Текст книги "Подонки «Найди и возьми» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22. Адреналин

Вечер следующего дня тянулся без конца.

Лив разносила заказы, улыбалась посетителям, собирала чаевые – всё на автомате. Мысли витали далеко. После той ночи, когда она разрыдалась в комнате, а Джесс притворялась, что ничего не случилось, внутри поселилась глухая, ледяная пустота. Она просто функционировала. Работала. Училась. Не думала.

Не думать – стало главным правилом.

– Лив!

Она обернулась. Элайза махала ей из-за стойки.

– Ванесса просила спуститься на склад! Ящики с пивом пришли, нужно пересчитать!

– Хорошо, – кивнула Лив и направилась к служебной лестнице.

Она спускалась вниз, в полуподвальные помещения, пропахшие сыростью и картоном. Нужный склад находился в конце длинного коридора, но Лив, погружённая в свои мысли, свернула не туда. Она толкнула первую попавшуюся дверь и замерла.

Внутри горел яркий свет.

Посреди комнаты на старом стуле сидел мужчина. Руки связаны за спиной, на лице – кровь, синяки, заплывший глаз. Он мычал сквозь кляп, дёргался, но верёвки держали крепко.

Вокруг стояли четверо.

Кейн – прислонившись к стене, с лёгкой улыбкой, будто смотрел развлекательное шоу. Рид – в углу, с каменным лицом, скрестив руки на груди. Хантер – чуть поодаль, с бокалом виски, наблюдал спокойно, почти скучающе. И Нокс.

Нокс стоял перед мужчиной. В руках у него была катана – длинный, идеально отточенный клинок, блестевший в неоновом свете. Он смотрел на связанного человека с тем же выражением, с каким обычно смотрел в пустоту.

– В последний раз спрашиваю, – голос Кейна звучал лениво, почти дружелюбно. – Кто ещё знает?

Мужчина мычал, мотал головой. Нокс поднял катану.

Лезвие сверкнуло в воздухе. Звук был странным – нечто среднее между влажным и хрустящим. Голова мужчины мотнулась, из шеи хлынула кровь – тёмная, густая, она залила грудь, пол, брызнула на стены и лицо Нокса. Тело дёрнулось раз, другой и затихло, обмякнув.

Лив смотрела, не в силах отвести взгляд. Внутри всё рухнуло. Мир сузился до одной точки – до этой лужи крови, расползающейся по бетону.

– Нокс, блядь, ты чего? – Кейн рассмеялся, но в голосе проскочили нервные нотки. – Слишком увлёкся аниме? Я думал, мы просто попугаем!

Рид хмыкнул коротко и мрачно. Даже Хантер приподнял бровь, глядя на друга.

– Перебор, – сказал он спокойно.

Нокс даже не обернулся – просто вытер рукавом кровь с лица. Молча стоял, глядя на дело своих рук, и на губах застыла странная, отстранённая улыбка.

Лив почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Желудок сжался, рот наполнился слюной – тот самый предвестник, который она узнала бы где угодно. Она попятилась назад, пытаясь не шуметь. Один шаг, второй...

Нога задела пустую бутылку.

Стекло со звоном покатилось по бетону.

Четыре головы повернулись к ней одновременно.

Лив встретилась взглядом с Хантером.

Секунда. Две.

Она рванула прочь.

Коридор летел перед глазами – бесконечный, чужой, враждебный. Лестница, поворот, ещё один – она не знала, куда бежит, просто неслась, спотыкаясь, задыхаясь, чувствуя, как тошнота подступает всё ближе. В ушах стоял этот звук – влажный, страшный, невозможный. И тишина после него.

Она влетела в первую попавшуюся дверь, захлопнула и заперлась на замок.

Это была подсобка. Небольшая, тёмная, пропахшая хлоркой и тряпками – но сейчас она стала убежищем.

Её вырвало.

Она стояла на коленях перед ведром, сотрясаясь в приступах, и не могла остановиться. Перед глазами навязчиво всплывала картина: лезвие, кровь, отстранённая улыбка Нокса. Мужчина на стуле. Его глаза. Он знал, что умрёт. Он смотрел на Нокса с таким же ужасом, с каким она сейчас смотрела в темноту.

«Меня убьют, – пронеслось в голове. – Я видела. Они не смогут меня отпустить».

Когда спазмы прекратились, Лив сползла на пол, прижалась спиной к стене и закрыла лицо руками.

И заплакала.

Впервые за долгое время – не сдерживаясь, не пряча, не запрещая себе. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом и грязью, и она не могла их остановить. Это было не облегчение – просто течь. Как кровь из раны. Её трясло. Внутри всё кричало, разрывалось, умирало.

Она видела убийство. Настоящее убийство. И теперь они знают, что она знает.

– ...блядь...

Шёпот вырвался сам собой. Она зажала рот рукой, пытаясь успокоиться, но тело не слушалось.

Наверху, на складе, Кейн присвистнул.

– Ну и дела. Девчонка Морган...

Рид посмотрел на Хантера.

– Исправь это.

Хантер медленно поставил бокал на ящик. В глазах мелькнул азарт.

– Не волнуйтесь. – Он усмехнулся и провёл рукой по волосам. – У меня есть способ сделать так, что она никогда ничего не расскажет. Сейчас она на адреналине, в шоке – самое время. Пока не оклемалась, не начала думать головой.

– Какой способ? – Кейн прищурился, но в голосе уже проскочило понимание. – Ох, бля... Хантер, ты серьёзно?

– Абсолютно. – Хантер пожал плечами. – Работает безотказно.

Рид только головой покачал, но ничего не сказал. Нокс продолжал смотреть на труп, не реагируя на разговор, тыкая его краем катаны.

Хантер вышел из склада.

Он шёл по коридору, прислушиваясь. Тишина. Только где-то вдали гулко капала вода. Он знал это место как свои пять пальцев – каждый закуток, каждый тупик, каждую подсобку.

Остановился у нужной двери. Дёрнул ручку – заперто.

– Лив, – сказал он тихо. – Открой.

Тишина.

– Лив, я знаю, что ты там. Открывай, или я выломаю эту херову дверь.

Ни звука. Он ударил плечом – раз, другой. Хлипкий замок поддался, дверь распахнулась.

Она сидела на полу, прижавшись к стене. Лицо мокрое от слёз, глаза красные, опухшие. В одной руке – осколок стекла, разбитая бутылка, которую она успела, видимо, разбить. Пальцы сжимали его так, что лезвие впивалось в ладонь, но она, кажется, даже не чувствовала.

– Не подходи, – голос сорвался на хрип. – Не подходи, ублюдок! Я серьёзно!

Хантер шагнул внутрь, закрыл дверь. Остановился в метре от неё.

– Убери стекло.

– Я видела, – выдохнула она. – Я всё видела. Вы убили человека.

– Знаю.

– Ты... ты просто стоишь? – Она смотрела на него, и в глазах плескалось что-то безумное – смесь страха, ненависти и отчаяния. – Вы убили человека, а ты стоишь тут и смотришь на меня?

– А что ты хочешь, чтобы я сделал? – Он наклонил голову. – В полицию позвонил? Расстрелял всех? Лив, мы оба знаем, как это работает. Ты всё видела. Теперь ты часть этого. Ты соучастница.

– Нет. – Она сжала стекло сильнее, лезвие вошло глубже, по ладони потекла кровь. – Я не часть. Я ни при чём.

– Ты уже часть, хочешь ты того или нет. – Он сделал шаг ближе, словно хищник, подступающий к добыче. – Но я могу тебя прикрыть. – Улыбнулся он почти нежно.

– Зачем? – выдохнула она. – Зачем тебе меня прикрывать?

– Потому что ты моя. И мы оба знаем это.

Слова упали в тишину, тяжёлые, неотвратимые.

Лив смотрела на него. Внутри всё кипело – страх, ненависть, отчаяние. И что-то ещё. То, от чего хотелось выть.

– Я не твоя, – прошептала она. – Никогда не буду твоей.

– Твоё тело думает иначе. Я вижу, как ты на меня смотришь.

Она вскочила.

Первый удар пришёлся ему в челюсть – со всей силы, с ненавистью, с отчаянием. Голова Хантера мотнулась, но он устоял. Второй удар – в грудь. Третий – в плечо. Четвёртый – снова в лицо. Она била его кулаками, не чувствуя боли в разодранной стеклом ладони, била и била, выплёскивая всё, что накопилось за эти месяцы: лес, склад, столовую, подсобку, вечер, унижение, страх, этот чёрный ужас в глазах умирающего человека.

– Ненавижу! – кричала она сквозь слёзы. – Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу...

– Да, – выдохнул он, принимая удар. – Вот так.

– Заткнись!

Она ударила снова. Он даже не пытался закрыться.

– Выплесни всё, – сказал он, и в голосе проскользнула хрипотца. – Давай, не останавливайся.

– Ты больной ублюдок!

– Знаю. – Он поймал её запястье, но не сильно – просто остановил на секунду. – Ты такая охрененная, когда злишься. Ты знаешь это?

– Пошёл ты!

Она вырвала руку и снова ударила. В этот раз – по скуле, со всей дури.

– Да, вот так, – он усмехнулся разбитыми губами. – Ещё. Я хочу чувствовать тебя.

Она замерла. Смотрела на него, тяжело дыша. Кулаки саднили, разбитая ладонь пульсировала болью. Он стоял так близко – чёртов монстр, чёртов убийца, чёртов...

«Почему я не могу тебя ненавидеть?»

Мысль пришла и тут же исчезла, потому что она уже не думала. Только чувствовала. Только это бешеное, отчаянное, выворачивающее наизнанку желание – сделать ему больно, сделать ему хорошо, сделать хоть что-то, лишь бы не чувствовать этот ледяной ужас внутри.

– Ты сексуальна, – сказал он тихо, глядя ей в глаза. – Безумно. Особенно когда вот так. Ты вся моя.

– Я не твоя.

– А чья же тогда?

Она не ответила.

А просто сама подалась вперёд.

Поцелуй вышел яростным, отчаянным, полным той же ненависти, что и удары. Она вцепилась в него, прижимаясь всем телом, кусая его губы, чувствуя вкус крови. Внутри всё кричало: «Что ты делаешь? Остановись!» – но тело не слушалось. Оно хотело. Оно требовало.

Он ответил мгновенно – руки сжали её талию, приподнимая, прижимая к стене. Она почувствовала его член, твёрдый, настойчивый, через его джинсы, и это должно было испугать, но вместо этого внутри разлился жар.

– Лив, – выдохнул он в её рот. – Чёрт, Лив...

– Заткнись, – прошептала она. – Просто заткнись и делай что хочешь.

– Это ты меня сейчас целуешь.

– Заткнись, я сказала.

Он усмехнулся, но послушался.

Рванул её футболку – ткань треснула, обнажая грудь. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же его рот – горячий, жадный – скользнул вниз, по её шее, по ключицам. Она запрокинула голову, вцепившись пальцами в его волосы, когда его губы сомкнулись вокруг соска.

– Хантер...

Он втянул его, играя языком, покусывая, доводя до исступления. Лив выгнулась, чувствуя, как между ног разливается тягучее, томительное тепло. Она ненавидела себя за эту реакцию – но ничего не могла поделать.

– Я знаю, – выдохнул он, поднимая голову. – Я знаю, что ты ненавидишь меня. Мне даже нравится. Но сейчас просто будь со мной.

Она не ответила. Потому что не могла. Потому что внутри не осталось слов – только желание, только этот пожар, только его руки на её коже.

Он развернул её с силой, прижимая грудью к стене. Холодный бетон обжёг разгорячённую грудь, но она даже не обратила внимания. Одной рукой он сжал её затылок, фиксируя голову, второй рванул её джинсы вниз, вместе с трусами. Она услышала, как он расстёгивает свою ширинку, и зажмурилась.

– Смотри на меня, – приказал он.

Она открыла глаза и через плечо встретилась с ним взглядом.

– Вот так, – выдохнул он. – Чтобы ты видела, кто тебя трахает.

Он вошёл медленно – настолько медленно, что она чувствовала каждое движение, каждое растяжение и каждый чёртов миллиметр. Она была влажной, готовой – и ненавидела себя за это. Но когда он заполнил её полностью, когда остановился, давая привыкнуть, из горла вырвался стон.

– Чёрт, – выдохнул он ей в ухо, тесно прижавшись и прикусывая мочку. – Какая же ты узкая... будто создана для меня.

– Ненавижу... – огрызнулась она и подалась ему навстречу бёдрами.

– Знаю.

Он начал двигаться – ритмично, глубоко, задавая темп, от которого у неё подкашивались ноги. Она упиралась ладонями в стену, чувствуя, как каждый толчок отдаётся внизу живота, как внутри закручивается знакомая пружина, а груди приятно трутся о шершавую поверхность.

– Да, – прошептал он, ускоряясь. – Вот так. Сожми меня ещё.

– Хантер...

– Я знаю, что тебе хорошо. Не ври хотя бы сейчас.

Одна рука держала её за бедро, вторая скользнула вниз, к клитору, надавила в такт движениям. Лив закусила губу, пытаясь не кричать, но когда пальцы начали выписывать круги на самом чувствительном месте, из горла вырвался сдавленный всхлип.

«Ненавижу, – билось в голове в такт его движениям. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу...»

Но тело думало иначе. Оно выгибалось навстречу, сжималось вокруг него, требовало больше. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение – тугой узел, который вот-вот разорвётся. Он чувствовал это тоже – по тому, как участилось его дыхание, как сильнее сжались пальцы на её бедре.

– Давай, – прошептал он хрипло. – Кончи для меня. Я хочу это чувствовать.

– Нет...

– Да. Кончи, Лив. Прямо сейчас.

Приказал он и надавил сильнее, задев ту самую точку, и мир взорвался.

Оргазм накрыл её волной – ослепительной, выжигающей, вышибающей воздух из лёгких. Она закричала – не сдерживаясь, не пряча, выгибаясь в его руках, сжимаясь вокруг него в спазмах. И сквозь этот крик услышала его рычание – он кончил следом, глубоко внутри, прижимаясь к ней так сильно, будто хотел стать частью её тела.

Несколько секунд они стояли так, тяжело дыша.

А потом он вышел.

Медленно, без спешки. Отстранился, заправил член в джинсы и застегнул ширинку. Лив сползла по стене на корточки, обхватила голову руками. Тело всё ещё пульсировало, между ног стекало доказательство их близости. Она смотрела на свои руки – разбитые, в крови, чужой и своей, – и не понимала, где находится.

Тишина в подсобке стала вакуумной.

– Что... – выдохнула она, не в силах собрать слова. – Что это было?

Она подняла глаза. Хантер стоял в метре от неё, прислонившись плечом к стене, и смотрел сверху вниз. Спокойно.

– Адреналин, – сказал он. Коротко. Сухо.

Лив моргнула.

– Что?

– Адреналин, – повторил он. – Шок. Самая сильная эмоция. Ты видела смерть, твой организм перегрузился. Ему нужно было куда-то это сбросить. А я, по счастливой случайности, просто оказался рядом.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри всё обрывается. Он знал. Он с самого начала знал, что так будет. Знал, что она сорвётся, и просто ждал. Использовал её состояние, её ужас, её слом.

– Ты... – голос сорвался. – Ты специально?

– Я знал, что ты прибежишь сюда. – Он усмехнулся – криво, безрадостно. – И знал, что с тобой будет дальше. Я просто дал этому случиться.

Лив закрыла глаза. Внутри было пусто. И стыдно. И страшно от того, что она сама позволила. Сама бросилась. Сама хотела.

– Что теперь? – спросила она, не открывая глаз.

– Теперь ты под защитой. – Голос звучал ровно, деловито. – Ты никому не расскажешь. Теперь ты часть этого. И мы скрепили договор кровью – хихикнул он – и платьем.

– Я не часть.

– Ты только что трахнулась с одним из убийц в подсобке, пока там, за стеной, Нокс вытирал кровь с катаны. – Он помолчал. – Ты такая же часть, Лив.

Она открыла глаза. Посмотрела на него. В его взгляде была только холодная, спокойная констатация.

Он выпрямился, поправил рубашку, провёл рукой по волосам.

– Приведи себя в порядок и возвращайся к работе, – бросил он уже у двери. – Если кто спросит – ты просто испугалась крыс в подвале. Все знают, что я их ненавижу, и я как джентльмен помог тебе.

Дверь открылась, и он вышел, даже не оглянувшись.

Лив осталась одна.

Она сидела на холодном бетоне, глядя перед собой. Тело ещё помнило его руки, его дыхание, его внутри. Но в голове была только одна мысль, пульсирующая, как открытая рана:

«Что я наделала?»

Глава 23. Время собирать камни

Хантер стоял посреди своей комнаты и рассматривал развороченную стену.

Вмятина от его кулака всё ещё темнела на белом гипсе – единственное живое пятно в этом стерильном, мёртвом пространстве. Он перевёл взгляд на гитару – та покоилась в чехле у двери, готовая к уходу. Решение уже созрело.

Ждать больше незачем.

Он окинул комнату последним взглядом. Дорогая мебель, которую он никогда не выбирал. Картины, навязанные чужим вкусом. Кровать, где он спал, но никогда не отдыхал. Всё это было чужим. Всегда оставалось чужим.

Он вышел в коридор.

В холле второго этажа горел свет. Мать стояла у огромного зеркала в полный рост, крутясь перед ним в новом колье – массивном, бриллиантовом, таком тяжёлом, что оно, казалось, душило её. Украшение закрывало всю шею, спускалось на грудь, переливалось в свете люстры.

– Хантер, милый, – бросила она, не оборачиваясь. – Ты посмотри, какая красота. Из последней коллекции. Говорят, таких больше ни у кого нет.

Он замер в шаге от лестницы. Посмотрел на эту женщину, которая всегда была рядом, но никогда – с ним.

– Я ухожу, – сказал он.

Мать на мгновение замерла, потом снова поправила колье.

– Куда? В клуб? Вернёшься под утро, как обычно.

– Нет. Совсем ухожу.

Она наконец повернулась. В глазах – лёгкое раздражение, будто он испортил ей вечер.

– Хантер, не глупи. У тебя есть обязательства. Твой отец...

– Он мне не отец.

– Как скажешь. – Она махнула рукой. – Но ты не можешь просто взять и уйти. Что подумают люди?

Хантер усмехнулся – горько, безрадостно.

– Люди? Ты серьёзно? Я всю жизнь жил с мыслью, что я ублюдок, которого терпят из жалости. А ты знала. Знала причину этому и молчала.

Мать поправила колье. Её пальцы гладили бриллианты, будто это важнее всего.

– Я защищала тебя.

– Ты защищала себя. Свою репутацию, свои побрякушки, своё место в этом цирке. – Он шагнул ближе. – Если бы ты сказала мне раньше, я бы знал, кто я. Я бы держал удар иначе. Я бы не ждал от него того, чего он никогда не мог дать.

– Ты драматизируешь.

– А ты даже не смотришь на меня.

Мать на секунду замерла. Потом снова повернулась к зеркалу, поправляя колье.

– Ты всегда был эмоциональным. Это пройдёт. Возвращайся, когда остынешь.

Хантер смотрел на её отражение. Идеальная укладка, идеальный макияж, идеальное безразличие. Она даже не попыталась его остановить. Не обняла. Не сказала, что любит.

Она просто рассматривала свои бриллианты.

– Прощай, мама.

Он развернулся и пошёл вниз по лестнице. У двери задержался на миг. Спиной чувствовал её отражение в зеркале – она даже не повернулась. Только пальцы продолжали гладить камни, будто это единственное, что имело значение.

Хантер толкнул дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и вместе с ним пришло странное, почти забытое чувство – облегчение. Он не помнил, когда в последний раз дышал так свободно.

Дверь за ним захлопнулась. Звук гулко разнёсся по пустому холлу.

Гитара за спиной казалась тяжелее обычного, но это была приятная тяжесть. Настоящая.

Пентхаус Кейна располагался на последнем этаже небоскрёба в деловом центре. Хантер нажал кнопку частного лифта, и стеклянная кабина бесшумно понеслась вверх, открывая панораму ночного города.

Лифт остановился, двери разъехались.

Хантер шагнул внутрь.

Интерьер пентхауса полностью соответствовал своему хозяину – дорого, стильно, с налётом холодной роскоши. Чёрные стены сочетались с белыми мраморными вставками, пол из полированного чёрного камня отражал приглушённый свет. Ничего лишнего, но каждая деталь кричала о вкусе и деньгах.

В центре гостиной висела огромная чёрно-белая фотография – крупным планом женские половые губы, сжатые в чувственном, почти болезненном напряжении. Художественно, эротично, без пошлости. Игра света и теней подчёркивала каждую складку, превращая изображение в почти абстрактное. На стене напротив – ещё одна, в том же стиле: другой ракурс, другие тени, но та же анатомическая точность, обращённая в искусство.

На журнальном столике из чёрного мрамора лежала книга – дорогое издание по БДСМ-культуре, открытая на главе о психологии доминирования. Не пошло, а скорее академично – Кейн всегда подходил к увлечениям с головой.

В углу, за барной стойкой из чёрного мрамора, выстроились ряды бутылок – от виски за десять тысяч до эксклюзивных лимитированных серий. Ни одна не была почата. Кейн пил мало, предпочитая наблюдать за другими.

Мебель – чёрная кожа, мраморные столешницы, хромированные детали. Ничего маркого, ничего случайного. Каждый предмет на своём месте, каждая линия выверена. Диваны – глубокие, удобные, но такие, на которых не хочется валяться – только сидеть, пить виски и смотреть на город через панорамные окна.

В углу, на специальной подставке, стояла скульптура – абстрактная, чёрная, с намёком на человеческое тело. На стене – огромный телевизор, выключенный, но чувствовалось, что Кейн любит наблюдать. За всем.

Кейн не скрывал, кто он. Но его стиль был стилем коллекционера, а не выскочки.

Сейчас он сидел в чёрном кожаном кресле, похожем на трон, и говорил по телефону. Коротко, жёстко, отрывисто.

– Да... Нет... Завтра... Решим...

Рид стоял у панорамного окна, глядя на город. Он даже не обернулся на вошедшего Хантера – только кивнул, давая знать, что заметил.

Хантер бросил чехол с гитарой на диван, сел рядом.

Кейн закончил разговор, швырнул телефон на столик. Закурил, сделал глубокую затяжку, выпустил дым в потолок. Потушил сигарету резко, с лёгким раздражением, будто сам разговор его утомил.

– Ну, бро. Ты выглядишь как дерьмо.

– Спасибо, – усмехнулся Хантер. – Ты как всегда дипломатичен.

– А чё такого? – Кейн развёл руками. – Я просто констатирую факт. Синяк под глазом, губа разбита, руки в бинтах. Ты или подрался, или трахался так, что стены тряслись.

– И то, и другое.

Рид хмыкнул, не оборачиваясь.

– Морган?

Хантер кивнул.

– Она будет молчать? – спросил Рид, поворачиваясь. Вопрос прозвучал буднично, но в глазах застыла сталь. На переносице мелькнула складка – единственное проявление эмоций, которое он позволял себе в такие минуты.

– Будет.

– Уверен?

– Абсолютно.

Кейн присвистнул.

– Ну ты даёшь. Реально работает твой способ?

– Работает.

– Ладно, – Кейн откинулся в кресле. – Раз с этим разобрались, поговорим о главном. Тот мужик, которого Нокс порезал – он был не один.

Рид подошёл ближе, сел на подлокотник дивана.

– Кто-то пытается пробить нашу защиту. Нокс сказал, была попытка взломать его систему. Безуспешно, но сам факт.

– Кто? – Хантер нахмурился.

– Пока не знаем. – Кейн потянулся к новой сигарете, но не закурил – просто крутил в пальцах. – Но мужик тот работал на кого-то. Сливал инфу. Мы думали, он один. А он, сука, оказался лишь верхушкой.

– Значит, будем копать, – сказал Хантер.

– Уже. – Кейн усмехнулся. – Нокс занят. Если кто-то пытается под нас рыть – он их найдёт. Вопрос времени.

Тишина повисла в комнате. Только дым от потушенной сигареты всё ещё тянулся к потолку.

– Ладно, – Кейн вдруг хлопнул в ладоши. – Раз уж мы все собрались, предлагаю расслабиться. Я позвал парочку своих подруг. Девчонки огонь, любят повеселиться. Организуем небольшой... хоррор? – Он подмигнул.

Рид пожал плечами.

– Мне без разницы.

– А ты? – Кейн посмотрел на Хантера.

Хантер поднялся.

– Пас. У меня есть дело.

– Серьёзно? – Кейн изогнул бровь. – С каких пор ты отказываешься от такого?

– С сегодняшних.

Кейн и Рид переглянулись. В этом взгляде читалось всё: удивление, недоверие и странное, почти болезненное понимание.

– Она так сильно тебя зацепила? – спросил Кейн уже без насмешки.

Хантер посмотрел на него. В глазах – тёмная, глухая решимость.

– Она... другая.

– Все они одинаковые, бро. Три дырки, а в голове дерьмо.

– Все, кого я встречал ранее – да. – Хантер покачал головой. – Но не эта. Она далеко не дура. А главное – она не просто хочет выжить в нашем мире. Она не желает становиться его частью любой ценой. Поэтому она и выделяется.

– И что это меняет? – Рид прищурился.

– Всё. – Хантер сжал кулаки. – Когда я рядом с ней, я чувствую себя живым. Не Рейном. Не сыном своего отца. Просто живым.

Он направился к выходу, даже не взглянув на гитару, оставленную на диване.

У лифта обернулся.

– Я вернусь под утро. Если что – звоните.

Двери лифта закрылись, скрывая его от друзей.

Кейн затянулся, выпустил дым в потолок.

– Интересно, что в ней такого?

– Узнаем, – ответил Рид, пожимая плечами. – Рано или поздно.

Кейн кивнул, глядя на закрытые двери лифта. В глазах мелькнула тень.

– Главное, чтобы она не стала его слабостью. Иначе это угроза всем нам и всему, что мы так долго выстраивали.

Рид промолчал. Только сжал челюсть и снова повернулся к окну.