Текст книги "Разбудить сердце (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
– Ты сейчас меня обвиняешь?
Я повернулась резко, наши лица оказались так близко, что я почувствовала его дыхание.
– Нет – он улыбнулся. – Я просто хочу сказать, что мы начали не с того. В тот день когда ты только вошла в мой кабинет, я уже не мог перестать о тебе думать. Еще ни кто раньше со мной так не разговаривал. Я привык что все со мной соглашаются, что все виляют хвостом, только что бы я обратил на них внимание. А ты… ты другая и сразу дала отпор. Пойми, меня так воспитывали.
– Не пойму, ни когда не пойму.
Он улыбнулся и положил руки на мою талию, а потом притянул к себе. Я слышала как он втянул носом, запах моих волос.
– Я так по тебе скучал Насть. И я не уйду. Кричи, бей, проклинай. Делай что хочешь, но ты моя. Всегда была и будешь моей. Я буду тут и буду вымаливать прощение, ну хочешь, на колени встану?
И тут он начал опускаться, я схватила его за руку и потянула обратно.
– Ты дурак что ли? Вставай.
Он улыбнулся и снова притянул к себе, на этот раз сильнее.
– Я тебя не люблю – пробормотала я, как обиженный ребенок и обняла в ответ, уткнувшись носом в его грудь.
Дмитрий рассмеялся, его грудь завибрировала под моей щекой, и этот звук – низкий, искренний – разрядил напряжение между нами, как молния в грозу. Я почувствовала, как его руки скользнули ниже, под мои бедра, и вдруг он подхватил меня на руки, легко, будто я ничего не вешу. Я ахнула, инстинктивно обхватив его шею руками, чтобы не упасть.
– Что ты делаешь? – выпалила я, глядя ему в глаза, где плясали чертики.
– Буду вымаливать прощение, – ответил он с усмешкой, неся меня через гостиную к спальне, как будто это было самым естественным делом на свете.
Я фыркнула, стараясь не показать, как его близость уже будит во мне воспоминания – те, что я пыталась похоронить под слоем лондонской рутины.
– А рот тебе на что? – парировала я, поднимая бровь.
– Вот именно, – прошептал он, и в его голосе скользнула хрипотца, от которой по коже побежали мурашки.
Он толкнул дверь спальни ногой, и мы оказались внутри – в моей маленькой комнате с мягким светом ночника и неубранной кроватью, где еще валялись пакеты от шопинга. Дмитрий опустил меня на матрас, но не отпустил, нависая сверху, его тело прижалось к моему, тяжелое и знакомое. Я хотела оттолкнуть его, сказать, что это ошибка, что полгода – это слишком много, чтобы просто так вернуться, но его губы уже нашли мои, и поцелуй был как вспышка: голодный, требовательный, с привкусом виски и его одеколона. Я сдалась, отвечая с той же яростью, мои пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе.
Его руки скользнули под мою блузку, стягивая ее через голову, а потом и джинсы полетели в угол. Я осталась в одном белье – простом, не том кружевном, что я носила в Москве, но его это не остановило. Он целовал мою шею, ключицы, спускаясь ниже, оставляя след из поцелуев, которые жгли кожу. Когда его губы добрались до живота, я выгнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу.
– Дим… – прошептала я, но он не ответил, только улыбнулся против моей кожи.
Его пальцы зацепили край трусиков, стянули их вниз, и вот он уже между моих ног, его дыхание горячее, дразнящее. Язык скользнул по мне, медленно, кругами, и я застонала, хватаясь за простыни. Он знал, что делает – всегда знал. Движения были точными, ритмичными, доводящими до края: лизал, посасывал, входя языком глубже, и я чувствовала, как оргазм накатывает, как волна, готовая вот-вот обрушиться.
Но он остановился. Резко, в самый пик, оставив меня на грани, дрожащую и разгоряченную.
– Дим! – закричала я, впиваясь пальцами в его волосы, пытаясь притянуть обратно. – Не останавливайся!
Он поднял голову, его губы блестели, а глаза горели triumphом.
– Прости меня, – сказал он хрипло, с той же усмешкой.
Я покачала головой, тяжело дыша, тело ныло от неудовлетворенного желания.
– Нет… пожалуйста…
Но он не послушал. Снова опустился, его язык вернулся, еще настойчивее, быстрее, доводя меня до безумия. Я извивалась под ним, стоны срывались с губ, пальцы ног сводило от напряжения. Волна накатывала снова, сильнее, и я была так близко, так чертовски близко…
И опять он остановился. Поднял голову, глядя на меня снизу вверх.
– Прости меня, Насть.
Я злобно зарычала, но в следующую секунду рассмеялась – истерично, от смеси злости и желания, которое сводило с ума. Он играл со мной, он знал, что я не устою.
– Прощу, если перестанешь меня мучить! – выкрикнула я, дергая его за волосы, но смех все равно прорывался сквозь слова.
Его глаза вспыхнули, и он кивнул, опускаясь в третий раз. Теперь без остановок: язык двигался быстрее, глубже, его пальцы присоединились, входя в меня, кружа, доводя до пика. Я кричала его имя, выгибаясь, и наконец волна накрыла – оргазм разорвался во мне, как фейерверк, сотрясая тело судорогами удовольствия. Я кончила сильно, бесконечно, хватаясь за него, пока мир не поплыл.
Он поднялся, целуя меня в губы, и я почувствовала свой вкус на его языке. Обняла его, все еще дрожа, и прошептала:
– Прощаю… но если еще раз так сделаешь, убью.
Он всё ещё был в футболке, и я рванула её через его голову, царапая кожу ногтями. Джинсы расстегнула одним движением, стянула вместе с боксерами. Его член вырвался наружу, напряжённый, с капелькой на кончике. Я обхватила его рукой, провела языком по всей длине, от основания до головки. Он выдохнул резко, бёдра дёрнулись.
– Насть…
Я не дала ему договорить. Взяла его в рот. Глубоко, до горла, потом медленно отпустила, играя языком по венам. Он застонал, пальцы сжали мои волосы, но не давил – просто держался, как за спасательный круг. Я ускорилась, двигая головой, рукой помогая, губы плотно обхватывали, язык кружил по головке. Он дышал рвано, тело напряглось, как струна.
– Насть… я…
Не успел. Через несколько секунд он кончил – резко, мощно, прямо в рот. Горячие струи заполнили горло, я проглотила, не отрываясь, пока он не обмяк, тяжело дыша. Я подняла голову, вытерла губы тыльной стороной ладони, глядя на него с усмешкой.
– Прости, – прохрипел он, лицо раскраснелось, глаза закрыты. – Полгода без тебя…
Я рассмеялась.
– Подрочил бы. И не кончал бы, как школьник.
Он фыркнул, открыл глаза – в них всё ещё горел огонь.
– Дай мне минуту и я исправлюсь.
Глава 27
Дмитрий Ковалев. Два года спустя…
Лето в Москве – это всегда хаос: жара, пробки, люди в легких одеждах, спешащие по делам, и воздух, пропитанный запахом цветущих лип. Мы вернулись сюда вместе, после того как Настя согласилась стать моей – не просто в постели, а навсегда. Лондон остался в прошлом, как и все наши драмы. Теперь у нас общий дом на Рублевке, с огромным садом, где она любит читать по утрам, и офис, который мы делим, как равные. Компания процветает, но теперь это не только моя империя – это наша. Настя взяла на себя аналитику и переговоры, и, черт возьми, она в этом гений. Я смотрю на нее и каждый раз поражаюсь: как эта женщина, с ее огненным взглядом и острым умом, выбрала меня?
Сейчас мы в конференц-зале: панорамные окна, вид на Кремль, стол из полированного дуба, уставленный планшетами и кофе. Напротив нас – делегация из Шанхая, три китайских бизнесмена в строгих костюмах, с переводчиками и серьезными лицами. Новая сделка: поставки электроники на миллиарды. Я сижу во главе стола, но сегодня ведущая – она. Настя в своем любимом образе: белая блузка, подчеркивающая ее грацию, черная юбка-карандаш, волосы собраны в аккуратный хвост. На ее пальце сверкает кольцо – то самое, с огромным бриллиантом в форме сердца, которое я подарил ей на той крыше в Лондоне, когда встал на одно колено и сказал: «Будь моей, Насть. Навсегда». Она заплакала, кивнула, и с тех пор это кольцо – символ всего, что мы преодолели. Я смотрю на него и думаю: как я люблю эту женщину. Ее смех по утрам, ее упрямство в спорах, ее тело ночью, когда она прижимается ко мне. Она разбудила мое сердце, и теперь оно бьется только для нее.
– Господа, – начинает Настя, ее голос уверенный, как у генерала на поле боя. Она включает проектор, и на экране появляются графики, таблицы, прогнозы. – Давайте разберем цифры. По нашим расчетам, интеграция вашей цепочки поставок с нашей логистикой даст рост эффективности на 27%. Смотрите: в первом квартале мы прогнозируем объем в 150 миллионов долларов, с рентабельностью 18,5%. Если учесть сезонные колебания – плюс 12% в пиковый период, минус 5% в низкий, – то годовой оборот составит не менее 1,2 миллиарда. А с учетом налоговых льгот в России и Китае, чистая прибыль вырастет на 35%. Вот детальный breakdown: затраты на транспортировку – 8 миллионов, маркетинг – 15, но ROI в 4,2 раза. Мы учли риски: инфляцию на 3%, валютные колебания до 5%, и даже потенциальные санкции – минус 2%, но с хеджированием это нейтрализуется.
Она сыплет цифрами, как жемчугом, ее глаза горят, жесты точны, как у дирижера. Я сижу и восхищаюсь: она идеальна в этом. Умеет то, что любит, и делает то, что умеет лучше всех. Китайцы сидят с открытыми ртами, завороженно глядя на нее. Один из них даже забыл про переводчика – просто кивает, глаза блестят от восторга. Они не ожидали такого: женщина, которая разбирает их бизнес по косточкам, предугадывая каждый шаг. Я горжусь ею так, что готов кричать на весь зал. Моя Настя – не просто жена, она партнер, равная, королева.
Переговоры длятся час, но в итоге все ясно: сделка наша. Подписываем контракт под аплодисменты – их и наши. Китайцы жмут руки, улыбаются, один даже говорит: «Ваша жена – гений». Я киваю: «Знаю».
Делегация уходит, зал пустеет. Мы остаемся одни. Настя подходит ко мне.
– Ты же помнишь, что сегодня крестины? – спрашивает она, поправляя мой галстук.
Я молча киваю.
– Дим, ты забыл, да? – она прищуривается, но без злости, с той нежной иронией, которую я обожаю.
Я снова киваю.
Она фыркает, достает телефон и набирает номер.
– Лен, скажи пожалуйста, что хоть ты не забыла о крестинах сына Артема? – пауза, пока Лена отвечает. Настя улыбается. – Я люблю тебя. Да, мы выходим, отправь сразу подарок туда, там приму. Спасибо, дорогая.
Она вешает трубку, обнимает меня за шею и целует – легко, но с обещанием большего.
– Я тоже хочу сына. – говорю, целуя ее в живот.
– Хоти.
– Насть, я серьезно.
Она отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Ладонь её лежит у меня на затылке, пальцы лениво перебирают волосы. В комнате тихо, только кондиционер едва слышно гудит.
– Я знаю, – говорит она тихо. Голос ровный, но в нём дрожит что-то, чего я не слышал раньше. – Я тоже хочу.
Я прижимаю её к себе крепче, носом в её шею, вдыхаю запах кожи и лёгкого парфюма – тот самый, который она носит с первого дня в Лондоне. Сердце колотится так, будто я снова стою на коленях с кольцом в руке.
– Тогда давай, – шепчу ей в кожу. – Сейчас. Прямо здесь.
Она смеётся – тихо, тепло, почти беззвучно, и я чувствую, как её живот вздрагивает под моей ладонью.
– Дим, – она откидывает голову, глядя в потолок, – мы на работе. В конференц-зале. Подписали контракт на миллиард. А ты хочешь ребёнка прямо на столе.
– На столе, в кабинете, в машине, – я целую её в ключицу, – мне всё равно.
Она кусает губу, глаза блестят. Потом берёт мою руку, кладёт себе на живот.
– Я перестала пить таблетки два месяца назад, – говорит она. – Просто… не сказала. Сюрприз сделать хотела.
Я замираю. Мир сужается до её голоса, до её ладони под моей, до биения её сердца, которое я чувствую сквозь тонкую ткань блузки.
– Насть…
– Да, – шепчет она. – Нам уже пять недель.
Слова падают между нами, как капля в тихую воду, и всё вокруг расплывается. Я чувствую, как её живот под моей ладонью становится вдруг другим: тёплым, живым, настоящим. Пять недель. Уже. Внутри неё – наш ребёнок. Мой сын. Или дочь. Не важно. Наш.
– Насть… – голос срывается, и я даже не пытаюсь его удержать. Глаза жгут. Я опускаюсь на колени прямо в конференц-зале, не думая о костюме, о контракте, о миллиарде. Прижимаюсь щекой к её животу, целую ткань блузки, будто могу уже почувствовать его. Её. Нас.
Она гладит меня по волосам, тихо смеётся.
– Сюрприз удался?
Я поднимаю голову. Глаза у неё красные, но сияют. Я встаю, обнимаю её так крепко, что она ахает, и шепчу в висок:
– Ты… ты только что сделала меня самым счастливым идиотом на планете.
Она фыркает, утыкается носом мне в шею.
– Ты и был идиотом. Просто теперь – отцовским.
Я целую её в висок, в висок, в висок – не могу остановиться. Потом отстраняюсь, беру её лицо в ладони.
– Домой. Сейчас. Хочу видеть УЗИ. Хочу… всё.
– Дим, – она улыбается, – УЗИ у нас через неделю. А пока… просто обними меня.
Я обнимаю. Крепко. До хруста. До её тихого смеха. До того, как она шепчет:
– Я люблю тебя. И он тоже будет.
Я закрываю глаза. Мир за окном – лето, Москва, миллиарды, контракты – всё это теперь фон. Главное – она. И маленький, размером с вишенку, кто-то внутри неё, кто уже бьётся в такт с моим сердцем.
– Насть, – шепчу я, – спасибо, что разбудила меня. И что дала мне семью.
Она целует меня в уголок губ.
– Обращайтесь – улыбается – Только не сильно часто.
