Текст книги "Разбудить сердце (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Вдруг её телефон завибрировал. Она вытащила его из сумки – той самой, потрёпанной, которую тащила из Москвы, – и ответила, не глядя на меня.
– Да, Лен.
Голос смягчился, стал почти дружеским.
Пауза. Она слушала, кивая, хотя собеседница этого не видела. Потом уголок губ дрогнул в улыбке – редкой, настоящей.
– Отлично. Спасибо, – ответила она и отключилась. Повернулась ко мне, глаза всё ещё горели, но теперь с триумфом. – Лена забронировала нам отели. Два отдельных номера в «Hyatt Regency Sochi». Пятизвёздочный, в центре, с видом на море. Не экономьте на мне больше, Дмитрий Сергеевич.
Я хмыкнул, не отрывая глаз от дороги.
– Заезжаем за вещами в старый отель и едем. Вечером я в бар, можешь пойти со мной, что бы не тухнуть в номере.
– Нет уж, обойдусь.
– Как знаешь.
Мы доехали до отеля молча. Забрали свои вещи и вернулись в машину.
Дорога до «Hyatt» заняла пятнадцать минут.
Отель возвышался – стекло, мрамор, фонтаны в холле.
Мы вышли, я взял ключи на ресепшене. Подъехали на лифте на этаж, коридоры с коврами, запах свежести и дорогого дерева.
Мы подходили к её номеру – дверь 512, моя напротив, 514. Она вставляла ключ-карту, когда вдруг раздался голос – громкий, знакомый, с той же наглой интонацией.
– Колючка!
Глава 16
Анастасия Волкова
– Колючка!
Голос прогремел по коридору, – громкий, с хрипловатой насмешкой. Я замерла с ключ-картой в руке.
Нет. Этого мне только не хватало. Артема. Только не после того как мы с Дмитрием Сергеевичем… Нет.
Я медленно повернулась.
Он стоял в конце коридора, прислонившись к стене с бокалом виски в руке – высокий, широкоплечий и той наглой ухмылкой, которая, кажется, была приклеена к его лицу навсегда.
– Ты чего тут? – спросил Дмитрий, мельком посмотрев на меня.
Да. Я была в шоке и видимо он это тоже заметил.
– Приехал в офис, а Ленка говорит вы отчалили в Сочи – спокойно ответил Артем, шагая к нам – Решил составить компанию Колючке. Признайся, ты же скучала? – а вот это было мне.
– Пошли, – встрял Дмитрий (спасибо ему большое) – Переговоры были тяжелые дай ей отдохнуть.
– На самом деле устала?
Я кивнула, опираясь спиной о дверь номера. Ноги подкашивались, голова гудела от всего этого цирка. Хотелось просто захлопнуть дверь и забыться в душе, смыть с себя запах Сочи, Дмитрия, Артема – весь этот мужской тестостерон, который висел в воздухе.
– Да, – выдохнула я. – Валюсь с ног. Хочу в душ и спать. Полный отруб.
Артем вздохнул театрально, разводя руками,
– Ну что ж, тогда ладно, – сказал он, но не двинулся с места. – Отдыхай, Колючка. Но вечером увидимся?
Я кивнула. Артем просиял, наклонился и чмокнул меня в щеку. Потом он отстранился, подмигнул Дмитрию:
– Диман? Составишь компанию? – он поднял руку вверх с бокалом.
– Пошли. Обсудим… дела.
Дверь 514 захлопнулась за ними. Я стояла ещё секунду, глядя на пустой коридор, потом вставила ключ-карту в замок и ввалилась в номер. Дверь закрылась с мягким щелчком, и я сползла по ней на пол – медленно, как мешок, хватаясь за лицо руками. Ковёр был мягким, но холодным под ладонями.
Какой кошмар.
Артем здесь. Дмитрий там, с ним. Ночь эта… Боже, что вообще происходит? Я как в дурацком сериале, где все мужчины – идиоты, а я – главная героиня с кучей проблем.
Посидела так минуту, дыша глубоко, потом встала – ноги дрожали – и прошла к дивану у окна. Номер был роскошным: огромная кровать, балкон с видом на море.
Я рухнула на диван, достала телефон из сумки и набрала номер Эммы.
Гудки. Один, второй…
– Настька! – наконец раздался её голос.
– Эм… я в жопе.
– Опа-опа, погоди, я себе вина закажу. – сказала она и позвала видимо официанта, а после вернулась ко мне. – Рассказывай.
Я тяжело вздохнула, уставившись в потолок номера. Море за окном сверкало, но мне было не до него.
– Я в полном пиздеце. Этот Ковалев… тиран, сука, садист и… и вообще! Я тебе говорила, он меня вчера в командировку выдернул, как котёнка за шкирку? Без вещей, без предупреждения. А сегодня… Блять, Эм, я даже не знаю, с чего начать, пиздец полный.
– Ого, по легче подруга, я столько мата от тебя слышала только тогда, когда ты дружка своего застукала на другой. Что он сделал то? В клетку запер или что?
– Хуже. – мой голос задрожал от злости. – Ночью… Мы в одном номере оказались – из-за Ленкиного косяка. Я думала, это сон, эротический какой-то дурацкий. Просыпаюсь – а он… он ко мне полез, блять. Руки, губы, всё… Я была в его рубашке, без ничего под ней, и… он меня… ну… Переспали мы в общем.
Сначала пауза. Потом взрыв смеха.
– Ну ты даёшь, подруга! С боссом в постели? В Сочи? Это ж как в сериале… как его? Да ну, не помню, но ты поняла. Стоп, а как же Артем? Ты же вроде с ним на свиданке была.
– Не свидание это было. – прошипела я. – А вот еще прикол, он тоже приехал. Компанию блин составить. Ну вот что мне теперь делать? Они же блин друзья.
Эм снова рассмеялась.
– Ты серьёзно? – я села на диване, прижимая телефон к уху так, что щека заболела. – Это не смешно! Я в аду, понимаешь? Один – мой босс, который меня ночью… ну, ты поняла, и теперь делает вид, что это «антидепрессант без драм». Другой – Артем, который между прочим мне понравился и я даже думала дать ему шанс. Что, если они там сейчас пьют и меня обсуждают? Боже, я уволюсь. Прямо завтра. Соберу рюкзак и свалю в аэропорт, полечу к тебе обратно.
Эмма на том конце фыркнула, но я услышала, как она отхлебнула вина – чавкнула тихо, потом глоток.
– Насть, дыши. Во-первых, ну уволишься ты, а дальше что? Отец тебя обратно в Лондон не пустит, а засунет в какой-нибудь свой филиал, где будешь кофе варить его дружкам. Во-вторых, давай по порядку. Этот Ковалев… он что, правда полез ночью, пока ты спала? Потому что по твоему голосу слышу – не такая уж ты и жертва. «Эротический сон», ага. Расскажи подробнее, подруга. Как он? Большой? Умеет?
– Эмма! – я покраснела до ушей. Вскочила с дивана, подошла к балкону и распахнула дверь – тёплый ветер ударил в лицо, неся запах моря и жареного шашлыка откуда-то снизу. – Ты извращенка. Да, большой. И умеет, сука, так умеет, что я два раза кончила. Главное – я думала, это сон, реально не понимала ни чего. Сама знаешь секса у меня не было сто лет.
Эмма захохотала.
– Ой, не могу! Хватит Насть, признайся: тебе понравилось. Ты же не злишься по-настоящему, а? Ну правда, было и было. Успокойся и живи дальше.
Я вздохнула.
Пауза. Эмма откашлялась, голос стал серьёзнее – вино, видимо, подействовало.
– Слушай, подруга. Ты влипла, но по-хорошему. Ковалев – альфа, тиран, но с баблом и харизмой. Артем – лёгкий, весёлый, без драм. А ты – между ними, как в бутерброде. Мой совет: не увольняйся. Поиграй. С Дмитрием – огонь, страсть, но он женат, так что без иллюзий. С Артемом – проверь, вдруг искра. А пока душ, вино из мини-бара и спать. Завтра увидишь, кто позвонит первым.
Я усмехнулась несмотря на всё – Эмма всегда умела разрядить.
– Ладно. Но если проснусь от стука в дверь – и там оба с цветами – я спрыгну с балкона. В море. К акулам.
– Акул в Чёрном море нет, дура. Только твои мужики. Звони, если что. Люблю тебя.
– И я тебя. Пока.
Сбросила звонок, сунула телефон в карман и вдохнула поглубже. Может, Эмма права. Не увольняться. Поиграть. Но сначала – душ. И вино. Мини-бар ждёт.
Глава 17
Дмитрий Ковалев
Я сидел на диване в номере – кожа скрипела подо мной, когда я откинулся назад, закинув одну руку на спинку. В другой – бокал виски. Смотрел на Артема, пока тот метался по комнате, как зверь в клетке: шаг влево, шаг вправо, кулаки сжаты, глаза горят.
– Какого хрена, Диман? – прорычал он, останавливаясь у окна и тыча в меня пальцем. – Я же тебя спрашивал, сука! Ты сказал: «Плевать». Какого хуя ты на неё теперь полез⁈
Я сделал глоток. Виски обжёг горло, но я даже не поморщился.
– Захотел, – ответил спокойно, крутя бокал в руке. Лёд звякнул. – И не жалею.
Артем замер. Потом шагнул ко мне – резко, как будто хотел врезать.
– Ты… ты… – он запнулся, лицо побагровело. – Она не из таких Диман! Не для таких как ты.
Я усмехнулся.
– Это для каких, таких?
Он открыл рот, но я не дал ему ответить. Внутри всё закипело. Виски отставил на столик, встал – медленно, но в одно движение. Два шага – и я уже у него. Схватил за ворот рубашки, рванул к себе, прижал к стене. Его спина ударилась о штукатурку с глухим стуком. Мой кулак взлетел – на уровне его лица, но не ударил. Просто замер.
– А когда ты на мою жену полез, – прошипел, глядя ему прямо в глаза, – ты о чем то думал?
Артем побледнел. Глаза расширились.
– Ты… знал?
Я отпустил его. Отступил на шаг.
– Знал.
Тишина.
Он сглотнул.
– Это было… давно.
– Два года назад. В Барвихе. На моём дне рождения. Пока я в туалете был и мучился с расстройством желудка, ты с Катькой в гардеробной.
Артем отвернулся.
– Я был пьян.
– А я – нет.
Вернулся к дивану, взял бокал. Сделал ещё глоток.
– Теперь мы квиты, – сказал я, глядя на него – Ты трахнул мою жену. Я – твою… а кто она тебе?
– Планировал встречаться с ней – сказал он тихо, уже спокойнее. – Она мне очень нравится Диман, ты понимаешь?
– Понимаю, она хороша.
Он посмотрел на меня. Долго.
– Ты серьёзно?
– Серьёзнее некуда.
Артем сжал кулаки. Потом выдохнул.
– Ублюдок.
– Взаимно.
Он подошёл к бару, налил себе виски – полный, до краёв. Выпил залпом.
– И что теперь?
Я пожал плечами.
– Я откуда знаю, решать тебе. Хочешь ее после меня или нет.
Он молчал, а после сказал еле слышно.
– Ты её сломаешь.
Почему то у меня сжалось сердце. Да уж. Сломаю.
– Может, если захочет продолжения.
Он фыркнул.
– Клянись, что если мы… то ты от нее отстанешь.
– Без вопросов, но только если она мне об этом сама скажет. Знаю, как ты умеешь преувеличивать.
* * *
Бар «Ривьера» гудел, как улей, набитый дорогими костюмами и дешёвыми понтами. Неон заливал всё кислотным светом: розовым, синим, фиолетовым. Музыка – тяжёлый бас, от которого вибрировали рёбра, – заглушала мысли, но не до конца.
Я сидел в углу VIP-зоны, в кожаном кресле, которое, наверное, стоило больше, чем машина половины официантов. В руке – виски, третий или четвёртый, уже не считал. Лёд давно растаял, но я всё равно крутил стакан, глядя, как жидкость плещется о стенки.
Алексей, или Лёха, как я его звал ещё в Оксфорде, развалился напротив, закинув ноги на соседний стул. Его рубашка была расстёгнута на две пуговицы, пиджак валялся где-то на диване. Он орал что-то официанту, размахивая пустым бокалом, и ржал, как в старые времена, когда мы с ним воровали пиво из студенческого паба и убегали от охраны через чёрный ход.
– Димон, мать твою! – он хлопнул ладонью по столу, пролив чьё-то шампанское. – Помнишь, как мы с тобой в «Красном льве» ту официантку уговорили на тройничок? А потом она оказалась дочкой декана? Я до сих пор вижу её лицо, когда она нас в окно увидела!
Я хмыкнул, отпивая виски. Горло обожгло, но не так, как раньше. Воспоминание было ярким, но… пустым. Как старый фильм, который смотришь в сотый раз.
– Она потом тебе по почте трусы прислала, – сказал я, ухмыляясь.
Лёха заржал, чуть не свалившись с кресла. Его смех перекрыл музыку, и пара девчонок за соседним столиком обернулась, хихикая. Одна из них, блондинка в платье, которое едва держалось на бретельках, подмигнула ему. Лёха ответил тем же, но тут же вернулся ко мне.
– Эх, Димон, были времена! – он поднял бокал, который официант только что наполнил. – За Оксфорд, за баб, за то, что мы были молодыми идиотами!
Я чокнулся с ним, но виски в горле был как вода. За Оксфорд. За баб. За идиотов. Всё это казалось… далёким. Как будто не я там был, а кто-то другой. Кто-то, кто умел смеяться без камня в груди.
На сцене крутилась девчонка. Стриптизёрша. Высокая, с длинными ногами и кожей, блестящей от масла. Её бикини – два кусочка ткани, которые ничего не скрывали, – сверкали под неоном. Она двигалась под музыку, изгибаясь, как змея, цепляясь за шест, спускаясь вниз, раздвигая ноги в идеальном шпагате. Толпа орала, мужики кидали деньги, кто-то даже свистел. Она была профессионалкой – каждый жест выверен, каждый взгляд – в зал, чтобы никто не чувствовал себя обделённым.
Она спустилась со сцены, как и положено в таких местах, и начала обходить VIP-зону. Её каблуки цокали по мрамору, бёдра покачивались, а улыбка была такой, будто она знала всех мужиков в этом баре с пелёнок. И вот она остановилась у меня.
– Привет, красавчик, – протянула она, наклоняясь так, что её грудь почти вывалилась из лифчика. Пахнуло сладкими духами и чем-то ещё – может, кокосовым маслом. – Хочешь приватный танец?
Я посмотрел на неё. Близко. Слишком близко. Её глаза – зелёные, с блёстками – были пустыми, как стекло. Губы накрашены ярко-красным, зубы белые, идеальные. Она была красива. Объективно. Как журнал на глянцевой обложке. Но я… ничего. Ни жара внизу живота, ни пульса в висках, ни того зверя, который обычно просыпался при виде такого.
– Не сегодня, – сказал, отпивая виски.
Она надула губки, но не обиделась – привыкла. Похлопала меня по плечу, оставив след блёсток на рубашке, и пошла дальше, к Лёхе.
Тот уже был готов, размахивая купюрой в сто евро.
– Иди сюда, куколка!
Я отвернулся, глядя в толпу. Музыка долбила, свет мигал, тела двигались в такт, как в каком-то первобытном ритуале. Лёха уже хохотал, засовывая деньги ей в трусы, а она извивалась, как кошка, шепча ему что-то на ухо. Он был в своей стихии. Как тогда, в Оксфорде. Как всегда.
– Димон, ты чё, мёртвый? – Лёха оторвался от стриптизёрши, которая теперь тёрлась о него, как наждачка. – Смотри, какая!
– Вижу.
Он нахмурился, отмахнувшись от девчонки. Она поняла намёк, чмокнула его в щёку и ушла к другому столику, где уже махали деньгами.
– Серьёзно, брат. Ты как зомби. Что с тобой? Катька достала? Отец?
Я сжал челюсть.
Анастасия. Её лицо – дерзкое, с этими глазами, которые могли полоснуть, как нож. Её голос, её тело подо мной, горячее, влажное, извивающееся…
– Ничего. Просто устал.
– Устал? – он фыркнул, откидываясь назад. – Димон, я тебя пятнадцать лет знаю. Ты не устаёшь. Ты либо горишь, либо тушишь всех вокруг. А сейчас… – он щёлкнул пальцами перед моим лицом. – Пусто. Что за херня?
Я пожал плечами, глядя на сцену. Новая девчонка – брюнетка, с татуировкой на пояснице. Она крутилась вокруг шеста, сбрасывая лифчик. Толпа взревела. Кто-то кинул бутылку шампанского. Я смотрел и… ничего.
– Может, я просто старый стал.
– Старый? – Лёха заржал. – Тебе тридцать пять, дебил! В тридцать пять я в Мюнхене с тремя немками в сауне был! А ты сидишь, как монах, и на сиськи не реагируешь! – он ткнул пальцем в сторону сцены. – Это ж искусство, Димон! Искусство!
Я хмыкнул, но смех застрял в горле. Искусство. Может, и так. Но я смотрел на эту брюнетку – на её тело, на её движения, на её улыбку – и видел только… пластик. Всё идеально, всё выверено, всё… не то.
В голове снова всплыла Настя. В моей рубашке. Босая, с мокрыми волосами… Её запах – не духи, не масло, а что-то её. Ох эти стоны, когда я…
– Блять, – выпалил вслух, допивая виски одним глотком.
Лёха прищурился.
– Ага, попался, – сказал он, ухмыляясь. – Ну кто? О ком думаешь? Не о аналитике ли своем?
Я сжал кулак под столом. Хотел сказать: «Заткнись». Хотел врезать. Но вместо этого просто посмотрел на него – долго, холодно.
– Не твоё дело.
Он поднял руки, сдаваясь, но ухмылка не сползла.
– Ладно, ладно, молчу. Но, Димон, серьёзно – ты с ней по аккуратнее. Она не Катька. Не из тех, кто будет молчать и улыбаться. Сломаешь – не склеишь.
Я кивнул, но внутри всё сжалось. Сломаю. Артем сказал то же самое. И я знал, что они правы. Но дело не в этом. Дело в том, что я… не хотел её ломать. Я хотел… Чёрт, я даже не знаю, чего хочу.
– Ещё виски? – спросил Лёха, махая официанту.
– Давай.
Глава 18
Анастасия Волкова
Сон был тяжёлый, я проваливалась в него, выныривала, снова тонула. В голове крутились обрывки – Сочи, море, платье, его руки на моих бёдрах, Артем с бокалом виски, и где-то на фоне – голос Эммы: «Поиграй». Я даже не разложила вещи, просто стянула платье, надела футболку из пакета и рухнула в кровать. Свет из окна падал полосой на пол, и я смотрела на него, пока веки не слиплись.
Потом – стук.
Не стук. Удар.
Дверь вздрогнула, будто кто-то бил по ней кулаком. Раз. Два. Три.
Я подскочила, сердце в горле. Телефон на тумбочке – 02:47. Кто, чёрт возьми? Артем? Нет, он бы позвонил. Горничная? В три ночи?
Ещё удар.
– Сукин сын… – голос за дверью, низкий, хриплый. – Открой, блять…
Дмитрий.
Я замерла, прижав ладонь к груди. Он пьян?
Тихо, босая, я прокралась к двери. Глазок – тёмный коридор, свет лампы над его головой. Он стоял, прислонившись лбом к косяку, одной рукой держась за стену. Рубашка расстёгнута на три пуговицы, волосы взъерошены, глаза – мутные.
Я открыла дверь.
Он поднял голову. Посмотрел на меня. Долго.
– Ты чего делаешь в моём номере? – выдохнул он, шатаясь.
Я усмехнулась. Нервы, адреналин, злость – всё смешалось.
– Это мой номер, Дмитрий Сергеевич. Ваш – напротив.
Но он уже не слушал.
Оттолкнул дверь, плечом задев меня. Прошёл мимо, скидывая пиджак на пол, потом рубашку – пуговицы отлетели, одна ударилась о стену. Ботинки – один у порога, второй где-то в коридоре.
Я стояла, прижавшись спиной к двери, глядя, как он идёт к кровати. Шатается, но не падает.
– Эй! – крикнула я. – Ты что творишь⁈
Он не ответил.
Дошёл до кровати. Упал.
Тишина.
Только его дыхание – тяжёлое, прерывистое.
Я закрыла дверь. На замок.
Подошла ближе.
Он лежал на спине, одна рука свесилась с края, вторая – на груди. Грудь поднималась и опускалась. Рубашка смята, брюки расстёгнуты – молния наполовину. Запах – виски, одеколон, пот.
Я присела на край кровати.
– Дмитрий Сергеевич, – сказала тихо. – Вставай. Это не твой номер.
Он открыл глаза. Посмотрел на меня.
– Волкова… – выдохнул. – Ты… в моей рубашке.
– Это моя футболка. Из пакета. Который ты заказал.
Он усмехнулся. Пьяно.
– Нравится… как сидит.
Я сжала челюсть.
– Вставай. Иди к себе.
Он не двинулся.
– Не могу. Артем… сука… сказал… что я её сломаю.
Я замерла.
– Кого?
– Тебя.
* * *
Ну и зачем я только открыла дверь? Лучше бы продолжала спать. В крайнем случае могла бы позвонить на ресепшен – они бы вызвали охрану или решили вопрос как-то иначе. Да что там говорить, даже Артёму можно было набрать – он бы точно его забрал.
Точно. Артём.
Взяла телефон и сразу нашла его в списке контактов.
Гудок… Второй… Третий…
«Абонент занят или находится вне зоны сети»
Отлично.
Набрала сообщение:
«Артём, Дмитрий Сергеевич ввалился в мой номер и уснул в моей постели. Забери его, пожалуйста».
Сообщение прочитано.
Секунды тянутся бесконечно. Смотрю на экран, будто могу ускорить его ответ силой воли.
Наконец – вибрацию чувствую даже сквозь ладонь:
«Сейчас буду.».
Всего два слова, но от них сразу легче. Хотя бы потому, что теперь это не только моя проблема.
Бросаю взгляд на кровать. Дмитрий Сергеевич спит как младенец – ровно, спокойно, даже слегка улыбается. И как на такого человека можно злиться? Разве что чуть‑чуть.
В коридоре раздаются быстрые шаги. Стук в дверь – короткий, но уверенный.
Открываю. На пороге – Артём. Лицо у него серьезное, что на него не похоже. Обычно я вижу его с улыбкой, а тут…
– Поговорим?
Он кивнул в сторону коридора. Я последовала за ним, закрыв дверь номера. В пустом коридоре гул шагов отдавался непривычно громко.
Внутри нарастало странное предчувствие – словно перед грозой, когда воздух уже давит, а первые капли ещё не упали.
– Что случилось?
Он остановился, повернулся ко мне. Лицо по‑прежнему серьёзное, непривычное. Несколько секунд молчал, будто подбирал слова. Потом выдохнул:
– Я всё знаю.
– О чём это?
– Я о вас с Диманом.
Внутри всё оборвалось. Но я взяла себя в руки – настолько, насколько было возможно в этот момент.
– И что? В чём проблема? – голос почти не дрогнул.
Артём усмехнулся – холодно, не по‑настоящему:
– А по‑твоему проблемы нет?
Я пожала плечами:
– По‑моему, нет. Мы взрослые люди. Не понимаю, почему тебя это так задевает. Я вроде бы тебе ничего не обещала. Ну поужинали, погуляли… Просто как… не знаю… друзья, что ли.
Он снова усмехнулся, но в этом смешке не было ни капли веселья:
– Друзья, значит.
– Артём, а что не так, а? – я шагнула ближе. – Переживаешь, что первым не успел затащить меня в постель, или что?
Его глаза на мгновение вспыхнули – то ли от гнева, то ли от боли. Он сделал паузу, словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести:
– Ты правда не понимаешь? Или просто не хочешь понимать?
Я замерла. В голове крутилось десяток ответов – резких, колких, защитных. Но что‑то в его взгляде остановило. Что‑то, чего я раньше не замечала.
Тишина между нами стала почти осязаемой. И в этой тишине вдруг стало ясно: дело вовсе не в Дмитрии.
– Артём… – начала я, но он уже отступил на шаг.
– Ты ведь знала что он женат, зачем Настя?
Я выдохнула и закрыла глаза, на секунду, только для того что бы взять себя в руки и не наговорить лишнего, о чем потом буду жалеть.
– Не тебе меня осуждать, Артём, и никому другому. Спрашиваешь зачем? – я пожала плечами. – Захотела. Просто захотела. У меня нет никакой цели, я не хочу увести его от жены или ещё что‑то. Просто мне это нужно было, как и ему. Всё.
Артём сжал кулаки, потом медленно разжал. Видно было, что он борется с собой – хочет сказать что‑то резкое, но заставляет себя сдержаться.
– «Просто захотела»… – повторил он тихо, словно пробуя эти слова на вкус. – Знаешь, в этом вся ты. Делаешь, что вздумается, а потом удивляешься, что у других это вызывает… реакцию. А о жене ты его подумала?
Я рассмеялась. Громко.
– Ты сейчас серьезно? Не получилось упрекнуть, решил совесть разбудить? Артем я выросла среди бизнесменов, чиновников и… И я прекрасно знаю как все устроено. Для таких людей «семья» это просто слово. Один спит со своим инструктором, второй со своей секретаршей, а потом оба приходят домой садятся за обеденный стол и улыбаются как ни в чем не бывало – выпаливаю на одном дыхании.
– Мы до сих пор говорим о вас с Диманом? – уставился он на меня.
– Да какая разница? Я хочу сказать, что… – запнулась, подбирая слова, – что не нужно меня судить. Не ты, не его жена, никто. Я не делаю ничего такого, чего не делают другие. И уж тем более не делаю ничего, чего он сам не хочет.
Артём покачал головой, взгляд его стал жёстче:
– Дело не в «других», Настя. Дело в тебе. В том, как ты к этому относишься. Ты говоришь «просто захотела» – будто это ничего не значит. Но ведь всегда есть последствия.
– Последствия? – я вскинула подбородок. – Какие? Он не разведётся, я не жду этого. Мы оба знаем правила игры.
– А если она узнает? Если будет скандал? Ты подумала, как это ударит по его карьере, по его семье?
Я рассмеялась снова – на этот раз тише, почти горько:
– Ты правда веришь, что это кого то остановит? В нашем мире скандалы – это просто ещё одна тема для светских бесед. Завтра все забудут, а они снова будут сидеть за тем же обеденным столом, улыбаться и делать вид, что ничего не было. Это система, Артём. И я просто… играю по её правилам.
Он сделал шаг ко мне, голос звучал почти умоляюще:
– Но ты ведь не такая. Ты умнее этого. Ты достойна большего, чем быть чьей‑то «просто захотелось».
Внутри что‑то дрогнуло. Я отвела взгляд, пытаясь удержать оборону:
– А кто сказал, что я хочу «большего»? Может, мне и так хорошо. Может, я просто не верю во всю эту сказку про «настоящую любовь» и «счастливую семью».
Он замолчал. Просто стоял и смотрел.
– Слушай, давай закроем эту тему. Тем более спать я с ним больше не собираюсь.
Он усмехнулся.
– Не понравилось?
– Не в этом дело. Мы просто… неважно. Этого больше не повторится.
Артем шагнул ближе, и теперь он стоял в пару сантиметрах, так что я почувствовала его тепло.
– Ты мне нравишься Насть. Очень. И я бы хотел… быть с тобой.
Вот так номер.
Время вокруг остановилось.
– Насть?
– Что?
– Ну скажи хоть что нибудь, – он усмехнулся – Я тут чувства тебе свои раскрываю, а ты стоишь как вкопанная.
Я открыла рот, но слова не шли. В горле стоял ком, мысли путались.
– Я… – голос звучал хрипло, непривычно. – Я не знаю, что сказать.
– Ну например, «отлично, я тоже хочу попробовать быть с тобой», – мягко подсказал Артём, и в его голосе скользнула едва заметная ирония, будто он сам не до конца верил в то, что говорит.
Я сглотнула, пытаясь собраться. Внутри всё дрожало – не от страха, а от странного, непривычного ощущения, будто стою на краю чего‑то огромного и неизведанного.
– Странный ты Артем, капец какой странный – усмехнулась я.
– Что есть то есть, Колючка. Ну так что? На свиданку со мной пойдешь?
Я смотрела на него и не могла понять, шутит ли он и говорит серьезно. Мы только что осуждали мой секс с его другом, а он уже зовет меня на свидание и предлагает с ним отношение. Абсурд какой то. Он издевается?
– Только одно условие Колючка – он прищурился – Ни какого секса на стороне, понятно? Только я, и ни кто больше.
