Текст книги "Подонки «Найди и возьми» (СИ)"

Автор книги: Кейт Блейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36. Выбор

– Мы всё слышали, – сказал Рид, убирая пистолет. – Я же говорил: она будет проблемой.

Кейн хмыкнул и повернулся к Ноксу:

– Ты вообще ассасин какой-то. Там снаружи шесть трупов, и никто даже не пикнул.

Нокс промолчал, убирая катану в ножны, и только повёл плечом – дескать, работа такая.

Все трое перевели взгляд на Хантера, потом на Лив, всё ещё сидящую на полу. Повисла пауза – тяжёлая, многозначительная, наполненная гулом затихающей где-то вдали капели.

– Ладно, – Кейн махнул рукой, нарушая тишину. – Нам тут зачищать надо. Рид, Нокс – помогите.

Они ушли в темноту, и шаги быстро затихли где-то среди ящиков. Тишина вернулась – густая, плотная, лишь вода монотонно долбила по железу в глубине склада, отсчитывая минуты. Лив сидела на холодном бетоне, и не сводила глаз с Хантера. Она замерла в ожидании приговора.

Хантер достал нож, подошёл к ней. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. Потом медленно, почти лениво, разрезал верёвки.

– Да уж, Лив, – произнёс он, и голос его звучал низко, с ленивой угрозой. – Ну и в историю ты ввязалась.

Верёвки упали на пол с тихим стуком. Лив вскочила, попятилась назад, пока не упёрлась спиной в холодную бетонную стену. Глаза расширены, дыхание сбито.

– Хантер, пожалуйста... Я хотела сказать тебе это раньше, но не успела...– выдохнула она, поднимая руки в защитном жесте. – Не убивай меня. Я правда...

Он не дал ей договорить. Настиг в два шага, прижал к стене всем телом – жёстко, беспощадно. Ладонь легла на горло, пальцы сомкнулись ровно настолько, чтобы дать почувствовать: всё в его власти, любое движение может стать последним.

– Ты слышала, что я сказал?

Лив часто закивала, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы вцепились в его запястье – не чтобы оторвать, а чтобы удержаться за единственную точку опоры в этом мире. И сквозь них она ощутила дрожь. Едва заметную, почти неуловимую, но она была. Рука Хантера дрожала.

– Я всё ещё могу убить тебя за то, что ты играла со мной, – прошептал он, чуть сжимая пальцы на её горле. Достаточно, чтобы она поняла – он не шутит.

Она сглотнула с трудом, глядя прямо в его глаза. И в них мешалось столько всего, что у неё перехватило дыхание сильнее, чем от хватки. Ярость, усталость, облегчение, и что-то ещё... что-то, чему она не смела дать имя.

Хантер медленно облизнул губы, глядя на неё в упор. Пахло от него порохом, железом и потом – тяжёлый, дикий запах схватки, запах смерти, от которого у неё закружилась голова.

– Но знаешь что? – выдохнул он, и голос сел до хрипоты. – Сейчас сама идея трахать тебя нравится мне больше, чем хоронить.

Он не дал ей ответить. Впился в её губы жёстко, жадно, почти грубо, вдавливая в стену всем телом, будто хотел стереть грань между ними, смешать их в одно целое. На вкус он был медью, горечью и чем-то ещё, от чего у Лив подкосились колени – опасным, пьянящим, невозможным.

Она замерла на секунду – всего на секунду – а потом ответила. Так же жадно, отчаянно, прижимаясь к нему, вцепившись в его плечи, притягивая ближе, хотя ближе уже некуда. Вкус его смешался с её слезами на губах.

Он оторвался первый, тяжело дыша. Лбом упёрся в её лоб, глаза в глаза. Секунда, другая, третья – он просто смотрел, будто видел впервые. Будто решал что-то важное.

– Я всё ещё могу тебя сломать, – прошептал он тихо, почти без угрозы – просто констатируя факт, в котором они оба больше не были уверены. – Но я хочу, чтобы ты теперь тоже ломала меня в ответ.

Лив смотрела на него, не веря. Слёзы покатились по щекам, просто влажные дорожки в пыли на коже. А потом она сама притянула его за шею, прижимаясь к его губам – нежно, впервые нежно, словно боялась разбить.

Где-то в темноте, среди ящиков, раздался приглушённый свист Кейна:

– Ну, надеюсь, они там не насовсем зависли. Нам ещё трупы вывозить.

Рид, возившийся с телом охранника, только хмыкнул и покачал головой. Нокс просто стоял чуть поодаль, глядя в темноту, откуда доносились звуки, и на его губах застыла странная, почти незаметная улыбка.

Эпилог

Три месяца спустя...

Зима плотно укутала город в серое одеяло. Снег, выпавший накануне, лежал на старых надгробиях ровным, нетронутым слоем, скрадывая очертания и делая кладбище похожим на застывшую фотографию. Хантер стоял у двух могил, засунув руки в карманы длинного чёрного пальто, и смотрел, как ветер сдувает снежную пыль с гранитных плит.

Первая могила была ухоженной – дорогой чёрный камень с позолоченной гравировкой: «Грэм Рейн. Любящий муж и отец». Любящий. Хантер усмехнулся про себя, и пар от дыхания тут же растаял в морозном воздухе. Ритуальная ложь, высеченная навечно. Он оплатил этот камень из какого-то мрачного чувства завершённости, чтобы поставить точку, а не из уважения.

Вторая могила находилась в самом дальнем углу, почти у забора, где хоронили бездомных и неопознанных. Там не было даже таблички с именем – только маленький металлический колышек с номером, который уже через месяц скроется под снегом и забвением. Хантер знал, что под этим номером лежит Дамиан Мэддокс. Его биологический отец. Человек, который двадцать три года вынашивал план мести, а когда получил шанс встретиться с сыном, попытался использовать его как разменную монету в своей игре.

Он простоял там долго. Достаточно, чтобы пальцы окоченели даже в перчатках. Мысли ворочались тяжело, как замёрзшие камни. Мать – Виктория Рейн – сейчас находилась в тюрьме строгого режима в соседнем штате. Её дело прогремело на всю страну: «Светская львица заказала мужа и подставила сына». Таблоиды смаковали подробности, адвокаты суетились, подавая апелляции, но приговор уже вступил в законную силу. Пятнадцать лет, которые она проведет за решеткой. После всего случившегося она даже не попыталась связаться с ним. Для неё он перестал существовать в тот момент, когда её мир рухнул. Внутри у Хантера зияла лишь холодная пустота там, где когда-то, возможно, теплилась надежда на семью.

– Замёрзнешь, – раздался тихий голос за спиной.

Лив стояла в нескольких шагах, закутанная в пуховик, из-под капюшона выбивались несколько прядей волос. Она ждала его в машине, но, видимо, решила подойти.

– Я в порядке, – ответил он, не оборачиваясь.

Она подошла ближе, встала рядом, тоже глядя на два холмика. Знала, что́ он здесь делает. Знала, что это не прощание, а скорее подведение черты.

– Странно, – наконец сказал Хантер. – Один меня ненавидел за то, что я не его сын. Второй хотел мной владеть, потому что я его сын. И оба мертвы.

– А ты жив, – тихо ответила Лив.

– А я жив. – Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Не боль, не злость. Просто усталость и, кажется, благодарность. – Поехали домой.

Они вернулись в город, когда уже начало смеркаться. Дом Хантера, который он когда-то ненавидел за стерильность, теперь изменился до неузнаваемости. Исчезла безликая дизайнерская мебель – вместо неё появились тёплые, живые вещи. На стене висела та самая гитара – теперь он иногда брал её в руки и тихо перебирал струны, вспоминая, кем мог бы стать. В углу стоял отремонтированный отцом Лив старый радиоприёмник, и сейчас оттуда лился тихий джаз.

Вечером пришли друзья. Кейн ворвался первым, как всегда, с бутылкой дорогого виски и историей о том, как он сегодня «случайно» разбил машину какого-то мажора, который полез к нему с претензиями. Рид зашёл следом, молчаливый, но в глазах плясали искры – Кейн уже успел ему всё рассказать, и эта история явно его позабавила. Нокс появился бесшумно, как тень, и устроился в углу, на своём любимом месте, откуда было видно всю комнату и входную дверь.

Приехала и Джесс – она теперь часто наведывалась в гости, освоившись в их странной компании. Мать Джесс передала с ней огромный пакет с домашней едой. Хантер, к удивлению всех, воспринял это как должное и даже помог Джесс разложить угощение на столе.

– Слушайте, а Нокс сегодня разговорчивый, – заметил Кейн, разливая виски. – Аж два слова сказал.

– Три, – поправил Нокс, не отрывая взгляда от окна.

Все рассмеялись. Даже Рид позволил себе лёгкую улыбку.

– Кстати, о разговорчивости, – Кейн резко стал серьёзным. – Нокс кое-что нашёл.

Напряжение мгновенно сгустилось. Лив замерла с чашкой в руках, Хантер отставил стакан.

– Тот дилер, которого мы тогда... – Кейн сделал многозначительную паузу. – У него был старший брат. Крутой, серьёзный. Связан с мексиканцами. И он только что объявился в городе. Ищет встречи.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая только шипением джаза из радиоприёмника.

– Нас? – спросил Рид.

– Скорее, ответов. Почему брат исчез. Пока он только нюхает воздух, но если копнёт глубже...

– Я займусь, – коротко сказал Нокс. Это значило, что он уже начал.

Хантер кивнул. Они привыкли к таким разговорам. Это была их реальность – тени, опасность, постоянная готовность к войне. Но сейчас, глядя на Лив, которая сидела рядом с Джесс и хмурилась, слушая их, он понял, что эта реальность больше не пугает его так, как раньше.

– Ладно, – Кейн хлопнул себя по коленям, разряжая обстановку. – Завтра будем думать. А сегодня – давайте уже есть эту курицу, пока она не остыла.

Они просидели допоздна. Ели, пили, спорили о музыке, смеялись. Джесс пыталась научить Кейна играть в «Монополию», но он постоянно жульничал. Рид и Нокс наблюдали со стороны, изредка вставляя едкие комментарии. Лив сидела на диване, прижавшись к Хантеру, и чувствовала, как в груди разливается странное, непривычное тепло.

Когда часы показали далеко за полночь, гости начали расходиться. Кейн, пошатываясь, но с достоинством, заявил, что вызовет такси, потому что «водить в таком состоянии – моветон». Рид просто кивнул на прощание и исчез. Нокс задержался на секунду, посмотрел на Хантера своим тяжёлым взглядом, потом перевёл его на Лив и едва заметно кивнул – то ли одобряя, то ли прощаясь. Джесс чмокнула подругу в щёку и упорхнула, обещая позвонить завтра.

Дверь закрылась. Тишина, оставшаяся после гостей, была тёплой, наполненной, а не пустой.

Лив подошла к окну. Хантер подошёл сзади, обнял её за талию, прижался подбородком к её макушке. Она пахла домом – мятным шампунем и чем-то своим, неуловимым, что он научился узнавать вслепую.

– О чём думаешь? – спросил он.

– О том, что сказал Кейн. О том брате. Это будет длиться вечно, да?

– Наверное, нет. – Он говорил честно, без попыток её успокоить. – Такая жизнь.

Она повернулась в его руках, заглянула в глаза.

– И ты рад, что я в ней теперь?

– Ты в ней была с самого начала, Лив. Просто мы оба этого не понимали.

Она усмехнулась, вспоминая тот день в «Охоте», когда впервые ударила его.

– Я тогда чуть не пробила тебе голову.

– А я чуть не придушил тебя на складе. – Он улыбнулся – той самой хищной, но теперь тёплой улыбкой. – Идиллия.

– Идиллия, – согласилась она.

Они стояли у окна, обнявшись. Три месяца назад их ненависть друг к другу была настолько сильна, что могла сжечь дотла. Теперь эта ненависть трансформировалась во что-то другое. Во что-то, чему ещё не придумали названия. Это не была любовь в привычном понимании – слишком много крови, предательств, слишком много тёмных страниц. Но это было сильнее. Это было сродни зависимости: когда ты знаешь, что человек может тебя уничтожить, но доверяешь ему больше, чем себе.

– Хантер, – тихо сказала Лив, не отрывая взгляда от огней. – Я не жалею. Ни о чём.

– Я знаю.

– Даже о том, что следила за тобой. Даже о том, что чуть не убила тебя.

– И правильно делала. Я заслужил.

Она резко повернулась, посмотрела на него с вызовом.

– Ты этого не заслужил. Никто не заслуживает того, что случилось.

Он помолчал. Пальцы на её талии чуть сжались.

– Я был другим.

– Был. – Она провела ладонью по его щеке, по скулам, по линии челюсти. – Теперь ты просто невыносимый засранец, который спит с моими носками.

– Это были твои носки? – он притворно удивился. – А я думал, они мои.

Она фыркнула и ткнула его кулаком в грудь. Он перехватил её руку, прижал к губам, поцеловал костяшки.

– Знаешь, что самое страшное? – спросил он вдруг серьёзно.

– Что?

– Что если бы всё можно было повернуть назад, я бы ничего не менял. Ни одного удара, ни одной секунды. Потому что это привело к этому моменту. К нам.

Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть.

– Ты ужасный романтик, Хантер Рейн.

– Я вообще-то Мэддокс теперь. – Он усмехнулся, но как-то грустно. – По документам пришлось всё менять после всей этой истории с матерью. Чтобы порвать окончательно.

– Хантер Мэддокс, – повторила она, пробуя имя на вкус. – Звучит... опасно.

– Тебе нравится.

– Мне нравится тот, кто его носит. – Она привстала на цыпочки и поцеловала его. Нежно, но с той страстью, что всегда была между ними.

Он подхватил её на руки, и она рассмеялась, обвивая ногами его талию.

– В спальню, – прошептала она требовательно ему в губы.

Утром, когда первые лучи зимнего солнца пробились сквозь плотные шторы, Лив проснулась от того, что Хантер гладил её по волосам. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом – он просто смотрел на неё, и в его глазах исчез даже намёк на ту жестокость, что когда-то пугала её до дрожи.

– Долго ты так? – спросила она хрипло.

– Достаточно, чтобы понять: ты самая красивая, когда спишь.

– Льстец.

– Реалист.

Она улыбнулась и потянулась, как кошка. Тело приятно ныло после бурной ночи.

– Что будем делать сегодня?

– Для начала позавтракаем. Потом я отвезу тебя в универ – у тебя же экзамен?

– Ага. Последний в этом семестре.

– Потом встретимся с Кейном и остальными. Нужно обсудить того брата.

– Я с вами.

– Знаю. – Он чмокнул её в лоб. – Ты теперь часть команды. Хочешь ты того или нет.

– Хочу.

Он замер на секунду, удивлённый такой лёгкой капитуляцией. Потом усмехнулся.

– Сдалась?

– Приняла правила игры, – поправила она. – Твои, мои, наши. Теперь мы играем на одном поле.

– И кто кого?

– Посмотрим. – Она подмигнула и выскользнула из кровати, накидывая его рубашку, которая висела на спинке стула. – Я первая в душ.

Он смотрел, как она уходит, и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло, которое когда-то считал слабостью. Теперь он знал, что это сила. Единственная настоящая сила в его жизни.

Война с прошлым была окончена. Война с будущим только начиналась. Но теперь у него был кто-то, кто прикроет спину. И это стоило всех когда-либо пролитых слёз и крови.

Конец