Текст книги "Подонки «Найди и возьми» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17. Джекпот

Лив сидела за столом, уткнувшись в ноутбук, и пыталась вникнуть в материал по уголовному праву. Глаза слипались, кофе в кружке давно остыл, а в голове вместо статей кодекса крутилось совсем другое.

Она провела рукой по предплечью – и вздрогнула. На секунду показалось, что кожа всё ещё помнит его пальцы. Там, где он сжимал её запястья под лестницей. Где гладил, где проникал в неё, заставляя забыть, как дышать. Она чувствовала его запах на себе, сколько бы ни тёрла кожу мочалкой в душе.

Лив тряхнула головой, прогоняя видение. В который раз за сегодня. Она злилась на себя за эту слабость – за то, что не может просто стереть его из памяти, как ненужный файл. Но тело помнило. Пульсировало там, внизу живота, стоило только закрыть глаза.

Вечером смена. Нужно сделать задания сейчас, потому что потом – ад до трёх ночи.

Джесс куда-то ушла – кажется, с очередным парнем из кафе. Лив даже не запомнила его имя. Да и плевать.

Стук в дверь выбил её из мыслей.

Лив замерла. Сердце почему-то пропустило удар – ещё до того, как она осознала, кто это может быть. Джесс бы просто влетела без стука. Соседи сверху? Вряд ли.

Она прислушалась. Тишина. Только собственное дыхание и стук сердца, который вдруг стал оглушительным.

Она встала, подошла к двери, распахнула.

И замерла.

Сердце рухнуло куда-то вниз, потом подскочило к горлу и забилось там, бешеное, глухое. Дыхание перехватило – всего на секунду, но достаточно, чтобы она возненавидела себя за эту слабость.

Хантер стоял в коридоре, прислонившись плечом к косяку. Дорогая куртка, джинсы, волосы чуть взлохмачены – он провёл по ним рукой, и на губах заиграла та самая улыбка, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Непрошенное тепло разлилось где-то в груди, и Лив приказала себе: не смей.

– Ты не поверишь, – сказал он и коротко рассмеялся.

Лив скрестила руки на груди. Пальцы впились в предплечья – единственное, что помогало не показывать, как сильно она на самом деле... что? Боится? Злится? Ждёт?

– Что ты хочешь, Хантер? Говори и уходи.

Он смотрел на неё. Секунду. Две. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись чем-то серьёзным.

– Ты идёшь сегодня со мной на благотворительный вечер.

Лив смотрела на него. Секунду. Две. Слова не укладывались в голове.

– Ты смеёшься? – выдохнула она и начала закрывать дверь.

– Стоять!

Он успел вставить ногу в щель. Лив надавила сильнее – дверь врезалась в его кроссовок с глухим стуком. Хантер взвыл в голос – не наигранно, по-настоящему. Глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике, он схватился за ногу и запрыгал на одной ноге, пытаясь одновременно удержать равновесие и не потерять достоинство.

– Ах ты... – выдохнул он сквозь зубы. – Сука!

– Тысяча баксов за вечер, – выпалил он, продолжая потирать ушибленное место.

Лив замерла. Тысяча долларов. Целое состояние.

– Ахренеть, – сказала она и с новой силой захлопнула дверь.

Хантер взвыл снова – на этот раз громче. Дверь приложила его по ноге так, что искры из глаз посыпались. Он скакал по коридору, матерясь в голос, и это зрелище было настолько нелепым, что Лив с трудом сдерживала улыбку.

– Ладно, стой! Стой! – заорал он, одновременно потирая ушибленное место и выставляя руку вперёд, жестом «подожди».

Лив приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Глаза горели. Не злостью – азартом. Она чувствовала, как внутри разливается тепло – то самое, которое бывает, когда наконец-то получаешь власть над тем, кто всегда был сильнее.

После всего, что он сделал – лес, склад, столовая, подсобка, лестница – она заслужила это мгновение. И она собиралась смаковать его.

– Хорошо, – сказала она медленно. – Хорошо. Чего ты хочешь? – Она говорила с ним так, будто объясняла ребёнку прописные истины. – У тебя реально безвыходная ситуация, да?

Хантер смотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Открывай дверь, – сказал он.

– Попроси вежливо.

– Что?

– А это что сейчас было? – Лив изогнула бровь. – Хантер, я говорю: попроси вежливо.

Хантер замер. Смотрел на неё так, будто увидел призрака. Челюсть чуть отвисла – не от злости, от искреннего непонимания. Просить? Вежливо? Он вообще когда-нибудь кого-нибудь просил?

– Я обычно не прошу, – выдохнул он. В голосе проскользнуло что-то – не боль, не унижение, а скорее растерянность.

– Ты и не просил. Ты приказал.

Он смотрел на неё. Секунда. Две. Лив видела, как в нём идёт борьба – гордость, привычка, и что-то ещё, чему она не знала названия.

А потом уголок его рта дрогнул. Улыбка – медленная, хищная, с адским огоньком в глазах. Он понял правила игры. И принял их.

Он склонил голову, театрально повёл рукой и отвесил шутовской поклон – прямо посреди коридора общежития, в своих дорогущих шмотках, с этой своей наглой улыбочкой.

– Дорогая Лив, – произнёс он с пафосом, достойным шекспировской сцены. – Мне очень нужна твоя помощь. Присутствие твоей упругой задницы и твоего необычайно острого языка было бы как нельзя кстати для общества, которое будет присутствовать на этом вечере.

Он выпрямился, сияя.

– Я буду признателен, если ты согласишься.

Лив смотрела на него и чувствовала, как предательски дёргаются губы. Он был невыносим. Он был смешон. И он был чертовски обаятелен, когда хотел.

– Повтори, – выдохнула она.

– Ну уж нет, – усмехнулся он.

– Хорошо, Хантер! – Лив распахнула дверь шире. – Я пойду с тобой. Но...

– Сколько? – перебил он, доставая бумажник.

Лив шагнула к нему. Медленно. Опасным шагом.

– Я сейчас опять захлопну дверь, – сказала она тихо. – И на этот раз сильно.

Хантер выставил руки в жесте капитуляции. Бумажник исчез в кармане.

– У меня скоро экзамен. Мне нужно два-три выходных. С сохранением зарплаты. Ты договариваешься с Ванессой.

– Без проблем, – кивнул он.

– И ещё одно условие.

Он вскинул бровь.

– Ты отстаёшь от меня после этого.

Лив сказала это и сама не поверила до конца. Знала, что врёт – себе, ему, всем. Но должна была хотя бы попытаться поставить границу. Иначе она просто сойдёт с ума.

Хантер замер. Бровь поползла ещё выше. Он смотрел на неё, и в глазах плясали черти.

– Вот насчёт второго я не уверен, – сказал он медленно. – А первое – без проблем.

Лив выдохнула. Она и не ждала, что он согласится. Это было бы слишком просто. Слишком... правильно.

– Тогда просто перестань вести себя как полный кретин, – выдохнула она.

Хантер пожал плечами.

– Я неотразим и харизматичен. Это не лечится.

Лив закатила глаза. Но где-то глубоко, под слоем раздражения, шевельнулось что-то тёплое. То, чему она запрещала появляться.

Если после этого одолжения её жизнь в универе станет чуть выносимее... если он реально отстанет... то почему бы и нет?

– Я согласна, – сказала она.

Хантер расплылся в улыбке.

– Тогда собирайся. Вечер сегодня. Нам ещё тебе образ подбирать.

Лив посмотрела на свои джинсы, растянутую футболку, растрёпанный пучок.

– Я переоденусь и выйду, – бросила она и захлопнула дверь перед его носом.

Хантер стоял в коридоре и улыбался как идиот. Потом постучал в дверь.

– Я буду ждать в машине! – крикнул он.

Из-за двери донеслось что-то неразборчивое. И послышались шаги, удаляющиеся по коридору.

Лив прислонилась к двери спиной и выдохнула. Сердце бешено колотилось.

Она посмотрела на свои руки – те дрожали.

– Дура, – прошептала она. – Ты точно дура. Главное – не пожалеть об этом.

Но ноги уже несли её к шкафу. Она распахнула дверцы и уставилась на жалкие вешалки с дешёвыми тряпками.

Выругалась сквозь зубы.

– Ладно, – сказала она пустому шкафу. – Пусть будет так.

Она достала простое повседневное платье, провела рукой по ткани. И замерла.

Что она делает? Зачем ей это? Зачем она согласилась?

Глава 18. Преображение

Лив плюхнулась на пассажирское сиденье «Бентли» и демонстративно уставилась в окно. Салон пах кожей, дорогим парфюмом и деньгами – настолько густо, что кружилась голова. Или, может, голова кружилась вовсе не от этого запаха. Она не хотела проверять.

– И помни, – сказала она, не поворачиваясь. – Это вынужденное сотрудничество. Чистый прагматизм.

Хантер повернул ключ зажигания, и двигатель заурчал, как довольный зверь. Он посмотрел на неё, чуть склонив голову.

– Вынужденное сотрудничество, – повторил он медленно, смакуя слова. Потом подмигнул. – Обещаю, будет весело.

Лив закатила глаза, но уголок губ дрогнул против воли.

– Твоё «весело» обычно заканчивается тем, что я хочу тебя убить.

– Знаю. – Он улыбнулся, трогаясь с места. – Это и есть самое интересное.

Минуту они ехали молча. Лив смотрела в окно, но краем глаза видела, как он то и дело бросает на неё взгляды.

– Что? – не выдержала она.

– Ничего. Просто прикидываю, сколько людей на вечере обоссутся, когда увидят тебя.

– Ты обещал вести себя прилично.

– Я обещал, что будет весело. Это разные вещи.

Лив фыркнула, но не нашла, что ответить.

– И кстати, – добавил Хантер, не глядя на неё, – ты волнуешься?

– Нет.

– Врёшь.

– Отвали.

Он усмехнулся, но промолчал. Тишина в салоне стала другой – тягучей, напряжённой. Лив сцепила пальцы на коленях и заставила себя смотреть в окно.

Они остановились у здания, которое Лив сначала приняла за музей современного искусства. Стекло, бетон, подсветка, ни одной вывески – только скромная табличка у двери с гравировкой, которую она не успела прочесть.

– Выходи, – Хантер заглушил двигатель. – Тут тебе помогут.

Внутри оказался бутик. Но не тот, куда она заходила с мамой в торговых центрах. Это было пространство, где вещи висели на расстоянии метра друг от друга, где каждая вешалка стоила как её стипендия за полгода, а консультанты выглядели так, будто сошли со страниц Vogue.

К ним выплыла женщина в безупречно сидящем чёрном платье. Улыбка – профессиональная, ненавязчивая.

– Мистер Рейн, мы подготовили несколько вариантов. Пройдёмте.

Хантер кивнул на Лив:

– Она.

Консультантка перевела взгляд на Лив. В глазах мелькнуло удивление – быстрым профессиональным взглядом она оценила дешёвые джинсы, растянутую футболку, стоптанные кеды. Но ни один мускул на лице не дрогнул.

– Разумеется. Мисс, пройдёмте в примерочную.

Лив замерла.

– Хантер, ты серьёзно? Здесь же цены... – Она замялась, не зная, как сказать «я не могу себе это позволить» при посторонних.

– Не обсуждается. – Он уже доставал телефон, просматривая сообщения.

– Я не могу принять такой подарок, – прошипела Лив, понизив голос, чтобы консультантка не слышала.

Хантер поднял глаза. Посмотрел на неё – долго, внимательно.

– Это не подарок, Лив. Это инвестиция в мою репутацию. Если ты будешь выглядеть как нищенка, меня засмеют.

– Ах, значит, я теперь твой проект?

– Можно и так сказать. – Он усмехнулся. – Самый интересный проект в моей жизни.

Лив хотела огрызнуться, но консультантка уже тянула её за руку в глубину бутика.

– Не волнуйтесь, мисс, у нас всё самое лучшее. Мистер Рейн распорядился подобрать для вас несколько вариантов. И только один цвет – он сказал, что этот оттенок подходит к вашим глазам.

Лив моргнула. Он сказал про её глаза?

– Идите уже, – бросил Хантер, не поднимая головы от телефона. – Через час приедет человек, который займётся твоей причёской и макияжем.

– Что? – Лив развернулась. – Ты мог бы предупредить...

– Сюрприз. – Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой хотелось и ударить его, и... нет, только ударить. – Я заеду за тобой через два часа. Мне тоже надо привести себя в порядок.

Он развернулся и вышел, даже не взглянув на неё.

В примерочной консультантка принесла целую вешалку платьев. Все одного цвета – глубокого винного тона, цвета тёмной вишни, как хорошее многолетнее вино.

– Примерьте сначала это, – пропела она, протягивая первое платье. – Оно подчеркнёт вашу фигуру.

Лив взяла наряд и едва не выронила – тяжёлый, струящийся, невероятный. Она закрыла дверцу примерочной и долго стояла, глядя на своё отражение в старой одежде. Потом стянула футболку, расстегнула джинсы.

Первое платье оказалось слишком откровенным. Второе – слишком закрытым. Третье... третье село безупречно.

Она стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Атлас облегал фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Глубокий V-образный вырез спускался ниже, чем она привыкла. Она провела рукой по ткани – мягкой, прохладной, умопомрачительно дорогой.

– Оно сидит на вас как влитое, – пропела консультантка за спиной. – Мистер Рейн будет в восторге.

«Плевать, что он будет», – хотела сказать Лив. Но почему-то промолчала. Она была ошеломлена своим столь непривычным видом.

Глава 19. Навстречу

Хантер открыл дверь особняка и шагнул в привычную тишину.

В холле пахло духами матери – слишком резко, слишком дорого, всего слишком много. Он поднялся на второй этаж, в комнату, где его уже ждала Химера – стилист, которую мать наняла на весь вечер. Та самая, что должна была сначала уложить его непослушные волосы, а потом заняться матерью.

– Садитесь, мистер Рейн, – кивнула она на кресло, доставая расчёски и фен. – Ваши волосы, я слышала, не любят укладку?

– Не любят, – подтвердил Хантер, садясь.

– Ничего, я их уговорю.

Он закрыл глаза. Позволил чужим рукам творить с его волосами то, что положено. Гель, фен, расчёска – Химера колдовала долго, волосы действительно укладывались с трудом, но она была профессионалом.

В комнату вошла мать.

– Хантер, милый. – Она остановилась в дверях, окидывая его взглядом. На ней уже было вечернее платье – тёмно-синее, расшитое стразами, с глубоким декольте, подчёркивающим грудь, которую пластический хирург сделал идеальной несколько лет назад. Шею украшало колье – массивное, бриллиантовое, слишком тяжёлое для её тонкой шеи. В ушах – серьги в тон, почти до плеч. Всё это смотрелось дорого, богато и... чересчур. Будто она боялась, что без тонны украшений никто не заметит, сколько у неё денег.

Лицо – ещё без макияжа, Химера должна была заняться ею после Хантера. Мать и без косметики была красива – тонкие черты, аристократичный нос, светлые глаза. Но она не умела останавливаться. Ей всегда было мало.

– Кто твоя спутница? – спросила она, разглядывая его в зеркале. – Из какой семьи?

Хантер внутренне напрягся, но лицо осталось спокойным.

– Из очень достойной, мама. – Хантер улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Мать прищурилась – явно не поверила, но спорить не стала. Её взгляд скользнул по его шее, задержался на краешке татуировки, виднеющемся из-под воротника. Губы чуть дрогнули – в плохо скрытом отвращении.

– Ты мог бы хотя бы сегодня её замазать, – сказала она сухо.

– Нет, – ответил Хантер равнодушно.

Мать промолчала. Отвернулась к зеркалу, поправляя колье. Разговор был окончен.

– Ты смотришься почти идеально, – бросила она через плечо. – Эта нитка... Ужас. – Она потянулась к его пиджаку, сняла невидимую соринку.

– Я приеду со своей спутницей к началу, – сказал он, игнорируя её замечание.

Мать приподняла бровь – ровно настолько, чтобы выразить сомнение. Но спорить не стала. Она уже смотрела мимо него, в огромное зеркало на стене. Крутилась, поправляла платье, трогала колье. Она всегда была красива. И всегда любила себя достаточно сильно, в отличие от своего родного сына.

– Хорошо, – бросила она, не оборачиваясь, разглядывая несуществующие морщинки на лице. – Только не опаздывайте.

Она выплыла из комнаты, оставив после себя шлейф духов и пустоту.

Химера закончила с укладкой – волосы лежали идеально, мокрый слик-бэк, чёткий пробор. Хантер надел пиджак, поправил запонки. Из-под воротника рубашки виднелся край татуировки на шее – единственное, что напоминало ему, кто он на самом деле.

– Готово, мистер Рейн, – сказала Химера, убирая инструменты. – Теперь я пойду к вашей матери.

Хантер кивнул, бросил взгляд на часы и вышел.

В бутике его встретила та же консультантка. Теперь она улыбалась шире.

– Ваша спутница готова, мистер Рейн. Пройдёмте.

Она провела его в центр зала, где под мягким светом софитов стояла Лив.

Хантер замер.

Она стояла спиной к нему, рассматривая себя в огромном зеркале. Длинные тёмные волосы мягкими голливудскими волнами спадали на одно плечо, открывая изящную линию шеи и ключиц. Платье – глубокого винного тона, атлас, переливающийся в свете. Облегающий силуэт «русалка» подчёркивал каждый изгиб её тела – тонкую талию, округлые бёдра. Откровенное декольте открывало больше, чем она, кажется, планировала показывать. Тонкие бретели-спагетти казались скорее декоративными – платье и так держалось на ней безупречно.

Она повернулась.

Хантер забыл, как дышать.

Глаза – серые, подведённые чёрной стрелкой, с дымчатой растушёвкой, смотрели прямо на него, словно вытягивали душу. Кожа сияла, веснушки на носу остались – их не стали замазывать, и это делало её живой, настоящей среди всей этой искусственной роскоши. Губы – тронутые лёгким винным оттенком, чуть приоткрытые.

Она была... нет, не просто красива. Она была опасна. Холодная, роскошная, недоступная – и от этого желанная до зубной боли.

В горле запершило, и он прокашлялся, чтобы привести голос в норму.

– Ничего так, – выдохнул он, справляясь с дыханием. – Для нищей стипендиатки.

Лив скрестила руки на груди – жест защиты, который он уже выучил.

Он подошёл ближе, обошёл её кругом. Она следила за ним в зеркале.

– Ты... – он запнулся, подбирая слово. – Ты выглядишь так, будто родилась в этом платье. Будто всю жизнь ждала, когда его наденешь.

Лив отвела взгляд.

– Это самый странный комплимент в моей жизни.

– Я не спец по комплиментам, – признал Хантер. Остановился у неё за спиной. Протянул руку и поправил выбившуюся прядь – случайно, почти невзначай. Пальцы коснулись её шеи, и Лив вздрогнула.

– Не трогай, – выдохнула она, но не отстранилась.

– Не трогаю, – усмехнулся он, убирая руку. – Просто любуюсь.

– Ты обещал вести себя прилично.

– Я обещал, что будет весело. А любоваться тобой – это весело. Для меня.

Лив закатила глаза, но в зеркале было видно, как дрогнули её губы.

– Заткнись. Я чувствую себя голой.

– Так и задумано. – Он обошёл её, разглядывая со всех сторон. Туфли на шпильке точно в цвет платья, ремешки обвивают щиколотки. – Твоя задница в этом платье – отдельный вид искусства. Я хочу попросить у неё автограф.

– Хантер! – Лив дёрнулась, как от пощёчины. – Ещё одно слово, и я уйду. Прямо сейчас.

Он поднял руки в притворной капитуляции.

– Молчу. Но если честно – ты выглядишь... – он сделал паузу, подбирая слово, – как моя личная, персональная мучительница.

Лив отвернулась к зеркалу. Поправила волосы – жест получился естественным, соблазнительным, хотя она явно не пыталась.

– Я выгляжу старше, – сказала она неуверенно. – Лет на двадцать пять. Это странно.

– Ты выглядишь как женщина, которая знает, чего хочет. – Хантер подошёл ближе, встал у неё за спиной. В зеркале они отражались вдвоём – она в бордовом атласе, он в тёмно-синем костюме. Идеальная пара. С обложки. – Ты мечта садиста, Лив. – сказал он почти рядом с её ухом.

Она нахмурилась.

– Что это значит?

– То и значит. – Он улыбнулся, поймав её взгляд в зеркале. – Красивая, злая, недоступная. Мечта любого, кто любит, когда ему отказывают.

– То есть ты просто извращенец.

– Абсолютно точно. – Он развёл руками. – И ты это знала с самого начала.

Лив фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Где моя одежда? – спросила она вместо ответа.

Хантер усмехнулся.

– В багажнике. И она там и останется. – Он протянул руку. – Идём. Нас ждёт ужин.

Лив посмотрела на его ладонь. Секунду колебалась. Потом вложила свою руку в его.

Пальцы переплелись. Её ладонь дрожала – чуть-чуть, едва заметно. Он сжал сильнее.

– Только не вздумай делать вид, что мы пара, – буркнула она, позволяя вести себя к выходу.

Хантер наклонился к её лицу – так близко, что она почувствовала его дыхание на коже.

– Дорогая, мы и есть пара. Хотя бы на этот вечер.

– На этот вечер, – эхом повторила Лив, но руку не выдернула.

У выхода она обернулась к зеркалу. В отражении мелькнула она сама.

– Я похожа на чужую и незнакомую мне девушку, – сказала она тихо.

– Ты похожа на мою, – ответил он, открывая дверь.

Лив хотела огрызнуться, но не нашла слов, да и возможно, они были лишними.

* * *

В машине Лив вдруг почувствовала, как сильно бьётся сердце. Она сжала руки на коленях, пытаясь унять дрожь.

Хантер завёл двигатель. Посмотрел на неё.

– Волнуешься?

– Нет.

– Врёшь.

Она промолчала.

– Там будут мои родители, – сказал он вдруг. Голос стал серьёзным. – Мать... она та ещё штучка. А отец хуже.

– Хуже тебя?

– Намного. – Он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. – Держись рядом со мной. Что бы ни случилось – держись рядом.

Лив посмотрела на него. В его глазах впервые увидела что-то, похожее на... уязвимость?

– Договорились, – сказала она тихо.

Он кивнул и нажал на газ.

«Бентли» мягко тронулся с места, увозя их в ночь – навстречу ужину, который изменит всё.