Текст книги "Сквозь тернии к счастью (СИ)"
Автор книги: Кира Фарди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Сквозь тернии к счастью
Кира Фарди
Я скучаю по тебе·2
Глава 1.
Глава 2. Рита
Глава 3. Антон
Глава 4. Рита
Глава 5. Антон
Глава 6. Рита
Глава 7. Антон
Глава 8. Рита
Глава 9. Антон
Глава 10. Рита
Глава 11. Антон
Глава 12. Рита
Глава 13. Антон
Глава 14. Рита
Глава 15. Антон
Глава 16. Рита
Глава 17. Антон
Глава 18. Рита
Глава 19. Антон
Глава 20. Рита
Глава 21. Антон
Глава 22. Рита
Глава 23. Антон
Глава 24. Павел
Глава 25. Рита
Глава 26. Антон
Глава 27. Рита
Глава 28. Антон
Глава 29. Рита
Глава 30. Антон
Глава 31. Рита
Глава 32. Антон
Глава 33. Рита
Глава 34. Антон
Глава 35. Рита
Глава 36. Антон
Глава 37. Павел
Глава 38. Антон
Глава 39. Антон
Глава 40. Анна Анатольевна
Глава 41. Рита
Эпилог
* * *
Глава 1.
Антон
Морские волны набегали на берег и откатывались назад, шелестя округлой галькой. Белая чайка, важно прогуливавшаяся вдоль кромки воды, каждый раз вспархивала и с криком отлетала назад. Я наблюдал за терпеливой птицей, но думал о своём.
Бирюзовый цвет волн будил воспоминания, которые я раз за разом гнал от себя. Только я опускал веки, как видел удивленно распахнутые глаза с длинными ресницами, и слышал нежный голос, зовущий меня.
Сердце сжалось, к горлу подкатил комок.
– Я скучаю по тебе, – невольно вырвалось у меня, но я тут же оглянулся: не услышал бы кто.
Нельзя! Ни думать, ни представлять, ни говорить об этом нельзя. Табу! События и чувства, спрятанные за семью дверями и запечатанные семью замками.
Недавно я прочитал, что в европейских странах много веков подряд бирюзу воспринимали как талисман, приносящий удачу. Моя встреча с этим волшебным цветом обернулась непреходящей тоской и отчаянием.
Я встряхнул головой и надел солнечные очки: так море становилось темным и мрачным под стать моему настроению, которое сегодня вообще было ни к черту. Очередной визит к светилу медицинской науки принес только горькое разочарование и усилил мое желание помахать рукой этому миру.
– Угу! – бормотал седой доктор в израильской клинике и качал головой, разглядывая мои снимки. – Ага! Хм!
– А точнее вы что-то можете сказать? – нетерпеливо прервала его хмыкание мама.
Все эти годы она не отходила от меня ни на шаг. Я был благодарен ей за внимание и заботу, но… Боже мой! Как меня душила эта опека! Если раньше я мог как-то сопротивляться ей, то сейчас…
Я судорожно вздохнул и опять посмотрел на чайку. А она поднялась ввысь, а потом резко кинулась в волну и взмыла в воздух. В ее клюве трепетала серебристая рыбешка. Прямо как я сейчас: вроде бы жив, но в то же время в плену.
– Антоша, хочешь сок? – крикнула мама преувеличенно бодрым голосом. Она последнее время только так со мной и разговаривала.
Я обернулся и прищурился: даже сквозь очки лучи южного солнца били прямо в глаза. Мама стояла на веранде виллы, которую родители сняли этой осенью, чтобы оставаться рядом со мной, пока я прохожу очередное обследование.
А зачем? И так все ясно. Сколько раз за эти годы вспыхивала и гасла надежда. Я больше не хочу. Устал. Нет желания бороться и страдать.
– Нет, – ответил я.
– Ты помнишь, что мы планировали прокатиться на яхте?
– Да. Хорошо. Я подожду вас на причале.
Я нервничал. Впрочем, в последние годы это было моим обычным состоянием. Я кричал, капризничал, требовал к себе внимание, как маленький ребёнок, но не мог избавиться от душевной боли, которая просто душила меня, выворачивала наизнанку желудок и отключала мозги.
«Соберись, соберись! – приказал себе я. – Сегодня твой шанс вырваться на волю».
Родители показались через несколько минут. Охранники волокли сумки со снаряжением и продуктами. Мама шла налегке и с кем-то разговаривала по телефону. У отца на плече висел этюдник, в руках был чемоданчик с красками: он никогда не изменял своим привычкам.
Они приблизились. Отец тронул меня за плечо и сказал:
– Я сейчас отнесу это на борт и помогу тебе.
– Хорошо, – кивнул я, но мне было все равно.
Я проследил за ними взглядом и положил пальцы на рукоятку. Моя Меура плавно тронулась с места. Отец услышал звук мотора, бросил на доски причала этюдник и кинулся обратно. Он встал на пути, расставив руки.
– Антон! Не смей! Это опасно!
От яхты бежала мама. Она смешно перебирала стройными ногами в коротких шортах, но я даже не улыбнулся: я устал от опеки и от этой жизни.
– Пап, хватит! Я сам.
– Не дури!
– Отстань от меня! – закричал я, чувствуя приближавшуюся истерику.
– Ребята, сюда! – позвал отец охранников. – Антон, хватит! Я знаю, тебя расстроили известия, но это ещё не конец. Я читал, что в Америке…
Прибежали два здоровенных парня, как в сказке: двое из ларца, одинаковых с лица. Оба огромные, накачанные, с непроницаемыми физиономиями. Танки, а не люди. Я их ненавидел всеми фибрами своей души, но избавиться не мог. Они полностью подчинялись воле моей матери и сторожили меня круглые сутки.
Охранники подхватили меня с двух сторон и вместе с Меурой подняли на борт яхты.
Я разозлился, и уже открыл рот, чтобы высказать родителям все, что о них думаю, но вовремя прикусил язык: морская прогулка могла сорваться, а я этого не хотел.
Из любой ситуации нужно извлекать пользу, в кресле можно сидеть у самого бортика, а потом незаметно…
– Я останусь внизу, – сказал я.
– Ты можешь простыть!
– Ма-ма! Мне не пять лет!
– Антон, не спорь с родителями! – голос мамы приобрёл металлические нотки. – Дима, займись!
Огромный охранник просунул свои руки под мои колени и как пушинку поднял меня по лестнице на верхнюю палубу. Его товарищ отнёс кресло. Они вернули меня на место, и я поехал к бортику, чтобы осмотреться. Секьюрити встали рядом с двух сторон, готовые в любую минуту защитить меня от опасности и самого себя.
Яхта тронулась, легкий ветер зашевелил волосы, овеял разгоряченное лицо. Я зажмурился: после дневной жары так хорошо было почувствовать призрачную свободу! Волна набегала за волной, унося меня в тот далекий морозный день, когда я совершил самую большую в моей жизни ошибку: убежал, оставив Риту одну в номере отеля.
* * *
Та авария стала водоразделом моей судьбы. Я не видел машину, и до сих пор не понимал, почему водитель не заметил меня на пустынной дороге. Кто это был, никто не знает. Он скрылся с места аварии. Мама рассказывала, что скорую вызвали две девушки-студентки, которые нашли меня.
Я очнулся лишь через несколько дней. Сначала услышал голоса, потом открыл глаза, увидел белые расплывчатые фигуры и снова захлопнул веки. Я не понимал, где я и кто эти люди, стоявшие рядом.
– Смотрите, он очнулся! – сказал кто-то.
– Нет, не может быть!
– Да-да, он только что открывал глаза, я видела!
Голос мне показался знакомым, и я снова решил посмотреть сквозь ресницы. Это была мама. Что она забыла в моей комнате? Я все ещё болею? Нет, уже здоров. О боже! Я вчера женился! Мне надо бежать! Я дернулся, хотел встать с кровати, но мое тело будто заковали в бетон: не шелохнулся ни один палец.
Волна страха накрыла меня с головой: что это? Почему? Что со мной?
Я уже открыто посмотрел на людей в белом, столпившихся вокруг, и хотел сказать, что здоров, но изо рта вырвалось лишь тихое мычание.
– Так, молодой человек! Не торопитесь. Вы молодец! Можно я осмотрю вас?
Ко мне наклонился рыжий доктор в шапочке, натянутой на уши. Он раздвинул пальцами мои веки и посветил фонариком в глаза. Потом пришёл черёд молоточка. Доктор постучал мне по локтям, откинул одеяло и прошёлся по коленям. Я опустил глаза и увидел свое бледное тело, от которого во все стороны разбегались трубки. Рука невольно дернулась, чтобы прикрыть наготу, но ничего не произошло. Это движение было только в моем сознании.
Доктор колдовал надо мной, но я ничего не чувствовал. Совсем. Ни прикосновения молоточка, ни ударов, ни температуры воздуха.
– Доктор, как он? – в голосе мамы дрожали слезы.
– Ну, жить теперь точно будет, раз сам дышать начал и пришёл в себя. Антон, я тебя иголочками уколю. Если почувствуешь что-то, просто моргни. Ок?
Я моргнул, пока не понимая, что со мной происходит, но уже чувствуя неосознанную тревогу, которая поднималась изнутри и вот-вот готова была вырваться из горла криком.
– Пить, – выдавил я из себя.
– Отлично! Это просто здорово! Сознание приходит в норму, речь восстанавливается. Молодой человек, да вы в рубашке родились!
Медсестра поднесла к моим губам влажный тампон и смочила их.
– Пить, – твердил я, ловя губами прозрачные капли.
– Потерпи немного. Сейчас ещё нельзя, может плохо стать. Наташа, дай парню через часик воды. С того света вернулся!
Я ничего не понимал и только переводил взгляд с одного доктора на другого. Мама плакала. Она гладила мою руку и плакала. Это было странно. Я никогда в жизни не видел, чтобы мама плакала. С этой мыслью я и заснул.
Глава 2. Рита
– Ритка, не дури! Сходи на свидание!
Анжела сидела у окна, прихлебывала чай по-деревенски, с сахарком вприкуску, и воспитывала меня. Этот разговор возникал постоянно, как только она приезжала ко мне в гости.
В подмосковном посёлке Любимовка, где я когда-то жила с бабушкой, остался маленький деревянный дом. После смерти бабули я выставила его на продажу, но события той осенью изменили мои планы. Какое счастье, что на старую развалюху не нашлось покупателей!
– Люда, ещё плюшечку?
– Слушай, пироги у тебя, конечно, знатные, но больше не могу. Ты хочешь, чтобы я не пролазила в двери? – пыхтела, отдуваясь, она и вытирала пот, обильно стекавший по ее щеке.
– Ну, тогда с собой возьмёшь.
– Давай, Азамат твою стряпню любит.
Я складывала еще тёплые сахарные плюшки, обсыпанные грецкими орехами, в пакет и не знала, что ответить подруге. Скороспелая свадьба, деньги, небрежно брошенные мне на тумбочку, а потом ещё и исчезновение Антона навсегда отвратили меня от Москвы. Не хочу жить в большом городе, не хочу сталкиваться с богатыми паразитами и не хочу страдать.
– Держи.
Я протянула пакет Людмиле.
– Рит, ну, сходи на свидание, – ныла бывшая официантка, а сейчас жена Азамата Григорьевича, степенного и уважаемого на районе человека. – Степка уже весь извёлся. Сколько лет за тобой ходит.
– И что? Он женат.
– Неправда. Развёлся недавно. Хороший парень. Работает, квартиру имеет. Что тебе ещё надо? Не будешь же ты всю жизнь одна куковать.
– Люда, ты забыла, я замужем.
Я показала подруге обручальное кольцо, которое так и не снимала с пальца. Все-таки бракосочетание у нас было настоящее, не поддельное.
– И где он, твой муж? Объелся груш?
– Не знаю, где, – ответила я. – Но по документам я замужняя дама.
– А документы где? Ничего же нет!
Людмила была права. Эту эту тему мы поднимали неоднократно, но пустая перепалка не приводила к результату.
Я автоматически мыла посуду в тазике и невольно возвращалась мыслями в то утро.
* * *
Меня разбудил громкий стук в дверь. Я сонно потянулась.
– Антоша, стучат.
В ответ – тишина. Пришлось повернуться: Антона рядом не было. Еще ничего не подозревая, я выбралась из-под одеяла, накинула на себя халат и потащила свое тело к дверям.
– Кто там?
– Горничная.
– Что-то случилось?
– Простите, но вам нужно освободить номер и заплатить за него.
– Что? Как? – быстрый взгляд на часы: половина десятого. Если я сейчас не уберусь отсюда, пойдут вторые сутки, за которые нам придется платить. – Я сейчас. Минуточку!
Я заметалась по комнате, скидывая свои вещи в сумку и не понимая, куда пропал мой молодой муж. На глаза попался телефон. Я набрала номер Антона. Механический голос мне сообщил, что абонент недоступен. Ещё ничего не подозревая, я привела себя в порядок, оделась, и тут заметила на прикроватной тумбочке несколько тысячерублевых бумажек и мой паспорт. Ни свидетельства о браке, ни записки не было.
Я вспомнила чувство недоумения, которое охватило меня в тот момент. Где Антон? Разве я могла уйти без него?
– Простите, – спросила я, когда расплачивалась на ресепшн, – вы не видели моего мужа? – поймав удивленный взгляд, пояснила: – Высокий молодой человек в серебристой куртке.
– Да, он ушёл рано утром.
– Ушёл?
Новость просто убила меня наповал. Куда? Почему? С вечера мы ни о чем таком не договаривались. Я снова набрала его номер и опять бесполезно, но уйти без него я не могла, поэтому просто сидела в холле и поглядывала на дверь.
«А-а-а, – сообразила наконец я, – Антон хочет сделать мне сюрприз. Точно!»
Два часа пролетели, но муж не показывался, пришлось идти на улицу. Отель располагался в незнакомом мне районе. Я пересчитала оставшиеся деньги, вздохнула и пошла разыскивать автобусную остановку.
На улице было холодно. Тонкая куртка не спасала от пронизывающего ветра, ноги сразу замёрзли. Я бегом помчалась через дорогу и сразу запрыгнула в первую маршрутку: главное, попасть к метро, а там уже разберусь.
В салоне было мало народу. Впереди сидели две девушки и возбужденно разговаривали.
– Я в шоке! Первый раз с таким сталкиваюсь, – говорила брюнетка с мальчишеской стрижкой.
– Может, он был наркоман?
– Не знаю, не похож. Одежда стильная, и сам хорошенький. Хотя…, – она замолчала. – А, все равно нельзя бросать человека в беде! Наркоманы – тоже люди.
– Погоди, а вдруг его машина сбила?
– Полиция разберётся. Мы с Таней так перепугались, когда его увидели!
Я посмотрела в окно и погрузилась в свои мысли. Чужие трагические истории меня не интересовали: своя драма намечалась. Слезы покатились из глаз. Неужели Антон так хорошо претворялся?
Нет, не верю! Блеск в глазах у влюбленного человека нельзя перепутать ни с чем. И зачем он на мне женился? Мог бы просто заморочить голову, переспать и бросить, а не исчезнуть таинственно.
Рано паниковать! Свадьба была настоящая!
Тогда куда пропало свидетельство о браке?
Я не знала ответа на свои вопросы, поэтому никому сразу не рассказала о подозрениях.
– Рита, ты теперь у мужа переберёшься жить? – подмигнул мне дядя Вася, когда я пришла в общежитие.
– Пока ещё рано об этом говорить. Сами видели, какая у него мать. Надо ее постепенно подготовить.
– Точно-точно.
Я ждала до вечера, но Антон все не показывался. Его телефон тоже был заблокирован. В кафе ничего не изменилось, только Людочка прибежала ко мне в мойку и заговорщецки спросила:
– Ну, как оно?
– Что? – не поняла я.
– Ну, это? Секс, короче.
– Люда, отстать от меня! – чуть не закричала я.
* * *
– Рита! О чем задумалась? – я подпрыгнула и уронила блюдце на пол. Людмила засмеялась. – Не парься, девка! Степка – настоящий мужик.
– Если с одной развелся, не факт, что и со мной также не поступит, – упрямилась я. – Степан – хороший друг, я его в другом качестве и не представляю.
– И все же! Ты не капризничай. Все, больше уговаривать не буду. Азамат завтра приглашает тебя на ужин, заодно и твое новое блюдо хочет попробовать.
– Там видно будет, – уклончиво ответила я.
Людмила тяжело подошла к окну, прислонила большой живот к подоконнику и крикнула:
– Сенька, прощайся с Леночкой! Она завтра вместе с мамой приедет к нам в гости.
– Я еще не согласилась, не обнадеживай детей.
– А я специально, чтобы ты не передумала.
Мы вышли во двор, где бегали друг за другом дети.
– Мама, – Леночка кинулась ко мне в ноги, – мы правда завтра в гости поедем? Сенька сказал, что у него новая машина есть. В-о-о-о-т такая огромная!
Дочка расставила широко ручонки и посмотрела на меня сияющими, серыми, как у отца, глазами.
– Поедем, – согласилась я и укоризненно покачала головой: Людмила знала, кого брать в союзники.
Подруга довольно захихикала, посадила сына в кресло, а сама забралась на водительское сиденье.
– Господи, поезжай осторожнее. И как тебя Азамат одну за рулем отпускает?
– Не рожу, не боись! Я баба крепкая! Еще два месяца ходить буду. Завтра жду.
Мы с дочкой помахали руками огням отъезжавшей машины и вернулись домой. Вечер пролетел незаметно: когда в доме маленький ребенок, каждая минута занята. Умыть, накормить, почитать книжку, убраться – столько разных дел, что все не перечесть.
Наконец дочка заснула. Я вышла во двор, где в беседке под раскидистой грушей дети весь день играли и рисовали. Игрушки быстро собрала в коробку, размалеванные листочки смяла и выбросила в мусорное ведро.
И тут меня словно ударило током. Я вытащила один рисунок и расправила его на столе. Четырехлетняя Леночка еще только училась рисовать, но ее каракули были уже вполне понятными.
В верхнем углу желтело кривое солнце. В центре стоял кособокий дом. А рядом с ним – маленькая девочка в платье треугольником, как изображают контуры людей на дверях общественных туалетов. Она держала за руку человека в брюках. И у девочки, и у человека были яркие серые глаза.
Я села на крыльцо и заплакала.
Глава 3. Антон
Яхта уже удалилась далеко в море. Берёг теперь едва виднелся на горизонте и качался в туманной дымке, как мираж. Отец поставил этюдник на палубу и погрузился в работу. Он давно мечтал написать закат на море. Красный шар уже висел над горизонтом и вот-вот готов было искупаться в воде.
Мама лежала на шезлонге, ловила лучи заходящего солнца и лениво перелистывала медицинский журнал – в последнее время это ее любимое чтиво. Как истинная бизнес-леди, она и к выздоровлению сына подошла с деловой хваткой.
Увидев, что я веду себя смирно, охранники стали накрывать стол для ужина. Я не наблюдал за ними, но хорошо их слышал.
– Поставь стол сюда, – говорила мама. – Антону здесь будет удобнее.
– Анна Анатольевна, вино какое открыть?
– Дима, зачем ты достал красное? В нем высокий уровень танинов. Его нельзя использовать в сочетании с рыбой.
– Почему? – спросил наивный охранник. Я усмехнулся. – Можно отравиться?
– Нет, испортить ужин. Во рту появится металлический привкус. К форели хорошо подойдёт калифорнийское Шардене.
– А-а-а! Никогда не думал, что это важно.
В целом, прогулка напоминала вполне мирную картину семейного отдыха, вот только мне он был не нужен. Я подъехал вплотную к бортику и огляделся: на меня никто не обращал внимания. Сумерки сгустились, внизу болталась маслянистая чернота и манила к себе. Пришлось ждать, пока вечер полностью заявит о себе: в темной воде меня не смогут быстро отыскать.
* * *
Восстановление было долгим.
Когда машина ударила меня, я перевернулся в воздухе и упал спиной на край бордюра. В результате – перелом позвоночника в нескольких местах и полный паралич тела. Но судьбе и этого показалось мало: образовавшийся тромб перекрыл сосуд, и в течение нескольких дней я находился на аппарате искусственного дыхания, или ИВЛ.
Мама рассказывала, что прогнозы были страшные. Врачи сомневались, что я могу прийти в себя. Но я очнулся, только зачем? В первые дни я не мог ничего, даже говорить. Меня держали на препаратах, от которых я все время спал, глубоко и без сновидений. Но как только я открывал глаза, сразу вспоминал Риту. Ее образ стоял передо мной такой, какой я видел ее в последний раз. Маленькая нога выглядывала из-под одеяла, и я каждый раз неосознанно хотел ее накрыть простыней.
– Ма-ма, Ри…., – повторял я, пытаясь сказать, что я женился и надо сообщить Рите. Она наверняка сходит с ума, ничего не зная обо мне.
– Антошечка, не говори, – курицей-наседкой бросалась ко мне мать, а потом я снова погружался в сон.
Но постепенно организм начал приходить в себя. Через две недели полностью восстановилась речь, и я мог теперь рассказать маме о женитьбе, но… Случайно подслушанный разговор изменил мои намерения.
В этот день я проснулся рано. Сам не знаю, почему, но будто кто-то толкнул меня и сказал: «Слушай!»
Возле кровати стояли люди. Я различил голос мамы. Она спросила:
– Евгений Борисович, как вы думаете, Антон может полностью восстановиться?
В ее голосе звенело отчаяние. Вообще за те две недели, что она провела почти безвылазно в больнице, мама сильно изменилась. Она осунулась и постарела, одежда на ней болталась и казалась неопрятной. От Железной леди не осталось и следа.
Отец и то выглядел лучше. Он часто сменял маму у моей постели. Я видел, как он держит меня за руку, но ничего не чувствовал, и это до ужаса меня пугало.
«Не может быть! – убеждал себя я. – Нет. Я молод, организм сильный, он точно справится с проблемой. Вот сейчас, как только перелом позвоночника зарастёт, снова восстановится чувствительность, и я смогу двигаться».
Но шли дни, а видимого улучшения не наступало. Я напряжённо вслушался в разговор, боясь пропустить хоть слово.
– Анна Анатольевна, трудно сказать. У Антона серьезные повреждения. Никакой гарантии дать не могу. Будем надеяться, будем надеяться. Молитесь.
«Стоп! Это он о чем сейчас? На что он не может дать гарантии?» – паника уже душила меня, я тяжело дышал, но глаза держал закрытыми.
– Но руки у него начнут двигаться? – в голосе мамы слышались слезы.
– Пятьдесят на пятьдесят. При таких повреждениях, как у Антона, бывает, паралич полностью проходит, но это из разряда чудес. А они потому так и называются, что случаются очень редко.
– Я не понял! – хрипло вырвалось у меня. Голос после всех трубок не был похож на мой. Он сипел, дрожал, куда-то проваливался или срывался на фальцет.
– Антошечка, ты проснулся?
Я увидел, что рыжий доктор направился к двери, и закричал:
– Я что, никогда больше не буду ходить?
– Ну, не надо так категорично…
– Ответьте мне! Я бу-ду хо-дить?
– Мы надеемся.
Ответ прозвучал тихо и неуверенно. Я глубоко вдохнул, захлебываясь отчаянием, и вдруг страшный звериный вопль вырвался из моего горла. Он жил сам по себе, отдельно от меня, поднимался к потолку, отталкивался от стен и обрушивался на головы всей тяжестью отчаяния. Ко мне бросились медики. Они что-то вкололи в трубочку, которая тянулась от моей ключицы, и почти сразу свет померк.
С этого дня я запретил себе думать о Рите. Нельзя! Табу! Она не должна знать, куда я исчез. Да, я эгоист, до безумия хочу, чтобы любимая жена была рядом. А что дальше? Каково это жить с парализованным инвалидом, у которого работают только одни глаза? Менять памперсы, обрабатывать пролежни, наращивать мышцы, чтобы переворачивать меня в постели для смены белья? Нет, не такую судьбу я хотел для своей женщины. Не такую!
Три месяца я провёл в реанимации. Как только мне разрешили перемещения, родители увезли меня в Германию. Мать оставила бизнес на попечение своих директоров, продала особняк и купила квартиру в Берлине. С тех пор я в России не был.
* * *
Я положил ладони на перила и подтянулся. Руки дрожали. Смогу ли перекинуться через высокий борт? Левая работала ещё плохо. Я с трудом мог удержать простую книгу, не то что тело взрослого мужчины, пусть даже слабое и похудевшее. Придётся опираться только на правую, но выдержит ли она вес?
Ладно, зачем размышлять? Принятые решения не отменяют. Я крепко уцепился пальцами за перила, дернулся вверх и упал животом на борт. Пластиковая перегородка закачалась, но выдержала. Отлично, первый этап завершён. Теперь нужно просто перевалиться и… здравствуй, свобода!
Я несколько раз представлял этот момент. Тело погружается в тёплую воду южного моря. Мои глаза открыты, но вокруг чернота. Я раскидываю руки и ноги и наслаждаюсь полетом. Вижу Риту. Она где-то наверху. Протягивает ко мне руки и зовёт, зовёт…
Телефонный звонок раздался у самого уха, я вздрогнул и упал в кресло на край сиденья. Моя Меура подалась назад, и я приземлился тощим задом прямо на палубу. Ко мне бросились все. Ещё бы! Более громкой попытки расстаться с этим миром я и придумать не мог.
– Антошка, господи! Что случилось? – закричала мама. Она опустилась рядом на колени, взяла мое лицо в ладони и внимательно посмотрела в глаза. – Как ты мог упасть?
– Не трогай меня! – дернулся я. – Дима, помоги.
Отец и охранник посадили меня в кресло и пристегнули ремнём. Телефон разрывался рингтоном.
– Сын, ничего не понимаю, – качал головой отец. – Мы купили тебе самое устойчивое кресло. А может?
В его глазах появилась надежда.
– Не может, пап. Мобильник зазвонил, я дернулся, вот и свалился.
– Погоди! Завтра мы снова пойдём к врачу. Раз ты сумел дернуться, значит… Господи, сынок. Это же здорово! Первый раз за пять лет твоё тело отреагировало.
– Хорошо, пойдём, – устало ответил я.
Не объяснять же родителям, что я сам подтянулся на руках, потому что хотел прыгнуть в воду. Нет, второго шанса у меня не будет. Меня посадят под замок на сильные препараты, которые полностью отключат волю к каким-либо решениям и действиям.
Телефон заверещал опять. Я взял его в руку и с трудом подавил желание выбросить за борт. Посмотрел на экран – Макс. В последние годы мы общались редко. Бывшие друзья иногда звонили, но я избегал контакта, чтобы не травить душу воспоминаниями о былых деньках.
У них своя жизнь, полная приключений и наслаждений, у меня своя. Я нехотя ответил на звонок.
– Антоха, ты где? – кричал в ухе Бей.
– В смысле? – не понял я. – В Израиле. Ты же знаешь.
– Нет, конкретнее. В каком месте? Мы едем к тебе в гости.
– Кто мы? – я все ещё не врубался.
Сорвавшаяся попытка расстроила меня. Придётся теперь снова ждать удачного момента.
– Я, Пашка и Маша. Представляешь, Машку выбрали лицом рекламной компании дома Версаче! У неё в Израиле крутой фешн-показ, вот и мы с Блонди решили слетать. Ее поддержать и с тобой заодно повидаться.
Он говорил, но у меня в душе ничего не шевелилось. Я был рад за Машу, но как-то отстранённо, что ли. Просто воспринял информацию, как факт, и все. Первое время я следил за жизнью друзей, переживал и… завидовал. Кипел от злости, что они продолжают развлекаться, а я прикован к постели.
Они навещали меня, пока я лежал в больнице, были преувеличенно веселы и бодры, болтали о новостях универа, трещали о преподавателях и студентах, рассказывали, кто и где прокололся. Я слушал, моргал глазами, вставлял редкие реплики. Друзья отводили взгляды и быстро прощались. Потом их визиты стали реже, а когда мы переехали в Германию, и вовсе прекратились.
Какое-то время они связывались со мной по скайпу, но один раз рядом не оказалось никого, чтобы ответить на звонок, а сам я тогда был ещё не в состоянии нажать на кнопку, так наше общение и сошло на нет.
– Антон, кто это? – нетерпеливо спросила мама. Она напряжённо вслушивалась в разговор: мне звонили все реже.
– Парни. Моя банда.
– Приглашай их в гости.
– Хорошо, – с заминкой ответил я. – Макс, мы сейчас на яхте. Вернёмся только ночью.
Я назвал адрес виллы. За ужином я неожиданно поймал себя на мысли, что больше не думаю о маслянистой черноте за бортом. Встреча с друзьями неожиданно взволновала меня. Это как вернуться в старую жизнь, где была Москва, универ, развлечения в клубах и… Рита.
Глава 4. Рита
Собрались мы с Леночкой быстро. Она положила в свой рюкзачок и изображением Эльзы игрушки, заколки, резинки и бантики – моя девочка была большой модницей. Я приготовила сумку со сменной одеждой и кинула туда тетрадь с записями рецептов: вдруг и правда придется готовить. Азамат не отстанет.
Мы сели на дорожку, посмотрели дружно в зеркало и вышли из дома и зашагали к станции.
– Привет, Рита! – поздоровалась соседка. – В Москву собралась?
– Да! – крикнула в ответ Леночка. – Мы поехали в гости.
– А к кому наша стрекоза собралась? – баба Аня порылась в сумке и вытащила горсть карамелек. Дочь спрятала руки за спину. – Ну, что ты, бери!
– Мама говорит, что у чужих ничего нельзя брать, – заявила дочь и нахмурила светлые бровки.
У меня чуть сердце не остановилось: так она в этот момент была похожа на Антона. От меня ей достались только волнистые волосы, а в остальном дочка была точной копией отца. Я отвернулась, чтобы не напугать Леночку и соседку непрошенными слезами. Казалось бы, прошло уже пять лет, но до сих пор не знаю, куда пропал мой муж.
– Лена, баба Аня – наша соседка. У нее можно взять угощение, – разрешила я.
Мы попрощались пошли своей дорогой. В электричке дочка достала куклу и стала с ней играть, а я смотрела в окно на мелькавшие кусты, деревья, придорожные поселки и вспоминала.
* * *
Несколько дней после исчезновения мужа я терпела. Ревела в подушку и над раковиной в кафе, но терпела.
Все донимали меня расспросами, но я выкручивалась, как могла. Какие только мысли не лезли в голову в эти дни! От: «Козел, он меня бросил!» – до: «О боже! Что-то случилось».
Тайком я съездила к дому Антона. Стояла возле ограды в надежде, что он вот-вот покажется. Но как только открылись ворота и показалась машина Анны Анатольевны, я спряталась за кустами и затряслась от страха. Что я ей скажу? Зачем приперлась? Решит еще, что прошу любовь ее сына, как милостыню.
Я уехала. Раз мать дома, значит, и сын где-то рядом.
Но сердце не успокаивалось. Я не понимала причины его исчезновения и почти заболела от тревоги и отчаяния.
– Так! Хватит! – крикнула Анжела, которая внимательно наблюдала эти дни за мной. – Рассказывай!
И я сорвалась. Выплеснула на подругу всю боль и обиду. Она поохала, поахала, но бросилась мне помогать. Мы вместе по видео, которое прислал Максим, разыскали университет Антона.
И надо же было такому случиться, что первым, кого мы встретили, когда пришли, была Мария. Она выходила из здания – сама элегантность и красота. Норковая короткая шубка, высокие сапоги-ботфорты, идеальный макияж и укладка – все говорило о богатстве.
Я почувствовала себя провинциалкой, которая непонятно почему путается под ногами у великосветской дамы. Если сравнивать людей с собаками, то Маша – это благородный пудель, а я дворняжка.
– Что ты здесь забыла? – выпалила она, едва меня заметив.
– Я хочу встретиться с Антоном.
– Нет его! Он теперь в универе не учится! Убирайся! – закричала она, но ее голос почему-то дрожал.
Я опешила: как не учится? Несколько дней назад он именно в этом холле целовал резиновую бабу, а теперь не учится? Вот злобная сучка!
– Э, подруга, – пошла на модель грудью Анжела, пока я приходила в себя от информации. – Какого хрена разоралась? Жена пришла к своему мужу. Имеет право.
– И кто у нас жена? – Маша вытаращила от изумления глаза.
– Во!
Анжела схватила мою руку и показала палец, на котором сияло новенькое колечко.
– Девки, вы дуры? Антон поспорил с Пашкой, что ты влюбишься в него, как кошка. Вот и все! Он доказал, что настоящий мачо. Так что, валите в свою подворотню, пока я секьюрити не позвала!
Анжеле такое говорить нельзя! Она вцепилась в красивую прическу модели мертвой хваткой. Маша ответила тем же. Прибежали охранники, разняли их, но тут подоспела полиция. В результате, я опять оказалась в участке, ничего толком не узнав об Антоне.
Мария о чем-то пошепталась с дежурным, и ее сразу отпустили. Нас с Анжелкой мурыжили еще два часа. Мы вернулись домой не солоно хлебавши, злые, голодные, но полные решимости довести дело до конца.
Еще несколько дней пролетели, как в тумане. Я все время размышляла о словах Маши, наконец разыскала на сайте университета номер телефона кафедры и позвонила.
