Текст книги "Неверная (СИ)"
Автор книги: Кира Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 48 (всего у книги 60 страниц)
– Конечно, Идочка, моя любимая. Мы всегда везде были вместе. – поддакнула девочка, целуя её в щеку и мотая ножками. – Я и ты, бабушка ещё с нами была, а теперь отдельно. Скучаю так по ней.
– Она скоро приедет, я её в гости позвала. – улыбнулась Ида и собралась с силами. – А ты знаешь, что когда ты родилась, в первые секундочки, я тоже была с тобой?
– Да??? – вытаращила глазки Соня. – Ты видела как я рожалась?
– Да.
– А ты видела мою маму? – после минутной паузы и раскладывания маленьких мыслей по полочкам выдала девочка.
– Сонечка… Я и есть твоя мама. – всхлипнула Ида. – Ты девять месяцев жила у меня в животике, а потом… ты родилась. Я тебя родила. Ты была такая красненькая, сморщенная, без волосиков.
Ида уже обливалась слезами, пока удивленная Соня переваривала своим маленьким мозгом, что сказала её няня.
– Мама? Ты моя мамочка? – охнула девочка. – Я твоя доченька?
– Д-да, ты моя доченька.
– МАМОЧКА! МАМОЧКА, МОЯ ЛЮБИМАЯ! – заорала Соня, обнимая Иду за шею. – У меня есть мама! Как хорошо, что ты моя мама, а не какая-то другая тетенька! Мамочка!
Сотрясаясь от рыданий, Ида обнимала свою малышку, чувствуя, как та вытирает ей слезы маленькими ладошками. Они сидели обнявшись несколько минут, пока Ида немного не успокоилась.
– А почему ты мне не говорила, что ты моя мама? – задала взрослый вопрос Соня.
– Так было нужно, милая. Помнишь, вы с дядей Владом играли в шампиньёнов? Вот и мы с тобой так и играли. Так было нужно, а теперь можно не играть. – облегченно вздохнула Ида, у которой будто развязался тугой узел в груди после трех лет, что он сдавливал ее сердце. – Я твоя мама, а ты моя доченька. Дима твой старший брат, Котик младший.
– Ты тоже родила Котика? – вытаращила глаза Соня.
– Да, но мне пришлось отдать его в другую семью. – тихо сказала Ида. – Так было нужно, Соня, а теперь мы можем быть все вместе.
– А дядя Влад, он ведь папа Димы, да? А он и мой папа?
– Да.
– У меня и папа есть?! Ой, какая я счастливая! Щас помру от счастья! – сделал вид, что падает в обморок маленькая актриса и тут же встрепенулась. – А он то не знает! Надо же ему сказать, что я его доченька любимая!
Не успела Ида остановить Соню, как та спрыгнула с её колен и помчалась прочь из своей детской. Когда Ида её догнала, ураган София уже ворвался в комнату Димы и с диким ревом кинулась на шею к мужчине, что сидел на стуле перед сыном и что-то тихо ему говорил.
– Дядя Влад, а ты мой папа! – заверещала Соня, прижимаясь к нему носом к носу, как мама Ида научила.
– Знаю, Сонечка, теперь знаю. – глухо отозвался Влад из её объятий, пряча глаза от Иды, что стояла в дверях.
– Я пойду к Косте. – тихо сказала Ида и удалилась, не в силах на это смотреть.
Соня взялась за новую жертву своей неземной любви.
– Дим Владич, а ты мой братик любимый! Так хорошо! Я же тебя так люблю сильно!
Мальчик смущенно принимал от неё объятия и поцелуй, улыбаясь скромной улыбкой матери, пока Влад украдкой смахнул предательскую слезу, что скатилась из глаза. Соня снова взялась за своего папу, залезла к нему на колени и явно не собиралась с них спускаться, гладя маленькими ладошками его короткую бороду.
– Папочка… У меня и мамочка, и папочка, и я их доченька Сонечка Любимова. – приговаривала она.
– У тебя теперь будет другая фамилия, как у нас с мамой. Ты София Владленовна Ковалевская. – улыбнулся Влад, утопая носом в пушистых волосах своей дочери.
– Как это? Я не хочу! У меня любимая фамилия – Любимова! Я не хочу быть какой-то Валевской! – насупилась девочка. – Я Сонечка Любимова!
– Ну ты же хочешь, чтобы я был твоим папой, а Идочка, твоя любимая, мамой? А у нас дома только Ковалевские живут, мы с мамой, Димка, Котик, все Ковалевские.
– А я буду Любимова! – возразила Соня, насупив бровки. – Как бабушка!
– Соня, давай этот вопрос решим попозже. – сдался в сложных переговорах Влад.
– Какие вопросы? Нет у меня никаких вопросов. Я писать хочу. – проворчала Сонечка, слезая с коленей отца.
Влад с улыбкой смотрел ей вслед, быть отцом дочери это совсем иначе, вдруг понял в полной мере он. Сын это маленький мужчина, с ним можно договориться, объяснить, а девочка это существо, которое не приемлет компромиссов, это Владу, видимо, придется под неё подстраиваться, как делал он все последние месяцы. Он только её обрел, а ему предстояло их всех потерять. Влад почти смирился, что они с Идой разведутся и будут строить жизни порознь. И всё же крохотный, еле видимый огонек надежды, всё ещё пылал где-то во тьме его души. Он всё ещё на что-то надеялся – на что-то лучшее, чем есть сейчас.
После душещипательных событий, когда все дети проговорили новую реальность с каждым из родителей, Ковалевские сели пить чай с пирожными. Ида, опухшая от слез радости, сидела за столом, встревоженно глядя на своего старшего сына, что был как будто не очень доволен тем, что случилось.
Соня же уже выбрала любимого родителя, и им оказался папа, у которого она сидела на коленях весь вечер. Влад всё таки сделал то, чего так боялась Ида – он отнял у неё дочь вслед за сыном. С ним Ида проговорила гораздо дольше, чем с Сонечкой, и поняла, что уделяла ему совсем мало внимания, и поэтому он теперь такой ершистый. Ей нужно было срочно наверстывать упущение, хоть разорвись. Ида успокоила себя тем, что без мужа у неё будет больше времени на всех детей.
*****
Сжимая в руках довольно увесистую папочку с новыми документами обоих детей, Ида облегченно выдохнула. Две недели бюрократического изматывающего марафона закончены. Впрочем, бегала не она, а Влад, делал детям загранпаспорта, прописку, прикрепил по новым свидетельствам к частной поликлинике, проставил в паспортах обоих родителей отметки о детях. Иду он из дома просто перестал выпускать, раз за разом, напоминая, о её безопасности, ведь Стас залег на дно, а Влад отчего то решил, что именно на Иду он выльет весь свой гнев за потерю семьи. Виноватый всегда ищет виновного, забывая в слепой ярости, что это он сам.
На улице зарядили холодные осенние дожди, Ида с младшими детьми выходила гулять лишь ненадолго во двор, под зонтиками, пока все не начинали шмыгать мокрыми носами. Её мирок сузился до одной точки – дома, где она была будто наедине с самой собой и с мужчиной, который был точно в такой же ситуации. Положение спасала Галина, которая не оставляла ни Соню, ни Иду без ежедневного звонка или сообщения. Она была осведомлена обо всех переменах в их жизни, от новости, что отец Сони Влад она расплакалась, восхваляя Господа.
Ида с одной стороны радовалась, что отец Сони не Артист и не неизвестный ей насильник, а с другой, вспоминая обстоятельства зачатия малышки, она покрывалась мерзкими мурашками отвращения к мужу. Обида за содеянное на него так и не прошла, притупилась, забылась, но осталась сидеть занозой в её сердце, мешая ей двигаться дальше.
Осенняя хандра начинала захватывать ее в свой мучительный плен, где каждый новый пасмурный день превращал её будни и выходные в дни сурка. Так было до дня, когда в субботу за обедом Владу кто-то позвонил. Муж поменялся в лице, и не доев свой обед выскочил из-за стола. Ида поймала его перед выходом из дома.
– Что-то случилось? – встревоженно спросила она.
– Будь дома. Никуда не выходи. – коротко отрезал он, захлопывая за собой дверь.
С тех пор прошло несколько часов, день плавно подошел к сумрачному вечеру, а Влад так и не объявился. Её нервы сплелись в тугой узел где-то в районе живота и она рвано дышала носом, меряя шагами затихший дом. В конце концов Ида, наступив на свою гордость, позвонила ему несколько раз, и он не взял трубку. Тогда она позвонила вездесущей Морозовой, с которой они недавно перемыли по телефону все кости семьи Дементьевых.
– Кира, привет, ты не знаешь что случилось? Владу позвонили и он спешно уехал, ничего не сказав. – протараторила Ида. – Я волнуюсь. Стаса нашли?
– Привет. Эмм… Я не в курсе, но могу узнать у Севера, он точно должен знать.
Через полчаса молчания Киры, когда нервы Иды чуть не лопнули от натяжения, раздался звонок, что не принёс ни облегчения, ни успокоения.
– Мне тут одна птичка нашептала, что Стаса нашли, но не люди Севера и Влада, и даже не Багдасаров, который в последнее время тоже его всё таки начал искать. Вскрылось кое какое новое дерьмо от Стаса в его сторону. – вздохнула Кира. – Его нашел Филин и это он скорее всего позвонил твоему мужу сегодня.
– Спасибо, Кира. Буду должна. – бесцветным голосом сказала Ида и положила трубку.
Она рухнула на диван в гостиной и скорчилась от боли, прижимая колени к груди. Филин, что убивал людей, всё равно что кофе выпивал на завтрак, и Влад, который не мог совладать с эмоциями, если они его одолевали. Гремучая смесь из двух братьев собралась в одном месте – рядом с человеком, что пытался ее убить. Стасу была заказана одна дорога – на тот свет, и вопрос был лишь в том, кто из двух братьев на это пойдет. Ида вскочила с дивана, как ошпаренная. Нет! Она не даст Владу совершить такое злодеяние, ее любимый не убийца и никогда им не станет!
Глава 48
Когда раздался неожиданный звонок от Филина, Влад был к нему не готов, он понятия не имел, что будет делать со Стасом, когда увидит его вживую после того, как узнал шокирующую грязную правду о его подноготной. Ну двинет по роже несколько раз, выбьет остальную правду, а дальше что? Убить его?
Влад закурил сигарету, что протянул ему Филин. Похоже, что Свят задавался теми же вопросами, внимательно вглядываясь прищуренными зелеными глазами в лицо своего старшего тайного брата.
Стаса Филин нашел случайно, не то, чтобы сильно искал, просто повезло с информаторами. Станислав Сергеевич – отец четырех детей, примерный семьянин и успешный бизнесмен, с приставкой «экс» ко всем определениями сразу, был пойман в борделе третьего сорта, верхом на шлюхе, в окружении дорожек белого порошка.
Филин привез Стаса туда, куда привозил всех, из кого ему надо было выбить правду – в заброшенную деревню на свиноферму, что принадлежала одной из его фирм. Здесь был высокий забор, камеры вокруг, что не давали посторонним заглянуть за высокую кирпичную стену, крепкое одноэтажное административное здание и подвал, где с недавнего времени в одной из специально оборудованных здесь камер поселился Стас.
– Что ты хочешь узнать у него? – спросил Филин, глядя на Влада окутанного клубами дыма от сигарет.
– Зачем он это сделал… – сдавленно ответил Влад. – И что было дальше.
– А тебе не по хуй ли на его мотивы? Он много дел наворотил за последнее время и в них есть только одна логика – сбежать от того, что натворил. Всё. – усмехнулся Филин, туша бычок о стену. – У крыс нет мотивов, они животные. Он животное, не человек. И поймали его как животное, обдолбанного в окружении двух шлюх, третья его сдала и сбежала.
– И когда он таким стал? – задал скорее риторический вопрос Влад.
– Когда понял, что прокатит. – сплюнул на землю Филин и усмехнулся. – А тут на тебе – не прокатило!
– Веру жалко… С таким мудаком четверых детей родила, и без всего осталась, ещё и покалечил на глазах у детей.
– Иду свою пожалей. – резко высказался Филин, кивая ему на вход в подвал. – Неизвестно, что эта мразина с твоей женой сделал.
– Скоро узнаем. – тяжело вздохнул Влад, спускаясь в преисподнюю.
Задолго до того, как Влад увидел Стаса за металлическими прутьями импровизированной камеры, ему в нос ударил резкий запах мочи. Условия тут были явно не пять звезд. Камера два на два метра, дыра в полу вместо унитаза, кран с ржавой водой и советская больничная койка из панцирной сетки – даже на одну звезду не тянула. На койке, скорчившись и дрожа от отходняка, лежал Стас, слегка побитый, грязный и будто потерявший человеческий облик. Он поднял мутные глаза на Влада, что стоял напротив решетки, закатывая рукава тонкого джемпера.
– Владлен Ковалевский соб-б-бственной персоной! Чем обязан, с-с-сучий выродок? – прощелкал дрожащей челюстью Стас, с трудом приподнимаясь и садясь на койке, что противно заскрежетала каждой своей пружинкой.
– Да так, давно не виделись. Думал пообщаемся, как в старые-добрые. – тяжело вздохнул Влад.
Два охранника стояли на входе в подвал, Филин недалеко от Влада, закуривал вторую сигарету, пуская клубы дыма в затхлом помещении. Пока он просто наблюдал.
– О чем пообщаемся, друг? – оскалился Стас, растягивая запекшимися от крови губы. – Как пялили одну и ту же бабу? Твою жену?
Его хриплый лающий смех отскакивал от стен и врывался жужжащей дрелью в самый мозг Влада, он сжал зубы, глядя на чудовище перед собой.
– Не только. Ты сволота последняя, пытался похитить моего сына и мою дочь! – рявкнул Влад. – Ида тебя и не помнит, могло бы прокатить. А ты хороший актер, вел себя как ни в чем ни бывало. Хотя ты протянул свои грязные руки не только к ней, но и к моим детям, тварь!
Влад с силой ударил по прутьям решетки ладонями и опустил голову, сердце бешено билось в груди, отстукивая последние минуты относительно спокойного разговора по душам между бывшими друзьями. Сейчас должно всё разрешиться, он не знал точно, кто в ответе за то, что Иду пытались дважды убить, а детей похитить, ДилДо или Стас?
– Это жена твоя тварь! – сплюнул на пол Стас. – Всё из-за этой шлюхи, которая шляется по чужим мужикам, пока муж для семьи старается! Все они такие! Шаболды! Как жена моя, тварина! Уже Багдасарову отсосала! Живет с ним, и детей к нему перевезла! Им только повод дай, эти суки одного мужика на другого меняют, стоит первому ошибиться.
Влад с Филином переглянулись, как быстро любимая Верочка встала в один ряд со шлюхами – головокружительный полет вниз в иерархии женщин.
– Ты её на улице оставил с четырьмя детьми. – покачала головой Филин, подходя ближе. – У некоторых шлюх реально есть веские причины ноги раздвигать – больные родители, больной на всю башку муж, маленькие дети. Малышей то кормить надо, и жить им где-то надо.
– Я всё для неё делал! Для них! – ударил себя в грудь кулаком Стас. – Она, тварь неблагодарная, вычеркнула меня из семьи, стоило мне совершить одну ошибку!
– Одну ошибку? Это ты про какую ошибку говоришь? – усмехнулся Филин, становясь рядом с братом. – Ошибся?! Так ты это называешь? Нанять уродов, чтобы украли детей, это ошибка?! Ты реально тупой, или мозги последние в пизде шаболды оставил, из которой до этого кокаина нанюхался?
– Вера об этом не знает!
Влад с Филином снова переглянулись, понимая, что Стасу вообще плевать, за что он тут сидит и грехов своих по поводу Иды замаливать и пояснять не собирается. Его заклинило на своей Иде, только звали её Вера. Дальше они выслушали целую тираду, посвященную тому, как он ненавидит свою жену, что рожала детей, которых он не просил. Это Верочка посадила его на цепь и держала его там как собаку, и вот он сорвался, видимо. Братья по отцу постоянно переглядывались и качали головой, Стас отъехал от реальности так далеко, что поворота обратно не было видно. Наконец, Дементьев оставил свое горе позади и взялся за другого несчастного мужика, пытаясь открыть ему глаза.
– А ты, блять, Ковалевский, совсем без яиц, ведь знаешь, что она тебе изменила, и всё равно обратно эту шлюху принял. Ручки ей целовал, не противно?
– А Вере твоей после Элечки покойной тебя целовать не противно было? Никогда себя на её место не ставил? – усмехнулся Влад.
– Я своей жене никогда не изменял! – снова ударил себя кулаком в грудь Стас.
Влад с Филином одновременно начали смеяться, чем вывели из себя мужчину в клетке.
– Ага, блять, ручки эскортницам целовал? За разговоры платил? – хохотнул Филин. – А вчера это так было, временное помутнение рассудка у всех, кто тебя с бляди снимал? Ничего не было на самом деле? Это так ты жене не изменял? Я хуею с вас иногда, господа хорошие! Ну нельзя же верить в собственную ложь, которую порете как горячку. Это нездоровая хуйня! Шизофрения недалеко. Это наследственное кстати, детишек твоих проверить надо, может тоже пребывают в фантазиях. Что их папа, например, хороший человек. Мирочка, думаю, всё ещё в это верит, даже не смотря на то, что папочка ударил мамочку по лицу один раз, потом второй, тре…
– Иди на хуй, урод! – взревел Стас, кидаясь к решетке, как зверь. – Не смей о моих детей свой грязный язык марать!
Влад с Филином синхронно отошли на шаг назад от исходящего пеной изо рта бешеного пса.
– Это как так? – удивлённо вскинул брови Влад. – Пять минут назад, ты распинался в том, что все они залетные и тебе на хрен не нужны. Значит нужны? Ты еще под наркотой что ли?
– Бедная Мирочка, а что бы с ней было, если бы она попала в руки того, кому ты хотел сплавить Сонечку, а? – продолжал давить морального урода Филин. – А давай проверим! Я знаю ещё более больных ублюдков, чем ты. Отдадим твоих выродков им по очереди, пока их папаша будет тут сопли на кулак наматывать и не скажет нам правду.
Влад покосился на Филина, который как будто говорил серьезно, он мог так сделать?
– Ты не посмеешь. Это же дети. – прошептал Стас.
– Соня с Димой тоже дети, и ты посмел, паскуда! – ударил по решетке ладонью Филин. – Зачем?! Какого хуя тебе было надо?!
– Чтобы их мать сделала всё, как я скажу. – процедил сквозь зубы Стас.
– Что с ней было бы дальше? – спросил Влад.
– Она бы сдохла и заткнулась навсегда! – перешел на фальцет Стас. – Это она во всем виновата! Она!
«Виновен…» – вынес вердикт Влад, значит это Стаса рук дело, а не ДилДо. Она лишь прибрала за собой беспорядок в виде Артиста и прочего сопутствующего ущерба.
– Да в чем она, блять, виновата?! – раздраженно бросил Филин. – Её напоил мужик в клубе, затащил в отель, откуда она умудрилась сбежать не оттраханной и попала в руки к тебе. Что она тебе сделала, урод ты ебаный? Я не понимаю, хоть убей.
Стас снова замолчал, сминая губы в пряча лицо.
– Батюшки святы, Стасик, ты что, годами был безответно влюблен в жену своего лучшего друга? – насмешливо взглянул на Стаса Филин. – А она что? Плевать на тебя хотела, когда рядом с ней был муж, которому ты и в подметки не годишься, ни физически, ни морально, ни материально. Задела твою мужественность никчемную? И ты её решил изнасиловать?
– Да! – рявкнул на весь подвал Стас, глядя на Влада бешеными глазами. – Я ее трахнул! В машине возле отеля и трахнул, ещё и в рот присунул! А Ида твоя тихоня, молодец, выдрессированная. Знает, что делать, когда ей под нос член суют!
– У меня есть аудиозапись того вечера, её телефон в кармане записывал звук. Я знаю, что в машине ничего не было, я знаю что ты привез её к себе домой. – глухо раздался голос Влада, после минутного молчания. – Ты привез её в дом, где живут твои дети и жена. Знаю, что вы там делали, вернее ты дрочил, а она была без сознания. Зачем ты копаешь себе могилу ещё глубже?
Человекоподобное создание поменялось в лице, когда услышало, что есть какая-то запись, да и Влад попал в точку, значит эта паскуда жену друга привез её всё таки домой, а не куда-то ещё.
– За то, что ты к ней притронулся, я сломаю тебе руки. Обе. Дрочить сможешь только с чьей-то помощью. – процедил сквозь зубы Влад. – Сохранность остальных частей тела будет зависеть от твоего языка. Я хочу знать, что в тебе перемкнуло так, что ты решился на две попытки убийства и две попытки похищения детей?
Стас отпрянул от решетки и заметался по камере, нервно хватаясь за свою порядком отросшую бороду, на голове, когда бывшей лысой, пробивались волосы с островками проплешин, досталось и им.
– Она должна была сдохнуть, должна была… – бормотал он, расхаживая по камере рваными шагами. – Это она во всём виновата…
– Да в чём, блять, виновата?! – не выдержал Филин.
– Это она Ида-гнида виновата! Разрушила мою семью! – причитал зверь, метаясь по конуре из угла в угол.
– Пора правду выбивать. – кивнул на него Филин, обращаясь к Владу. – Заодно и истерику прекратим, совсем обезумел…
– Я Колобок, я Колобо-о-ок! От охраны я ушла, и от Тимочки ушла, и от Севера тоже ушла-а-а-а! – распевала нестройным и фальшивым голосом Кира, пока крутила руль.
Ида изредка поглядывала на счастливую девушку за рулем машины, которую она вела. Морозова сама вызвалась отвезти Иду туда, где их обоих не ждали. Она явно получала удовольствие от того, что ей пришлось избавиться от охраны и надзора Севера, чтобы приехать в святую святых Филина, где он содержал тех, от кого ему что-то было нужно, а они упорно не хотели отдавать или говорить. Кира улыбалась себе под нос и давила на педаль газа, стреляя глазками по сторонам. Права она получила только недавно, что было заметно по стилю её вождения.
– Приехали. Тебе нужно выходить. – сообщила Кира слегка задремавшей Иде.
– Что? Где это мы? – осмотрелась пробормотала Ковалевская осматриваясь вокруг. – Зачем мы сюда приехали? Это же особняк Багдасарова.
– Нам нужна Вера.
– Зачем?
– Увидишь. Твоя задача уговорить её поехать. Она нам нужна.
*****
Прошло два часа, как Стас превратился для Влада в боксерскую грушу. В одной из комнат подвала была оборудована комната, где занимались избиением людей. Профессионально, быстро, недорого. У Филина были свои правила – не бить связанных и слабых, им всегда давали шанс защищаться, за редким исключением. Заключенному заматывали кулаки и ставили в спарринг с тем, кто собирался выбивать из него показания, обычно к шестому двухминутному раунду клиент был готов. Если нет, то ему давали отдохнуть пару часов, подлатывали и ставили в пару со свежим бойцом.
Так могло продолжаться неделями, но лишь с теми, кто был по мнению Филина и моральным и физическим слабаком, таких можно было так ломать, а вот прожженых отморозков нет. Их он раскалывал более изощренными способами. Стаса Филин отнес к слабакам, против Влада он дал ему четыре раунда. Шел уже восьмой, несколько охранников обычно наблюдали за боем, расставленные по периметру импровизированного ринга и уже начали зевать. Стас не сдавался и отказывался говорить. За два часа Влад не узнал, ни зачем Стас решился на преступления из-за Иды, ни что было в оставшиеся два часа за кадром.
Влад был измотан и зол, но с твердой решимостью смотрел на бывшего боевого товарища, который сплюнул на пол кровь вместе с зубом.
– Кого ты покрываешь? – с тяжелым вздохом выдохнул из себя Влад, толкая мужчину в грудь так, что он упал спиной на пол. – Что ты скрывал все это время? А может годы?
– Иди на хуй, Ковалевский. – прохрипел Стас с пола. – Привык, что всю жизнь тебе всё на блюдечке с голубой каёмочкой подавали. Вот смотри мной не подавись.
– Тогда вставай и продолжим. – процедил сквозь зубы Влад, сжимая окровавленные кулаки, замотанные спортивными бинтами. Он не заметил, как Филину что-то шепнул один из охранников и тот поменялся в лице, быстро выходя наружу.
*****
– Здравствуйте, пустите нас, пожалуйста, к доброму дяде Филину, он нас ждёт. – елейно улыбнулась Кира мордовороту, что вышел к ним из ворот высокого забора, поигрывая мышцами.
– Он сюда девочек не заказывает. Вы кто такие? – бробасил мужчина, вглядываясь в бледную женщину на переднем сиденье.
– Он нас ждёт. – повторила Кира.
– Проваливайте, шлюхам тут не место. – сплюнул на землю охранник, недобро поглядывая на женщин.
– Так и знала, что по-хорошему не получится. – цокнула языком Кира и неожиданно для всех вокруг, что есть силы толкнула дверь машины, откидывая от неё мордоворота. – Ида, за руль! Открою ворота и въезжай, тормозни, я сяду.
Прежде, чем Ида открыла рот, Кира выскочила из машины, на ходу вытаскивая пистолет из под куртки. Она ударила по затылку охранника, что пытался встать с земли и он потерял сознание.
– Нечего обзываться! – фыркнула девушка и юркнула за ворота в дверь.
Ида, подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, далекому от самосохранения перелезла на переднее сиденье и вцепилась в руль, сняв машину с парковки, она была готова газовать в любой момент.
– Ч-ч-что вы делаете? – пролепетала Вера с заднего сиденья.
– Я не знаю. – вынуждена была признать Ида.
Ворота открылись и она рванула в них, притормозив возле будки охраны, откуда выходила Кира, убирая пистолет.
– Вон туда. – кивнула она на здание впереди. – Вход в подвал в конце здания. Если в тебя кто-то будет стрелять, дави, не стесняйся.
Ида уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к Морозовой, она бросила их всех троих в какое-то пекло, не иначе. Стоило им подъехать ко входу в подвал, как оттуда выскочил Филин, который как всегда отличался от всего окружающего его хаоса безупречным порядком в одежде. Сначала он увидел Иду за рулем, а потом Морозову, которая выскочила из машины первой и распахнула объятия для мужчины, который не очень то туда стремился, судя по его выражению лица.
– Филимон, дорогой, я так скучала, давно не виделись! – игриво улыбнулась ему Кира.
– Опять ты… – процедил он сквозь зубы. – Как ты меня нашла?
– Это всё, что тебя интересует? – вскинула темные бровки Кира.
Святослав зачем-то посмотрел на небо и цокнул языком.
– Ну чё, мне когда Севера ждать? Он на вертолете с группой захвата сюда летит? Ты на хрена приперлась сюда, Демоница?
– Меня так только мужу любимому можно называть. – погрозила ему пальчиком Кира. – Тебе, Филимон, нельзя!
– Не называй меня так! – рявкнул на неё Свят, злобно зыбкая глазами. – Ты зачем меня со своим любимым мужем лбом сталкиваешь? Специально? Что у тебя в голове, а?
– Мозги, а у тебя? – усмехнулась Кира, надменно поднимая подбородок вверх. – Желейные мишки, судя по всему, раз я твое гнездо птичье нашла. Или филины живут в дуплах? Ну да, ты точно любитель дупел больших размеров, судя по твоим дыркам, в которые ты член суешь.
– Да иди ты…
– Сам иди, Филимон. – усмехнулась Кира.
Она приложила средний палец к своим губам и лизнула подушечку пальца, показывая ему всем известный жест. Ида откровенно не понимала, что происходит между этими двумя, но подозревала, что это как-то связано с лобковыми волосами Святослава, которые были вырваны с помощью Киры, а может и не собственными руками.
– Филин, где Влад? – прервала эту светскую беседу Ида, вставая напротив деверя и встревоженно вглядываясь в его глаза.
– Не знаю, понятия не имею. – вскинул руки вверх он. – Давайте отсюда, уматывайте, мне тут ни вы, ни ваши мужья не нужны, ищите по борделям, я не при чем.
– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. – вздохнула Кира и снова достала из-за пазухи пистолет.
– Блять. – выдохнул Филин, и взмахнул рукой двум охранникам, которые схватились за кобуру. – Прете вдвоем как танки, надоели уже, что одна, что другая. Ковалевские, Морозовы, вы мне надоели, чокнутые бабы!
– Ну, здесь не только мы, там ещё и Дементьева. – кивнула на машину Кира.
– Что?! Зачем?! Зачем вы её сюда притащили? – вытаращил зеленые глаза Филин, вглядываясь в темные стекла авто.
– Ты ведь его раскалывать сюда привез, а он не говорит ничего, да? – усмехнулась Кира. – Вы, мужчины, умеете только кулаками махать, этим ведь сейчас ее муж занимается?
Морозова кивнула на бледную Иду, которая сжала губы до посинения.
– Пусть Вера с ним поговорит и закроем эту тему. – твердо сказала Ида дрожащим голоском. – Где Влад?
– Ты точно хочешь знать, где он и что делает?
– Она за этим и приехала капитан очевидность, еще и тормоз! – закатила глаза Кира.
– Замолчи, а! Итак на тоненького! – рявкнул на неё Филин.
Кира в ответ только фыркнула, сложив ручки на высокой груди. В черной короткой кожаной куртке и обтягивающих черных джинсах, она смотрелась как жена мафиози, что пришла на работу к мужу проверить как идут дела. «А Филин то ей подходит.» – вдруг подумала про себя Ида.
*****
«Лежачих бить нельзя, это не по-мужски» вбивают в головы мальчиками парни постарше. Владу вбили, но вместе с этим вбили и другое – жизнь устроена иначе, бьют и лежачих, и тех, кто слабее, бьют женщин и детей. Бьет всегда тот, кто сильнее, пока тот, кто слабее, не найдет в себе сил и не ответит. Стас на свободе не сказал ни слова больше того, что сказал за решеткой. Девятый раунд закончился тем, что Стас упал на спину и засмеялся хриплым булькающим смехом.
– Можешь хоть убить меня, ничего не скажу… Живи со своей шлюхой и дальше счастливо.
У Влада потемнело в глазах от ярости, сейчас, когда он был так близко, чтобы все виноватые были расставлены по своим местам, только один упрямый козлина отказывался каяться в смертных грехах и Ковалевским завладел один из них – гнев. Он упал на колени рядом с лежащей тушей и ударил её по лицу один раз, второй, третий, на четвертый позади него раздался крик.
– Влад! Перестань!
– О, твоя блядина пришла, тройничок устроим?
Влад обернулся и увидел свою жену, всю в черном, будто пришла на похороны, лишь бледное, почти белое лицо, с яркими губами, выделялось на фоне, даже рыжие волосы, забранные в высоких пучок будто потускнели в этой черноте подвала. Ида смотрела на него так, будто готова была вот-вот заплакать от того, что увидела. Она взглянула на смеющегося на полу мужчину, с трудом узнав в нём Стаса, но и Влада она узнала не сразу. По пояс обнаженный, с кулаками забинтованными спортивными бинтами, что пропитались от чужой крови, весь взмыленный и с перекошенным от ярости лицом он перестал быть на себя похож, а всё больше становился копией своего отца.
– Влад, остановись, пожалуйста. – тихо сказала она.
Только сейчас Влад понял, что они в этом подвале одни, втроем, когда успела уйти охрана и Филин? Он опять его подставил перед женой? За спиной Иды появился вездесущий Святослав.
– Влад, к Стасу пришел посетитель. Твой бой окончен, объявляю тебя победителем. – вздохнул Филин и в комнату вошли два охранника, подхватив под руки Стаса они выволокли его прочь.
Ида боязливо вошла в комнату, где пахло терпким мужским потом с металлическим привкусом крови, витающем в спертом воздухе. Оставшийся в помещении мужчина сжал кулаки и отошел к умывальнику, в углу комнаты. Повернувшись к жене и спиной, он резкими движениями разматывал бинты. Ида понемногу приближалась к нему сзади.
В прежние счастливые времена, когда он слышал её мягкую, как у кошечки, поступь, его губы растягивались в улыбке, а по телу прокатывалась волна предвкушения. Ида всегда обнимала его сзади, пытаясь ручками пробиться через одежду к обнаженному телу, а её носик тыкался ему в районе лопаток. Теперь же она застыла за его спиной, а по его телу разлилась лишь горечь от потери всего, что у них было из-за Стаса, ДилДо, Артиста, них самих, и ничего не исправить, остается только принять.
– Влад, что ты делаешь? – сквозь журчание воды в раковине различил он дрожащее блеяние маленького ягненка.
– А на что похоже?
– Зачем?
– За надом. – усмехнулся он, разворачиваясь к ней.
Глаза – зеркало души, и в этих серых зеркалах он увидел самого себя, озлобленного, униженного мужа, что вымещал злость на том, кого считал виноватым в своих бедах, вернее, тот был одним из двух человек, которые остались после всего содеянного в живых. Друг, которому он когда мог доверить и свою жизнь, предал его, вместо того, чтобы помочь его жене в беде, там в клубе, подонок воспользовался ситуацией, и никак себя не выдавал всё это время. Жал ему руку, приглашал в свой дом и учил жизни, пел оды своей любви к семье, а сам оказался грязным животным, которого хотелось убить, чтобы не вонял на всю округу своими нечистотами. А эта сероглазая любительница правды и справедливости смотрела на него так, будто это он что-то сделал, а не Стас. Влад насмешливо окинул взглядом дрожащую фигурку перед собой.
