Текст книги "Седьмое солнце (СИ)"
Автор книги: Кейси Ники
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
– Какие на сегодня будут указания?
Все это время Роберт продолжал изучать ее, всматриваясь и поглаживая подбородок. Весь его вид выражал расслабленность и непринужденность, согнутая нога закинута на другую, в позе и жестах читались свобода и воля. Весь разговор он словно оценивал подопечную.
– Пока только одно – изучить все, что я тебе отправил. Хочу послушать, что ты думаешь. Может быть, появятся свежие мысли.
Роуз не представляла, чем будет заниматься на стажировке. Она и подумать не могла, что ее мнением будут интересоваться. Эта новость приятно удивила, в голове тут же закрутились мысли о том, как бы она могла проявить себя. Роберт дал понять, что разговор окончен. Он встал, и уже вдевая в ухо гарнитуру и набирая номер на телефоне, произнес:
– А теперь прошу меня извинить, если вопросов больше нет, вынужден тебя оставить. Если буду нужен, я всегда на связи.
– Вопросов больше нет. Все понятно, – коротко ответила Кларк.
– Тогда, до встречи, – с этими словами босс покинул кабинет.
После разговора с Робертом Кларк сразу же приступила к делу. Она с головой ушла в задание: работала, как заведенная, с жадностью поглощала информацию и вникала в процессы. Ей так хотелось быть полезной, так хотелось доказать Роберту, что он не зря взял ее на стажировку, что она по праву находится в SWORD.
Спустя считаные дни многочисленные файлы с наработками по делу предателя были изучены. Роуз верила, что свежим взглядом быстро найдет что-то уникальное, чего раньше никто не замечал. Вдобавок она видела все изнутри и лучше других, не считая Генри, знала обитателей «Blackhills». Не всех, конечно, но как минимум своих однокурсников знала хорошо.
Кларк составила четкий план. Сначала она выделила все самое важное в наработках Генри и других агентов, затем до мелочей восстановила в памяти события учений и плена. Была проработана каждая деталь, даже самая незначительная на первый взгляд. В свободное время Генри помогал Роуз. Поиски предателя быстро стали единственной темой, которую пара обсуждала вечерами и за завтраками. Другого времени не было – Генри работал над своими задачами и редко бывал на базе. Сначала его умилял тот энтузиазм, с которым Роуз приступила к заданию, но очарование длилось недолго. Он старался относиться с пониманием и проглатывал обиду, но позже стал показывать чувства. Их диалоги превратились в вечную погоню за тенью предателя.
Вечерами Генри часто спрашивал:
– Как прошел день?
– Никаких зацепок. Полутра пытала Сэма по его записям, но так ничего стоящего и не выяснила.
Роуз даже не смотрела в сторону Генри. Они сидели за кухонной стойкой и ужинали. В гостиной было людно, но тихо. Каждый занимался своим делом. Том, по обыкновению, работал за ноутбуком, Лэсли читала, сидя в углу, Сэм вышел мгновением раньше, чтобы ответить на телефонный звонок, а Карл и Тим играли в приставку со звуком на минимуме, чтобы не отвлекать остальных. Роуз повсюду таскала с собой блокнот на случай внезапных идей или новой информации. В тот момент она рассматривала записи, сделанные при разговоре с Сэмом. Генри изменился в лице, он не был вспыльчивым, но ответ Роуз, очевидно, вызвал в нем раздражение. Правая бровь поднялась в возмущении, на мгновение он весь напрягся, затем глубоко вдохнул, закрыв глаза и шумно выдохнул. Не изменяя себе, он ответил почти спокойно после длинной паузы, которую Роуз даже не заметила.
– Так как прошел твой день?
Кларк, наконец, подняла глаза от записей и посмотрела на Генри с раздражением.
– Я только что ответила. Ты, кажется, совсем меня не слушаешь.
Генри ухмыльнулся.
– Думаю, все с точностью до наоборот.
– Что ты хочешь сказать? – в голосе Кларк звучал вызов, от усталости и регулярной эмоциональной встряски она становилась раздражительной.
– Ничего, кроме того, что ты не ответила на мой вопрос. Я спросил про твой день, а ты снова заладила про дело.
– Но это занимает все мое время, тебе ведь это известно! – Роуз, сама того не заметив, повысила голос. Том отвлекся от экрана и посмотрел на пару поверх очков.
– Известно, но, кажется, мы договаривались забывать об этом хотя бы на час вечером. Ты себя изводишь, – Генри говорил с присущим ему спокойствием, не повышая тон, это еще больше раззадорило возмущение Роуз, но, заметив внимание Томаса, она вновь заговорила тихо.
– Договаривались! Прости, что не угодила! Но для меня это много значит!
– Я это знаю и понимаю, но для меня много значишь ты!
Роуз снова разрывалась на части, как тогда в «Blackhills». С одной стороны, слова Генри были приятны. Она была важна для него, он проявлял заботу. С другой стороны казалось, что своей заботой Уотерс ограничивает ее потенциал. Она могла работать больше и лучше, но как только Кларк уходила слишком далеко, парень одергивал ее и возвращал к реальности. Если она хотела раскрыть дело, то нужно было идти дальше, спускаться в самые темные уголки и точно не щадить себя. Она злилась от собственного бессилия, а вымещала раздражение на Генри. Ведь это она не могла четко расставить приоритеты и проговорить чего хочет. Точнее, хотела она и того и другого, только понимала, что все получить нельзя. Нужно было выбрать что важнее – отношения или работа и прямо сказать об этом Генри. Не желая думать о муках выбора, Роуз решила в очередной раз повременить с этим вопросом. Тем более, Генри смотрел на нее кристально-голубыми глазами, и она не могла долго злиться.
– Давай не будем ссориться. Я очень устала. Я отложу блокнот до завтра.
Голос Роуз, действительно, звучал измотано. Она нехотя закрыла блокнот и отодвинула в сторону. Генри накрыл ее ладони, которые лежали на стойке, своей рукой и нежно произнес в ответ:
– Я и не думал ссориться. Мы просто разговариваем, – впервые за вечер он слабо улыбнулся.
Похожие эпизоды повторялись день ото дня, и становилось только хуже. Время шло, а у Кларк ничего не получалось. Вдобавок к личным терзаниям, появилась паника. Она работала уже второй месяц, а никаких серьезных сдвигов не наблюдалось. Роуз решила, что Роберт в любой момент может пожалеть о том, что ее взяли в «SWORD». На деле же все было совсем иначе – босса все устраивало. Долгие поиски в таких обстоятельствах были обычным делом. Создателя бомбы разыскивали гораздо больше времени и результаты были неутешительны. От Роуз никто не ожидал мгновенного прорыва, но она думала иначе.
Информации было море и явно что-то ускользнуло от ее внимания. Нечто очень важное, но неуловимое. Это стало наваждением. Кларк легко могла вскочить среди ночи и броситься к компьютеру или к схеме, которую составила прямо на стене в своей комнате. Раз за разом она возвращалась в день нападения и в плен в попытках отыскать в сознании хоть какую-то зацепку. Она чувствовала груз ответственности и корила себя за отсутствие хоть какого-то успеха.
Воспоминания плохо влияли на эмоциональное состояние. Роуз стала часто просыпаться по ночам с криками, потому что во сне видела напротив темный взгляд Мортимера Морригана. Вскакивая в холодном поту и вновь переживая тот ужас, Кларк долгое время не могла прийти в чувства, но продолжала причинять себе эту боль. Она будто бы делала это намеренно, страдая за то, что не могла справиться с задачей. Генри всякий раз прибегал на крик в комнату Роуз. Они больше не ночевали вместе. Поначалу он сидел по полночи и успокаивал ее, но вскоре Кларк стала замечать нотки раздражения. Генри продолжал заботиться, но делал это, скорее, из чувства долга. С уставшим видом и укоризненным взглядом приносил воду, успокоительное и уходил к себе. Роуз и на это не обращала внимания. Она горела идеей найти предателя любой ценой и не жалела ни сил, ни времени. Генри пытался поговорить с ней, объяснить, что переживает, а она слишком загоняется. Для него тоже было важно то, чем он занимается, как и для каждого из агентов SWORD, но Роуз, очевидно, перегибала. Это стали замечать все вокруг. Кларк игнорировала, пытаясь в шутку отмахнуться от слов коллег, и всякий раз переводила тему, лишь бы от нее отстали.
Роуз больше не думала об отношениях. Они сами собой отошли на второй план. Она не хотела специально отказываться от Генри, просто считала что это подождет, а псих с мощной бомбой ждать не станет. Кларк знала, на что способен Мортимер Морриган, ощутила на себе всю бесчеловечность и беспощадность этого подонка. Мысль о том, что злодея нужно остановить любой ценой, преследовала, словно наваждение, с того самого дня, как она впервые поговорила с Робертом и получила задание. Тем более, это был шанс проявить себя.
Время летело слишком быстро, а продвижений все не было. Каждая зацепка оказывалась пустышкой. Роуз изрядно подустала от отсутствия результата и окончательно расшатала нервы. С момента приезда она еще ни разу не выезжала с базы. Если кого-то или что-то нужно было проверить, это делал кто-то из агентов. Ей запрещалось покидать территорию без Роберта или без его поручения в сопровождении старших. Босс отвечал за ее безопасность. Кларк все еще оставалась ученицей «Blackhills» и несмотря на то, что стажировка не давала никаких послаблений и будущий агент должен был работать наравне с остальными, рисковать понапрасну без необходимости никто не собирался. Отношения Роуз и Генри совсем разладились. Они не виделись несколько дней подряд, а перед тем повздорили.
В очередной непримечательный серый день Кларк осталась на базе совсем одна. Она устало бродила по комнате, изредка бросая взгляд на карту, которую составила. Письмо от эксперта, у которого она заказывала исследование, пришло неожиданно. Тот просил приехать за результатами. Не долго думая, Роуз спустилась в гараж, взяла машину и помчалась в город. Ей не терпелось получить заключение, которое она ждала месяц. Сэм подсказал, что одна лаборатория в городе может вычислить уничтоженные биологические следы с предметов.
Наконец, результаты были готовы. Кларк отдала на экспертизу обложку папки, в которой хранилась информация о бомбе. По мнению Роуз это могло помочь в поисках создателя, да и предатель, в теории, мог предпринять попытку украсть или скопировать папку, когда она уже находилась у Директора Джонсона. Роберт считал гипотезу абсурдной, а лабораторию мошенниками. Он предпочитал пользоваться только своими проверенными местами, к коим эту не относил, но запрещать Роуз не стал.
На полпути к городу Кларк остановил полицейский за превышение скорости. Она так спешила, что совсем не думала о правилах. Ко всему прочему взять водительское удостоверение и паспорт она тоже не догадалась. В «Blackhills» носить с собой документы необходимости не было. Она и не задумалась о том, что они могут пригодиться.
Роуз впервые покинула базу, да еще и без разрешения Роберта, и сразу влипла в неприятности. На полицейского уговоры не подействовали, и он отвез ее в участок. На вид Роуз не выглядела совершеннолетней, и служитель закона решил, что она взяла родительскую машину. Через пару часов за Кларк приехали Роб и Генри. Один их вид уже пугал. За время ожидания Роуз успела остыть и понять, что совершила глупость. Ей было очень стыдно за свою выходку. Роба она впервые видела таким серьезным. Он смотрел с разочарованием и возмущением, Кларк была готова на любую его шутку, только бы босс сменил гнев на милость. Она понимала, что провинилась и заслуживала, чтобы на нее злились. Генри старался не встречаться взглядом с Роуз, лишь когда вошел, посмотрел так выразительно, что у нее по спине пробежали мурашки. Его глаза стали темно-синими, лоб нахмурился. В остальном парень вел себя отстраненно. Роуз не нравился его вид. Он казался таким холодным. Мужчины бегло переговорили с офицером и подошли к Роуз.
– О чем ты, вообще, думала⁈ – начал Роб. Кларк молча стояла, опустив взгляд. – Черт, это уму непостижимо, ты очень разочаровала меня, Роуз Кларк, очень. Сбежать с базы! Взять машину, без документов, в незнакомом городе! На что ты рассчитывала?
– Прости, Роб, я не подумала, – Роуз смотрела в пол и теребила карман на джинсах. Роберт не кричал, но говорил так эмоционально, что Роуз хотелось провалиться сквозь землю от стыда. На висках босса слабо выступили тонкие вены, едва пробиваясь через загорелую кожу голубыми линиями, а обычно идеальная прическа выглядела слегка небрежно.
– Ты хоть понимаешь, как подставила меня? Я ведь несу за тебя ответственность! А если бы с тобой что-нибудь случилось?
– Я понимаю, – промямлила Роуз, все еще глядя в пол.
В ней кипела смесь стыда и разочарования, ведь обычно ее безрассудства, так или иначе, заканчивались хорошо, если так можно сказать. И никто не отчитывал ее, потому что за результатом забывалось ее поведение. Так было на учениях, когда она упала с мотоцикла или полезла в окно второго этажа, так было на соревнованиях, так было, когда ее взяли в плен. Теперь она просто совершила глупость, без какого-либо результата, который помог бы закрыть глаза на сам поступок. Осознание пришло к Роуз так внезапно, что она растерялась от того, с какой стороны увидела себя. Кларк, наконец, поняла, как выглядят ее выходки. Не серьезный агент, способный на оправданный риск, а маленькая глупая девчонка, которая прет напролом, не думая о последствиях. Кларк злилась на себя.
– Не знаю, о чем я думала! Правда, просто сорвалась сгоряча. Мне так хотелось поскорее забрать эти чертовы результаты, что я даже не подумала о последствиях! – Роуз больше не смотрела в пол, она смотрела в глаза Роберту и была готова понести любое наказание. Чувства вырвались наружу, взгляд был потерянным. На нее будто снизошло озарение и много предстояло переосмыслить. Это напугало ее, ведь теперь нужно было что-то менять в себе. – Мне больше нечего добавить, кроме как прости, я поступила безрассудно, – последние слова она произнесла уже спокойно, контролируя речь. Лицо Роберта все еще выражало недовольство и гнев, но было видно, что он немного смягчился. Босс будто понял, что Роуз действительно осознала серьезность поступка, и заметил искренность сожалений. Он видел, что у подопечной внутри что-то происходило. Перемена была очевидна.
– Ладно, обойдусь без банальных нравоучений, надеюсь, ты и правда все понимаешь, – Роберт говорил спокойно, тон практически вернулся к обычному. – Тебе и без меня сейчас крепко достанется, – босс едва заметно усмехнулся, подавляя злость и раздражение. Роуз поняла к чему он клонит: вид Генри не сулил ничего хорошего. Роб переключился на него. – Вы тут поговорите, а я пойду, узнаю, куда отправили машину и как ее забрать. Советую выйти из отделения, – последняя фраза прозвучала в его привычной шутливой манере. Было очевидно, что Генри зол на Роуз так сильно, что разговор предстоял не из приятных.
Генри смерил Роуз презрительным взглядом, молча повернулся и пошел прочь из отделения, как и посоветовал Роберт. Кларк покорно побрела за ним. От ее вызывающего поведения, уверенности и храбрости не осталось и следа. Ей было действительно стыдно, и чем больше она думала об этом, тем больше осознавала, что часто была не права. Сильнее всего она переживала из-за того, что показала себя не с лучшей стороны и все испортила. О Генри она тоже думала. Ее будто ледяной водой окатило, и она, наконец, поняла, что вела себя эгоистично и по отношению к нему. Он имел полное право злиться. Роуз не понимала, почему он до сих пор возился с ней, давно мог бы оставить ее наедине со всем ворохом проблем, которые к ней прилагались. Импульсивность явно была пороком Кларк, да и в остальном она была не подарком.
Роуз понимала, о чем думает Генри. Несмотря на то, что они сильно отдалились, она все так же хорошо его чувствовала. В прошлый раз безрассудство чуть не погубило ее, и Генри знал, как далеко она может зайти. Пара вышла на улицу, вокруг почти никого не было, не считая нескольких прохожих, спешивших по своим делам и тройки полицейских, которые курили возле машины. Генри остановился. Роуз заметила, как он глубоко вдохнул, его плечи поднялись и медленно опустились. Затем парень повернулся к ней и, стараясь скрыть раздражение, повторил вопрос Роберта:
– О чем ты думала? – раздражение скрыть не удалось. Роуз только открыла рот и успела набрать воздух, чтобы начать оправдываться, как Уотерс жестом остановил ее и продолжил свою тираду. – Как ты можешь быть такой безрассудной и подвергать себя такому риску? Это просто уму непостижимо, взять машину и поехать непонятно куда в незнакомом городе. Это могло быть опасно для тебя. Мало ли, с чем или с кем ты могла столкнуться! – парень почти кричал. Роуз опешила от речи Генри, таким она не видела его раньше. Ей казалось, что он в принципе не способен на злость.
– Прости, я не хотела, чтобы так вышло, я совсем не думала о последствиях и… – Кларк растерялась и мямлила словно ребенок. Генри снова прервал Роуз. Вероятно, эта фраза его зацепила, и он еще больше изменился. Таким он совсем не нравился Роуз. Ее поступок выбил его из привычного состояния равновесия.
– Это и пугает меня, Роуз, что ты не в первый раз совершаешь поступки, не думая о последствиях. Мне кажется, что ты совсем перестала о них думать, – ее имя он произнес не с нежностью, как обычно, а твердо и с нажимом.
– Не понимаю о чем ты.
– Ты понимаешь. Конечно, понимаешь, просто не хочешь себе признаться. И знаешь, что так бесит меня во всем этом? Все это переходит рамки нормальности. Ты слишком увлекаешься, только не понимаю почему? Тебе следовало бы подумать об этом.
Роуз сама начинала злиться. Ей хотелось, чтобы Генри остановился. Конечно, она и сама все понимала и не хотела чувствовать давление, тем более от Генри. Он ведь был ее опорой, крепостью, в которой можно укрыться от любых невзгод. Роуз, несомненно, знала, почему ведет себя так, и она не могла осуждать Генри за то, что он не понимает, ведь она сама не давала ему возможности узнать себя лучше. Они никогда не говорили про детство Роуз. Всякий раз, когда Генри спрашивал, она отвечала, что ее растила бабушка, но она умерла. Та часть жизни была закрыта на тысячу замков. Кларк неоправданно было стыдно за свое детство и не за то, что оно было неблагополучным, а за то, что все беды случились с ней. Как будто она сама была виновата в том, что творила ее мать. Роуз считала, что плохие вещи случаются только с плохими детьми. В «Blackhills» она начала новую жизнь и изменилась. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, какой была она и ее жизнь до поступления в школу. Будто это порочило ее.
Роуз на мгновение задумалась и, предчувствуя близость детских воспоминаний, с силой захлопнула мнимую дверь, которая вела к ним и продолжила говорить спокойным тоном.
– Генри, я все понимаю, но это я, и я такая. Я не ребенок и отдаю отчет своим действиям.
– Правда? Но твои поступки говорят совсем об обратном, ты ведешь себя как маленький эгоистичный ребенок, только вот не могу понять причину такого поведения, – он все больше распалялся, а Роуз все больше это не нравилось. Каждая его фраза вызывала в подсознании слова: «Ты ведешь себя так, потому что никто тебя не любил! Потому что ты была никчемным ребенком. Ты не заслуживаешь любви и внимания! Разве мать обращалась бы с тобой так, если бы ты была хорошей? Разве дети дразнили бы и обижали тебя, если бы ты была нормальной? Разве тот мужчина посмел бы прикоснуться к тебе, если бы ты…» Роуз заставила сознание замолчать и вернула себе контроль. Меньше всего ей хотелось поддаться чувствам и все сейчас рассказать Генри. Так он станет ее жалеть, а ей была не нужна ничья жалость. Она всегда была сильной и могла справиться со всем сама.
Кларк изменилась в лице, от неуверенности не осталось и следа. Она разозлилась от мыслей, которые непрошенно влезли в голову. Генри продолжал говорить:
– Мне не нравится то, что происходит сейчас с тобой и то, что происходит с нами. Давно нужно было поговорить об этом. Я перестал понимать что-либо.
– Не понимаю. При чем тут мы?
– Мы тут при всем. Я больше не могу со стороны смотреть на то, что ты делаешь с собой и на что готова пойти. Всему есть предел.
– Да, Генри, всему есть предел. Это я и это моя работа. Я такая! И не собираюсь быть другой. Если тебе это не нравится, смирись или уйди с дороги! – Роуз перешла на крик и слегка толкнула Генри в грудь. – И давай больше не будем об этом! Каждый раз одно и то же!
Ей не хотелось грубить, но друг все ближе и настойчивее подбирался к темам, на которые говорить Роуз было невыносимо. Защитная реакция проявилась в колкостях и крике. Она понимала, что отталкивает его, но ей было проще отказаться от Генри, чем спускаться в подвалы своего детства и объяснять дорогому человеку, почему она ведет себя так и зачем ей жизненно необходимо постоянно заслуживать признание, делая что-то значимое и даже безрассудное.
– Вот значит как? Так просто? – его лицо изменилось, Роуз добилась своего, сделала больно.
– Да, так просто! – она не отступала, понимала, что, возможно, совершает большую ошибку.
– Не смею возражать, если ты так решила. Я тебя понял, – уже спокойным тоном произнес Уотерс.
– Вот и отлично! – бросила Роуз, развернулась и пошла на стоянку, искать Роберта, так ни разу и не обернувшись. Уверенность могла дрогнуть в любой момент, но ей этого не хотелось.
Роб как раз забрал машину. Кларк открыла заднюю дверь и плюхнулась на сидение.
– Получила нагоняй? – с сарказмом спросил босс, его настроение явно изменилось в лучшую сторону.
– Давай не будем об этом, пожалуйста, – недоброжелательно попросила Роуз, сжавшись и скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что не настроена обсуждать то, что произошло между ней и Генри.
– Понял, обойдемся без разговоров. Где Генри?
– Понятия не имею, наверное, остался перед входом. Заберем его оттуда.
– Ооо, черная кошка пробежала, – продолжил Роб подшучивать. Роуз одарила его убийственным взглядом. – Все понял, умолкаю.
Генри, действительно, стоял перед входом в участок. Роберт подъехал прямо к нему, и Уотерс молча сел в машину на переднее сидение. Вид у него был вполне обычный, на первый взгляд. Но если присмотреться, было очевидно, что он разбит. Глаза безжизненные, стеклянные. Плечи опущены, на лбу залегла глубокая морщинка, сообщающая о том, что он все еще зол, а опущенные уголки глаз говорили о расстройстве.
По возвращении на базу Роуз пулей вылетела из машины, только транспорт успел остановиться, и сразу же убежала в свою комнату, тем самым ясно дав понять, что продолжения разговора не будет. Хотя Кларк была не уверена, что Генри стремился поговорить. Она убедилась в этом уже спустя несколько дней его безразличия к ее персоне. Точнее, она расценивала его действия как безразличие. Они не проводили вместе свободное время, работали тоже по отдельности. Генри относился к Роуз холоднее, чем к любому из обитателей базы. За весь день он мог только поздороваться или сухо попрощаться, на худой конец спросить что-то по работе. Другого общения между ними не происходило. Это начинало задевать Роуз, хотя гордость не позволяла долго думать об этом. Пойти на разговор или примирение первой и в мыслях не возникало. Но каждый раз, когда Кларк видела Уотерса, а он оставался таким же холодным и безразличным, что-то больно кололо в груди. Она старалась прогнать это ощущение и еще больше погрузиться в работу. Другие обитали базы тоже заметили холод между Генри и Роуз. Это доставляло Кларк неудобство. Ей чаще хотелось бывать одной, чтобы избегать каждый раз повисшую в воздухе неловкость и напряжение. Так прошел практически месяц, хотя Роуз казалось, что всего несколько дней. Она топила все свои переживания в работе, и время текло все незаметнее. Иногда она даже путала день с ночью.
