Текст книги "Подонки «Найди и возьми» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24. Без права на ложь

Тишина в комнате звенела натянутой струной. Лив смотрела в конспект, но буквы расплывались перед глазами. Мысли возвращались к одному и тому же – к подсобке, к его рукам, к его голосу, шепчущему «адреналин». Она ненавидела себя за эту память. И за ожидание, которому не находила объяснения.

Стук в дверь разорвал тишину, как выстрел.

Лив подскочила, чернила размазались по бумаге. Сердце рухнуло вниз, потом забилось в горле – глухо, испуганно. Она уже знала. Ещё до того, как услышала голос.

Джесс подскочила на кровати, уронив телефон.

– Какого хрена? – выдохнула она.

Стук повторился – настойчивый, нетерпеливый.

– Лив, открой. Я знаю, что ты там.

Голос Хантера. Спокойный, уверенный, будто он имел полное право ломиться к ней посреди ночи.

Лив замерла. Воздух в комнате стал иным – тяжёлым, густым, будто его заполнил он один, ещё не войдя. Она втянула запах, который научилась узнавать вслепую, и на секунду зажмурилась. Тело отозвалось предательской дрожью.

– Открой, или я выломаю эту херову дверь.

Джесс посмотрела на Лив круглыми глазами.

– Лив, это Хантер? Что он...

– Не открывай, – прошептала Лив. – Не смей.

Джесс уже вскочила и рванула ручку вниз.

Хантер ворвался внутрь, заполняя собой всё пространство тесной комнаты. Взгляд скользнул по Джесс, по Лив, застывшей у стола, и остановился на той, кого искал.

– Нам нужно поговорить.

– А я не хочу с тобой говорить. – Лив скрестила руки на груди, впиваясь пальцами в предплечья. – Выйди.

Он шагнул к ней. Лив попятилась, упёрлась спиной в стену. Хантер наклонился, заглядывая в глаза.

– Я сказал – поговорить.

– А я сказала – выйди.

Он выпрямился, перевёл взгляд на Джесс. Та смотрела на них с открытым ртом, явно смакуя разворачивающуюся драму.

– Джесс, – Хантер достал бумажник, вытащил пачку купюр. – Вот тебе пятьсот баксов. Сходи куда-нибудь.

Джесс уставилась на деньги, потом на Хантера, потом на Лив.

– Пятьсот? – переспросила она.

– Можешь присоединиться к Кейну. У него там вечеринка. Девчонки, алкоголь, всякое.

Джесс схватила купюры быстрее, чем Лив успела сказать хоть слово.

– Охренеть! – Она сунула деньги в карман, натягивая кроссовки. – Лив, я к одному знакомому. Если что – звони. Но лучше не звони!

Она подмигнула подруге и вылетела за дверь, даже не обернувшись.

Дверь захлопнулась. Тишина стала плотной, осязаемой.

Лив смотрела на Хантера, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. – Он усмехнулся, оглядывая комнату. Взгляд остановился на её кровати.

Лив стояла у стены, сжимая кулаки.

– Чего ты хочешь, Хантер? – выплюнула она. – Ты уже получил свой секс. Адреналин, помнишь? Шок? Ты сам так сказал. Так какого хрена тебе ещё надо?

– Я пришёл поговорить, – ответил он лениво.

– Поговорить? – Она рассмеялась – зло, горько. – С каких пор ты разговариваешь?

– С некоторых. – Он приподнял бровь. – Хотя, если ты хочешь повторить... я не против. Я, если честно, так и не понял, понравилось мне или нет. Надо проверить.

Лив смотрела на него. Внутри всё кипело. Она резко развернулась, подошла к двери и распахнула её настежь. Пальцем указала на проём.

– Вон. Пошёл вон из моей комнаты.

Хантер медленно подошёл к ней. Без спешки, с ленцой, будто у него была вечность. Лив смотрела, как он приближается, и внутри что-то сжималось в тугой узел – страх или предвкушение? Она уже потеряла способность различать.

Он взялся за ручку двери.

Лив замерла в ожидании – сейчас он уйдёт. Сейчас она останется одна. И в этот момент внутри кольнуло что-то, похожее на разочарование. Этого не могло быть. Она запретила себе это чувство.

Резким движением Хантер захлопнул дверь и в ту же секунду прижался к ней всем телом. Лив оказалась зажата между холодным деревом и его жаром. Она ощущала каждый мускул его груди, каждое движение дыхания. Её собственное дыхание сбилось, пульс застучал в висках.

– Ты же знаешь, что хочешь меня, – прошептал он, глядя ей в глаза.

– Пошёл ты, – выдохнула она, но голос предательски дрогнул.

– Врёшь. – Он усмехнулся. – Давай сыграем в игру.

– В игру? – Она смотрела на него, не веря своим ушам.

– Каждый говорит правду и снимает с себя вещь. Сам. Если врёшь – тот, кто спросил, рвёт вещь с того, кто соврал.

Лив смотрела на него. Внутри всё кипело – страх, злость, отчаяние. И теперь этот подонок стоит здесь и предлагает ей «игру».

– А если я откажусь?

– Тогда я уйду. – Он пожал плечами. – Но ты останешься одна. С тем, что видела. С мыслями о том, что будет, если я решу, что ты опасна.

– Ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё обрывается. Он прав. Она в ловушке. Полиция не поможет, сбежать не получится, а он... он единственный, кто может её прикрыть.

– Хорошо, – выдохнула она сквозь зубы. – Но если ты соврёшь – я тебя убью. Сама. Прямо здесь.

Он усмехнулся – но в глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

– Договорились. Начинай.

Они оба знали, к чему всё идёт. Эта игра была лишь ритуалом, танцем, в котором каждый шаг приближал их к неизбежному. Лив ненавидела себя за то, что поддаётся, но где-то глубоко, под слоем стыда и злости, уже пульсировало предвкушение. Хантер видел это в её глазах – и упивался своей властью.

– Почему ты пришёл именно сейчас? – спросила она.

– Потому что после того раза я не могу перестать о тебе думать. Это бесит. Но я здесь.

Он стянул футболку через голову, отбросил на пол. Обнажился торс – широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки, уходящие вниз. Лив смотрела, не в силах отвести взгляд. Он перехватил этот взгляд и самодовольно усмехнулся.

– Теперь я спрашиваю, – сказал он, нависая над ней. – Что ты чувствовала в подсобке?

– Ничего, – выдохнула она слишком быстро.

Он смотрел, как она врёт, и внутри разливалось тёмное удовлетворение. Каждое её «нет» звучало для него как «да», каждая ложь была прелюдией, шагом ближе к тому моменту, когда она сдастся. Он не спешил. Он смаковал эту игру, как дорогой виски – медленно, с наслаждением, чувствуя, как напряжение между ними нарастает с каждым сброшенным лоскутом ткани.

– Врёшь. – Его глаза потемнели. – Твои глаза всегда выдают тебя. Они темнеют, когда ты злишься. И загораются, когда хочешь меня. Сейчас они горят.

Он рванул ткань топа. Та треснула по шву, обнажая грудь в простом хлопковом бюстгальтере. Лив ахнула, прикрываясь руками.

– Не прячься. – Его голос стал ниже, тягучее. – Твой ход.

Она сглотнула, собираясь.

– Почему ты не защитил меня на вечере?

Он посмотрел на неё спокойно.

– Потому что мне нужна была твоя реакция. Ты уничтожила их лучше, чем я мог мечтать.

Он расстегнул джинсы, стащил их, остался в боксерах и носках.

– Ты использовал меня.

– Да. – Он даже не моргнул. – Теперь я. Тебе понравилось то, что было в подсобке?

– Нет, – выдохнула она.

– Врёшь.

Он рванул её шорты вниз. Те упали к её ногам. Она осталась в трусах, бюстгальтере и носках.

– Твой ход, – выдохнул он, глядя ей в глаза.

Она задыхалась от ярости и возбуждения.

– Что ты ко мне чувствуешь на самом деле?

Он шагнул ближе, почти вплотную. Его лицо оказалось в сантиметре от её.

– Ты как наркотик, Лив. Меня тянет к тебе, даже когда я знаю, что ты меня уничтожишь. Я хочу тебя. Всю. Целиком. И это пугает.

Он замолчал, глядя ей в глаза. А потом медленно, не спеша, наклонился и стянул сначала один носок, потом второй. Отбросил их в сторону. Теперь он стоял перед ней в одних боксерах.

– Ты дрожишь, – прошептал он, проводя пальцем по её ключице, вниз, к груди.

– От тебя.

Он улыбнулся. —Спрашивай.

«Зачем я это делаю? Почему не могу просто оттолкнуть его, ударить, выгнать?» – мысли в голове Лив путались, тонули в жаре, разливающемся по телу. «Потому что хочешь. Потому что это тело, эта кожа, этот запах – они сводят с ума. И он знает. Он всё знает.»

Она смотрела на него, чувствуя, как его близость сводит с ума.

– Ты... ты хочешь быть со мной? Или это просто игра?

Он посмотрел долгим взглядом.

– Я не знаю, что это. Но я здесь. Я не ухожу. Этого достаточно?

Он стянул боксеры, оставшись полностью обнажённым. Она смотрела на него – голого, возбуждённого, опасного. Член стоял твёрдо, и она задержала взгляд дольше, чем следовало. Он поймал этот взгляд и усмехнулся – медленно, хищно.

– Теперь я спрашиваю. – Его голос упал до шёпота. – Ты хочешь меня?

Она сглотнула. Посмотрела в его глаза.

– Нет.

– Врёшь.

Он рванул её трусы. Ткань треснула по шву, обнажая её полностью. Она стояла перед ним голая, в одних носках, и её тело выдавало всё, что она пыталась скрыть: соски предательски торчали, дыхание сбилось, между ног пульсировало желание, влага уже стекала по бедру. Он видел это. Усмехнулся.

– Твоё тело честнее тебя. – Он провёл пальцем по её животу вниз, почти касаясь самого сокровенного. – Оно уже ответило. Но я жду твоего хода.

Он задавал вопросы не для того, чтобы узнать правду. Ему было плевать на ответы. Он хотел слышать, как она врёт, видеть, как краснеет, чувствовать, как учащается её дыхание. Каждый её отказ был ещё одним кирпичиком в стене, которую они вместе строили – чтобы потом с наслаждением разрушить.

Она молчала. Только смотрела на него, ненавидя и желая одновременно. Сердце колотилось где-то в горле.

– Чего ты добиваешься? – выдохнула она. – Всей этой игрой? Ты уже получил от меня всё, что хотел.

– Я добиваюсь правды, – сказал он тихо. – Твоей правды. Потому что когда ты врёшь, я это вижу. И меня это заводит ещё сильнее.

Он шагнул ближе, нависая, создавая клетку из своих рук, опираясь на дверь по обе стороны от её головы. Его лицо оказалось в сантиметре от её. Он пристально всматривался в её глаза, следя за реакцией, как за подопытным кроликом.

– Нравится то, что видишь?

Она дёрнулась, отворачиваясь, но он не позволил.

– Нет, – выдохнула она.

– Врёшь. – Он провёл пальцем по её скуле, заставляя повернуть лицо обратно. – Ты смотришь так, будто голодала всю жизнь, а я – единственное блюдо на столе.

– Самомнение у тебя будь здоров.

– А ты всё врёшь. – Он усмехнулся, переводя взгляд вниз, к её ногам. – Кстати, о вранье. Ты до сих пор в носках.

Она опустила глаза. Белые носки, единственное, что осталось на её теле. Глупая, нелепая деталь, которая вдруг стала символом её последней попытки сохранить контроль.

– Сними, – приказал он.

– Нет.

– Правила игры, Лив. Ты соврала. Носки летят следом.

Она смотрела на него с ненавистью. Потом медленно, глядя ему в глаза, наклонилась и стянула сначала один, потом второй. Отбросила в сторону.

Теперь она стояла перед ним полностью голая. Ничего лишнего. Никакой защиты. Только кожа, дрожь и правда, которую он выбивал из неё вопрос за вопросом.

– Хорошая девочка, – выдохнул он, и в голосе проскользнуло что-то, похожее на удовлетворение.

Он шагнул к ней, подхватил под колени, прижимая спиной к двери. Она ахнула, обхватив его талию ногами, ощущая, как его член упирается ей в живот. Горячий, твёрдый, пульсирующий.

– Смотри на меня, – приказал он.

Она открыла глаза. Встретилась с ним взглядом.

Он вошёл медленно. Мучительно медленно. Это было не просто проникновение – это было обещание. Каждый миллиметр заполнял пустоту, которую она так долго отрицала. Она выгнулась навстречу, забыв, зачем сопротивлялась. Внутри горело, пульсировало, требовало.

Она чувствовала каждое движение – как головка раздвигает её складки, как он проникает глубже, миллиметр за миллиметром. Внутри всё сжалось в предвкушении, но он не спешил. Остановился, когда вошёл лишь наполовину. Замер, глядя в её расширенные зрачки.

– Хантер... – выдохнула она.

Он не ответил. Только начал двигаться – так же медленно, плавно, сводя с ума каждым толчком. Она ощущала, как он заполняет её, как растягивает, как трение становится влажным, скользким. Она выгнулась, пытаясь ускорить ритм, притянуть его ближе, но он держал свой темп.

Глубже. Медленнее. Снова.

– Пожалуйста...

– Что? – Его голос оставался хриплым, но спокойным.

– Быстрее.

– Нет.

Он замедлился ещё больше. Почти вышел – до пустоты, – и снова вошёл, до самого основания. Она застонала в голос, впиваясь ногтями в его плечи. Головка тёрлась о самые чувствительные точки внутри, дразня, мучая, доводя до грани.

– Хантер...

– Скажи правду.

– Что?

– Всю правду. Скажи, что чувствуешь ко мне.

Она смотрела на него сквозь пелену страсти и слёз. Слова вырывались сами, вместе с дыханием, вместе с каждым толчком.

– Я... – голос сорвался. – Я хочу тебя. Так сильно, что это убивает меня. Каждый раз, когда ты рядом, я ненавижу тебя ещё больше – и хочу ещё сильнее. Ты внутри меня, а я всё равно чувствую пустоту, когда ты выходишь. Ты – моя зависимость. Мой яд. Моя...

Он не дал ей договорить.

Поцелуй вышел глубоким, жадным. И одновременно с ним он начал двигаться быстро, глубоко, безжалостно.

Оргазм накрыл её волной – ослепительной, вышибающей воздух. Она закричала в его рот, выгибаясь в его руках, сжимаясь вокруг него в ритме пульса. Это была не просто разрядка – это было освобождение от всей лжи, что она носила в себе. Он кончил следом, прижимаясь к ней так сильно, будто хотел остаться внутри навсегда.

Несколько секунд они висели в тишине, тяжело дыша. Её тело всё ещё пульсировало вокруг него, когда он медленно вышел. Она почувствовала, как его семя стекает по бедру.

Потом он опустил её на пол. Ноги подкосились, и она прижалась спиной к двери, чтобы не упасть. Голая. Дрожащая. Сломленная собственной правдой.

Он смотрел на неё сверху вниз. В глазах – смесь торжества и чего-то такого, чему она боялась дать название. Не насмешка. Что-то тёплое и страшное одновременно.

– Вот теперь я понял, – сказал он тихо. – Понравилось.

Она молчала. Потому что врать больше не могла.

Глава 25. Правильный выбор

Лив открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок.

Тело горело. Каждая мышца ныла, между ног пульсировало, губы саднили. Она попыталась пошевелиться и зашипела от боли в пояснице – кто-то явно перестарался, прижимая её к стене.

Она повернула голову.

Комната выглядела так, будто здесь пронесся ураган. Простыни скомканы и сброшены на пол, подушки разлетелись по углам. На полу валялись остатки её топа – тонкая ткань была разорвана в клочья, одна лямка болталась на ножке торшера. Шорты, точнее то, что от них осталось, лежали у двери кучей бесполезных лоскутов. На стене – свежая вмятина, которой вчера не было.

Рядом с ней, на животе, раскинув руки и ноги, спал Хантер.

Голый.

Лив замерла. Она никогда не видела его спящим. Обычно он был либо в движении, либо в напряжении, либо с этой своей хищной усмешкой. Сейчас его лицо было расслабленным, почти беззащитным. Тёмные волосы падали на лоб, ресницы отбрасывали тени на скулы, разбитая губа запеклась, на шее – следы её ногтей.

Она рассматривала его и не понимала, что чувствует.

Ненависть? Была. Никуда не делась. Но теперь к ней примешалось что-то ещё. Что-то липкое, тёплое, от чего хотелось или провалиться сквозь землю, или прижаться к нему снова.

Она попыталась отделить вчерашний ужас от вчерашнего же удовольствия. Не получалось. Всё смешалось – его руки, его губы, его запах, и этот чёртов адреналин, который заставил её броситься на него самой.

«Ты идиотка, Лив, – сказала она себе. – Полная идиотка».

Но тело помнило тепло. И это было хуже всего.

«Не пожалею ли я?» – мысль пришла неожиданно, и Лив зажмурилась, прогоняя её.

Резкая вибрация разорвала тишину.

Телефон Хантера орал где-то в куче одежды. Хантер дёрнулся, простонал что-то нечленораздельное и перевернулся на спину, не открывая глаз.

– Выключи, – прохрипел он.

– Сам выключи, – огрызнулась Лив, натягивая на себя скомканную простыню.

Хантер нехотя приподнялся, сполз с кровати и, абсолютно голый, пошёл на звук.

– Чего? – рявкнул он в трубку. Секунду слушал, и его лицо мгновенно изменилось – сонливость исчезла, глаза стали острыми, как лезвия. – Что значит «миллион»? Откуда?

Он слушал, хмурясь всё сильнее.

– Нокс не смог отследить? – Хантер провёл рукой по волосам. – Понял. Через час буду.

Он сбросил вызов и резко развернулся.

– Одевайся.

Лив сползла с кровати, закутавшись в простыню, и открыла шкаф. Достала первые попавшиеся джинсы и растянутую футболку.

– Отвернись, – буркнула она.

Хантер усмехнулся, но послушно отвернулся.

– Мы уже всё друг о друге знаем.

– Заткнись.

Она быстро натянула одежду, чувствуя спиной его взгляд – даже сквозь простыню. Или ей казалось? Но когда обернулась, он уже натягивал свои джинсы, не глядя в её сторону.

– Идём, – бросил он, направляясь к двери.

– Куда?

– На склад. В клубе. Нокс что-то нашёл.

– А я тут при чём?

– Ты при том, что, если останешься одна, кто-нибудь из моих людей может решить, что ты проблема. А мне сейчас не нужны проблемы.

Лив хотела возразить, но передумала. С ним, наверное, правда безопаснее. Хотя какая там безопасность с этими психами.

«Логово» днём выглядело безжизненным. Пустой зал, выключенные софиты, запах вчерашнего алкоголя и дешёвых духов – всё это смешалось в приторный коктейль, от которого слегка мутило. Тишина здесь была другой, не такой, как ночью. Ночью она была наполнена музыкой, голосами, жизнью. Сейчас – давила на уши.

Лив шла за Хантером по служебному коридору и чувствовала себя мышью, которую тащат в логово настоящих хищников.

На складе было тихо. Горел только холодный неоновый свет над единственным столом, заваленным техникой. Нокс сидел перед тремя мониторами, пальцы летали по клавиатуре. Рид стоял у стены, скрестив руки на груди. Кейн развалился на стуле, крутя в пальцах незажжённую сигарету.

Когда Хантер и Лив вошли, все подняли головы. Рид шагнул вперёд, почти вплотную к Лив, и посмотрел в упор – холодно, изучающе.

– Ты серьёзно? – спросил он, не сводя с неё глаз.

– Абсолютно, – Хантер встал между ними. – Она уже видела достаточно. И молчит.

– Пока, – поправил Рид.

Кейн усмехнулся из своего кресла:

– Семейное счастье? Хантер, ты бы хоть нас познакомил нормально.

– Заткнись, – бросил Рид.

Из угла донёсся тихий голос Нокса, от которого мурашки побежали по коже:

– Если она заговорит – её проблемы. Если не заговорит – наши.

– Я вообще-то здесь, – огрызнулась Лив. – И если вы думаете, что я кому-то расскажу про ваши тёмные делишки, то зря. Мне своя жизнь дорога.

Кейн хмыкнул:

– А она мне нравится. С характером.

– Заткнись, – повторил Рид, но уже без прежней агрессии.

– Ладно, – Лив развернулась. – Пойду в бар, выпью воды. Не хочу мешать вашему мужскому клубу.

Она вышла, даже не взглянув на Хантера. Дверь за ней закрылась.

В коридоре выдохнула. Здесь, за стенами склада, дышалось легче. Но где-то внутри засело любопытство: о чём они говорят? Что за «миллион» и «правильный выбор»?

Она замерла на секунду у двери, прислушиваясь, но бетонные стены глушили всё. Только глухой гул голосов – и ни слова.

«Не твоего ума дело», – сказала она себе и пошла в бар.

На складе повисла тишина. Рид проводил Лив взглядом, потом перевёл его на Хантера.

– Она опасна.

– Она под контролем, – отрезал Хантер.

– Надеюсь.

Нокс повернулся на стуле.

– Хватит семейных разборок. У меня кое-что есть.

Он развернул один из мониторов.

На экране была банковская выписка. Ровные строчки переводов, каждый на приличную сумму, и итог внизу – почти миллион долларов.

– Это поступило на счёт нашей подставной фирмы за последние три дня, – пояснил Нокс. – Я пытался отследить источник, но он закольцован через полдюжины офшоров. Профессионально сделано.

– Кто? – Хантер нахмурился.

– Понятия не имею. Но есть кое-что. – Нокс увеличил одно из полей. – К каждому переводу прикреплено сообщение. Одно и то же.

На экране высветились слова:

«Правильный выбор»

Тишина повисла в комнате.

– Это нам? – Кейн подался вперёд, забыв про сигарету.

– Или намёк, – сказал Рид. – Кто-то даёт понять, что за нами следят.

– Или хотят купить, – добавил Хантер.

– За миллион? – Кейн усмехнулся. – Смешно. Это даже не четверть нашего оборота.

– Это не за миллион, – Нокс покачал головой. – Это аванс. Демонстрация возможностей. Типа «я могу, если захочу».

– Кому мы могли перейти дорогу? – Рид нахмурился. – В последнее время были крупные разборки?

– Нет, – ответил Кейн. – Работаем тихо. Если не считать того мужика, которого Нокс порезал.

– Но он был пешкой, – напомнил Хантер.

– Именно, – кивнул Нокс. – Кто-то за ним стоял. И этот кто-то теперь шлёт нам деньги. Хочет, чтобы мы знали – он здесь.

– Может, конкуренты? Итальянцы? Русские? – предположил Кейн.

– Не их почерк, – отрезал Рид. – Итальянцы работают грубо. Русские – жёстко. А это игра. Тонкая.

– Или кто-то из старых знакомых, – тихо сказал Хантер. – Кого мы кинули. Помните того адвоката, который год назад пытался нас засудить?

– У него нет таких денег, – отмахнулся Рид.

– А если появился спонсор? – Нокс прищурился. – Тогда всё сходится.

– Или это не месть, – Хантер полез в карман и достал часы. Золотые, тяжёлые, с тёмным ремешком из кожи аллигатора. Он вертел их в руках, будто надеялся, что они сами расскажут свою историю. – Это пришло мне дня три назад. Анонимно. С запиской «Ты достоин лучшего».

Кейн присвистнул, взял часы, повертел.

– Патек Филипп. Золото. И явно не новодел – винтаж, годов девяностых. Кто-то очень хотел сделать тебе приятно.

– Или напугать, – сказал Рид. – Такие штуки просто так не дарят.

– Гравировка на обратной стороне, – добавил Хантер. – Три инициала. Х. Д. М.

– Что за Х. Д. М.? – Рид нахмурился.

– Понятия не имею.

Нокс взял часы, поднёс к камере на своём столе, увеличил изображение гравировки.

– Сейчас пробью, – сказал он, отправляя картинку в базу. Через минуту покачал головой: – Пусто. Ничего.

– Это не наши, – резюмировал Хантер. – Но если это связано с переводами...

– Совпадение? Не верю, – Нокс покачал головой. – Слишком много совпадений.

– Значит, работаем, – сказал Хантер. – Нокс, копай дальше. Кейн, разберись с дилером, за которым следишь. Рид, страхуй.

– А ты? – спросил Кейн.

Хантер посмотрел на дверь, за которой скрылась Лив.

– Я за ней присмотрю. Если это всё связано – она может быть в опасности.

Рид хмыкнул:

– С каких пор тебя волнует её безопасность?

Хантер не ответил. Просто развернулся и направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Кейн присвистнул:

– Ну и дела. Она реально его зацепила.

– Или он сам себя накрутил, – ответил Рид. – И это хуже. Слабость надо устранять.

– Ты предлагаешь убрать девчонку? – Кейн приподнял бровь. – Он тебе голову оторвёт.

– Я предлагаю просто понаблюдать, – тихо сказал Нокс, не оборачиваясь от мониторов. – Если она станет проблемой – решим. Если нет – пусть живёт.

Рид хмыкнул, но ничего не сказал.

Кейн закурил наконец, выпустил дым в потолок.

На столе, рядом с мониторами, остались лежать часы. Хантер забыл их в спешке.

Нокс посмотрел на них, потом перевёл взгляд на дверь.

– Будем надеяться, что он знает, что делает, – сказал он тихо.

Рид усмехнулся:

– Он не знает. И это хуже всего.