Текст книги "Разбудить сердце (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Дмитрий Ковалев

Телефон завибрировал на столе, экран засветился именем – Артем. Я откинулся в кресле, потирая виски, и невольно усмехнулся. Этот парень всегда появлялся в самый неподходящий момент, как будто чувствовал, когда я на грани. После утреннего совещания и кучи отчетов, которые я до сих пор не дочитал, его звонок был как глоток воздуха – или, скорее, как искра, которая могла поджечь весь этот чертов день.

– Ну и где ты? – сказал я, усмехнувшись, хотя внутри все еще кипело от утреннего хаоса.

– Меня к тебе не пустили, злой и опасный, – голос Артема был, как всегда, лениво-насмешливый, с этой его фирменной интонацией, от которой хотелось либо рассмеяться, либо дать ему в морду. – Так что доделывай все сам и приезжай в клуб.

Я нахмурился, переваривая его слова. Не пустили? Это что, шутка?

– В смысле, не пустили? – я выпрямился, стукнув пальцами по столу. – Лена белены объелась, что ли?

Я уже встал, готовый выйти и проверить, что там за бардак творится в приемной, но Артем перебил, и в его голосе мелькнула тень смеха.

– Не кипятись, Лены не было. Анастасия, твоя новенькая. Но ты остынь, мне даже понравилось.

Я замер, чувствуя, как раздражение снова закипает, но теперь с каким-то странным привкусом. Анастасия. Конечно, кто же еще. Эта девчонка с ее дерзким взглядом и отчетом, который, черт возьми, оказался неожиданно толковым.

Я пролистал его – цифры сходились, выводы были четкими, даже рекомендации по оптимизации выглядели так, будто она не просто дочка Волкова, а реально знает свое дело. Но не пустила Артема? Серьезно? Это уже наглость.

– Понравилось? – я хмыкнул, возвращаясь в кресло и бросая взгляд на папку с ее отчетом, все еще лежащую на краю стола. – Она что, тебя на пороге развернула?

– Ага, – Артем явно наслаждался ситуацией, я прямо слышал, как он ухмыляется на том конце. – Стояла, как Цербер, и заявила, что «никому нельзя». Даже мои голубые глаза не помогли, прикинь. Колючая девчонка, Дим. Где ты такую нашел?

Я сжал челюсть, пытаясь не выдать, как меня это бесит. Артем Соколов – мой друг, инвестор, партнер, чертов гений в сделках и по совместительству ходячая проблема, которая всегда знает, как вывести меня из себя. Он мог зайти в мой кабинет без стука, выпить мой виски и увести половину моих клиентов, если бы захотел, – и я бы, скорее всего, только посмеялся. Но то, что эта новенькая, эта Анастасия, посмела его остановить… Это было что-то новенькое.

– Она не моя, – отрезал я, чувствуя, как голос становится резче. – Дочка Волкова, отец навязал. Сказал, учить ее бизнесу. Как будто мне тут детский сад нужен.

– Ну, не скажи, – протянул Артем, и я прямо видел, как он разваливается в своем кожаном кресле где-нибудь в офисе или в баре, с этой своей наглой улыбкой. – Она не похожа на тех, кто будет бегать за тобой с блокнотиком. Огонь, Дим. Я бы на твоем месте пригляделся.

– Пригляделся? – я фыркнул, но внутри что-то шевельнулось. Ее лицо всплыло в памяти: темные волосы, собранные в небрежный хвост, черные брюки, которые сидели так, что я невольно задержал взгляд, и эти глаза – дерзкие, с вызовом, будто она готова спорить с самим дьяволом. Она извинилась утром, держалась ровно, но я все еще чувствовал, как ее присутствие цепляет, как заноза. – Артем, не неси чушь. Она тут на неделю, максимум. Провалится – и до свидания.

– Угу, – его голос был пропитан сарказмом. – Ты это себе повторяй, пока она тебе нервы трепать не начнет. Ладно, я в «Тени», в девять. Приезжай, расслабимся. А то ты скоро на всех рычать начнешь, как твой отец.

Я хотел ответить что-то едкое, но он уже сбросил. Я бросил телефон на стол, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то еще – любопытством? Нет, бред. Я откинулся в кресле, глядя на панорамные окна. Артем прав в одном – я на грани. С утра орал на логистов, чуть не уволил пол-отдела, а теперь эта Волкова. Не пустила Соколова. Черт, да у нее стальные нервы.

Я потянулся к папке с ее отчетом и снова открыл его. Графики, таблицы, рекомендации – все четко, без воды. Она нашла пару косяков в логистике, которые даже Сергей, наш главный «гений», проглядел. Это впечатляло, но я не собирался ей это показывать. Пусть помучается, думая, что я ищу повод ее выгнать. Так проще. Меньше ожиданий, меньше проблем.

Часы показывали почти семь вечера. Офис пустел, только гул кондиционера и редкие шаги за дверью нарушали тишину. Я встал, накинул пиджак и вышел в приемную. Лена сидела за своим столом, сортируя последние письма. Она подняла глаза, заметив меня, и ее лицо, как всегда, осталось спокойным, но я знал – она все видит.

– Лена, – сказал я, останавливаясь у ее стола. – Что там с Волковой? Она правда Соколова не пустила?

Лена слегка улыбнулась, но тут же спрятала это за деловым выражением.

– Да, Дмитрий Сергеевич, – ответила она, поправляя очки. – Я просила ее никого не пускать, пока я в бухгалтерии. Она… выполнила указание. Очень буквально.

Я хмыкнул, не зная, злиться мне или смеяться. Артем Соколов, которого пол-Москвы знает, получил от ворот поворот от новенькой. Это было почти забавно.

– Она что, не знала, кто он?

Лена пожала плечами, но в ее глазах мелькнула искра.

– Думаю, знала. Но ей, кажется, все равно.

Я кивнул, чувствуя, как уголок губ дергается в невольной усмешке.

Я махнул рукой, давая понять, что разговор окончен, и направился к лифту. Но мысли о ней – о ее дерзком взгляде, о том, как она стояла передо мной утром, извиняясь, но не теряя достоинства, – не отпускали.

«Тень» гудела своим привычным ритмом: глухие басы музыки, тусклый свет неоновых ламп, запах виски, смешанный с дымом кальянов. Клуб был как отдельный мир – здесь Москва сверкала, хвасталась и жила на полную, не пряча ни богатства, ни пороков. Я прошел через толпу, игнорируя любопытные взгляды, и направился в VIP-зону, где Артем, как всегда, занял лучший столик у панорамного окна с видом на ночной город.

Он сидел, развалившись на кожаном диване, рубашка расстегнута до середины, бокал виски в руке. Светлые волосы слегка растрепаны – его фирменная небрежность, от которой официантки млели, а я порой хотел его придушить за эту наглую уверенность. Увидев меня, он широко ухмыльнулся и поднял бокал, будто приветствуя какого-то рок-звезду.

– О, явился, гроза офисов! – протянул он, его голос был легким, с привычной насмешкой. – Я уж думал, ты там с отчетами сросся, как с женой.

Я фыркнул, сбрасывая пиджак на спинку дивана, и плюхнулся рядом. Здесь, в полумраке «Тени», я мог выдохнуть. День – крики в «Мясорубке», звонки отца, эта чертова Волкова – остался где-то там, за стеклянными стенами. В клубе я был просто Димой, который умел смеяться и не держать все под контролем. Артем всегда вытаскивал эту мою версию, и, черт возьми, за это я его ценил.

– Да пошел ты, – буркнул я, хватая стакан, который он уже заказал. Виски ударило по горлу, как надо. – Утром логисты опять обосрались, немцы орут, что контракт порвут. А дома… – я махнул рукой, неохота вдаваться. – Короче, пиздец.

Артем рассмеялся, откинув голову. Его смех был громким, заразительным, и я невольно ухмыльнулся, хотя мысли о Екатерине все еще жгли.

– Это ты про свою красотку-жену? Что, опять ввалилась пьяная и устроила концерт? Или ты уже привык к ее выходкам?

– Да ну ее, – отмахнулся я. – Как обычно, трындец полный. Нового ноль.

Артем хмыкнул, ткнул меня локтем, будто проверяя, не тресну ли я.

– Как обычно, ага, – протянул он, лыбясь. – Диман, ты когда-нибудь думал свалить от этого всего? Ну, знаешь, не только в офисе торчать да с ее истериками разбираться?

– Слушай, философ, – сказал я, усмехнувшись. – Лучше расскажи, как ты там с инвесторами? Или весь день по клубам таскаешься?

Артем рассмеялся, откинувшись на спинку дивана и закинув руки за голову. Его рубашка окончательно распахнулась, обнажив загорелую грудь, и я заметил, как пара девушек за соседним столиком начали перешептываться, пялясь на него. Он, конечно, это видел, но сделал вид, что ему плевать.

– Инвесторы? – он пожал плечами. – Они как собаки: кинь им кость, и будут вилять хвостом. Все под контролем. А вот, кстати, – его голос стал тише, а взгляд – острее, – что там у тебя с новенькой? С этой… Анастасией?

– А что с ней?

– Да ничего, – протянул он, но в его тоне было что-то, от чего я невольно сжал челюсть. – Просто видел ее сегодня. Колючая, умная, и, бери выше, жопа – огонь. Я б такую заценил, Диман. Без базара, хочу ее.

– Мне плевать, – сказал я, глядя ему прямо в глаза, но голос вышел резче, чем я хотел. – За пределами офиса делай, что хочешь. Но в моем офисе она работает, а не флиртует с тобой. Понял?

Артем поднял руки, будто сдаваясь, но его улыбка не исчезла. Напротив, она стала шире, как будто он знал что-то, чего не знал я.

– Окей, окей, босс, – сказал он, откинувшись назад и допивая виски. – Эта девочка – огонь, и я не против подержаться за такой.

– Делай что хочешь.

Артем хохотнул, махнул официантке – длинноногой блондинке в обтягивающем платье, которая метнулась к нашему столику с бутылкой Macallan. Она наклонилась чуть ниже, чем нужно, ставя бутылку, и ее декольте оказалось прямо перед моими глазами. Артем бросил на нее оценивающий взгляд, но она смотрела только на меня, улыбаясь с легким намеком.

– Еще что-нибудь, Дмитрий Сергеевич? – ее голос был сладким, как сироп, и она явно знала, как пользоваться своим телом.

– Пока хватит, – ответил я, отводя взгляд. Она ушла, покачивая бедрами, а Артем толкнул меня локтем, ухмыляясь.

– Ну ты и монах, Диман, – сказал он, наливая нам обоим по полной. – Она же готова была прыгнуть к тебе на колени. Расслабься уже, забей на жену, на офис. Живи, брат.

Я закатил глаза, но взял стакан. Он был прав – я был на грани. День выжал меня досуха: крики в «Мясорубке», звонки отца, бардак с немцами. Хотелось выключить голову и просто быть.

– За то, чтобы все шло к черту, – сказал я, поднимая стакан. Артем ухмыльнулся, чокнулся со мной, и мы выпили залпом. Виски ударил по мозгам, и я почувствовал, как напряжение начинает отпускать.

Следующий час прошел в пьяном угаре. Артем был в ударе: травил байки про свои сделки, подначивал официанток, которые вились вокруг нас, как пчелы у меда. Я смеялся громче, чем обычно, и это было чертовски приятно – просто пить и не думать о завтра. Артем заказал текилу, потом еще виски, и к полуночи мы уже были в том состоянии, когда все кажется возможным, а границы – условностью.

– Смотри, – Артем кивнул в сторону танцпола, где толпа двигалась под тяжелые биты. – Вон та, в красном. Горячая, а?

Я проследил за его взглядом. Девушка в красном платье, обтягивающем, как вторая кожа, крутилась в толпе, ее движения были резкими, почти вызывающими. Она поймала мой взгляд, улыбнулась и медленно облизнула губы. Алкоголь гудел в голове, тело требовало разрядки, и я устал держать все под контролем.

Вставая и кивнув ей в сторону коридора, где скрывались уборные. Она тут же вскочила, ее каблуки застучали по полу, и я почувствовал, как Артем хлопнул меня по плечу, ухмыляясь.

– Вот это мой Диман! – крикнул он, поднимая стакан. – Вернешься – расскажешь!

Я не ответил, просто пошел вперед, чувствуя, как ее рука скользнула в мою. Коридор был темным, с тусклым неоном, который мигал, как в дешевом триллере. Уборная в VIP-зоне была пустой – спасибо статусу, никаких очередей. Я толкнул дверь мужского туалета, и она вошла следом, не задавая вопросов. Дверь захлопнулась, заглушая басы, и в тесном пространстве стало жарко.

Она прижалась ко мне, ее губы нашли мои, и я ответил, не думая. Поцелуй был жадным, пьяным, без всякой нежности – просто животная потребность. Ее руки рванули мою рубашку, пуговицы затрещали, а я задрал ее платье, обнажая бедра. Я сунул руку в карман, вытащил презерватив, быстро надел его, не теряя времени. Она застонала, когда я прижал ее к стене, холодной плитке, которая контрастировала с жаром ее кожи. Ее ногти впились в мои плечи, а губы скользили по моей шее, оставляя влажный след.

– Быстрее, – выдохнула она, и я не стал медлить. Я вошел в нее резко, без лишних прелюдий. Она ахнула, ее голова запрокинулась, ударившись о стену, но она только рассмеялась – хрипло, пьяно. Я двигался быстро, яростно, выплескивая весь гнев, усталость, раздражение, которое копилось весь день. Ее стоны смешивались с моим тяжелым дыханием, а запах ее духов и пота заполнял тесное пространство. Это было грязно, быстро, бездумно – и именно то, что мне было нужно.

Когда все закончилось, я отступил, поправляя одежду и избавляясь от презерватива. Она сползла по стене, все еще тяжело дыша, но с улыбкой, которая говорила, что она получила, что хотела. Ее платье было смято, помада размазана, но она выглядела довольной, как кошка, объевшаяся сливок.

– Неплохо, – сказала она хрипло, поправляя волосы. – Может, повторим как-нибудь?

Я хмыкнул, не отвечая, и вышел, оставив ее приводить себя в порядок. Коридор встретил меня тем же неоновым полумраком, а музыка снова ударила по ушам, как только я вернулся в зал. Артем сидел на том же месте, теперь с двумя девушками, которые хихикали над его шутками. Он заметил меня, ухмыльнулся и поднял бровь.

– Ну что, герой? – сказал он, подвигая мне стакан с текилой. – Жив?

– Заткнись, – буркнул я, но взял стакан и выпил залпом. Жжение вернуло меня в реальность, но мысли путались. Екатерина, эта брюнетка, немцы, отец – все смешалось в голове, как коктейль, от которого уже тошнит.

– Дим, да ты сегодня в ударе, – Артем хохотнул, наливая еще текилы. – Еще одна, и ты, может, улыбнешься наконец.

Мы выпили, не чокаясь, и он тут же заказал еще. Девушки вокруг нас хихикали, одна из них – брюнетка с длинными ногами – подсела ближе, положив руку мне на бедро. Я не отстранился. Артем болтал без умолку, травя очередную байку, а я просто пил, позволяя алкоголю и музыке заглушить все остальное. Ночь тянулась, и я знал, что завтра будет пиздец, но сейчас мне было плевать.

Глава 6

Анастасия Волкова

Суббота утро началось с кофе, который Марья Ивановна оставила на кухне. Я сидела на подоконнике, замотанная в плед, пялясь на сад. Телефон завибрировал – Эмма, подруга из Лондона, с которой мы вместе учились в универе. Я схватила трубку, радуясь ее голосу.

– Наська, ты там жива? – Эмма хохотнула, ее британский акцент был, как всегда, с легкой хрипотцой. – Или Москва тебя уже в асфальт закатала?

– Пока дышу, Эм, – ответила, ухмыляясь. – Но тут цирк. Отец засунул меня в офис к своему корешу, типа учиться бизнесу. Дмитрий Ковалев, холодный, как холодильник, смотрит, будто я ему миллион должна. А вчера я влипла – не пустила их инвестора, Артема Соколова. Оказалось, он там важная шишка. Чуть не поперли.

– Серьезно? – Эмма заржала так, что я услышала, как она хлопает себя по колену. – Отшила инвестора? Расскажи про босса. Какой он? Погоди, сейчас загуглю. Дмитрий Ковалев, да?

– Ага, – буркнула я, потягивая кофе. – Только не жди ничего хорошего. Он весь такой… надутый, вечно злой.

– Погоди-погоди, – прервала она, клацая по клавишам. – Ох.Высокий, подтянутый, челюсть – умереть можно. Секси, люблю таких. И взгляд такой, будто сейчас либо прибьет, либо в постель утащит.

Я фыркнула, щеки вспыхнули, хотя я и пыталась держать лицо.

– Да ну. Он просто надутый тип. Ходит, как будто мир ему должен. Бесит.

– Угу, бесит, – протянула она с насмешкой. – Аж щеки горят, да? Ладно, погоди, тут еще что-то… Ой, облом, Настя. Он женат. Давно. На какой-то блондинке. Фото с ней лет пять назад, на какой-то тусовке. Она вся такая, в платье за миллион, а он рядом, как каменный.

Я сжала губы, чувствуя, как в груди кольнуло. Почему-то это задевало больше, чем хотелось бы. Я же не дура, знала, что такие, как Ковалев, обычно не свободны. Но все равно, как будто кто-то пнул.

– Ну и ладно, – буркнула я, стараясь звучать равнодушно. – Мне он даром не нужен. Ни женатый, ни какой другой.

– А этот Соколов? Тоже небось какой-нибудь скучный дядька в костюме?

– Не, – я покачала головой, вспоминая его наглую ухмылку. – Этот повеселее. Голубые глаза, улыбочка, как будто весь мир у его ног. Приперся в офис, как к себе домой. Я его отшила, а он еще ржал, будто я ему анекдот рассказала.

– Ого, звучит как типичный красавчик, – Эмма оживилась. – Погоди, сейчас и его загуглю.

– Ну, блин – она аж завизжала. – Вот говорила мне мама, что самые красивые мужчины это в России. Светлые волосы, глаза, и эта ухмылка… Мамочки, он как из кино! Такой весь… опасный, но в хорошем смысле. Ты точно его отшила? Может, зря?

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.

– Эм, он наглый, как черт. Думает, что все перед ним на коленях ползают. Я ему не по зубам.

– Угу, не по зубам, – она хихикнула. – Но ты ж сама любишь таких, признайся. Помнишь того парня из универа, который вечно подкатывал к тебе на вечеринках? Ты тоже его отшивала, а потом встречалась с ним год.

– Ой, заткнись, – я рассмеялась, хотя щеки снова вспыхнули. – Соколов – это просто ходячая проблема. А Ковалев – монстр… Я там только работать хочу, а не в их игры играть.

– Работать, ага, – Эмма явно не поверила. – Слушай, Настя, ты там в окружении двух красавчиков, а ноешь, как будто в монастырь попала. Расслабься, повеселись! Ну, кроме женатого, конечно. Хотя… кто знает, может, он не так уж и счастлив в своем браке?

– Эмма, ты неисправима, – я покачала головой, но ее слова засели в голове. – Слушай, мне тут и без того хватает. Отец даже не вышел к ужину вчера, заперся в кабинете, как всегда. Как будто я не дочь, а мебель.

– Ну, это твой папаша, – Эмма вздохнула. – Он всегда был таким. Насть, не давай ему себя задавить. И этим твоим боссам тоже. Ты же Волкова, ты их всех порвешь. Докажи, что ты не просто его дочка.

– Докажу, – ответила я, сжимая кружку. – В понедельник вернусь в офис и покажу этому Ковалеву, что я не для мебели. А Соколов пусть катится со своей ухмылкой.

– Эй, ну с Соколовым то можно? – ее голос стал тише – Немножко, ну не понравится, замуж то ни кто тебя выходить за него не заставляет.

Я задумалась.

– Вот знаешь, есть в твоих словах резон.

– А то, – серьезно ответила она – Ну, ладно, на созвоне, а то у меня тут вечеринка намечается, пойду собираться.

– Удачи.

– И тебе. Жду новостей.

***

Понедельник начался с отцовского указа, будто я снова школьница. Он вернулся из своей очередной поездки ночью, а утром уже стоял в дверях моей комнаты, держа в руках коробку с платьем. Его лицо, как всегда, было каменным, но глаза горели раздражением.

– Анастасия, хватит ходить, как оборванка, – отрезал он, бросая коробку на кровать. – Сегодня наденешь это. И без споров. Ты представляешь меня и мою компанию, так что выгляди соответственно.

Я сжала зубы, глядя на коробку. Если бы он знал, в чем я ходила последние три дня – джинсы, кеды, футболка, – наверное, умер бы со стыда. Но спорить не стала. Не потому, что согласилась, а потому, что устала от его вечных приказов. Пусть думает, что контролирует меня. Пока.

Я открыла коробку, когда он вышел. Темно-синее платье-футляр, строгое, но сшитое так, чтобы подчеркивать каждый изгиб. Оно было офисным, без лишнего блеска, но с глубоким вырезом, который аккуратно обрисовывал мою уверенную двоечку. Ткань мягко обтягивала талию и бедра, но не кричала «посмотрите на меня». К платью прилагались черные шпильки – высокие, но не вульгарные. Марья Ивановна, которая, похоже, была в сговоре с отцом, настояла на макияже и укладке. Я терпеть не могла эту возню – тон, тушь, помада, все это казалось мне маской. Волосы, обычно собранные в хвост, она уложила в аккуратные локоны, которые мягко падали на плечи. Я посмотрела в зеркало и фыркнула. Выряженная кукла, блин.

В машине я сидела, глядя в окно, и пыталась не думать о том, как это платье сидит на мне, как шпильки заставляют держать спину, как будто я на подиуме. Отец молчал, уткнувшись в телефон, и я была рада – хоть не лез с новыми указаниями.

Офис встретил привычным гудением кофемашины и запахом бумаги. Я вошла, чувствуя, как каблуки цокают по мраморному полу, и поймала пару взглядов от сотрудников. Лена подняла глаза от стола и замерла, ее брови взлетели.

– Настя, ты… вау, – сказала она, улыбаясь. – Это что, новый стиль?

– Не мой выбор, – буркнула я, бросая сумку на стул. – Отец решил, что я должна выглядеть, как его визитка.

Я прошла к своему столу и остановилась. На нем красовался огромный букет розовых роз – штук пятьдесят, не меньше, в белой бумаге, перевязанной атласной лентой. От них пахло так, будто я попала в цветочный магазин. Я посмотрела на Лену, прищурившись.

– Это что? От кого?

Лена заулыбалась шире, но в ее глазах мелькнула искра смущения.

– От Соколова, – ответила она, кивая на букет. – Там открытка.

– Читала?

– Прости, не удержалась, заглянула. Мне таких букетов никогда не дарили.

Я хмыкнула, подходя ближе. Открытка торчала между розами, на ней аккуратным почерком было написано: «Поужинаем Колючка?».

Я уставилась на открытку, чувствуя, как щеки снова предательски вспыхивают. «Поужинаем, Колючка?» – нагло, в его стиле. Артем Соколов не терял времени, это точно. Я сорвала открытку с букета, перечитала надпись и фыркнула, бросив ее на стол. Розы были красивыми – слишком красивыми, такими, что кричали о деньгах и самоуверенности. Как и он сам. Я покачала головой, пытаясь прогнать раздражение, смешанное с чем-то еще – любопытством? Нет, бред. Этот парень – ходячая провокация, и я не собиралась вестись на его трюки.

Лена смотрела на меня с едва скрываемой улыбкой, будто ждала, что я начну прыгать от восторга или, наоборот, швырну букет в мусорку.

– Ну и что ты с этим будешь делать?

– С чем? С розами? – спросила, уставившись на нее. – Домой заберу.

Она закатила глаза.

– С ужином? Пойдешь?

– Скорее нет, чем да.

Она обиженно надула губы, как будто отшили ее, но потом заговорила.

– У тебя парень есть?

– Нет.

Я насторожилась.

– Муж что ли?

– Нет. Это тут при чем?

– Тогда я не понимаю – она выдохнула – Как можно отказать такому как Артем. Ну, что в нем не так? – она театрально задумалась – Ах, да, ни чего. Он же и-де-а-лен. Дура что ли?

Я улыбнулась и склонила голову набок, внимательно на нее посмотрев. Нет, Лена казалась умной женщиной, тогда как она может говорить об Артеме как об идеальном мужчине. Видно же с первого взгляда ловелас и бабник, с какой стороны не посмотри.

– Была бы дурой, – ответила я – То бежала бы за ним, сверкая пятками. Кажется ты не очень разбираешься в мужчинах.

Улыбка сошла с ее лица. Черт. Задела за живое?

– Извини, не хотела тебя обидеть.

– Ни чего, ты права. Я действительно не разбираюсь в мужчинах. Поэтому два года как в разводе, при этом потеряв все то что заработала кровью и потом.

– Оу, обманул?

– Да, – её голос дрогнул, – он мастерски играл роль идеального мужчины. Обещал золотые горы, а в итоге оставил меня с долгами и разбитым сердцем.

Я молча протянула руку через стол и накрыла её ладонь своей.

– Прости, что напомнила. Но знаешь, иногда лучше сразу увидеть ловеласа, чем годами жить в иллюзиях.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Опыт?

Я улыбнулась.

– О да, только у меня хватило ума не выйти за него, – я осеклась. Дура? Вот язык без костей. – Блин, снова ляпнула не подумав, прости.

– Да не извиняйся ты, – она махнула рукой. – В этом вся ты, и, знаешь, это прикольно. Тут все лизоблюды, каждый готов вылизывать тебе зад, если ты представляешь для него выгоду, а ты не такая. В лоб и без промаха.

– Спасибо за честность, – я слегка покраснела. – Просто не люблю лицемерие.

– Вот именно! – она оживилась. – Именно поэтому я тебя и ценю. В этом мире так мало людей, которые говорят то, что думают.

– Стараюсь, – я усмехнулась. – Но иногда мой язык работает быстрее мозга.

– Зато честно, – она подмигнула. – И это дорогого стоит.

Мы обменялись понимающими улыбками, и рабочий день начался. Точнее он начался тогда, когда в офис снова без настроения вошел БОСС.

День тянулся, как жвачка, прилипшая к подошве. Я сидела за своим столом, перебирая новые данные по логистике, когда тишину офиса разорвал голос Лены.

– Настя, – она выглянула из-за монитора, ее брови взлетели, как два удивленных воробья. – Ковалев вызывает. В кабинет. Сейчас.

Я замерла, пальцы застыли над клавиатурой. Снова «Мясорубка»? Или что-то с отчетом? Сердце екнуло. Все цифры я перепроверила трижды, но с Дмитрием Ковалевым никогда не знаешь, где подвох. Его способность находить ошибки была почти сверхъестественной, как будто он родился с калькулятором вместо сердца.

– Пожелай мне удачи, – буркнула я, вставая и поправляя платье. Черт, эти шпильки отца все еще бесили, но я уже научилась балансировать, как циркачка на канате.

Лена хмыкнула, пряча улыбку.

– Удачи, Настя. Хотя, зная тебя, хоть и не долго, это ему понадобится удача.

Я закатила глаза, но ее слова добавили уверенности. Букет роз от Артема все еще красовался на моем столе, как розовый маяк, привлекающий любопытные взгляды коллег. Я мысленно выругалась – надо было убрать его в угол, пока он не стал темой офисных сплетен.

Дверь кабинета Дмитрия была приоткрыта, и я вошла, постучав для приличия. Он сидел за столом, уткнувшись в мой отчет, его пальцы постукивали по столешнице, а брови были сдвинуты, как у человека, который пытается решить кроссворд на китайском. Его рубашка, как всегда, была расстегнута на верхнюю пуговицу, а рукава закатаны, обнажая предплечья, которые, черт возьми, выглядели так, будто он регулярно таскает штангу между совещаниями. Я кашлянула, чтобы привлечь внимание, и он поднял взгляд – серый, острый, как лезвие, но с искрой чего-то… нового.

– Волкова, – сказал он, откидываясь в кресле и скрестив руки. Его голос был низким, с легкой хрипотцой, но уголки губ дрогнули, будто он сдерживал ухмылку. – Это что у вас там на столе? Цветочный магазин открыли? Или Соколов решил, что вы без роз завянете?

Я почувствовала, как щеки вспыхивают, но быстро взяла себя в руки. Он хочет поиграть? Окей, я тоже умею.

– О, Дмитрий Сергеевич, – ответила я, приподняв бровь и скрестив руки, зеркаля его позу. – Это не магазин, это просто… трофей. Знаете, за то, что я отшила вашего инвестора. Думаю, он теперь мой фанат. Хотите, я и вам букет попрошу прислать?

Его брови взлетели, а в глазах мелькнула искра – то ли раздражения, то ли веселья. Он хмыкнул, постукивая ручкой по моему отчету.

– Фанат, значит? – он наклонился чуть ближе, и я уловила слабый запах его одеколона – что-то древесное, с ноткой перца, от которого у меня, черт возьми, закружилась голова. – Осторожнее, Волкова. Артем коллекционирует трофеи, а не раздает их. Но давайте к делу. Ваш отчет. Садитесь.

Я опустилась в кресло напротив, стараясь не замечать, как его взгляд скользнул по моему платью – быстро, но достаточно, чтобы я почувствовала себя под прицелом. Он открыл папку, пролистал пару страниц и ткнул пальцем в график.

– Ваши расчеты по логистике, – начал он, его тон стал деловым, но с легкой насмешкой. – Вы тут пишете, что можно сократить сроки доставки на 20%. Серьезно? Или вы просто решили, что наши водители начнут летать на грузовиках?

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри загорается искра вызова. Он думает, что поймал меня? Ну, держись, босс.

– Дмитрий Сергеевич, – начала я, улыбнувшись так сладко, что можно было подавать с чаем, – если ваши водители до сих пор ездят по картам из девяностых, то, может, и правда пора им крылья приделать. Но я обошлась без магии. Пересмотрела маршруты, убрала два промежуточных склада и договорилась с таможней о приоритетной линии. Все цифры в приложении. Или вы не дошли до конца отчета? Понимаю, много букв, можно устать.

Его глаза сузились, но уголок рта дернулся – явно сдерживал смех. Он откинулся назад и посмотрел на меня так, будто я была шахматной фигурой, которую он пока не решил, как обыграть.

– Много букв? – переспросил он, его голос был опасно мягким, но с искрой. – Волкова, я читаю отчеты, пока вы пьете кофе с печеньем у Лены. И, между прочим, нашел дырку в ваших расчетах. Страница 14, пункт 3.2. Вы забыли учесть задержки на погрузке в порту. Или вы думаете, что наши контейнеры сами прыгают на корабли?

Я сжала губы, чтобы не фыркнуть. Он думает, что подловил меня? Серьезно? Я наклонилась чуть ближе, упираясь локтями в стол, и посмотрела ему прямо в глаза.

– О, босс, вы почти попали в яблочко, – сказала, добавив в голос толику сарказма. – Но, видите ли, я учла задержки. Смотрите приложение С, таблица 5. Там расчеты с учетом портовых графиков. Понимаю, графики – это не так увлекательно, как орать на логистов?

Его брови взлетели, и на этот раз он не сдержал короткий смешок – низкий, почти рычащий, который, черт возьми, заставил мой пульс подскочить. Он открыл приложение, пробежался глазами по таблице, и я заметила, как его пальцы на миг замерли.

– Хм, – выдал он, закрывая папку и откидываясь в кресле. – Допустим, вы не совсем безнадежны. Но не зазнавайтесь. Я еще найду, к чему прицепиться.

– О, я в этом не сомневаюсь. Вы же мастер находить проблемы там, где их нет. Может, вам премию выдать за дотошность?

Он прищурился, но в его глазах мелькнула искра – не раздражение, а что-то… теплое?

– Премию? – он наклонился чуть ближе, и я уловила, как его голос стал тише, почти заговорщическим. – А вы, уже метите на мое место? Осторожнее, я могу принять это как вызов.

– Дмитрий Сергеевич, я просто хочу, чтобы наши грузовики не стояли в пробках, пока вы пьете свой кофе и мечтаете о новых способах пугать сотрудников.

Он рассмеялся – коротко, но искренне, и этот звук был как глоток воды в холодный день. Я почувствовала, как щеки снова вспыхивают, и мысленно себя отругала. Черт, Анастасия, держи себя в руках. Это твой босс, а не герой романтической комедии.

– Ладно, – сказал он, поднимая руки, будто сдаваясь. – Ваш план по логистике выглядит… сносно. Завтра обсудим с командой, как это внедрить. Но, Волкова, – он ткнул в меня пальцем, и его взгляд стал серьезнее, – если хоть одна цифра не сойдется, я вас лично отправлю пересчитывать контейнеры в порт. На каблуках.

– О, не переживайте, – ответила, вставая и поправляя платье. – Я и на каблуках обгоню ваших логистов. А вы, может, попробуете улыбнуться? Говорят, это полезно для здоровья.

Он хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень улыбки.

– Свободна, – сказал он, махнув рукой, но его взгляд задержался на мне на долю секунды дольше, чем нужно.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как пульс все еще стучит в ушах. Этот человек был невыносим – холодный, резкий, с этим его взглядом, который, казалось, видел тебя насквозь. Но, черт возьми, я только что выиграла раунд. И, судя по его смеху, он это тоже понял.