежий воздух, еле сдерживая рыдания. На улице уже стемнело лишь фонарь над дверью, что был как одинокий воин света, боролся с тьмой на заднем дворе. Стеклянная оранжерея во тьме, освещенная изнутри тусклой лампочкой, смотрелась как инсталляция, что украшала собой задний двор.
Здесь было не прибрано, на газоне, среди неухоженных и давно нестриженных кустов лежали какие-то старые вещи. Ида нашла стул недалеко от входа под кустом и села туда, немного отдышаться. В темном пальто и изумрудном платье, она сливалась с окружающим пейзажем, а лицо тонуло в сумраке, так что её не было бы видно никому, кто вышел бы из дома. Ида закуталась в пальто и пожалела, что надела это дизайнерское чудо, с разрезами на широких рукавах из которых торчали полностью руки, а само пальто собиралось волнами толстым кожаным поясом у талии. Оно было красивое, но тонкое и совсем не грело. Или дело не в одежде?
Пока Ида сидела в своем закутке, защищенном от ветра, перед её взором проплывали картины её прежней жизни здесь, с её семьей из трех человек. Слезы катились из глаз при каждой вспышке нейронов, что подсвечивали новое воспоминание из клеточек памяти. Она плакала, но улыбалась, потому что там было счастье. Ида и Влад они были счастливы. «Это помню будто я один!» – говорил он ей и только теперь Ида его поняла. Она свои воспоминания похоронила под толстым слоем предательства и лжи, а он свои нет.
Неожиданно, картины прошлого сменились настоящими, на заднем дворе начали происходить самые разные события, и перед Идой будто устраивали театральное представления все, кому не лень.
Первым актерским дуэтом перед Идой выступил будущий муж Алины банкир Карпович и неизвестная Иде девушка, с которой он соединился в страстном поцелуе, стоило им отойти от двери и встать в кустах недалеко от Иды.
– Котик, почему ты не отменил свадьбу? – капризно сказала девушка, после того как чмокающие звуки слюнявых поцелуев закончились.
– Свадьба состоится, Писечка. И ты на неё приглашена, ты придешь и тебя ждет сюрприз, как и всех остальных. Ты же любишь сюрпризы?
– Ты женишься на ней?!
– Я же сказал, это сюрприз, Писюль. Все будет хорошо, верь мне, а потом мы сразу уедем и никогда сюда больше не вернемся!
Ида еле сдерживала смех, слушая воркование двух влюбленных, а потом она услышала, как Писечка самозабвенно делает минет своему Писюну. Ковалевская вежливо сделала вид, что её тут нет, дотерпев до конца полового орального акта.
В следующем акте выступила прима-балерина, она же хозяйка вечера – Дину смачно вырвало в кусты роз, стоило ей отойти подальше от двери. Она грязно выругалась и начала кому-то звонить, закуривая длинную сигарету, затем записала голосовое, где обхаяла своего мужа всеми известными ей ругательствами и покачиваясь ушла со сцены.
Третьими в списке приглаженных звезд были неожиданная парочка – Багдасаров и Алина, невеста, чью честь поругали ещё в первом акте. Руслан вытолкнул Алину на задний двор и потащил к кустам, где притаилась Ида, она сжалась в комочек, чтобы её не заметили.
– Что ты несешь, Алина? Какая нахрен любовь? – раздраженно спрашивал он, держа её за руку. – Ты замуж выходишь, вот и иди. Мы переспали пару раз и это ничего не значит, для меня то уж точно.
– Но нам было так хорошо вместе, Руслан, я люблю тебя и уже давно. Дай нам шанс, я разорву помолвку, и мы будем вместе. Нам есть ради чего стараться!
– Ради чего, блять?! – усмехнулся Руслан.
– Я беременна, у нас будет малыш.
Руслан разразился громким хохотом на всю округу, отсмеявшись, он хлопнул Алину по плечу.
– Очень смешно, девочка, которая уже не девочка. Я бесплоден, детей у меня быть не может, дура.
– Я беременна от тебя! Это чудо! Чудо, Руслан, наше с тобой! – никак не выходила из образа актриса.
– Алина, иди чуди в другом месте, я стерилен, как скальпель в операционной. Нет у меня ни одного живого сперматозоида, и не было никогда, иди на хер.
Третий акт закончился небольшой истерикой актрисы и она ушла с помоста без аплодисментов.
В следующей части представления на улицу выплыла Кира в одном платье с сумочкой в руках, Иде отчего-то не хотелось с ней говорить и она продолжала прятаться, наблюдая за красивой молодой актрисой. Морозова огляделась и её внимание привлекла оранжерея, куда она и зашла, там было не заперто. Ида наблюдала через запотевшие стекла своей бывшей цветочной обители, как Кира осматривается и встает как раз напротив места, где сидит Ида, разглядывая какой-то засохший цветок в горшке.
Неожиданно дверь в оранжерею скрипнула и кто-то зашёл, Кира повернула голову на звук, усмехнулась и вернулась обратно к своему занятию – отрывала засохшие листья от засохшего черенка. Позади неё материализовалась мощная фигура Севера, когда это он успел прийти? Он накинул ей на плечи пальто, Кира закатила глаза от этого его жеста заботы. Она повернулась к нему и что-то говорила, пока Север молча её слушал, с легкой улыбкой на губах.
Дальше Ида, затаив дыхание, наблюдала за поцелуем влюбленных, который последовал сразу за монологом актрисы. Север притянул к себе свою жену и заключил в крепкие объятия с трепетом и нежностью он обнимал её за спину одной рукой, а второй держал за голову, не давая ей прервать их поцелуй. Зритель этого прекрасного зрелища хотел плакать и аплодировать одновременно, глядя как муж и жена прижались друг к другу лбами и о чем-то шептались. Это был апофеоз нежности. Кира неожиданно резко оттолкнула мужа и выбежала из оранжереи, теряя на ходу сначала пальто, а потом по очереди обе туфли, пока бежала по дорожке из плитки по направлению к фасаду здания, где был припаркован её автомобиль. Кира заливалась хохотом, подтянув подол платья обоими руками, она скакалка между маленькими лужицами словно горная козочка, а её муж бежал за ней, собирая реквизит и на ходу выкрикивая угрозы, что он выпорет её как Сидорову козу за мокрые ноги. Это была любовь точно знала Ида, настоящая, неприкрытая, чувственная и искренняя.
Такая, которая когда-то была у неё. Ида подумала, что пришла её очередь выступить и направилась к оранжерее, к последнему месту, где она хотела бы побывать перед уходом. Отправив Кире сообщение, что она доберется домой сама, чтобы та спокойно занималась своими влюбленными делами, Ида вошла в оранжерею. Ее встретил спертый и затхлый запах влажной земли и мха, в оставшихся здесь горшках и кадках неизвестно как проросли местами сорняки и создавали влажный микроклимат. Влагой оранжерею снабжало разбитое стекло на потолке, через трещины которого попадала дождевая вода прямо в ящики с растениями.
Ида осмотрелась вокруг, из цветущей полной жизни оранжереи, помещение превратилось в затхлый склеп, где было будто похоронено её прошлое.
Оранжерея была тем местом, где она могла побыть одна, сама повариться в своих мыслях, послушать себя. Влад сюда не заходил, Димке тоже было запрещено, потому как он постоянно всё ронял и мог тронуть химикаты. В таком тесном браке, какой был у них с Владом, ей иногда не хватало свободного пространства, чего-то личного и принадлежащего только ей. В этом Ида признавалась себе будто украдкой, стыдясь этих мыслей.
Ей было нужно личное пространство, а вот Владу как будто нет, он редко встречался с немногочисленными друзьями без присутствия Иды, не ходил в сауны и бани, тренировался дома, ел тоже. Рабочие неформальные встречи всегда старался перевести в плоскость иного, более приличного формата, с акцентом на то, что на отмечать выгодный контракт нужно с женой, а не с любовницей. Корпоративы всегда были и для второй половинки тоже. Влад в целом теперь казался ей даже даже более образцово-показательным мужем со стороны, чем из себя строил Стас.
Ида вдруг вспомнила один из самых приятных и одновременно не очень совместных воспоминаний в их тогда ещё маленькой семье – у Димы объявили карантин в детском саду, причина – ветрянка. У неё тогда задрожали руки, когда она увидела сообщения в их мамском чате. Ида за полчаса перелопатила всю информацию по ветрянке, которой не болела, для взрослых она была опасней, чем для детей. Особенно детские болезни были опасны для беременных, у Иды была задержка. Её захлестнула паника, ведь Дима мог уже болеть и быть переносчиком без видимых признаков. В середине дня она позвонила Владу и дрожащим голосочком сообщила о карантине.
– Что делать, любимый? Я же не болела! – чуть не плача спрашивала она. – У меня… у меня задержка… я могу быть беременна… мне нельзя болеть…
– Я всё решу, малышка, не переживай. – твердо сказал он и она мигом успокоилась.
Иду он поселил в роскошный спа-отель недалеко от дома, а сам взялся быть с ребенком, без няни. Оказалось, опасения Иды были не беспочвенны – заразный Дима покрылся пятнами через два дня. Ида же после отрицательного теста на беременность и вирус ветрянки, начала готовиться делать прививку от детских болезней, чтобы больше такой нервотрепки не было, а до дня прививки она уделяла время себе по максимуму.
Кроме ухода за собой, женщина, получившая вдруг немного свободы, отчаянно ей напивалась впрок – много гуляла по майскому городу, ходила в музеи и на выставки, даже два раза посетила театр в гордом одиночестве и ничуть не страдала по этому поводу. Она вдруг ясно поняла, что точно знает, чего хочет для своего сына и в отношениях с мужем, а вот для себя, Ида не могла ответить на этот вопрос. Даже сейчас не могла…
Влад же за эти две недели показал себя как вовлеченный отец, на которого можно было положиться в трудные времена, он полностью взял на себя заботы о ребенке, лечил, готовил еду и кормил сына, развлекал, носил на ручках ночами, когда Дима выл от температуры и чесотки по всему телу. Кроме того муж успевал трепетно ухаживать за своей женой в разлуке, отправлял ей цветы в номер, заказывал её любимую еду из их ресторанов, был с ней постоянно на связи, особенно когда у неё поднялась температура от живой вакцины и она пролежала в постели два дня. Он даже поливал её цветы в оранжерее, по её строгим инструкциям, чем заслужил столько плюсиков в карму от неё, что не сосчитать.
Их первая встреча состоялась почти через три недели после начала вынужденного карантина, Влад позвал Иду на светское мероприятие, прислал ей в номер с курьером платье, туфли и даже украшения, сам всё подобрал. Ида собиралась к нему на свидание, как в первый раз, её потряхивало от предвкушения скорой встречи, а улыбка не сходила с её лица, пока она ехала к нему. На светское сборище она опоздала, гости давно разбрелись по своим группам интересов и столам с закусками, но Влада она увидела сразу, как он стоял чуть поодаль от всех у входа, сканируя глазами входящих и выходящих людей, боясь пропустить свою.
Хмурый, уставший мужчина в черном костюме с бабочкой резко стал улыбчивым и счастливым, когда увидел её – свою маленькую Иду, что шла к нему словно по тоннелю, не видя ничего кругом только его в самом конце пути. Она была уверена, что выглядела в этот момент как дурочка сошедшая с ума – с улыбкой до ушей, Ида буквально бежала, чтобы упасть к нему в объятия. Он же широкими шагами пошел к ней навстречу. Они обнялись посреди пустого холла и Ида всплакнула, она так соскучилась и поняла это только сейчас. Без него всё было какое-то ненастоящее, бутафория жизни. Не нужна ей была эта свобода, если не было его…
Она долго не хотела отпускать мужа, прижимаясь к родной груди, и чувствуя как любимые губы целуют её в мягкие волосы. Ида не стала делать сложный макияж и прическу, а просто распустила волосы до пояса, завила несколько локонов, нанесла легкий макияж. Да она бы пошла к нему голая и босиком по стеклам, если бы знала, что он её ждёт. Он ждал тогда, и тоже сильно скучал, в тот вечер они не отходили друг от друга ни на минуту.
– Я хорошо подобрал туфли к платью и обратно? – спросил он, когда они вошли в зал, держась за руки.
– Очень. – тихо сказала она ему на ухо. – Только белья в пакетах не было, так я и не надела ничего. Так ведь и было задумано, да?
Муж резко тормознул их обоих, вперившись в неё затуманенным взглядом, он опустил его на грудь, внимательно изучая наличие лифчика, а потом он просто потащил её к выходу обратно, они пошли на второй этаж и там в свободной комнате старинного особняка, они утолили жажду друг друга не только поцелуями. В тот вечер, он сказал ей, что они больше никогда не будут расставаться, ни на день, ни на ночь. Он нарушил свое обещание через год, и они расстались ещё на три. И всё это время он её ждал, только по-другому, ждал, что она вернутся к нему сломленной и покорной, с покаянием и на коленях. Вот только она больше ни за что не побежала к нему даже по газонной траве, не то, что по стеклам.
