Текст книги "Подонки «Найди и возьми» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29. Последний разговор

Хантер сидел в машине, глядя на окна общежития. Лив уже зашла, но он всё ещё чувствовал её присутствие рядом. Странно. Раньше такого не было. Никто не оставлял после себя этого липкого чувства – будто часть его осталась там, с ней.

Телефон завибрировал, вырывая из мыслей. Он взглянул на экран – отец. Грэм Рейн никогда не звонил просто так.

Пальцы сжали руль. Первым желанием было сбросить. Нахрена ему это надо? Ещё порция унижений? Но палец замер над кнопкой. Что-то в этом звонке было другое – слишком поздно, слишком... тихо.

– Слушаю.

– Приезжай, – голос отца звучал глухо, без обычной властности. – Надо поговорить.

– Мы уже всё сказали друг другу.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Хантер слышал в трубке дыхание – неровное, с хрипотцой.

– Приезжай, Хантер. – Голос дрогнул. – В последний раз.

Хантер сжал телефон. Что-то в голосе отца заставило его согласиться. Не надежда – она умерла давно. Скорее любопытство. Или желание поставить точку.

– Буду через час.

Он сбросил вызов и ещё минуту сидел, глядя на пустой экран. Потом завёл двигатель.

Ночной город проносился мимо – витрины, фонари, редкие машины. Мысли прыгали: Лив, сообщение, отец. Всё смешалось в один липкий ком, от которого хотелось выть. Хантер вдавил педаль газа, будто скорость могла разогнать эту тяжесть в груди.

Особняк Рейнов всегда казался ему чужим, но сейчас, после дома Лив, он выглядел особенно мёртвым.

Прежний дом встретил его тишиной. Ни прислуги, ни матери – только Грэм, сидящий в гостиной с бокалом виски. В воздухе пахло дорогой полиролью и чем-то затхлым – будто дом тоже старел вместе с хозяином. Грэм не пил – просто держал бокал в руке, глядя в темноту за окном, не мигая.

– Садись, – кивнул Грэм на диван, даже не обернувшись.

Хантер сел. Напряжённый, готовый к любой провокации. Внутри всё сжалось в тугой узел.

– Я долго думал, – начал Грэм, глядя в бокал. Голос звучал глухо, без привычной стали. – Всю жизнь думал. И сегодня решил, что пора сказать тебе правду.

– Я её уже знаю. Я ублюдок, которого ты терпел из жалости.

– Нет. – Грэм поднял глаза. В них не было злости. Только усталость. – Ты не ублюдок. Ты просто... не мой сын. И я никогда не мог это принять.

Хантер молчал. Внутри что-то дёрнулось, но он заставил себя оставаться спокойным.

– Когда я узнал, – продолжил Грэм, и голос его дрогнул. Он замолчал на секунду, будто собираясь с силами. – Когда я узнал, во мне что-то сломалось. Я смотрел на тебя и видел его. Того адвоката, который... ну ты понял. И каждый раз, когда ты улыбался, когда злился, когда делал что-то по-своему – я видел не себя. А его.

Хантер сжал кулаки. Костяшки побелели.

– Это не моя вина, – тихо сказал он.

– Я знаю. – Грэм сделал глоток. – Знаю. Но ничего не мог с собой поделать. Я пытался. Честно. Но ты... ты всегда был другим. Даже твои друзья – Кейн, Рид, Нокс – они из других семей. Из тех, кто никогда бы не приблизился ко мне, если бы ты не был... тем, кто ты есть.

Хантер слушал и чувствовал, как внутри разрастается холод. Он всегда знал это. Знал, что чужой. Но слышать это от отца – или от того, кого он считал отцом – было особенно больно. Не потому что он надеялся на что-то другое. А потому что теперь не осталось даже иллюзий.

Он вспомнил Лив. Её отца, который смотрел на него с подозрением, но всё же сказал «береги её». Её мать, которая пекла булочки и пахла домом. У него никогда не было такого дома. И никогда не будет.

– И что теперь? – Хантер резко поднялся, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на мраморный пол, но ни один из них не обратил внимания. – Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? Простил?

– Я хочу, чтобы ты понял. – Грэм тоже встал, опираясь на подлокотник. – Я не смог тебя полюбить. Не потому что ты плохой. А потому что я сам сломанный. И мне жаль.

Хантер смотрел на него. Внутри было пусто. Ни боли, ни злости. Только холод.

– Мне не нужны твои оправдания. – Голос звучал ровно, без эмоций. – Ты прав. Я не твой сын. И никогда им не был. Так что давай закончим этот цирк.

Он развернулся и пошёл к выходу.

– Хантер, – окликнул Грэм.

Он остановился, но не обернулся.

– Я больше не часть этой семьи, – сказал он тихо. – Прощай.

Дверь за ним захлопнулась. В холле повисла тишина.

Хантер вышел на крыльцо и вдохнул холодный воздух. Руки дрожали от того, что внутри всё клокотало. Хотелось заорать, разбить что-то, напиться в стельку. Но вместо этого он просто стоял и смотрел на звёзды.

Лив. Она ждала там, в своей комнате. Может, не спала. Может, думала о нём.

Он сел в машину, завёл двигатель и поехал к ней. Просто чтобы быть рядом.

В груди было пусто. Но где-то глубоко, под слоем боли и злости, теплился маленький огонёк. И ради него стоило жить дальше.

Глава 30. Точка невозврата

Хантер толкнул дверь «Логова» и шагнул внутрь.

Клуб встретил его непривычной тишиной – ни музыки, ни посетителей, только тусклый свет дежурных ламп над барной стойкой. Запах вчерашнего алкоголя и дешёвых духов выветрился, сменившись стерильной чистотой – здесь явно поработали профессионально.

Рид стоял у стойки, перебирая бумаги. При появлении Хантера он поднял голову, кивнул.

– Всё чисто, – сказал он без предисловий. – Товар перевезли, клуб вымыли. Ни одной зацепки.

Хантер кивнул, подошёл к бару, плеснул себе виски. Рука чуть дрожала – он заметил это и разозлился на себя.

– Лив сегодня ночью сообщение пришло, – сказал он, не оборачиваясь. – «Не смей возвращаться».

Рид замер. В тишине было слышно, как где-то капала вода из неисправного крана.

– Ей? – переспросил он. – С чего бы кому-то писать ей?

– Не знаю. – Хантер развернулся, прислонился к стойке. – Но это связано. Часы, переводы, теперь это. Кто-то вышел на неё. Или хочет, чтобы я это понял.

– Тот же человек, который нам бабки слал?

– Уверен.

Рид помолчал, потом убрал бумаги в ящик.

– И что ты собираешься делать?

– Побуду с ней. Пока не поймём, что происходит.

Рид нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то – неодобрение, но скорее тревога.

– Хантер, сейчас не время для личных драм. Если кто-то роет под нас, нам нужно быть вместе. А ты собираешься нянчиться с девчонкой.

– Она не «девчонка». – Хантер поставил стакан на стойку резче, чем планировал. – И если кто-то вышел на неё, значит, они знают про нас. Она теперь часть этого. Хочешь ты того или нет.

Рид смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул – коротко, сдержанно.

– Как скажешь. Но если это станет проблемой...

– Не станет.

– Смотри. – Рид отодвинул стул. – Потом не говори, что я не предупреждал.

В его голосе проскользнуло что-то, от чего Хантер внутренне напрягся. Разочарование.

– Ты со мной или как? – спросил Хантер прямо.

– Ты ещё спрашиваешь? – Рид усмехнулся. – Мы с тобой с двенадцати лет. До конца.

Для Хантера этого ответа было достаточно.

Они вышли из клуба вместе. Ночь обняла их сырым холодом, на парковке горели жёлтые фонари. Хантер уже собирался сесть в машину, когда фары двух автомобилей ослепили его – яркий, белый свет ударил прямо в глаза, заставляя зажмуриться.

Две полицейские машины подкатили бесшумно, заблокировав выезд.

– Хантер Рейн? – Из первой вышел детектив – немолодой, с усталым лицом и тяжёлым взглядом. – Вы задержаны по подозрению в убийстве Грэма Рейна.

Хантер замер. Слова не сразу дошли до сознания. Секунду он просто смотрел на полицейского, будто пытаясь понять, не шутка ли это.

– Что?

– Ваш отец найден мёртвым в своём кабинете, – продолжил детектив, подходя ближе. – Ваша мать сообщила, что вы были последним, кто с ним общался. У вас есть мотив, и скорее всего нет алиби. Проедете с нами.

Рид шагнул вперёд, но Хантер жестом остановил его. Их взгляды встретились – и в глазах Рида не было ни тени сомнения. Только холодная решимость защитить и обелить имя друга.

– Это подстава, – тихо сказал Рид.

Хантер кивнул в знак согласия.

– Садись в машину, – кивнул детектив, открывая дверь.

Хантер обернулся к Риду.

– Звони Стерлингу. И пригляди за Лив, она может быть следующей.

– Сделаем, – ответил Рид. – Не дёргайся. Мы тебя вытащим.

Дверь машины захлопнулась за ним.

В участке было шумно, душно, пахло потом и дешёвым кофе – приторно-сладким, от которого мутило. Где-то за стеной орал пьяный, хлопали двери и доносились различные разговоры. Хантера провели по длинному коридору мимо обшарпанных стен с облупившейся краской.

Комната для допросов встретила его стерильным светом и запахом дезинфекции. Маленькая, без окон, с камерой под потолком. Холодный металлический стул, стол, привинченный к полу. Всё здесь кричало о безысходности.

Он сел, сложил руки на столе. Ждать пришлось недолго – минут через десять вошёл тот самый детектив. Сел напротив, положил перед собой папку.

– Я детектив Моррисон, – представился он. – Поговорим?

– Мой адвокат будет здесь через час, – ответил Хантер спокойно. – Без него я не скажу ни слова.

Моррисон усмехнулся устало.

– Твой адвокат, – повторил он. – Тот самый, который прикрывал вас годами? Думаешь, он поможет? Хантер, это не просто детские выходки... Это убийство!

– Посмотрим.

Детектив откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

– Знаешь, Хантер, – сказал он буднично, – я работаю здесь двадцать лет. Видел всякое. И знаю, что такие, как ты, всегда выходят сухими из воды. Деньги, связи, адвокаты... – Он покачал головой. – Но сейчас всё иначе. Твоя мать дала показания против тебя. Мотив – ненависть к отцу. Также ты был последним, кто с ним говорил. И никакой адвокат не заставит замолчать тех, кто готов говорить.

Хантер молчал. Смотрел в одну точку.

– Я слышал, у тебя появилась девушка, – вдруг сказал Моррисон. – Стипендиатка, кажется? Лив Морган? Помню её... И если помнишь, она была здесь по твою душу. Хорошая девочка, не из вашего круга, которую ты чуть не сломал, а мы помогли. Думаешь, она будет ждать, пока ты сидишь?

Хантер замер. Рука под столом сжалась в кулак так, что ногти впились в ладонь. Он заставил себя не реагировать – лицо осталось каменным, но внутри всё взорвалось ледяной яростью.

«Это угроза? Тронут её – я убью вас всех».

– Кто его убил? – спросил он тихо.

– Это ты мне скажи. Или судье. – Моррисон подался вперёд. – Но учти: твои друзья сейчас думают о себе. Твой адвокат – о деньгах. А ты остался один. И если хочешь выйти, тебе придётся сказать правду.

Хантер поднял глаза. В них не было страха – только холодная, глухая решимость.

– Правду? – переспросил он. – Вы её не слышите.

– Я лишь верю доказательствам!

– Мои друзья знают, что я этого не делал. – Хантер усмехнулся. – И они со мной до конца. Так что один я не останусь.

Моррисон прищурился.

– Уверен?

– Абсолютно.

Детектив помолчал, потом откинулся на спинку стула.

– Посмотрим. У тебя есть час, пока едет твой адвокат. Посиди, подумай.

Он встал и вышел.

В комнате повисла тишина. Только гул лампы под потолком да собственное дыхание.

Хантер закрыл глаза. В голове крутилось одно: «Отец мёртв». И где-то глубоко, под слоем всего, что он чувствовал, шевельнулось что-то странное – пустота. Ему было абсолютно похрен, как закончил свою жизнь Грэм. Становился ли он чудовищем от этого? Возможно... Но это сейчас волновало его меньше всего.

Единственное, о чём он мог сейчас думать: Кто-то убрал Грэма. И подставил его. И этот кто-то знал про Лив.

Хантер открыл глаза. Внутри закипала холодная, тяжёлая ярость. Та, что делает из человека машину для убийства.

– Хорошо, – прошептал он одними губами. – Поиграем.

Глава 31. Точка невозврата. Продолжение

– Ну и что между вами? – спросила Джесс, переодеваясь возле шкафа.

Лив сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Вопрос подруги застал её врасплох, хотя она должна была ожидать. Джесс всегда лезла в душу, когда считала нужным.

– Я честно не знаю, – ответила Лив, помолчав. – Я не знаю, что от него ждать. И всегда жду подвоха.

Джесс замерла с футболкой в руках, посмотрела на неё внимательно.

– Он тебе нравится?

Лив задумалась. Можно ли тот спектр чувств, которые она испытывала к Хантеру, назвать «нравится»? После всего, что он сделал? После леса, склада, столовой, после той ночи в её комнате, когда он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в мире?

– Иногда мне кажется, что он уже всё за меня решил, – тихо сказала Лив.

Джесс нахмурилась, села на кровать напротив.

– Тебе не нравится, что он не спрашивает, а берёт?

– Мне не нравится, что если я скажу «нет», он воспринимает это как вызов. Или как «да». Я не понимаю.

– А чего ты хочешь?

Лив провела рукой по лицу, собираясь с мыслями.

– Я хочу, чтобы мы были на равных. Я хочу быть уверена в нём и не ждать очередного... кувырка. Его непредсказуемость пугает, – выдохнула она печально.

Джесс молчала, давая ей выговориться.

– И на что похожи ваши отношения? – спросила она тихо.

– Мы как два барана, бьёмся лбами друг об друга. – Лив усмехнулась. – Порой я не понимаю, за что мы боремся, но никто из нас не может уступить. Мы слишком гордые, чтобы признать, что кто-то из нас неправ. И что кто-то должен уступить.

Джесс посмотрела на неё долгим взглядом, потом присела рядом на край кровати, положила руку на плечо.

– Так почему ты тогда до сих пор с ним?

Лив печально усмехнулась, глядя в пол.

– Я не знаю до конца, чего я хочу. Меня тянет к нему, и я понимаю, что не должна тянуться. Когда он рядом, он одновременно и бесит меня, и мне с ним... хорошо. Я не могу объяснить полноценно эти чувства. – Она замолчала, подбирая слова. – Когда я увидела его на благотворительном вечере... я увидела не Хантера со склада, а маленького несчастного мальчика. А в моём доме он всё впитывал – мою маму, её заботу, даже отцовские подколы – так, что у меня сердце сжималось.

– Чёрт, – выдохнула Лив, опустив голову и запустив пальцы в волосы. – В моменты, когда я вижу, что он переживает, что ему плохо, я не могу быть с ним мягкой и человечной. Потому что боюсь: проявлю это – он снова сделает мне больно.

Джесс помолчала, потом осторожно спросила:

– А вы пробовали поговорить спокойно?

Лив подняла на неё глаза.

– Все наши попытки нормального общения заканчиваются перепалками. Мы не умеем иначе.

– Но рано или поздно момент настанет, – мягко сказала Джесс и приобняла подругу.

– Этого я и боюсь. – Лив прижалась к ней на секунду. – Я виновата перед ним тоже... я чувствую вину перед ним. Но больше всего я боюсь этой правды. Она либо уничтожит меня, либо его.

– О чём ты?

Лив погрузилась в свои мысли, глядя куда-то сквозь стену.

– Меня это душит уже долгое время... Нам надо с ним поговорить. Ты права. – Она вдруг выпрямилась, в глазах появилась решимость. – И может тогда, когда маски слетят окончательно, мы сможем общаться без всего этого дерьма.

Лив решительно встала с кровати.

– Я в «Логово». Пойду найду его. Пришло время ему всё узнать.

Джесс открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лив уже шагнула к двери. Рука легла на холодную ручку.

– Лив, подожди... – начала Джесс.

И в этот момент телефон зазвонил.

Лив взглянула на экран – Кейн. Сердце неприятно ёкнуло. Кейн никогда не звонил просто так.

– Слушаю, – ответила она, прижав трубку к уху.

– Лив, – голос Кейна звучал напряжённо, без обычной ленивой усмешки. – Хантера забрали. Полиция. Его подозревают в убийстве отца.

Лив замерла. Слова не сразу дошли до сознания.

– Что? – выдохнула она. – Как?

– Долго объяснять. Приезжай в клуб. Мы тут все. Нужно решать, что делать.

– Иду, – ответила Лив и сбросила вызов.

Джесс смотрела на неё встревоженно.

– Что случилось?

– Хантера арестовали. Я должна идти, – Лив уже натягивала куртку, хватая ключи.

– Лив, подожди! – Джесс вскочила. – Может, не стоит? Ты же говорила...

– Я сказала, что нам надо поговорить, – перебила Лив, застёгивая молнию. – И сейчас ему нужна поддержка. Даже если он об этом не просит.

Она выбежала из комнаты, оставив Джесс одну.

Улица встретила её холодным ветром и серыми сумерками. Фонари ещё не зажглись, и тени сгущались между домами. Лив быстро шла в сторону остановки, на ходу набирая сообщение Кейну, уже в пути.

Краем глаза заметила чёрный минивэн, припаркованный чуть поодаль. Местный, наверное. Или кто-то ждёт кого-то. Она не придала значения, хотя что-то кольнуло – слишком тихо, слишком пусто вокруг. Она ускорилась.

Машина вдруг тронулась с места, поравнялась с ней. Дверь резко открылась, ослепив светом из салона, и чьи-то руки – грубые, сильные – схватили её за капюшон. Рывок – и она уже летит внутрь, больно ударившись коленом о металлический порог. Телефон вылетел из рук, глухо стукнувшись об асфальт.

Дверь захлопнулась гулко, погружая всё в темноту. Машина взревела и рванула с места, Лив отбросило на чьё-то жёсткое плечо. В салоне пахло бензином, застарелым табаком и сыростью.

Она попыталась вырваться, но её держали крепко. Двое, может трое – она не могла разглядеть в темноте.

– Сиди тихо, – раздался голос с переднего сиденья. Глухой и совершенно незнакомый. – Не дёргайся, и останешься жива.

Лив замерла. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая всё остальное. Но сквозь липкий страх пробилась странная, ледяная мысль: «Я знала. Знала, что этим кончится».

Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо Хантера – то, как он смотрел на неё в машине, когда говорил «я теперь из комнаты не выхожу». А она не послушала. Вышла. И теперь...

Злость на себя обожгла изнутри. Она не успела ему сказать. Не успела объяснить. А теперь неизвестно, увидятся ли они вообще.

«Мы слишком гордые, чтобы уступить», – всплыли в голове её собственные слова, сказанные Джесс всего несколько минут назад. Как будто в другой жизни.

Теперь уступать было некому. И нечего.

Лив попыталась разглядеть лица, но в темноте салона мелькали только смутные силуэты. Один из них, кажется, сидел спереди. В руке блеснуло что-то металлическое – ствол?

– Кто вы? – выдохнула она. Голос сорвался, прозвучал жалко, по-детски.

Ответом была тишина и гул мотора.

Машина неслась в темноту, увозя её неизвестно куда. И только одна мысль билась в голове, пульсируя, как открытая рана: «Хантер даже не узнает, что я хотела ему сказать».

Глава 32. Комната допросов

Хантер сидел в комнате для допросов уже больше часа.

Холодный металлический стол, привинченный к полу. Жёсткий стул, от которого затекла спина. Под потолком мигала камера – красный огонёк то загорался, то гас, отсчитывая секунды с равнодушием механизма. Гул лампы въедался в мозг, смешиваясь с запахом дезинфекции и чужим страхом, который, казалось, навсегда въелся в стены этой комнаты.

Хантер считал секунды по красным вспышкам. Один… два… три… Сбился на двадцати. Снова начал. Мысли прыгали, не желая укладываться в голове.

Он сжал кулаки – ногти впились в ладони до крови. Боль пришла, резкая, настоящая, но страх внутри не отпустила. Только размазалась по краям, смешавшись с чем-то ещё. С чем-то, чему он даже не знал названия.

Время тянулось бесконечно.

И тут со скрипом дверь открылась. Вошёл Гарольд Стерлинг – как всегда идеальный костюм, безупречная стрижка, папка в руках и неизменная улыбка. Адвокат, который вытаскивал их из дерьма столько лет, сколько Хантер себя помнил.

– Дай телефон, – бросил Хантер, даже не поздоровавшись.

Стерлинг молча протянул свой мобильный. Хантер взял его и заметил, что пальцы дрожат. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы он взбесился на себя. Сжал телефон крепче, заставляя руки успокоиться.

Пальцы не слушались, когда он набирал номер. Один гудок. Два. Три. Каждая секунда растягивалась в вечность. В груди нарастало что-то тяжёлое, давящее – он не мог понять, страх или ярость.

– Кейн, это я, – выдохнул он, когда на том конце ответили. – Присмотри за Лив. Не выпускай её из виду ни на секунду.

Пауза. Слишком длинная. У Хантера внутри всё оборвалось.

– Бро... – голос Кейна звучал глухо, без обычной бравады, без привычной ленивой усмешки. Хантер услышал, как тот выдохнул, собираясь с мыслями. На фоне были голоса, какая-то суета – видимо, в клубе уже всё вверх дном. – Она так и не пришла. Мы обыскали всё. Телефон нашли у остановки возле её общежития. Нокс уже просмотрел камеры – чёрный минивэн без номеров увёз её. Стёкла тонированные под ноль, тачка чистая. Профессионалы работали. Или очень злые любители.

Хантер почувствовал, как кровь ударила в голову. В ушах зашумело, перед глазами комната поплыла. Он сжал телефон так, что экран жалобно треснул под пальцами. Он хотел вскочить, разнести эту комнату к чёртовой матери, но ноги будто приросли к полу. Хотелось заорать, но внутри что-то щёлкнуло, и ярость превратилась в ледяной холод.

«Отец мёртв». Мысль пришла сама, и он повторил её про себя, проверяя, отзовётся ли хоть что-то. Ничего. Только гул лампы и красный огонёк камеры. А потом – Лив. И внутри всё взорвалось, будто кто-то включил рубильник. Значит, он всё ещё живой. Живой и очень злой.

– Она не послушалась... – выдохнул он сквозь зубы. – Я же просил её не высовываться! Чёртова упрямая сука...

В глазах смешались ярость и страх – дикий, животный страх, которого он не чувствовал никогда в жизни. Даже когда отец бил его в детстве. Даже когда узнал, что он не родной. Сейчас внутри разрывалось что-то другое.

– Нокс копает? – спросил он, заставляя голос звучать ровно.

– Уже. Пытается пробить номера, но они, скорее всего, левые. – Кейн помолчал. – Мы найдём её, бро. Обещаю.

– Найди. – Хантер отключился и вернул телефон адвокату. Тот сделал вид, будто ничего не слышал, и молча принял телефон обратно.

«Кто? – билось в голове. – Кто посмел? Тот, кто слал переводы и смс? Или просто… просто кто-то, кто хотел добраться до меня через неё? Блядь, если это так, то это самый худший расклад из всех».

Хантер постарался успокоиться и взять себя в руки, и потом, слегка переведя дыхание, к нему пришла ясность – холодная, страшная, как приговор: «Я найду тебя, Лив. Выйду и найду. И убью каждого, кто к тебе посмел прикоснуться».

Стерлинг посмотрел на него с тревогой, но ничего не сказал. Открыл папку, зашуршал бумагами. Его голос звучал ровно, профессионально:

– Дела плохи, Хантер. Показания матери, отсутствие алиби, мотив – ненависть к отцу. Суд назначил залог. Сумма огромная, но мы работаем. Я сделаю всё возможное, чтобы тебя вытащить.

Хантер почти не слушал. Слова адвоката проходили мимо, скользили по поверхности, не задевая сознания. Слова про деньги, про залог, про суд казались нелепыми, бессмысленными. Какая разница, сколько там миллионов, если её сейчас, возможно, пытают?

В голове крутилось одно: «Минивэн. Без номеров. Увёз её». И мысли – чёрные, страшные, от которых хотелось выть. Он видел её лицо. То, как она злилась в «Логове», сверкая глазами. То, как сжимала кулаки, когда он её бесил. То, как пахли её волосы – он запомнил этот запах случайно, в машине, когда она уснула. И теперь этот запах въелся в память, как яд.

– Хантер, ты меня слышишь? – Стерлинг смотрел на него в упор.

Хантер моргнул, возвращаясь в реальность. Он поднял глаза, которые казались пустыми и мёртвыми, хотя в глубине души горел испепеляющий огонь, который готов был выйти на свободу.

– Вытаскивай меня отсюда, – сказал он тихо. Интонация Хантера напугала Стерлинга – он сглотнул и, достав платок из кармана пиджака, нервно промокнул испарину на лбу. – Быстро.

Стерлинг задержался на секунду, уже взявшись за ручку двери.

– Хантер... я найду способ. Но если ты там, снаружи, устроишь бойню – я тебя не отмажу. Даже я не всесилен.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Дверь захлопнулась. Хантер остался один.

Гул лампы снова заполнил комнату. Красный огонёк камеры мигал равнодушно, отсчитывая секунды. Где-то за стеной хлопнула дверь, зазвенели ключи, прошаркали чьи-то шаги. Мир жил своей жизнью. А Хантер сидел в этой коробке и считал секунды до того момента, когда сможет начать убивать.

Но Хантеру было на всё плевать. Он смотрел в стену и прокручивал в голове одно и то же: чёрный минивэн, телефон, её лицо.

«Я найду тебя, – подумал он, и на губах появилась страшная, безрадостная улыбка. – Где бы ты ни была, я найду. И тот, кто посмел тебя тронуть, пожалеет, что родился».

Они думают, что сломали его. Посадили в клетку, отобрали свободу, забрали её. Они ошибаются. У него нет ничего, кроме ярости. И этого достаточно.

Он не знал, сколько ещё просидит здесь. Но знал одно: когда выйдет, начнётся охота.

Утро встретило Хантера головной болью. Он не спал. Всю ночь смотрел в одну точку на стене, прокручивая в голове одно и то же. Он никогда не чувствовал себя таким бессильным – даже когда отец бил его в детстве, даже когда узнал правду о своём происхождении.

Дверь открылась.

На пороге стоял детектив Моррисон – тот же усталый взгляд, та же помятая рубашка, будто он тоже не спал всю ночь. Но в глазах мелькнуло что-то новое. Что-то похожее на... уважение?

– Вставай, Рейн, – сказал он коротко. – Ты свободен.

Хантер замер. Слова не сразу дошли до сознания.

– Что?

– Кто-то внёс за тебя залог. Полностью. – Моррисон сделал паузу, будто сам не верил в то, что говорил. – Прямо сейчас тебя отпускают.

Хантер медленно поднялся. В голове пронеслось: кто? Кейн? Нет, у них таких денег нет в свободном доступе. Рид? Тоже. Мать? Исключено. Тогда кто?

– Кто? – спросил он, глядя на детектива в упор.

– Не знаю, – Моррисон пожал плечами.

Хантер вышел в коридор, прошёл мимо пустых кабинетов, мимо дежурного, который проводил его взглядом, полным любопытства. На выходе ему вернули вещи – часы, ремень, телефон.

Он вышел на улицу.

Утро встретило его холодным ветром и серым небом. Пахло сыростью и выхлопными газами. На парковке, в стороне от полицейских машин, стоял чёрный Майбах. Идеально чистый, начищенный до зеркального блеска – он сиял даже в тусклом утреннем свете. Тонированные стёкла скрывали салон, ни одного номера – ни спереди, ни сзади. Машина выглядела чужой в этом районе, среди обшарпанных полицейских машин и дешёвых седанов.

Хантер замер на ступеньках.

Заднее окно плавно опустилось. Из салона донёсся спокойный, уверенный голос – низкий, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась сталь:

– Садись, сын. Нам нужно поговорить.