Текст книги "Сквозь тернии к счастью (СИ)"
Автор книги: Кира Фарди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Не заметно, – подлила масла в огонь мама.
– Я старался забыть Риту. Как я мог приковать любимого человека к постели инвалида?
– Господи! И за что нашей семье такое наказание?
– Рита не наказание. Я умираю, как хочу ее увидеть, но не знаю теперь, как вымолить прощение за годы молчания. А ещё и ты тут лезешь со своими планами! Хочешь, чтобы одним ударом развязал этот узел? Могу! Давай! – я сверлил мать взглядом и кричал.
Отец неожиданно сделал два шага ко мне навстречу, и в ту же секунду кожу обожгла пощечина. Я вскрикнул и схватился за лицо.
– Остановись уже, сын! – тихо, но твёрдо сказал он. – Есть предел обвинениям.
Да, точно! Предел есть. Я осознал это только сейчас. Предел моему терпению, предел веры в родителей, предел страданию. Все! Больше не хочу! В голове прояснилось. Краем глаза я заметил, как Дима спускается с лестницы, довольно улыбаясь, и снова пошёл в атаку:
– Мама, скажи, зачем ты уничтожила мой брак?
– Аня, ты и вправду это сделала?
– Конечно, нет! – мать подняла руки вверх. – Я первые недели после аварии и думать не могла о другом! Вы меня совсем чудовищем считаете?
– Дорогая, я тебе верю, верю, – отец обнял мать, та прижалась к его плечу и заплакала.
– Ладно, мы поехали в клинику, – сказал я и направил кресло к выходу.
Я устал. Смертельно устал. Эти дни буквально выжали из меня все силы. Мать утверждала, что она не причастна к исчезновению документов, я не знал: ей верить или нет, но пока и думать об этом не мог.
– Останься дома. Куда ты, на ночь глядя.
– У меня нет дома, – упрямо буркнул я.
– Негодный мальчишка! – воскликнула только что успокоившаяся мама. – Хочешь меня до инфаркта довести?
– Не хочу, поэтому лучше я поеду в клинику. Дима…
Дима мгновенно понял, что от него требуется. Он распахнул дверь и помог мне выехать на веранду. Мы уже были в машине, когда я увидел, как мама выбежала на веранду, размахивая руками. В ее руках был телефон.
– Поехали, быстрее.
Дима завел мотор, сделал почетный круг по дорожке, мелькнул габаритами. В зеркало я наблюдал, как мама одним огромным шагом слетела с крыльца и побежала следом. Охранник затормозил.
– Поехали! – приказал я.
– Может, что-то случилось?
– Очередной бзик мамы, не обращай внимания. В руках завибрировал телефон: отец. Я нажал на кнопку выключения: не хочу больше сегодня разговаривать. Надо собраться с мыслями.
– Куда сейчас?
– Мой загранично паспорт нашёл.
– Да.
– Тогда едем в аэропорт.
– Не рано?
– Пока доберёмся, решим все вопросы с посадкой в самолёт, тебе билет купим. Я бы ещё и от ужина не отказался. Столько энергии сжёг, что желудок сосет.
Дима ничего не ответил. Неожиданно все запланированное удалось. Система обслуживания инвалидов встретила нас у входа, и мы без проблем прошли все процедуры перед посадкой.
Да два часа до вылета нас разыскал Максим. Он радостно болтал, не останавливаясь, будто у него открылся кран словесного поноса. Мне бы тогда задуматься, прислушаться к его словам и насторожиться, но я слишком устал, поэтому воспринимал все отстранённо.
В самолете я сразу отключился и проснулся только перед посадкой. Болело все тело, не привычное к такой нагрузке. Пальцы левой руки онемели, телефон, зажатый в правой ладони, неожиданно выскользнул и упал на пол. Пока Дима добывал его из-под кресла, я удивлённо прислушивался к себе. В чем дело?
Ответить не успел: нужно было выбираться из самолёта. Меня встретили первого, провели через паспортный контроль и таможню без проблем. Макса ждал личный водитель, поэтому он спросил:
– Вас куда отвезти?
Хороший вопрос. Об этом я не подумал, когда планировал сбегать из Израиля. Я постоянно думал о Рите, но появиться перед ней в таком разобранном виде, не мог. Ещё мне совершенно не нравились мои руки, которые вели себя как-то странно, будто жили своей жизнью, вдали от хозяина.
«Ладно, отдохну хорошенько, потом все наладится», – решил я и сказал:
– Дим, закажи номер в отеле.
– Не нужно заказывать номер, – услышал я сзади мамин голос.
Я обернулся и остолбенел: недалёко от нас стояли родители.
Глава 24. Павел
Павел размашисто шагал к машине, и злость переполняла его до краев. После случившегося пять лет назад с Антоном, он научился сдерживать свою необузданную натуру. Выбрал холодный способ общения с неугодными людьми. Но эта тощая девица с большой грудью и дворовыми замашками умудрилась вывести его из себя.
Он покосился на Машу. «Интересно, у той нищенки тоже силиконовая грудь или своя?» – вылезла любопытная мысль.
Пашка встряхнул головой: что за идеи? И какое ему дело до титек Ритиной подружки? Надо было ей вмазать хорошенько, чтобы не имела привычки на мужиков наскакивать.
– Паша, ты уйдёшь просто так? – тронула его за локоть Маша. Она тяжело дышала, словно запыхалась от бега. – Тебя оскорбили, а ты уйдёшь?
– А что ты предлагаешь сделать? Взорвать кафе? Анна Анатольевна просто попросила узнать информацию, и все. Никому лишняя шумиха не нужна.
– Я тебя просто не узнаю, – капризно надула губы она, забираясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. – А меня зачем сюда потащил?
– Торт в этом кафе вкусный, вот и хотел угостить, – буркнул Павел.
Он и сам теперь не понимал, с какой целью взял с собой Марию. Думал, если рядом будет женщина, его визит покажется случайным и не вызовет подозрения. Однако все повернулось иначе.
Он открыл дверь джипа и оглянулся, будто что-то его толкнуло в спину. В кафе появилась маленькая девочка и мужчина. Но обдумать, откуда они там, он не успел: заметил, как Анжела показывает средний палец через стекло!
Пашка сплюнул, сел, резко повернул ключ зажигания, и послушный внедорожник мгновенно тронулся с места.
– Спасибочки, наелась от души, – Маша обиженно поджала губы.
– Ладно, не злись! Я же не знал, что Ритка здесь директором работает. Нищенка поднялась, удивительно просто.
– Ты долго ещё собираешься быть на побегушках у матери Антона? Или по-прежнему не избавился от чувства вины? – поинтересовалась Маша, когда они уже отъехали на приличное расстояние от кафе.
– Не говори ерунды! Какое чувство вины?
– Ну, если бы ты тогда Стрелу не подначивал, все сложилось бы по-другому.
– Кто ж знал, что он влюбится? Ты, вон, – Пашка покосился на грудь девушки, – не смогла завлечь его своими прелестями, как ни старалась.
– Пашечка, я теперь с тобой, – Машка взяла его под локоть и нежно прильнула к плечу. – Как вспомню памперс Антона, так вздрогну. Ночами первые дни спать не могла: все перед глазами стоял.
– Хочешь, чтобы мы в аварию попали? – отстранился он, выдергивая руку.
Откровения Маши неожиданно всколыхнули негативные эмоции. Он едва удержался от грубости. Снится ей памперс, видите ли! А то, что она Антона когда-то любила, не считается?
Теперь ему, Пашке, было немного стыдно за вспышку ревности на вилле. Нашёл, кого ревновать! Да Машка ради выгоды ляжет в постель к кому угодно!
Он покосился на соседку и вдруг неподвижно уставился на дорогу. Почему-то Маша раздражала. Пашка прислушался к своим чувствам. Что такое? Столько лет эта недоступная девушка сводила его с ума! Он умирал от ревности к Антону, кипел ночами от злости, придумывая пакости другу, а теперь?
Что изменилось?
Почему, как только Маша заинтересовалась им, пропал азарт, исчез аппетит. Теперь его совершенно не тянуло отведать восхитительного модельного тела. Это как пробовать заморский деликатес: положил в рот, посмаковал, проглотил и… хочется жареной картошечки с соленым огурчиком.
Он покосился на Машу и не почувствовал былого влечения, словно пелена слетела с глаз, пропало очарование. Не наполнился рот слюной, не задрожали колени, не появилось покалывание в пальцах, когда умрешь от желания, если не дотронешься. Все это исчезло в одночасье, будто и не было долгих лет страдания.
– Нет, что ты! – Маша села ровно, но ее ладонь осталась лежать на бедре у Пашки. Она медленно повела пальцами вверх. – Поехали ко мне?
– Давай.
Павлу было все равно, куда податься, лишь бы избавиться от непрошенных мыслей, сжигающих его изнутри уже несколько дней.
Как только они закрыли дверь Машиной квартиры, он набросился на неё в прихожей. Девушка только попискивала, но отвечала на все его прихоти и желания. Секс был быстрым и страстным.
– Давай! Ещё! – кричал он. – Сильнее, детка! Будь шлюхой! Ещё!
– Ой! Ой! – взвизгивала Маша, отвечая на его движения.
Иногда, когда он переходил границы дозволенного, она упиралась в его грудь руками, но он одним движением сминал сопротивление и продолжал неистовство. Разрядка наступила почти сразу. Какой-то мощный выброс энергии, после которого образовалась пустота.
Пашка откинулся на подушку. Влажное, разгоряченное страстью, тело окутала ночная прохлада.
– Ты просто зверь, Блонди! Не думала я, что ты так можешь!
– А что ты вообще обо мне знаешь? Я всегда для тебя был вроде тени.
Он немного полежал отстранённо, приходя в себя, потом закурил прямо в постели.
– Фу, ты что делаешь? Задыхаюсь! – замахала перед лицом Маша.
– Открой окно, – равнодушно ответил он и не двинулся с места.
– Нет, это ты иди на балкон, – Маша уперлась розовыми пятками ему в бок и сбросила на пол.
Пашка вскочил и с трудом подавил порыв злости. Что с ним такое? Прежний Блонди вернулся? Бешеный и неуправляемый?
Телефонный звонок спас от скандала.
– Кто это так поздно? – шепотом спросила Маша.
Павел бросил взгляд на циферблат: одиннадцать часов вечера, потом на экран: Анна Анатольевна. Что-то явно случилось. Звонить в такое время по пустяку мать Антона не будет.
Он щелчком швырнул сигарету в раковину и схватил мобильник.
– Паша, – дрожащий голос Анны Анатольевны мгновенно привёл его в чувство. – Ты что-то узнал о девушке?
Он раскрыл рот, чтобы вывалить добытую информацию, но вдруг поймал глазами Машу. Та, обнаженная, расхаживала по спальне и что-то бурчала себе под нос. Идеальная фигура без грамма жира, длинные волосы, закрывавшие спину, высокие полушария, такие упругие, что даже не шелохнутся от движения – все это по-прежнему восхищало его, но… не волновало так, как прежде.
И перед глазами снова появились две шумные женщины. Одна трясла взлохмаченными кудряшками, пылала щеками, а глаза горели изумрудным огнём. Ведьма, да и только! А вторая материлась и шла на него бойцовской грудью, но при этом совершенно не боялась, что он может двинуть в ответ.
Именно они вдруг показались Павлу настоящими и полными жизни.
– Нет, – вдруг выпалил он. – Я ещё в процессе.
– Поторопись, дорогой. Очень тебя прошу, – голос Анны Анатольевны дрожал. Казалось, что она на грани истерики. – Антон опять словно сошёл с ума. Бредит просто девчонкой. Он летит в Россию.
– Как? Почему? – Пашка действительно встревожился. Прошлое снова затягивало его в пучину проблем. – В середине лечения?
– Не знаю. Представляешь, он, оказывается, женился на девчонке! Ещё тогда, пять лет назад.
– Правда? – эта новость лишила его опоры.
Пашка шагнул в сторону кровати и тяжело опустился на постель. Возникло ощущение падения, будто он несётся со страшной силой на дно колодца с ледяной водой.
– Мы постараемся его перехватить, но я не уверена, что получится.
– У вас есть, где остановиться? – спросил деревянными губами Пашка. – Если нет, то родительский коттедж пустует, они на зиму улетели в Италию.
– Спасибо, дорогой, – Анна Анатольевна всхлипнула. – Хоть ты меня понимаешь!
– Когда прилетите, поезжайте сразу в особняк. Я предупрежу охрану.
Павел повесил трубку и стал одеваться. Он был словно на автомате: мир перестал существовать вокруг. Ему наперерез бросилась Маша. По-прежнему голая и такая же соблазнительная, она возмущённо вздымала идеальные полусферы с темными кружками в центре.
– Ты куда? Пашка, не будь сволочью! Сам получил удовольствие, а я?
– Сволочь? Хорошо сказано, – усмехнулся Блонди. – Разве ты не знала? Это словечко как раз ко мне подходит. А ещё – мерзавец, говнюк, козел, шакал и прочие твари.
– Ты… ублюдок!
– А вот это лишнее. Родителей у меня двое, – хохотнул он и закрыл дверь.
«Черт возьми! – думал он, ожидая, пока поднимется лифт. – Я надеялся, что сумел похоронить правду, но…»
Раз судьба предлагает ему другое развития сюжета, придётся следовать этой линии.
Глава 25. Рита
Я потащила сопротивлявшуюся дочку в комнату. «Видел он Леночку или нет? – билась в голове в такт шагам паническая мысль. – Даже если видел, что с того? Не обязательно это мой ребёнок».
Но такие доводы не успокаивали, а тревожили ещё больше. И Леночка, как назло, не понимала, почему с ней так грубо поступают, и отчаянно сопротивлялась. Вся спина взмокла, пока я справилась с орущим ребёнком.
– Хватит! Остановись уже! – легонько шлепнула я дочку, когда мы оказались в безопасности.
– Не трогай ребёнка! – заступилась за Леночку Анжела.
Но Лена обиделась на всех. Она надула губы и спряталась за спиной у Степана.
– Ладно, женщины! Тихо! Заткнулись все!
Услышав строгий голос Степана, мы посмотрели на него и действительно замолчали. Ситуация разрядилась, напряжение стало спадать.
– Степа, закрой дверь на ключ. И рольставни опусти, – попросила я.
– А это зачем? Мы никогда…
– Этот козел, Блонди, два дня назад заглядывал в кафе через стекло, – пояснила Анжела.
– Не понял! А я вам на что? Вы почему мне ничего не рассказали? – возмутился Степан.
– Успокойся. Без злого умысла, – похлопала его по руке Анжела. – Иди уже! Мы думали, он случайно набрел на кафе.
Наконец мы закончили все дела: убрались в зале, поужинали и уложили Леночку спать. Только после того, как ребёнок заснул, устроили в кухне военный совет.
– Что делать будете? – спросил Степан. – Если разведал Пашка, наверняка и Анна Анатольевна в курсе, что это за место.
– Антон и так знает, сам меня разыскал. Только, хоть убейте, не понимаю, зачем я понадобилась семье Стрельниковых через пять лет. Версия только одна: мадам каким-то макаром узнала, что у неё растёт внучка, вот и решила навести порядок, поэтому будем бороться. Я просто так не сдамся.
– Рит, Степа, может, вам сыграть семейную пару? Так ни у кого не останется сомнений, – нерешительно предложила Анджела.
Я резко мотнула головой. Этот вариант новой лжи был самым удобным, но его не принимала моя душа. Всю жизнь скрываться не получится, а значит, надо выбрать такой способ, чтобы не пострадал никто.
– Ты не согласна? – тихо спросил Степан.
В его глазах светилась надежда. Мне стало стыдно. Получается, закружила голову мужику и сижу, как собака на сене: не отталкиваю, но и не приближаю. Он оставил семью, следует за мной, словно нитка за иголкой, а я… что могу ему дать?
Ни-че-го!
– Нет!
– Не доверяешь мне?
– Да.
Анжела переводила взгляд с меня на Степана и удивлённо кивала головой:
– Что? Что случилось? Вы почему как кошка с собакой?
– Нормально, – нехотя ответила я.
– Так, рассказывайте, что без меня случилось?
Пришлось поведать Анжеле о лжи Степана.
– Не, ну, а что! – пожала плечами она. – Я парня вполне понимаю. Ты сама посуди: его попросила почти незнакомая девушка проводить ее к Стрельниковым на квартиру. Он соглашается, а она вдруг ни с того ни с сего грохается на улице в обморок. Парень и без того заработал стресс, а тут ещё узнает, что в больнице, куда он привёз девушку, лежит ее муж.
– Я не знал тогда, что он муж.
– Да, какая разница! Возлюбленный. Рит, а ты сама бы какой вариант выбрала? Рассказать больной и отчаявшейся девушке о том, что ее кавалер находится при смерти, или не рассказать?
– Анжела, не передергивай, – вскочила я с места. Мне не нравился поворот нашего разговора. Кажется, опять друзья хотят надавить на меня и сделать все по-своему. – После того дня прошло уже пять лет. Времени было вполне достаточно.
– Так, чем дальше от события, тем сложнее сказать. Момент упущен.
– Все! Вопрос закрыт. Притворяться женой Степана я не буду. Тактику защиты выработаем другую. В конце концов, тот, кто уничтожил наши документы о браке, сослужил мне добрую службу. Сейчас мы с Антоном не женаты, так что и ребёнок у меня может быть от кого угодно. С горя после предательства отдалась первому встречному и залетела. Все!
– Так он тебе и поверил! У вас любовь была до гроба, будь она неладна!
Анжела ещё что-то ворчала под нос, но я ее уже не слушала. Степан остался ночевать в кафе. Конечно, диваны, которые стояли вдоль стен, были узкими для его крупного тела, но другого выхода не было: мы с Анжелой не чувствовали себя в безопасности даже при закрытых дверях, включённой сигнализации и опущенных рольставнях.
Ночь прошла без приключений. Удивительное дело, но я спала без сновидений, будто принятое решение придало мне сил. Сегодня была моя очередь отводить детей в садик. Я быстро собрала Леночку, и мы побежали к дому Азамата, где нас ждали Людмила и Сенька.
– Рит, ты можешь его сегодня забрать к себе? – спросила Люда.
Она выглядела неважно. Ноги, отяжелённые отеками, походили на столбы, большой живот опустился, и она придерживала его руками.
– Сколько тебе ещё ходить?
– Неделя осталась. Только чувствую, что вот-вот. Азамат весь извёлся уже. С Сенькой не ходила, а летала, а тут…
– Сама мне говорила, что дочки всю красоту у матери забирают, – засмеялась я.
– Ну, на тебе это никак не отразилось, а я на хрюшку стала похожа, ещё и лицо пигментными пятнами покрылось.
Я ободряюще похлопала Людмилу по плечу, взяла детей за руки и повела их в садик, постоянно оглядываясь: вдруг из-за угла дома выглянет враг!
Но все обошлось благополучно. День тоже прошёл без приключений. Я сначала постоянно поглядывала на дверь, вздрагивала от каждого звяканья колокольчика, а потом погрузилась в работу и забыла о неприятностях. Зато они не забыли обо мне.
Я уложила детей спать и вернулась в кафе, чтобы закончить уборку. Вот тут меня и ждал сюрприз в виде Блонди. Он сидел за столом, по-барски развалившись, а Анжела стояла рядом, уперев одну руку в бок, и смотрела пронизывающим взглядом. В пальцах другой она небрежно крутила десертную вилку. Та серебристой змейкой мелькала перед глазами Блонди, а Пашка, как заворожённый, следил за ней.
– Рита, спаси меня от этой амазонки! – шутливо крикнул он, увидев меня.
– Сидеть, я сказала! – рявкнула на него Анжела, и сделала движение, будто хочет ткнуть вилку в глаза врага.
– Осторожно, дура!
– А за дуру сейчас в глаз дам!
– Только попробуй! – Блонди выудил из кармана резиновое кольцо: не избавился ещё от юношеской привычки.
– И что ты мне этой штучкой сделаешь? – ехидничала Анжела, чувствуя за спиной защиту.
Я устало вздохнула: видимо, придётся действовать.
– Хватит! Заткнулись оба! – крикнула я и хлопнула ладонью по столу.
Парочка скандалистов разом замолчала и уставились на меня.
– Павел, тебе не надоело? – я посмотрела в угол, где буквально вчера Степан повесил камеру наблюдения. Я была рада, что настояла на этом. Теперь можно обвинить Блонди в преследовании, если до этого дойдёт дело.
– Я по делу пришёл, а эта развязная девица пристала ко мне.
– А как теперь это называется? Явился без приглашения, разрушил покой честного дома.
– Ну, я пришёл в кафе, а директор и сотоварищи напали на меня, – ответил Павел. – Как тебе такая версия для полиции?
– Так, чувак! Какого хрена тебе от нас надо? – Анжела опять кинулась к Блонди.
Но он оказался проворнее. Схватил ее, вывернул кисть, и вилочка с тихим звоном упала на пол. Анжела завизжала. Из бытовки выскочил Степан, он работал на складе, проверял остатки продукции.
Он пулей полетел к Блонди, но тот уже отпустил Анжелу, поднял вверх руки и шутливо сказал:
– Я пришёл с трубкой мира.
– Чего? – фыркнула Анжела. – А на кой ляд она нам сдалась? Мы и знать тебя не хотим! Выметайся, не порти воздух!
– О, а ты как здесь оказался? – отмахнулся от нее Блонди, разглядывая Степана. – А понял, тебя Стрельниковых уволили, когда уехали за границу.
– Не твоё дело!
– Нет, все же не понимаю, а с Ритой ты как познакомился? – теперь Пашка насторожился.
– Павел, не важно, как мы познакомились, – перебила я их перепалку. – Зачем ты пришёл?
Блонди внимательно посмотрел на меня. Я видела, как в его глазах повис вопрос. Павел уже не шутил. Брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую нить. Каблук постукивал по плитке пола, выбивая чечетку.
– Рита, Анна Анатольевна поручила мне разыскать тебя.
– Ну, ты нашёл. Не думала, что это так просто.
– Ничего сложного нет, когда есть связи.
– Понятно. Что дальше?
– Мать Антона хочет отвезти тебя в Израиль, где сейчас лечится ее сын. Только…
– Чт-о-о-о? – его слова обрушились на нас, как ушат ледяной воды. – Куда?
– Она хочет, чтобы ты помогла встать на ноги ее сыну.
Слова Павла буквально пригвоздили меня к полу. Мысли в голове понеслись с бешеной скоростью. Куда лететь? Зачем? Почему вдруг вспомнили обо мне через пять лет? Антону совсем плохо?
– А ну, говори ясно, мажор, пока я тебе волосёнки во всех местах не выдергала и лысым гулять не отправила, – налетела на Блонди Анжела.
– Степа, убери эту бешеную, иначе она меня грудью пришибёт!
– Это я бешеная? – взвизгнула Анжела и пошла на Пашку.
Он вскочил и стал пятиться к двери.
– Вы же сами ничего мне сказать не даёте. Антон уже в…
– Степа, останови его! – крикнула я, вынырнув из ступора, вызванного словами Блонди.
Степан кинулся к Павлу, который успел добежать до двери, но в этот момент она распахнулась, мы дружно посмотрели и остолбенели: на крыльце был Антон.
Глава 26. Антон
Родители? Я растерянно смотрел на них, не понимая, как они оказались рядом.
На них была надета домашняя одежда. Складывалось впечатление, что они выскочили из дома и полетели следом за мной. Да и я не подумал, что в Москве совсем другая погода, сорвался как был, без тёплых вещей.
Но разве это главное?
Как родители узнали? От кого? Неужели их предупредил Димка? Или… Я уставился на Макса, который вдруг засуетился и стал срочно прощаться.
– И ты, Бро! – выдохнул я, просто убитый очередным предательством.
Я был измотан. Ссора с родителями, многочасовой перелёт, накопившаяся усталость, а тут ещё и это. Сил на возмущение не осталось.
– Прости, друг, прости! Так получилось. Случайно. Прости. Я не хотел. Сорвалось. Мой рот, проклятый рот!
Макс похлопал себя ладонью по губам, сорвался с места и побежал к двери-вертушке. На полпути остановился, обернулся и помахал мне рукой.
– Дима, останови его, немедленно! – крикнул я.
Охранник сорвался с места и помчался на перехват.
– Оставь парня в покое, – отец положил мне руку на плечо. – Он и вправду не виноват. Ты не отвечал на звонки, вот он и набрал номер виллы. А дальше…
– Попал на допрос мамы?
– Ну, ты и сам все знаешь, – пожал плечами отец.
Я действительно знал, что Бей всегда тушевался, если его пытала моя мать. Ничего не изменилось. Его трусливая и осторожная натура и в этот раз спасовала перед трудностями.
Я достал телефон, посмотрел на журнал звонков. Несколько пропущенных именно от Макса. Я вздохнул: сам виноват. Нашёл кого просить о помощи!
Дима вернулся с пустыми руками. Бей уже успел сесть в машину, только мелькнули габаритные огни, когда на дорогу выскочил охранник.
– Поехали, – сказал мама, до сих пор молчавшая. – Сынок, давай сначала ты отдохнёшь, потом уже решим, что дальше делать.
Я посмотрел на неё, уже открыл рот, чтобы ответить и… захлопнул его обратно. Мама права: я сейчас не боец. И что случилось с руками? Может быть, где-то пережат нерв? Это предположение пугало, я загнал его подольше в сознание.
В машине я задремал и проснулся, потому что Дима меня тряс за плечо.
– Что? Приехали?
– Да, Антон Николаевич.
Он ловко подхватил меня на руки и вынес из машины. Резкий холод ударил в лицо. После жаркого Израиля, русская осень показалась настоящей зимой.
Я задрожал, и тут же мне на плечи накинули тёплый плед. Я с благодарностью оглянулся: мама. Она шла рядом с коляской и заботливо поправляла покрывало. Неужели прихватила с собой?
– Где мы?
– Ты не узнаешь место? – улыбнулась мама. – Паша любезно предложил нам остановиться в доме его родителей.
Опять Блонди!
– Я не хочу здесь жить.
– Не упрямься, Антон! – это уже папа. – Мы все перенервничали, устали. Ты вообще полетел без тёплых вещей. Ну, как можно было так сорваться?
– Коля, не начинай, – остановила его мама.
Охрана нас уже ждала. В доме было тепло, приятно пахло мятой и ещё чем-то знакомым. Я невольно огляделся: в холле на столе лежали мешочки, похожие на ароматизированные саше.
Мне выделили комнату Пашки. Здесь все осталось так, как я помнил из детства. Дима и отец помогли мне умыться и переодеться и положили в кровать. Мама принесла липовый чай и настояла, чтобы я выпил. Пришлось подчиниться.
Видимо, чай был с добавками. Не успел я положить голову на подушку, как отключился. Проснулся уже, когда в комнате было темно.
Первый порыв – вскочить и броситься бежать, прошёл сразу, как появился: этого я сделать не мог. Я ухватился за край кровати левой рукой и попытался сесть. Получилось лишь немного подтянуть тело вверх.
Так дело не пойдёт. Я пошарил ладонью по широкой кровати: где-то должен лежать телефон. На простыне было пусто.
Черт! Опять меня изолировали? Хотелось выть от отчаяния и злости!
– Дима! Ты где? – крикнул я и прислушался.
Тишина. За дверью не раздалось ни шороха.
Я сжал пальцы левой руки, мне почти это удалось. Ура! Значит, она перестала работать от усталости, а не потому, что я пережал нерв долгим и неподвижным сидением в самолете.
Теперь я упёрся двумя руками и сдвинул тело с места.
Эта работа потребовала много усилий. Я отдышался. Глаза привыкли к полумраку, и я с облегчением увидел телефон, который лежал на тумбочке с другой стороны кровати.
Первая паника прошла. Лицо заливал пот, но я не мог его вытереть: боялся оторвать пальцы, чтобы снова не упасть.
Осторожно я повернулся на бок и, отталкиваясь руками, пополз. Казалось бы, расстояние всего полтора метра, но мне оно показалось километром.
Вжик – тело скользнуло по простыне. Передышка. Вжик – новый рывок. Передышка.
Наконец я подвинулся настолько близко, что мог дотянуться до мобильника пальцами. Я ухватил его за уголок, но неудачно: телефон скользнул дальше. Пришлось делать ещё рывок.
Новая попытка закончилась неудачей: вместо того, чтобы схватить телефон, я столкнул его на пол. Отчаяние захлестнуло сознание.
– Бля! Бля! – рычал я от злости на свою неуклюжесть, на беспомощное тело, на родителей и охранника, которые не слышат, как я их зову.
Наконец приступ пошёл на спад. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и огляделся. На вилле все было приспособлено для того, чтобы я мог с простыми операциями справляться сам, а тут… придётся попотеть.
Я сцепил зубы, ухватился рукой за край тумбочки, потряс немного, проверяя ее устойчивость, и резко оттолкнулся. Сел сразу.
– Черт! Получилось!
Удача вдохновила на новые подвиги. Теперь я не понимал, почему отказывался от занятий, не хотел укреплять мышцы рук, и злился на себя, а злость придавала мне сил.
Я поработал пальцами левой руки, которые опять занемели, потом подсунул их под правую ногу, взял ее в кольцо ладоней и приподнял. Тяжелая, зараза! Дыхание мгновенно сбилось, нога упала на простыню.
Тогда я решил действовать по-другому. Обхватил ногу, но поднимать не стал, а просто толкнул ее вниз. Операция удалась: пятка скользнула по кровати и вдруг исчезла внизу. Обрадованный, я повторил то же самое со второй ногой. Это было намного легче.
Теперь я сидел на краю и, если бы ноги работали, мог бы даже поболтать ими в воздухе. Однако и в таком положении я не мог достать телефон.
Я прикинул расстояние от кровати до местоположения этого вредителя и стал тихонько спускаться на пол. Для этого мне нужно было перевернуться на живот и, держась на руках, просто сползти вниз.
Я не хотел грохнуться и сломать себе ещё что-нибудь. Нет. Сейчас меня вела невиданная цель: я хотел увидеть Риту, а для этого нужно было позвать на помощь.
Задуманное с трудом, но удалось. Я слышал, как гулко стукнулись колени о ковёр, но боли не почувствовал.
Ура! Я на месте. Теперь подтянуться на руках и… вперёд.
Ползти оказалось невероятно трудно. Каждое движение давалось с трудом. Ноги тянулись по ковру, как хвост рыбины, оказавшейся на суше. Добытый с такими потугами телефон казался самой драгоценной вещью на свете. Я набрал номер Димы.
– Дим, ты где?
– О, вы уже проснулись, Антон Николаевич.
– Давно, и уже охрип, вызывая тебя.
– Простите, я в комнате охраны. Не слышал.
– А родители?
– Они уехали по делам. Думали, вы ещё долго не проснетесь.
– Бегом ко мне! Живо!
Охранник появился буквально через минуту. Он ворвался в комнату и остолбенел, не увидев меня на кровати.
– Я здесь, балбес! – беззлобно пробурчал я. – Пришлось самому телефон добывать. Как ты догадался положить его так далеко от меня?
Дима подскочил ко мне, поднял и усадил на кровать. Ноги выглядели плачевно. Красные полосы тянулись по бёдрам от коленок до паха.
– Это что такое? – ужаснулся Димка.
– Я учился ползать, представляешь! – засмеялся я. – Не бери в голову, пройдёт. Помоги мне привести себя в порядок и одеться.
– Зачем?
– Не притворяйся глупым. Мы уезжаем.
– Но вы не взяли с собой тёплую одежду.
– Видишь, шкаф? – я ткнул пальцем в стену напротив. – Там Пашкины вещи. Тащи что-нибудь.
Наконец я был готов и немного нервничал. Мне предстояла такая долгожданная, но в то же время страшная встреча. Нет, я прекрасно понимал, что Рита сразу не бросится ко мне в объятья. Она вряд ли знает, в каком я состоянии. Нам предстоит долгий путь выяснения отношений и разгребания того дерьма, которое накопилось за пять лет нашего расставания.
Но все же… Я так хотел ее увидеть, что готов был ползти через весь город, лишь бы хоть на секунду, хоть одним глазком… но только к ней.
Дима отнёс меня в машину и завёл мотор. Я назвал адрес.
– Вы не хотите ей позвонить? – спросил он, когда мы проехали уже полпути.
– Зачем?
– Предупредить. Пять лет не виделись все же.
– Я просто посмотрю издалека, – выдавил из себя я. – Встречаться не буду. Немного подкачаюсь, потренируюсь ходить с экзоскелетом и потом приду на своих ногах.
– Романтик вы, Антон Николаевич.
– Да, знаю, – засмеялся я. – Только романтики, оторванные от реальной жизни, могут влюбиться раз и навсегда.
– Не боитесь? У неё может быть кто-то другой.
– Боюсь, Димон. До дрожи в неподвижных коленках боюсь. Потому и хочу только посмотреть.
Мы припарковались прямо у кафе. В окнах горел свет, но людей не было видно. Я смотрел во все глаза, но Рита не появлялась. Я перевёл взгляд на улицу: вдруг она вышла по прогулку или в магазин и сейчас появится из-за поворота. Но вместо Риты заметил джип, стоявший рядом.
