Текст книги "Подонки «Найди и возьми» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33. Воссоединение

Хантер сжал челюсть. Внутри всё взорвалось – ярость, недоверие, дикое любопытство. Он шагнул вперёд и сел в машину.

Дорога заняла минут сорок. Хантер молчал, глядя в окно на проплывающие мимо кварталы. Офисные здания сменились спальными районами, потом потянулись заправки и придорожные кафе. Мужчина напротив тоже молчал – только раз попросил водителя прибавить кондиционер.

Хантер изучал его украдкой. Лет пятьдесят пять, может, шестьдесят. Дорогой костюм, часы на запястье – ещё дороже, чем те, что прислали ему. Пальцы длинные, с аккуратным маникюром, но на подушечках – старая, загрубевшая кожа. Рабочие руки. Бывшие.

И лицо. Чёрт бы побрал это лицо.

Те же серые глаза. Та же линия скул. Тот же изгиб бровей.

Отец поймал его взгляд. Хмыкнул.

– Что, похож?

Хантер не ответил. Отвернулся к окну.

Остановились у небольшого ресторана на окраине. Тихое место, дорогое – сразу видно по чёрным тонированным стёклам и отсутствию вывески. Внутри ни души. Официант бесшумно провёл их в отдельный зал и исчез, даже не спросив заказ.

Мужчина сел напротив, положил руки на стол. Сделал знак официанту – тот появился снова, поставил две чашки чёрного кофе и испарился.

– Кофе будешь? – спросил мужчина, подвигая одну чашку к Хантеру. – Здесь хороший. Я всегда сюда заезжаю.

Хантер не притронулся. Смотрел в упор.

Мужчина усмехнулся, отхлебнул сам. Поставил чашку, повертел её в руках, провёл пальцем по ободку.

– Грэм тебе что-то говорил? Про отца.

Хантер усмехнулся зло.

– Что ты мёртв. Что он тебя убил. В канаву выкинул как мусор.

Мужчина кивнул.

– Он правда в это верил. – Снова взял чашку, отхлебнул. – Двадцать три года думал, что убил меня.

– А на самом деле?

– На самом деле он убил Стива. Ассистента моего. – Отец поставил чашку и перевёл взгляд на Хантера. – Стив вышел из офиса... ну, не вовремя. А Грэм уже неделю на взводе был, психанул. Стив просто хотел домой... Но вышло, как вышло.

– И ты позволил ему так думать.

– Я позволил ему думать, что я мёртв. – Отец говорил тихо, без нажима. – Потому что так было надо. Для всех.

– Для меня тоже?

– Для тебя в первую очередь.

Хантер усмехнулся горько и провёл рукой по волосам.

– Ага. Поэтому я двадцать два года терпел. Поэтому он называл меня мусором и бил. Ради моей безопасности. Ну спасибо за такую заботу.

Отец смотрел на него долго. Очень долго. Потом отвёл глаза, проведя пальцем по столу.

– Я не знал, – сказал он тихо. – Я следил издалека. Видел тебя в школе. На выпускном в школе Святого Марка – ты стоял у окна, один, смотрел куда-то вдаль. Я тогда чуть не вышел из машины. Чуть не подошёл.

Хантер сжал кулак под столом.

– Я помню тот вечер, – тихо сказал он. – Я думал, что я один.

– Я не знал, что происходит за закрытыми дверями. – Отец снова посмотрел на него. – Думал, он просто холодный. Богатый, властный. Не думал, что он...

– Что он? – перебил Хантер. – Что он меня ненавидел и считал ублюдком? А знаешь, что убивало меня больше всего? Мать! Ей всегда было плевать, главное – чтоб не по лицу... Ни любви, ни ласки, ни заботы. Ничего.

– Я не знал. – В голосе отца впервые проскользнуло что-то похожее на боль. – Если бы знал... я бы не ждал.

– А чего ты ждал?

Отец помолчал. Посмотрел куда-то в сторону, на пустой зал.

– Я ждал, когда смогу вернуться. – Он снова повернулся к Хантеру. – Когда встану на ноги. Когда у меня будет достаточно, чтобы дать тебе то, чего он дать не мог. Я работал как проклятый. Двадцать три года.

– И что? Теперь у тебя есть деньги.

– Теперь у меня есть деньги. И теперь я могу тебя вытащить. – Отец положил на стол карточку. – Я внёс залог.

Хантер посмотрел на карточку. Помолчал.

– Колье Матери, – сказал он вдруг. – Та безвкусная побрякушка на всю шею – ты?

– Она хотела что-то особенное от меня.

– Часы? – Хантер полез в карман, достал золотой «Патек Филипп» и положил на стол. – Твоя работа?

Отец взял часы, повертел. На обратной стороне блеснула гравировка: Х. Д. М.

– Это твоё полное имя, – сказал он. – Хантер Дамиан Мэддокс.

Хантер смотрел на инициалы. Х. Д. М. – те самые, которые Нокс не мог пробить по базам.

– Мэддокс, – повторил он. – Не Рейн.

– Никогда не был.

Хантер убрал часы в карман.

– Ты убил Грэма?

Вопрос повис в воздухе. Отец смотрел на него спокойно.

– Я освободил тебя от него, – сказал он наконец. – Я убрал то, что мешало тебе жить.

– Ты подставил меня! – Хантер подался вперёд.

– Твоя мать знала, что я убрал Грэма. – Отец говорил ровно, но в голосе появилась горечь. – Она должна была сказать, что не знает, кто это сделал. Но, как я понял, она решила стать единственной наследницей. Свалить всё на тебя и получить всё сама.

– Вот же жадная сука... – процедил Хантер сквозь зубы и отвёл взгляд.

Он сжал край стола так сильно, что костяшки побелели.

– Я много думал за эти годы, – продолжил отец. – Власть и деньги открывают любые двери. Я наработал и то, и другое.

– Ты падальщик, – тихо сказал Хантер. Голос звучал спокойно, но в нём звенел металл. – Ты спрятался. Ударил из-за спины через двадцать три года.

– Я выживал.

– Ты падальщик.

Отец смотрел на него долгим взглядом. Потом усмехнулся – безрадостно, устало.

– Может быть. – Он откинулся на спинку стула. – Но падальщик, который делал всё, чтобы быть со своим сыном.

Хантер промолчал. Секунду они смотрели друг на друга.

– Где Лив? – спросил он наконец.

И тут лицо отца изменилось. Исчезла усталость, исчезла горечь. Перед Хантером сидел другой человек – холодный, расчётливый.

– От твоего ответа зависит, увидишь ты её или нет, – сказал он тихо.

Хантер замер.

– Что ты хочешь?

– Вернуть то, что у меня забрали. – Отец говорил спокойно, будто обсуждал погоду. – Тебя. Твою мать. Семью.

Хантер смотрел на него. Этот человек убил Грэма. Похитил Лив. И теперь говорит о семье?

Он рассмеялся. Хрипло, коротко.

– Ты серьёзно? Ты убил его ради себя. А мать просто в очередной раз продалась

Отец медленно поднялся, поправил пиджак. Достал из кармана визитку – чёрную, с золотым тиснением, без имени, только номер – и положил на стол.

– Подумай, – сказал он. – Когда будешь готов – напишешь.

Он развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился, обернулся.

– Я ждал столько лет, Хантер. Подожду ещё немного.

Дверь закрылась.

Хантер остался один. Перед ним на столе лежала визитка. В голове билась одна мысль: «Лив у него».

Он взял визитку. Сжал в кулаке так, что края впились в ладонь.

Он не знал, что делать. Не знал, кому верить. Но знал одно: он её найдёт. Даже если для этого придётся играть по правилам этого человека.

Он сунул визитку в карман и вышел из ресторана, не оглядываясь.

Глава 34. Сборы

В «Логове» стояла тишина – непривычная, гнетущая. Запах застарелого алкоголя и дешёвых духов въелся в стены, но сейчас, в безмолвии, он казался особенно густым, тяжёлым. Только гул холодильников за баром нарушал тишину. Дежурные лампы горели тусклым жёлтым светом, выхватывая из темноты лица парней – они казались высеченными из камня.

На стене громко тикали часы. Кто-то давно забыл их снять, и теперь каждый удар отдавался в висках.

Хантер вошёл, скинул куртку на диван. Рид сидел в своём обычном углу на маленьком диване, нога на ногу, крутил в пальцах зажигалку. На краю стола уже тлела чёрная отметина – он сам не замечал, что прожигает дерево. Просто нужно было занять руки. Кейн вальяжно развалился в кресле, вертел незажжённую сигарету, поглядывая на потолок. Нокс стоял у стены – тенью, почти невидимый в полумраке, лишь глаза поблёскивали.

– Ну? – Рид щёлкнул зажигалкой, закрыл, снова щёлкнул.

Хантер сел, откинулся на спинку дивана, провёл рукой по лицу – снизу вверх, будто пытался стереть усталость. Рассказал всё. Коротко, сухо, без эмоций. Только пальцы сжимались в кулаки и разжимались – сами по себе, не слушаясь хозяина.

Кейн перестал крутить сигарету, замер.

– То есть это он всё? – Рид подался вперёд, положил зажигалку на стол. – Переводы, часы, то сообщение Лив? И Грэм...

– Ага. – Хантер сжал кулаки, разжал. Посмотрел на свои руки. – И мать моя тоже в доле. Решила всё на меня повесить. Чтобы наследство не делить.

Кейн наконец закурил, глубоко затянулся, выпустил дым в потолок.

– Охренеть, – выдохнул он, щурясь сквозь дым. – То есть твой... этот... настоящий отец, значит, залог внёс? А чего он хочет-то?

– Семью. – Хантер усмехнулся, но без веселья. – Типа, вернуть, что у него забрали.

– А Лив ему зачем? – Рид смотрел в упор, не мигая.

Хантер задержал дыхание. Потом выдохнул:

– Она просто разменная монета.

Он сказал это и отвернулся к окну. В стекле отражалось его лицо – чужое, застывшее. Челюсть сжата так, что скулы побелели. Кейн перестал дышать с дымом, замер. Рид положил зажигалку на стол – щелчок прозвучал как выстрел.

Тишина повисла в зале. Только дым от сигареты Кейна тянулся к потолку, медленно растворяясь в полумраке, да часы продолжали отсчитывать секунды. Рид встал, потянулся к стойке, где лежали ключи. Подбросил их на ладони и ловко поймал.

– Ну, – сказал он, крутанув ключи на пальце. – Значит, едем.

– Куда? – Кейн поднял бровь, стряхивая пепел.

– К Ноксу. За игрушками. – Рид уже направлялся к выходу, на ходу накидывая куртку.

Дом Нокса стоял в стороне от города, на холме, окружённый старыми дубами. Чёрный куб из стекла и бетона, минимализм до стерильности – ни одной лишней детали, ни одного яркого пятна. Подсветка снизу делала его похожим на космический корабль, приземлившийся среди леса. Ветви дубов качались на ветру, бросая тени на гладкие стены.

Внутри было так же холодно – от атмосферы. Белые стены, чёрная мебель, ни одной фотографии, ни одной безделушки. Только гул системы вентиляции нарушал тишину. Нокс провёл их в оружейную, находившуюся в глубине дома. Просторное помещение вмещало внушительный арсенал: вдоль стен тянулись стеллажи с огнестрельным оружием, а в центре, на отдельной витрине, покоилась коллекция клинков – от старинных катан до современных тактических ножей.

Нокс остановился перед витриной с мечами, провёл пальцем по лезвию одного из них, будто здороваясь. Потом кивнул в сторону стеллажа с пистолетами.

– Выбирайте, – сказал он тихо.

Хантер подошёл к стеллажу, взял армейский «Глок». Оттянул затвор, заглянул в магазин. Проверил вес, прицелился в пустую стену. Привычно, без лишних эмоций – оружие было для него просто инструментом. Сунул за пояс.

Кейн присвистнул, разглядывая ассортимент. Выбрал «Зиг Зауэр», покрутил в руках, любуясь хищными линиями, провёл пальцами по холодному металлу.

– Красивая, – хмыкнул он, довольно улыбнувшись.

Рид молча взял помповое ружьё. Проверил, как ходит цевьё, щёлкнул предохранителем. То, что надо. Сунул пачку патронов в карман.

– Охрана там точно будет, – Нокс даже не обернулся, продолжая рассматривать клинки. – Сколько?

– Понятия не имею. – Хантер поправил пистолет за поясом. – Но ты с нами поедешь или займёшься подтиранием следов в сети?

Нокс обернулся. В его чёрных глазах мелькнула холодная решимость. Он снял со стены катану с идеально отточенным клинком. Проверил баланс – движение было таким естественным, словно клинок сросся с рукой. Сделал короткий выпад – воздух засвистел, рассекаемый сталью. Ещё один взмах – и клинок замер в дюйме от шеи Кейна. Тот даже не моргнул. Только зрачки сузились.

– Хорошая реакция, – тихо сказал Нокс и опустил меч. Провёл пальцем по лезвию, стирая невидимую пыль. – Отец заставлял меня стоять с этим часами. В снегу. Под дождём. Пока руки не начинали трястись. Я хотел его убить. – Он поднял глаза на Хантера. – А теперь благодарен.

Кейн шумно выдохнул:

– Нокс, слушай, ты жуткий тип. Ты в курсе?

Нокс не ответил. Лишь провёл пальцем по лезвию ещё раз, проверяя остроту.

Хантер достал из кармана визитку – чёрную, с золотым тиснением, которую ранее вручил ему отец. На секунду пальцы замерли над номером. Он слышал своё дыхание – слишком громко в этой тишине. Слышал, как Кейн за спиной выдохнул дым. Потом нажал вызов.

Один гудок. Два. Три.

– Слушаю. – Голос отца звучал спокойно. Будто ждал звонка. Это спокойствие бесило больше всего.

Хантер сжал телефон – пальцы побелели, но экран выдержал.

– Я приеду, – сказал он. – Но Лив должна быть там. Живая.

Пауза. Потом в трубке раздался смешок.

– Разумно. Хорошо, сын. Я вышлю адрес.

Короткие гудки.

Хантер убрал телефон. Через минуту пришло сообщение – координаты старого склада в промзоне. Он показал экран остальным.

– Можем выдвигаться, – сказал он, пряча телефон. – Переодеваемся все в чёрное. Балаклавы у всех, кроме меня. Я хочу, чтобы он видел моё лицо.

Ночь выдалась тёмной, беззвёздной – ни одного просвета в тучах. Холодный ветер гнал пыль по асфальту, шелестел сухими листьями. Парни выходили из дома Нокса молча. Каждый нёс своё оружие, каждый думал о своём. Только шаги по гравию нарушали тишину.

Хантер задержался на секунду, обернулся на дом. Чёрный куб на холме, подсвеченный снизу, казался сейчас не космическим кораблём – надгробием. Ветер донёс запах дыма – где-то жгли листву. Пахло осенью и концом.

Кейн сел за руль, завёл двигатель. Рид устроился рядом, положил ружьё на колени. Нокс скользнул на заднее сиденье, прикрыл глаза, думая о чём-то своём.

Хантер сел в машину.

– Погнали.

Машина сорвалась с места, унося их в темноту.

Глава 35. Правда

Склад стоял в темноте, как огромный зверь, притаившийся среди ржавых контейнеров. Горели только две лампы над въездными воротами, выхватывая из мрака бетон и грязь. Парни рассредоточились, заняли позиции.

Нокс двигался бесшумно. Каждый его шаг был выверен, каждое движение точно. Он появился из темноты перед первым охранником, как призрак, – и исчез так же быстро. Короткий хрип, глухой стук тела об асфальт. Второй замер, не успев осознать, что произошло, – катана вошла в плоть без единого звука, только влажный всхлип.

Кейн и Рид подобрались ближе, добили тех, кто оставался на подходах. Через десять минут путь освободился.

Хантер вошёл внутрь один.

Внутри пахло сыростью, ржавчиной и чем-то сладковато-химическим – тошнотворный коктейль, от которого сжимало желудок. Где-то в глубине мерно капала вода, и каждый удар отдавался эхом. Склад оказался огромным, заставленным ящиками и старым оборудованием. В центре, под единственной яркой лампой, стоял его отец. А рядом, на коленях, со связанными за спиной руками, с кляпом во рту – Лив.

Она плакала. Впервые Хантер видел её такой – раздавленной, испуганной, с мокрыми дорожками на щеках. Глаза расширились от ужаса, когда она увидела его. Она дёрнулась, но отец сильнее сжал её волосы, заставляя замереть.

Отец усмехнулся. Медленно, смакуя момент, направил пистолет ей в висок. Ствол коснулся кожи, и Лив зажмурилась.

– Вовремя, сынок. А я уж думал, ты не придёшь.

– Отпусти её. – Голос Хантера звучал ровно, но внутри всё кипело. – Это единственное, что ты можешь сделать.

– Отпустить? – Отец рассмеялся, и смех разнёсся под сводами склада, смешиваясь с капелью. – Ты серьёзно? Эта сука тебя испортила, Хантер. Ты был хищником, а стал... кем? Её щенком?

Он ткнул стволом в висок Лив сильнее, так, что она всхлипнула и зажмурилась ещё крепче.

– Не трогай её.

– Или что? – Отец шагнул ближе, схватил Лив за волосы, дёрнул вверх, заставляя смотреть на Хантера. Его лицо оказалось в дюйме от её, он дышал ей в щёку. – Расскажи ему, дорогая. Пусть узнает, что ты такая же продажная шлюха, как и все вокруг.

Лив замычала сквозь кляп, дёрнулась, но хватка оставалась железной. Отец выдернул кляп, она закашлялась, хватая воздух ртом.

– Говори! – рявкнул он, тряся её за волосы так, что голова мотнулась.

Лив смотрела на Хантера – с такой болью, что у него сердце оборвалось. Губы её дрожали, дыхание сбивалось.

– Я... я всегда ненавидела богатых, – выдохнула она наконец. Голос срывался, слова падали в тишину склада, разбиваясь о бетон. – В школе был один мерзкий парень... он портил жизнь бедным, считал их мусором. А когда летом мне написал некто... предложил помочь с оплатой счетов матери... и отомстить богатым... я согласилась.

Хантер молчал, смотрел на неё. В висках застучало – каждый удар пульса отдавался болью. Он сглотнул, но в горле пересохло.

– Он дал мне данные о тебе, – Лив говорила с трудом, слова перемежались всхлипами. – Твои фотографии, привычки, расписание. Я должна была следить за тобой. Как тень.

– Ты связалась с моим отцом? – Голос Хантера дрогнул, он сделал шаг вперёд, но отец вскинул пистолет, направляя ему в грудь. Хантер замер.

– Я не знала, что он твой отец! – крикнула Лив, и крик эхом заметался между ящиками. – Он был просто анонимом, который платил деньги! Я присылала ему информацию – где ты бываешь, с кем встречаешься, что делаешь. Всё было просто, пока Джесс не потащила меня на ту проклятую вечеринку!

Отец согласно кивнул, довольно ухмыляясь. Он перевёл пистолет обратно на Лив, поглаживая стволом её щеку.

– О да. А я посчитал это удачным стечением обстоятельств. При обычном раскладе ты бы прошёл мимо неё. А она... дала отпор. Зацепила тебя. – Он хмыкнул, глядя на Хантера. – Характер у этой суки, скажу тебе. Ты знаешь, почему у неё были проблемы в школе? Потому что она сломала руку тому богачу за то, что он ущипнул её за задницу!

Он засмеялся, довольный собой. Хантер смотрел на него и видел кукловода – того, кто дёргал за ниточки всё это время, превращая их в марионеток. Он перевёл взгляд на Лив. Она смотрела на него, и в этом взгляде читалось столько всего, что у него перехватило дыхание.

– Продолжай! – рявкнул отец, снова толкая Лив дулом в плечо. – Пусть знает всю подноготную!

Лив встретилась взглядом с Хантером. Пальцы сами потянулись к пистолету за поясом – рефлекс, от которого он едва сдержался, заставил себя разжать кулак. Нет, не сейчас.

– Я не хотела себя раскрывать, – прошептала она, и шёпот этот был громче крика. – Но в столовой... когда ты вёл себя как последний ублюдок... я вспомнила того урода из школы. И не сдержалась. Я понимала, что за это придётся платить. И ты сделал это ужасным способом.

Хантер сжал челюсть до хруста. На скулах заходили желваки.

– После этого мне никто не помог. Даже твой отец. Знаешь, что он мне сказал? – Лив горько усмехнулась. – «Бывает, мальчик выпустил пар». И закрыл все наши долги. – Она перевела дрожащее дыхание. – А когда я не взяла деньги у адвоката, он злился. Но я не могла. У меня остались только осколки гордости. Взять их ради молчания... это убило бы меня. А ты и так меня уже почти добил.

Повисла тишина. Только капли где-то в глубине склада отсчитывали секунды. Хантер смотрел на неё, и внутри что-то надламывалось.

– Это всё была игра? – тихо спросил он. Голос сел, пришлось откашляться. – Я чувствовал, что тебя тянет ко мне.

Лив покачала головой. Она попыталась вытереть лицо плечом, но связанные руки мешали.

– После благотворительного вечера я увидела в тебе не подонка... а обиженного судьбой мальчика. Я оборвала все связи с анонимом. Надеялась, что ты отстанешь. – Она замолчала, собираясь с силами. – Но потом... убийство в клубе. Я поняла: если ты узнаешь, что я сливала информацию, ты убьёшь меня сразу. И не только за то, что я видела. За то, что я передавала.

Она перевела дыхание.

– Тогда я решила дать тебе то, что ты хочешь. Надеялась, что ты смягчишься. А потом... та ночь в комнате...

Она запнулась, посмотрела на него с нежностью, от которой у Хантера перехватило дыхание. В глазах защипало, он моргнул, прогоняя наваждение.

– Я увидела тебя настоящего. Не того, кого все хотят видеть. А настоящего. – Голос её дрожал. – И я так не хотела, чтобы ты ехал со мной к моим родным. Потому что знала: это заставит лёд тронуться. Хотя я уже запуталась, когда он вообще тронулся...

Она выдавила жалкий смешок.

Отец слушал, довольно ухмыляясь. Он убрал пистолет от её виска, но продолжал держать за волосы.

– Вот видишь, сынок? Она тебя не достойна.

Резким движением он отшвырнул Лив в сторону. Она с глухим стоном ударилась об пол, скрутилась, пытаясь смягчить падение связанными руками.

– Нет! – Хантер выставил руку, останавливая его.

Отец усмехнулся, поправил пиджак.

– Моё отношение к тебе не изменилось, – Хантер шагнул к нему, и в этом шаге чувствовалась такая решимость, что отец на мгновение опешил. – Ты правда думаешь, что я сейчас буду стоять и смотреть на это дерьмо?

Отец быстро вскинул пистолет, снова направляя на Лив. Она замерла на полу, глядя на него снизу вверх.

– Тогда она сдохнет прямо сейчас. Тебе же всё равно на эту маленькую грязную сучку?

Хантер замер. Посмотрел на отца, на пистолет, на Лив. И вдруг засмеялся – хрипло, страшно, и смех этот перешёл в кашель. Он смотрел на неё, и впервые за всё время видел её не жертвой, не добычей, не игрушкой. Равной. Той, кто обыграла его вчистую.

– Ну ты и идиот, – выдохнул он, обращаясь к отцу, и в голосе его звучало странное восхищение. – Боже, Лив, ты прекрасна! Я думал, что ты моя добыча, а я охотник. А оказалось куда интересней. Ты равна мне. Я восхищён! Никто ещё так не обыгрывал меня. Браво!

Он захлопал в ладоши. Звук хлопков разнёсся под сводами, отражаясь от стен. Лицо отца вытянулось – он явно ожидал другого развития событий. Ниточки, которые он так долго плёл, рассыпались в прах.

Лив смотрела на Хантера в неверии. В её глазах мелькнуло что-то – надежда? Или страх, что это очередная игра? Она приподнялась на локтях, пристально глядя на него.

Замешательство отца длилось секунду. Но Лив поняла: это её шанс. Мгновение – тело сработало быстрее разума. Рванула вперёд, вкладывая в удар весь вес, всё отчаяние, всю ненависть, что копилась годами. Ноги врезались в колени отца, и он рухнул, как подкошенный, – на его лице застыло удивление. Эта сука посмела?

Пистолет вылетел из руки, заскользил по бетону. Отец попытался вскочить, но Лив, уже в исступлении, ударила его ещё раз – ногой в лицо. Хруст, кровь.

Грохнули три выстрела – оглушительно, до звона в ушах. Лив зажмурилась, вжалась в пол, чувствуя, как вибрация проходит сквозь тело. Тишина, наступившая после, казалась громче выстрелов. Она боялась открыть глаза. Боялась увидеть...

Когда всё же решилась, отец лежал на спине, на лбу – аккуратное пулевое отверстие. Кровь медленно растекалась по бетону лужей, тёмной, почти чёрной в тусклом свете. Лив перевела дыхание, пытаясь понять, жива ли она.

Из темноты вышли Кейн и Рид – стволы их пистолетов дымились.

– Вовремя мы, – Кейн убрал пистолет, глянул на труп. – Норм.

Рид молча кивнул, переводя дыхание. Он посмотрел на Лив, потом на Хантера.

Следом, бесшумно ступая, появился Нокс. Катана в его руке оставалась чистой – он не успел применить её здесь, но на лезвии запеклась кровь охранников, напоминая о том, что произошло снаружи. Он замер в тени, наблюдая.

Лив перевела взгляд на Хантера. Тот стоял неподвижно, глядя на тело отца, потом медленно поднял глаза на неё. В его взгляде отсутствовало торжество – только усталость и что-то новое, чему она пока не находила названия.

В её глазах застыл немой вопрос. Ниточки оборваны. Остались только люди, оружие и тишина, которую предстояло заполнить ответами.