Текст книги "Подонки «Плени и Сломай» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26. Терпкий вкус свободы

Они вышли из центра, и Кэтрин сразу увидела его. Чёрная машина стояла у тротуара, Кейн вышел и прислонился к капоту, засунув руки в карманы. Он смотрел на неё.

Сэйдж перевела взгляд с Кейна на Кэтрин, и в её глазах мелькнуло понимание.

– Иди, – сказала она, легонько подталкивая подругу вперёд. – Он заждался.

– Спасибо тебе, – тихо сказала Кэтрин. – За всё.

– Не за что, – Сэйдж улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти материнское. – Иди уже, художница. Твоя картина ждёт.

Кэтрин сделала шаг, потом обернулась. Сэйдж уже разворачивалась, чтобы уйти, но поймала её взгляд и подмигнула.

– Удачи, – бросила она через плечо и скрылась в потоке людей.

Кэтрин перевела дыхание и направилась к машине. Кейн не двинулся с места, но его глаза следили за каждым её шагом. Она остановилась в шаге от него. Её щёки горели, но она не опускала взгляд. Кейн смотрел на неё долгим, изучающим взглядом – на платье, на волосы, на то, как она держится.

– Ты стала ещё красивее, – сказал он тихо. – Это платье… оно как ты. Живое.

Она хотела ответить, но не нашла слов. Он открыл перед ней дверцу, и она скользнула в салон, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Лофт встретил их единым просторным пространством. Кэтрин переступила порог, и воздух здесь был насыщен знакомым ароматом выдержанной кожи, тёмного дерева и лёгкой металлической нотой нового инструмента. Мольберт с её портретом стоял на прежнем месте в основной зоне, но Кейн, не останавливаясь, повёл её дальше – в спальную часть лофта, где широкая кровать занимала отдельный, чуть более интимный угол.

– Разденься здесь, – сказал он спокойно, указывая на спальню. – Полностью. И убери волосы – они будут мешать.

Кэтрин кивнула, чувствуя, как сердце уже забилось чаще. Она стянула платье через голову. Ткань скользнула по коже, оставляя лёгкий озноб. Затем последовали трусики. Короткие пряди волос легко собрались в низкую тугую косу у основания шеи; пальцы дрожали от предвкушения, но движения оставались точными и послушными. Она знала: каждое её действие сейчас полностью под его контролем. Она сняла платье без колебаний – не так, как в тот первый раз, когда искала угол, чтобы спрятаться. Теперь она стояла перед ним открыто, и это было её выбором.

– Иди сюда, – позвал Кейн.

Она подошла к нему. Он стоял у стеллажа с инструментами, уже закатав рукава рубашки до локтей. Тонкий стек с чёрной лакированной рукоятью блестел в его руке. Кэтрин посмотрела на стек, потом перевела взгляд на его лицо. Дыхание перехватило, но она не отвела глаз.

– Сегодня мы будем работать со стеком, Кэти. Боль – это путь. Она способна открыть тебя гораздо глубже, чем ты думаешь. – Его голос звучал ровно, низко и гипнотически. – Ты доверяешь мне?

– Полностью, – ответила она, глядя ему в глаза.

Он кивнул и указал на кровать, теперь уже в спальной зоне, куда они вернулись вместе.

– Ложись на спину. Руки вдоль тела. Ноги широко разведены.

Кэтрин легла. Прохладная простыня обожгла разгорячённую кожу спины. Она развела бёдра, чувствуя, как воздух касается уже влажных складок. Кейн подошёл ближе, медленно обводя взглядом каждую линию её тела – от приоткрытых губ до напряжённых сосков и дальше, вниз, к раскрытой для него интимности. В его глазах отсутствовала спешка. Только абсолютная, спокойная власть.

Стек коснулся левого соска. Первый удар оказался лёгким, почти невесомым – острая, чистая вспышка боли пронзила грудь. Кэтрин ахнула, выгнув спину. Боль длилась долю секунды, но сразу сменилась густым, тёплым жаром, разливавшимся по всей груди. Сосок мгновенно затвердел.

– Дыши, – тихо приказал он. – И чувствуй.

Второй удар пришёлся по правому соску – чуть сильнее и точнее. Она закусила губу, подавив стон. Тело отреагировало мгновенно: между ног собралась горячая влага, пульсация стала глубже.

Кейн действовал без спешки. Стек скользнул ниже – по животу, по внутренней стороне бёдер. Лёгкие, ритмичные постукивания проверяли границы её выдержки. Каждый удар отдавался тупой, сладкой волной внизу живота. Она сжимала простыню в кулаках, дыхание участилось.

Кончик стека коснулся клитора.

Удар был едва ощутимым, но чувствительность в этом месте оказалась такой острой, что Кэтрин выгнулась дугой, издав короткий, прерывистый стон. Электрическая волна прошла по всему телу, заставив бёдра задрожать.

– Сосредоточься не на ударе, – произнёс Кейн, проводя пальцами по набухшему бугорку, успокаивая и одновременно усиливая ощущение. – А на том, что приходит после. На тепле. На пульсации. На том, как тело просит большего.

Он ударил снова – чуть сильнее. Она вскрикнула, но сквозь острую боль уже пробивался густой, тягучий жар, который заставлял её бёдра непроизвольно сжиматься. Ещё удар. И ещё. Каждый раз стек возвращался, оставляя после себя всё более интенсивное, требовательное тепло. Кэтрин уже активно ждала следующего удара. Тело выгибалось навстречу, дыхание стало прерывистым и почти жалобным.

– Пожалуйста… – выдохнула она наконец, сама удивляясь своему голосу. – Ещё… сильнее…

Кейн отложил стек. На его губах появилась едва заметная удовлетворённая усмешка.

– Переворачивайся. На колени. Лицом вниз, ягодицы вверх. И держи спину ровно.

Она послушно встала на четвереньки. Ноги дрожали от напряжения и желания. Кейн подошёл сзади. Его ладонь легла на затылок, пальцы уверенно вплелись в тугую косу, сжав её у самого основания. Он потянул – медленно, запрокидывая её голову назад. Шея выгнулась в идеальной дуге, дыхание сразу стало поверхностным и прерывистым. Это ощущение – полная потеря контроля над положением головы – мгновенно усилило каждую клеточку её тела.

– Не двигайся, пока я не разрешу, – предупредил он.

Его вторая рука скользнула между её ног. Пальцы раздвинули мокрые, горячие складки, и она услышала непристойно громкий, влажный звук. Он провёл по всей длине, собирая влагу, дразня клитор, но не давая разрядки.

– Такая мокрая… Такая готовая для меня. Хорошая девочка.

Кейн потянулся к тумбочке у кровати, взял презерватив и разорвал упаковку с тихим, отчётливым шуршанием фольги. Кэтрин услышала этот звук совершенно ясно – резкий, практический, совершенно неуместный в вихре её желаний. Внезапно она осознала: эта маленькая деталь полностью ускользнула от её внимания. В своём полном доверии и абсолютной сдаче она просто забыла о ней.

Он надел презерватив быстро и умело, сохраняя ритм. Затем она почувствовала, как твёрдая, горячая головка его члена прижалась к входу. Кейн вошёл медленно, миллиметр за миллиметром, давая ей время привыкнуть к его размеру. Растяжение было ощутимым, почти болезненным в первые секунды – острое, жгучее давление, которое заставило её тихо застонать и вжаться лицом в подушку. Она ждала боли, но это было другое – плотное, чужое, невыносимо полное. И в то же время тело принимало его быстрее, чем она ожидала.

Он остановился глубоко внутри, полностью заполняя её.

– Дыши, – приказал он хрипло, удерживая её за косу. – Почувствуй меня. Всего меня. Не торопись.

Кэтрин выдохнула, стараясь расслабиться. Постепенно тело приняло его полностью. Ощущение полноты стало почти невыносимо приятным – глубоким, тяжёлым, пульсирующим. Она почувствовала, как внутри всё сжимается вокруг него, и, не удержавшись, сама слегка подалась назад, пытаясь взять его глубже.

Кейн заметил это мгновенно. Его пальцы сильнее сжали волосы, потянув её голову ещё выше.

– Ты хочешь двигаться? – спросил он низко, почти рыча. – Хочешь, чтобы я дал тебе то, что ты просишь?

– Да… пожалуйста… – прошептала она, и голос задрожал от желания.

Он улыбнулся и дал ей именно то, чего она хотела.

Толчки стали жёстче, глубже и ритмичнее. Каждый вход был мощным, до самого конца, и она слышала влажные, громкие шлепки их тел. Он натягивал волосы в такт движениям, заставляя девушку выгибаться и открываться ещё полнее. Боль от натяжения волос смешивалась с острым удовольствием от проникновения, создавая совершенно новую, оглушающую волну ощущений.

Его свободная ладонь легла на её ягодицу и шлёпнула – резко, звонко. Жар растёкся по коже. Ещё шлепок. И ещё. Каждый удар заставлял её вскрикивать и одновременно толкаться назад, навстречу его члену.

Его свободная рука переместилась выше, обхватив её шею спереди. Пальцы слегка сжались, придушивая её мягко, но уверенно, демонстрируя полный контроль над её дыханием и движениями. Кэтрин почувствовала, как воздух стал поступать чуть труднее, а это ощущение беспомощности и подчинения усилило каждую клеточку её тела, делая удовольствие ещё острее.

Пальцы Кейна снова скользнули по её спине, вниз, к ягодицам. Обильно смазанный её собственной влагой палец осторожно, но настойчиво коснулся тугого анального кольца. Она не ожидала этого прикосновения – и на секунду внутри шевельнулся страх. Но страх не успел родиться: его палец уже скользнул внутрь, двигаясь в унисон с толчками члена. И это оказалось… правильно. Странно, непривычно, но правильно. Пока он продолжал глубоко и жёстко входить в неё, палец медленно проникал глубже, и для Кэтрин это ощущение стало совершенно невыносимым – она почти дрожала всем телом, сама не ожидала такой интенсивности, которая сводила её с ума, заполняя каждый нерв новым, запретным и всепоглощающим удовольствием.

– Не бойся, – прошептал он хрипло, ускоряясь. – Расслабься. Почувствуй, как я беру тебя всю. Каждую часть.

Кэтрин задохнулась. Оргазм поднимался откуда-то из самых глубин – мощный, неудержимый, вобравший в себя всё тепло, всё натяжение и все толчки. Она уже полностью потеряла контроль – тело дрожала, сжимаясь вокруг него и его пальца одновременно.

– Кейн… я… – выдохнула она дрожащим, почти умоляющим голосом.

– Давай, – приказал он, сильнее потянув за волосы и вбиваясь в неё с новой силой. – Кончай для меня. Сейчас.

Мир взорвался. Оргазм накрыл её с головой – яростный, пульсирующий, заставляющий тело содрогаться в конвульсиях. Она издала протяжный стон, сжимаясь вокруг него так сильно, что Кейн застонал. Волны наслаждения шли одна за другой, не давая опомниться. Она кончила и обессиленно упала без сил. Он продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, пока сам не замер глубоко внутри с низким, глухим рыком. Горячая, густая струя заполнила презерватив, пульсируя.

Они замерли, тяжело дыша. Кейн медленно вышел, стянул презерватив, и тихий щелчок, когда он выбросил его в урну, прозвучал как завершающий аккорд. Она сразу почувствовала лёгкую пустоту, оставленную латексом, но её тело всё ещё помнило его – каждое движение, каждое прикосновение.

Он бережно развернул её к себе, прижал к груди. Пальцы гладили спину, распутывали косу, перебирали короткие пряди. Кэтрин уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму.

– Ты справилась великолепно, – сказал он тихо, почти нежно. – Ты попросила боли. Это требует смелости.

Она подняла голову. В его глазах было глубокое тепло и что-то гораздо большее, чему она пока не находила названия.

– Я хочу ещё, – прошептала она, не отводя взгляда.

Он улыбнулся и поцеловал её в лоб.

– Ещё будет. А сейчас – отдыхай.

Кэтрин закрыла глаза, позволяя его руками полностью обнять себя. Мир сузился до тепла его тела, до ритма его дыхания, до этого единственного мгновения абсолютной, терпкой свободы.

Она была свободна. И вкус этой свободы стал ещё глубже.

Глава 27. Тени прошлого

Воскресное утро выдалось ясным и прохладным. Кэтрин сидела в машине, глядя на проплывающие за окном улицы, и впервые за долгое время не чувствовала привычной тяжести перед службой. Новое платье – с брызгами краски, живое – струилось по ногам, короткие волосы мягко обрамляли лицо. Она больше не пряталась.

Кейн припарковался у ворот, вышел, открыл перед ней дверь. Его рука привычно легла на её талию, и он наклонился, поцеловал её в уголок губ.

– Мне нужно кое-что купить, – сказал он. – Я заеду за тобой через час. Как раз к окончанию.

– Хорошо, – ответила она, чувствуя его пальцы, задержавшиеся на её щеке на секунду дольше, чем требовалось.

Он улыбнулся, сел в машину и уехал. Кэтрин смотрела вслед, пока чёрный автомобиль не скрылся за поворотом, потом перевела дыхание и направилась к входу.

В церкви было тихо. Служба только началась, голос отца лился под своды, но Кэтрин почти не слышала слов. Она чувствовала взгляды – люди оборачивались, шептались, разглядывали её волосы, её платье, её открытое лицо.

Пожилая пара на скамье слева переглянулась, женщина быстро отвернулась, когда Кэтрин посмотрела в её сторону. Мужчина в заднем ряду смотрел слишком долго, и ей пришлось заставить себя не отводить глаза. Кто-то улыбался, кто-то отводил взгляд, кто-то не скрывал осуждения. Она вспомнила слова Кейна: «Смотри прямо перед собой. Так легче». Она смотрела на алтарь, на отца, который читал проповедь, не глядя на неё. Ей хотелось опустить голову, спрятаться, стать прежней – незаметной, правильной. Но она заставила себя держать спину прямой.

Когда служба закончилась, она вышла на крыльцо, надеясь, что Кейн уже вернулся. Вместо него она увидела её.

Сирена стояла у колонны, прислонившись плечом к камню. На ней был длинный плащ изумрудного цвета, расшитый золотом, с высоким воротником и широкими рукавами, падающими почти до земли. Волосы собраны в низкий, тугой узел, открывающий линию шеи. Она улыбалась, и в этой улыбке было что-то, от чего Кэтрин стало не по себе.

– Вы пришли на исповедь? – спросила Кэтрин, подходя ближе.

Сирена покачала головой.

– Нет. Сегодня я пришла поговорить с вами.

– Со мной?

Прежде чем Сирена успела ответить, дверь церкви распахнулась.

Кейн вошёл внутрь, и Кэтрин увидела, как на его лице появилась тень улыбки – та, что предназначалась ей. Он искал её взглядом, и когда нашёл, улыбка стала шире. А потом он увидел Сирену.

Улыбка исчезла. Глаза стали пустыми, чужими. Челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки. Он замер на секунду, будто наткнулся на невидимую стену. Его руки, которые секунду назад были расслаблены, сжались в кулаки. Он переводил взгляд с Сирены на Кэтрин и обратно, и в этой тишине было что-то, от чего Кэтрин перестала дышать.

– Какого хрена ты тут делаешь? – спросил он, и голос его был низким, чужим.

Сирена даже не шелохнулась. Только усмехнулась уголком губ.

– А ты думал, я забуду? Всё, что было? Тебя?

Она сделала шаг вперёд, и Кейн инстинктивно отступил – не назад, а в сторону, заслоняя собой Кэтрин. Этот жест был таким быстрым, таким автоматическим, что Сирена заметила. Её усмешка стала шире.

Кэтрин переводила взгляд с одного на другую, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она видела Кейна злым, холодным, властным. Но таким – напуганным? – никогда. Между ними повисло напряжение, плотное, почти осязаемое. Сирена смотрела на него, и в её взгляде было что-то, чего Кэтрин не могла понять – ни злость, ни любовь, ни ненависть. Что-то более древнее.

– Вы знакомы? – спросила она, и голос дрогнул.

Кейн шагнул к ней, притянул к себе, обнял. Его рука на её талии была жёсткой, почти грубой.

– Нет, – сказал он.

Кэтрин почувствовала, как он врёт. Не услышала – кожей, каждой клеткой, тем, как напряглись его мышцы, как замерло дыхание.

Сирена смотрела на них, и в её глазах не было злости. Только спокойная, холодная уверенность.

– Ты не представляешь, на сколько, – сказала она тихо.

Она протянула руку, будто хотела коснуться его, но он дёрнулся назад, увлекая Кэтрин за собой. Сирена опустила руку, не сделав ни шага.

– Ты изменился, – сказала она. – Но не настолько.

Кэтрин смотрела на неё, и в голове проносилось: эта женщина, которой на вид лет сорок, – что может связывать её с Кейном? Что-то, что он не может, не хочет объяснять. Что-то, от чего его лицо стало чужим, каменным. Сирена. Красивое имя для женщины, которая смотрит на него так, будто знает что-то, чего не должна знать. Сколько ей? Сорок? Пятьдесят? Что могло связать её с Кейном? И почему он боится даже смотреть на неё?

Кейн развернул Кэтрин и повёл к выходу, не отпуская. Не оглянулся.

– От прошлого не сбежать, – донеслось им вслед. Голос Сирены был ровным, спокойным, будто она не угрожала, а констатировала факт.

Кэтрин обернулась на пороге. Сирена стояла на том же месте, не двигаясь, и смотрела им вслед. В её глазах не было победы. Только ожидание.

В машине Кейн не проронил ни слова. Кэтрин смотрела на его руки, сжимающие руль так, что костяшки побелели, на сжатые челюсти, на пустой, закрытый взгляд. Он был здесь, но его не было с ней. Она хотела спросить, но слова застревали в горле.

Он привёз её в «Логово».

В клубе было тихо – дневная смена, редкие посетители, приглушённый свет. Кейн провёл её в главный офис. Он не здоровался, не представлял её, не смотрел на друзей. Просто перешагнул порог, и Кэтрин почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.

За столом сидели Рид и Хантер. На диване, закинув ногу на ногу, расположилась Лив. При их появлении все подняли головы.

– Она вернулась, – сказал Кейн.

Рид нахмурился. Хантер подался вперёд.

– Кто?

Кейн не ответил. Просто сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Его пальцы сжали подлокотники, дыхание было тяжёлым, неровным. Он не смотрел на друзей, будто их здесь не было.

Рид и Хантер переглянулись. В их взглядах Кэтрин прочитала понимание – и тревогу.

– Кейн, – позвал Рид. Тот не ответил.

Хантер попробовал снова:

– Это из-за той, из прошлого?

Кейн молчал. Его челюсть сжалась ещё сильнее, но он не открыл глаз.

Лив перевела взгляд с него на Кэтрин, потом на Рида. Тот коротко кивнул – мол, займись ей. Лив поднялась, взяла Кэтрин за руку.

– Пойдём, – сказала она тихо. – Пусть они тут сами разбираются.

Они вышли в коридор. Лив вела её быстро, уверенно, и Кэтрин чувствовала, как от этой девушки исходит странное тепло, смешанное с той же колючестью, что была у Сэйдж.

– Я Лив, – сказала она, когда они остановились у окна в конце коридора. – А ты та самая художница, да?

– Кэтрин.

– Я знаю. – Лив усмехнулась. – Ты на него хорошо влияешь. Он стал… человечнее, что ли.

– Сегодня произошло кое-что. – Кэтрин смотрела в окно на пустую улицу. – Женщина. В церкви. Он сказал, что не знает её, но… он врал.

Лив помолчала, обдумывая.

– Он не говорил тебе о том, что было до?

– Нет.

Лив кивнула, будто ожидала этого.

– Он вообще не говорит о прошлом. Но когда эта женщина появилась в городе в прошлый раз…

Она замолчала, не договаривая. Кэтрин повернулась к ней.

– Что было?

Лив посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то, чего Кэтрин не смогла прочитать – то ли жалость, то ли предостережение.

– Ничего хорошего. – Она помолчала. – Но тогда он был один. А теперь – нет.

Кэтрин хотела спросить ещё, но Лив покачала головой.

– Он сам расскажет, когда будет готов. А ты просто будь рядом.

Кейн вышел через час. В машине он молчал, и Кэтрин не нарушала тишину. Дом приближался, и с каждым метром она чувствовала, как между ними вырастает стена, которой не было ещё утром.

Она вышла, когда машина остановилась. Ждала. Он не вышел.

Она сделала шаг к его дверце, но он не пошевелился. Просто сидел, глядя перед собой, и его лицо было чужим, далёким.

Кэтрин наклонилась, постучала в стекло. Он опустил его, но не повернул головы.

– Кейн, – сказала она тихо. – Что бы ни было, что бы вас ни связывало – это в прошлом. Я рядом.

Он молчал. Долго. Потом повернулся к ней, и в его глазах было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не холод. Не боль. Пустота. Но когда он заговорил, голос дрогнул – всего на секунду, но она услышала.

– Иди, Кэти. – Голос был ровным, но она знала, чего ему стоило это спокойствие.

Она хотела остаться, открыть дверь, сесть рядом, обнять его. Но что-то остановило – может, его взгляд, который говорил, что сейчас ему нужно быть одному.

– Я буду ждать, – сказала она.

Он не ответил. Стекло поползло вверх, отделяя её от него.

Она развернулась и пошла к дому. Спиной чувствовала, как он смотрит ей вслед.

Позади взревел двигатель, взвизгнули шины, и машина сорвалась с места, исчезая за поворотом.

Кэтрин стояла у крыльца, глядя на пустую дорогу. Красные огни растаяли в сумерках, но она всё смотрела туда, где их уже не было. Внутри не было пустоты. Только тревога, смешанная с уверенностью, что он вернётся.

Она поднялась в комнату, подошла к окну. Вспомнила, как сама когда-то закрывала эту створку, чтобы не ждать. Как поворачивала засов, отрезая себя от него. Как потом открыла – и сделала выбор. Теперь она ждала – и это тоже было её выбором.

Она распахнула окно. Ночной воздух ворвался внутрь, прохладный и свежий, коснулся её лица, волос, обнажённых плеч. Где-то далеко лаяла собака, ветер шелестел листьями, но Кэтрин слышала только тишину.

Она не знала, когда он вернётся. Но знала, что будет ждать.