Текст книги "Бешеная (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Ну здравствуй, уютненький.

Если вы думали, что после эпичного спасения десятимиллиардного государственного тендера моя жизнь превратилась в сказку, где я сижу в шезлонге, попиваю просекко и плюю в потолок стеклянного офиса, то у меня для вас плохие новости.

Сказки – это для слабаков. А я теперь – корпоративный Джон Уик. Только вместо пистолета у меня клавиатура, а вместо собаки – кактус.

Прошел ровно месяц. Один месяц с того дня, как я приставила канцелярский нож к самому дорогому имуществу татарского принца.

И знаете, что произошло потом?

А ничего.

То есть, как ничего… Для корпорации «Тагиров Групп» произошло многое. Мой план сработал идеально, как швейцарские часы. Я выдала такую разгромную, железобетонную статью о том, как грязные хакеры пытаются сорвать государственную цифровизацию, что министерство рыдало от восторга. «Инком-Тех» вышвырнули из тендера с позором и обысками, моего бывшего (и по совместительству крысу) Воронина объявили в розыск, а босс торжественно подписал контракт на те самые десять миллиардов.

Я ожидала чего угодно. Медаль. Премию. Ну, или хотя бы того, что Валиев ворвется в мой кабинет и потребует отчитаться за порезанные брюки.

Но Ильдар Тимурович просто… исчез.

Испарился. Растворился в воздухе. На следующий день после подписания контракта он улетел куда-то в Азию. Шанхай, Гонконг, Сингапур – я не знаю, где именно этот демон пил кровь азиатских конкурентов, но в Москве его не было ровно тридцать дней.

Скучала ли я? ХА! Три раза ха.

Мне было абсолютно, физически, категорически не до него. Потому что Валиев, улетая, оставил мне сюрприз. Он скинул на мой отдел столько работы, что я забыла, как выглядит моя новая служебная кровать.

Целый месяц я пахала как проклятая. Я публиковала один разгромный материал за другим. Я отбеливала нашу репутацию, топила конкурентов, формировала пулы лояльных журналистов и параллельно… руководила отделом.

Да-да, у меня теперь есть подчиненные. Целых восемь человек. Восемь несчастных, интеллигентных пиарщиков, которых я каждый день учу быть Бешеными. Получается с переменным успехом.

Искренне ваша, Виктория (человек, который теперь пьет матчу на миндальном, но мечтает о дешевом винишке).

***

Я нажала кнопку «Опубликовать», свернула окно блога и с наслаждением потянулась в своем огромном кожаном кресле.

Дверь моего стеклянного кабинета робко приоткрылась. В щель просунулась взлохмаченная голова Дениса – моего ведущего копирайтера, мальчика двадцати трех лет, который до прихода ко мне писал тексты про цветочные горшки и был слишком нежным для этого жестокого мира.

– Виктория Петровна… – пропищал Денис. – Я принес пресс-релиз по поводу слияния с «Нейро-Логистик». Посмотрите?

Я барственным жестом поманила его внутрь.

– Заходи, Денис. Давай сюда свое творение.

Мальчик положил передо мной планшет и нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. Я пробежалась глазами по тексту. Моя бровь медленно, но верно поползла вверх.

– Денис. Скажи мне, солнышко. Мы кто?

– Мы… департамент стратегических коммуникаций «Тагиров Групп», – отчеканил он, вытягиваясь по стойке смирно.

– Правильно. Мы – хищники. Мы элита. А это что? – я брезгливо ткнула ухоженным ногтем в экран. – «Компания любезно надеется на плодотворное сотрудничество и просит конкурентов уважать принципы честной игры». Любезно надеется?! Денис, мы что, институт благородных девиц на выезде?! Мы ни на что не надеемся, мы ставим перед фактом!

– Но… это же официальный релиз, Виктория Петровна. Надо же соблюдать этику…

– Этика в нашем бизнесе – это когда ты не бьешь лежачего ногами, если вокруг есть камеры! – я всплеснула руками, вставая из-за стола и начиная мерить шагами кабинет. Шпильки хищно цокали по паркету. – Ты должен написать так, чтобы при прочтении этого текста конкуренты захотели добровольно переписать на нас свое имущество и уйти в монастырь! Убери слово «любезно». Напиши: «Тагиров Групп» завершает процесс поглощения, тем самым устанавливая новые, безальтернативные стандарты рынка». Чувствуешь разницу? Звучит так, будто мы приехали на танке! Иди и переделывай!

Денис судорожно закивал, подхватил планшет и уже собирался ретироваться, как вдруг замер у входа, словно наткнулся на невидимую стену.

Дверь кабинета распахнулась настежь.

Моя пламенная речь о танках и безальтернативных стандартах застряла где-то в горле.

На пороге стоял Ильдар Тимурович Валиев.

Месяц. Я не видела его месяц. И, черт бы его побрал, азиатское турне пошло ему исключительно на пользу. Он слегка загорел, что делало его темные глаза еще ярче и пронзительнее. На нем был безупречный, темно-серый костюм, который сидел на его широких плечах так, словно его сшили прямо на нем. Ни единой помятости после перелета. Ни капли усталости. Только чистая, концентрированная, сбивающая с ног мужская энергетика.

Он окинул взглядом моего побледневшего Дениса, затем перевел взгляд на меня. Уголок его губ дрогнул в той самой, до одури знакомой, ленивой ухмылке.

– Жестоко ты с детьми, Лисицына, – его бархатный баритон прошелся по моим нервам, как смычок по струнам. – Ты же сломаешь мальчику психику.

– Психика пиарщика должна быть гибкой, как позвоночник гимнастки, – парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце почему-то предательски ухнуло вниз, а потом забилось в два раза быстрее. – Свободен, Денис.

Мой несчастный копирайтер испарился из кабинета со скоростью света. Мы остались одни.

Ильдар не спеша зашел внутрь, закрыл за собой дверь и повернул замок. Щелчок показался мне оглушительно громким.

Я инстинктивно отступила на шаг назад, упираясь бедрами в свой рабочий стол.

– Замок-то зачем закрывать? Боишься, что Денис вернется с подмогой?

Ильдар не ответил. Он медленно, по-хозяйски прошелся по моему кабинету. Остановился у подоконника, критически осмотрел Валерия в его новом золотом горшке, затем повернулся ко мне.

– Смотрю, ты отлично обжилась, – он засунул руки в карманы брюк, неспешно приближаясь ко мне. – Дамир мне все уши прожужжал. Говорит, твой отдел рвет показатели. Конкуренты воют, журналисты едят с твоей руки, а акции растут. Ты молодец, Виктория.

– Спасибо, Ильдар Тимурович, – елейно улыбнулась. – Стараюсь оправдывать вложенные в меня инвестиции. Как прошла поездка? Выпили всю кровь у китайских партнеров?

Он остановился прямо передо мной. Настолько близко, что я снова почувствовала этот запах – терпкий кедр, дорогой табак и что-то неуловимо-опасное. Мой нос оказался на уровне узла его шелкового галстука.

– Поездка прошла продуктивно, – тихо ответил он, глядя на меня сверху вниз. Его темные глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах и снова поднялись к глазам. В этом взгляде было столько тяжелого, нескрываемого собственничества, что у меня во рту пересохло. – Но я скучал.

Я поперхнулась воздухом.

– Что? Скучал? По мне? Или по тому, как в тебя летят ежедневники?

Ильдар чуть наклонил голову набок, и его улыбка стала шире.

– По тебе, Вика. По твоим зеленым глазам, по твоему невыносимому характеру и по тому, как ты забавно злишься, когда я тебя контролирую. Знаешь, в Азии женщины слишком покорные. Это расслабляет. А мне нужен тонус.

– Рада служить вашим корпоративным тренажером для нервной системы, – попыталась отодвинуться, но сзади был стол. – Но, если ты пришел просто обменяться любезностями, то у меня тут, знаешь ли, работы по горло. Ты сам мне этот график утвердил.

Ильдар не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, он вытащил руки из карманов и оперся ими о край моего стола по обе стороны от моих бедер. Точно так же, как месяц назад, когда мы сцепились из-за того дурацкого слива.

Только сейчас я не держала нож у его бедра. Сейчас я была абсолютно безоружна перед этим взглядом.

– Работа подождет. Я ведь не просто так приехал к тебе сразу из аэропорта.

– Да? И зачем же? Премию выписать?

– Долги собирать, Лисицина.

Я замерла.

– Какие еще долги? Я тот тендер вытянула! Я министерство так облизала, что они…

– Я не про тендер, а про свои любимые брюки из итальянской шерсти. Те самые, которые ты испортила. Ты ведь не думала, что я об этом забыл?

У меня по спине пробежал табун мурашек. Я сглотнула.

– Ну… могу купить тебе новые. Вычти из моей зарплаты.

– Мне не нужны новые брюки, Вика, – Ильдар наклонился еще ближе. Его дыхание коснулось моей щеки. – Ты испортила вещь, ты угрожала моему здоровью, и я сказал, что ты будешь это отрабатывать. Месяц я дал тебе на то, чтобы ты влилась в работу и доказала свою профпригодность. Ты доказала. А теперь пора платить по счетам.

– И… в чем заключается отработка? – прошептала, чувствуя, как пульс бьется где-то в горле. Моя хваленая наглость Бешеной куда-то стремительно улетучивалась, оставляя вместо себя странное, тягучее предвкушение.

Ильдар медленно поднял руку. Его пальцы, горячие и сухие, едва невесомо коснулись моей щеки, заправляя выбившуюся прядь за ухо. От этого простого жеста меня прошило током от макушки до пят.

– В эту пятницу, – тихо произнес он, не отрывая взгляда от моих глаз, – состоится закрытый благотворительный прием в особняке губернатора. Там будет вся политическая и бизнес-элита. Очень важное мероприятие, Лисицина. Там будут заключаться кулуарные сделки на следующий год.

– И? Мне нужно написать релиз об этом мероприятии?

– Нет, – Ильдар усмехнулся, и его пальцы скользнули по моей шее вниз, останавливаясь на ключице. Я забыла, как дышать. – Писать ничего не нужно. Ты пойдешь туда со мной.

Я моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу, потому что его прикосновения лишали меня последних остатков логики.

– В качестве кого? Пиар-сопровождения? Буду носить за тобой блокнот и отшивать назойливых журналистов?

Ильдар плавно отстранился, убирая руку, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Он окинул меня долгим, оценивающим взглядом, от которого под одеждой стало невыносимо жарко.

– В качестве моей женщины, Виктория.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что ее можно было резать тем самым канцелярским ножом.

– Ч-что? – мой голос дал петуха.

– Моей. Женщины. В светской тусовке пошли неприятные слухи, что я слишком долго хожу холостяком. Конкуренты начинают думать, что я теряю хватку, раз не могу найти себе достойную партию. Мне нужно появиться там с кем-то, кто заставит их заткнуться. С кем-то красивым, умным, дерзким и… абсолютно моим.

– Ты предлагаешь мне стать твоей эскортницей на один вечер?! – взвилась я, мгновенно приходя в себя. Бешеная снова вернулась в чат. – Да ты совсем охренел, Валиев?! Я руководитель департамента! Я не нанималась играть роль твоей куклы для выходов в свет!

– Не эскортницей, Вика, – он поморщился, словно я сказала глупость. – А моей официальной спутницей. И это не обсуждается. Это твой долг за тот фокус с ножом. Я покупаю тебе платье, присылаю визажистов, ты надеваешь свою самую очаровательную улыбку, берешь меня под руку и весь вечер смотришь на меня так, словно я смысл твоей жизни.

– А если я откажусь?

Ильдар снова наклонился ко мне.

– Ты не откажешься, киса. Потому что, во-первых, я твой босс. Во-вторых, ты сама понимаешь, что это отличный пиар-ход для нашей компании. А в-третьих… – он сделал паузу, и его голос упал до хриплого шепота. – Тебе самой до одури интересно, каково это – быть со мной.

Он развернулся на каблуках и направился к выходу. Уже у самой двери, сняв блокировку замка, он обернулся.

– В пятницу в 19:00 за тобой заедет машина. Будь готова, Лисицина. Мы идем производить фурор.

Дверь закрылась, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем, легким запахом кедра и абсолютным пониманием того, что моя спокойная корпоративная жизнь только что официально закончилась.

Я посмотрела на Валерия.

– Ну и что ты молчишь, колючий? – выдохнула, сползая по краю стола на кресло. – Кажется, мы в полной заднице.

Валерий, естественно, промолчал. Но я готова была поклясться, что этот зеленый сноб злорадно ухмыляется.

Глава 17

Я держала её так, словно это была плутониевая боеголовка с сорванной чекой.

Я не дышала.

Я боялась моргнуть.

Мне казалось, что если я сделаю хоть одно неосторожное движение, эта крошечная, пахнущая молоком и детской присыпкой конструкция просто рассыплется у меня в руках.

– Кира, – просипела я, чувствуя, как по спине катится холодная капля пота. Мои руки, привыкшие держать микрофон, тяжелые папки с компроматом и, в крайнем случае, горлышко бутылки, сейчас одеревенели. – Она шевелится.

– Вик, это живой ребенок. Ей положено шевелиться, – невозмутимо отозвалась Кира с другого конца огромной, залитой светом детской.

Она стояла у пеленального столика и с какой-то пугающей, почти магической ловкостью запаковывала вторую дочь, Амину, в свежий подгузник и розовый слип.

– Она смотрит на меня, – в панике продолжила, гипнотизируя взглядом темно-синие, абсолютно осмысленные глаза маленькой Алисы, которая серьезно изучала мою напряженную физиономию. – Как ее отец. Прямо в душу. Клянусь, она сейчас потребует у меня квартальный отчет! Забери ее, ради бога, я же ее сломаю!

Кира рассмеялась.

Мы сблизились как-то незаметно. За этот месяц, пока невыносимые татарские терминаторы пропадали в офисе и мотались по командировкам, сжирая конкурентов, мы стали чем-то вроде тайного женского синдиката. Мы пили кофе внизу в «Сити», гуляли по набережным, перемывали кости светской тусовке и жаловались друг другу на заскоки наших начальников. Я успела побывать в их загородном доме уже раза три, но до этого дня мое общение с детьми ограничивалось умиленным заглядыванием в коляску с безопасного расстояния.

А сегодня Кира просто сунула мне в руки Алису со словами: «Подержи, пока я сестру переодену, а то они вдвоем мне сейчас концерт устроят».

– Не сломаешь, – отмахнулась Кира, застегивая последнюю кнопочку на одежде Амины. – Ты напряжена, как арматура. Расслабь плечи, прижми ее чуть ближе к себе. Вот так. Видишь? Ей удобно.

Я судорожно выдохнула и чуть-чуть ослабила каменную хватку. Алиса, видимо, решив, что тетя с рыжими волосами больше не представляет угрозы, смешно чмокнула губами и потянулась крошечной ручкой к моей блузке.

Господи. Какая же она маленькая. И мягкая.

Мой внутренний циник, который обычно курил в сторонке и сыпал сарказмом, вдруг поперхнулся дымом и умиленно шмыгнул носом.

– Так что там Валиев? – спросила Кира, беря Амину на руки и подходя ко мне. Она плюхнулась в соседнее кресло-качалку, покачивая дочь. – Ты начала рассказывать и заикаться, когда я тебе Алису вручила. В качестве кого он тебя на прием тащит?

Вся нежность мгновенно улетучилась, вытесненная свежей, пульсирующей злостью.

– В качестве «своей женщины»! Ты представляешь наглость?! Я ему руководитель департамента стратегического пиара! У меня подчиненные, у меня бюджеты! А он мне заявляет, что это мой долг за то, что я ему штаны канцелярским ножом порезала! «Ты пойдешь со мной, наденешь красивую улыбку и будешь смотреть на меня с обожанием»!

– Да ладно? – Кира откинула голову на спинку кресла и рассмеялась так искренне и громко, что Амина у нее на руках удивленно захлопала глазами. – Прям дежавю какое-то!

– Тебе смешно?

– Вик, ну конечно мне смешно! Господи, у этих двоих что, одна методичка на двоих? «Как завести отношения: пособие для миллиардеров-социопатов». Дамир меня точно так же в оборот взял! «Мне нужна фиктивная жена, чтобы позлить бывшую и семью, вот тебе пять миллионов, надевай кольцо и поехали на юбилей». А теперь Ильдар тащит тебя на прием под предлогом, что ему нужно статус в тусовке поддержать. Клоуны!

– Вот именно! – я с жаром закивала. Алиса в моих руках заинтересованно загукала, видимо, поддерживая мое возмущение. – Это просто корпоративная эксплуатация! Он решил сделать из меня элитную эскортницу на один вечер, чтобы конкуренты не думали, что он теряет хватку!

Кира перестала смеяться. Она посмотрела на меня своим фирменным, проницательным взглядом, от которого обычно становилось неуютно даже Дамиру.

– Лисицина, ты умная, но иногда такая слепая.

– В смысле?

– В прямом. Ты думаешь, Ильдару, с его внешностью, деньгами и связями, проблема найти себе сопровождающую на вечер? Да если он просто щелкнет пальцами, к нему выстроится очередь из моделей, актрис и дочерей министров! Идеальных, вылизанных, с ногами от ушей и полным отсутствием собственного мнения. Они будут смотреть на него с таким обожанием, что тебе и играть не придется.

Она наклонилась чуть вперед.

– Но он не щелкнул пальцами. Он пришел к тебе. К женщине, которая отбила ему самое дорогое, которая бросалась в него ежедневниками и чуть не лишила мужского достоинства ножом. Вика, он тащит тебя не для статуса.

– А для чего?

– Для себя. Его кроет. Так же, как Дамира. Они не умеют ухаживать нормально. Они не понимают, как это – пригласить в кино или подарить цветы без подвоха. Они привыкли покупать, нанимать и заключать сделки. Он придумал этот предлог с «отработкой долга», потому что это единственный понятный ему язык, чтобы легально провести с тобой вечер и показать тебя всем.

Мое сердце снова устроило скачки.

– Ты… ты преувеличиваешь. Он просто хочет меня унизить. Показать, кто здесь хозяин.

– Хозяин? Вик, он дал тебе ключи от квартиры, машину, огромный кабинет и развязал руки в работе. Так хозяева себя не ведут. Так ведут себя мужики, которые пытаются впечатлить.

В этот момент Алиса, которой, видимо, надоело слушать наши взрослые разборки, протянула свою пухлую ручку и крепко ухватила меня за прядь рыжих волос. Дернула. Не больно, но настойчиво.

– Эй, мелочь, – я невольно улыбнулась, осторожно разжимая ее крошечные пальчики. – Волосы – это святое.

Она в ответ выдала беззубую, абсолютно счастливую улыбку, от которой у меня внутри что-то окончательно расплавилось. Я аккуратно прижала ее к себе, чувствуя ее тепло. Страх уронить ребенка куда-то испарился.

– И что мне делать? – тихо спросила, глядя на макушку Алисы. – Кир, я не умею играть в эти их светские игры. Я не леди. Если какая-нибудь фифа там посмотрит на меня косо, я же ей шампанское за шиворот вылью.

– И попроси кого нибудь снять на видео, хочу это видеть – девушка рассмеялась. – Да, забей и наслаждайся.

– Он сказал, что купит платье.

– И пусть покупает! Если я права, он не только тебе платье купит, а весь мир к твоим ногам положит.

Я посмотрела на Киру. В ее синих глазах горел тот самый азарт, который когда-то помог ей поставить на колени весь холдинг Тагировых.

– Мне это не нужно, и ухаживания его мне не нужны.

Кира пожала плечами, открыла рот (видимо хотела что то сказать, но звук открывающейся входной двери на первом этаже, прервал ее. Затем раздались тяжелые, уверенные мужские шаги по лестнице.

Мой внутренний корпоративный радар мгновенно сработал. Я инстинктивно подобралась, выпрямила спину и прижала Алису к себе чуть крепче.

Шаги приближались к детской.

Это был он. Великий и ужасный Дамир Рустамович Тагиров. Человек, который одним звонком мог обрушить акции компании-конкурента. Железобетонная стена, тиран, акула капитализма, от одного взгляда которого у топ-менеджеров начинался нервный тик, а у меня потели ладони. Я помнила, как он орал в своем кабинете, когда заморозили тендер. Я знала его только как ледяного босса, не прощающего ошибок.

Дверь детской распахнулась.

На пороге появился Тагиров. В строгом деловом костюме, с расслабленным галстуком, уставший после рабочего дня. Он бросил взгляд на Киру, потом перевел его на меня.

Я мысленно приготовилась поздороваться по форме, уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «Добрый вечер, Дамир Рустамович», но слова застряли у меня в горле.

Потому что на моих глазах произошло нечто, что навсегда сломало мою психику.

Лицо Тагирова – это жесткое, высеченное из камня лицо безжалостного миллиардера – вдруг… поплыло. Острые черты смягчились, суровый прищур исчез, а губы растянулись в такой абсолютно глупой, плюшевой, обезоруживающей улыбке, что я всерьез подумала, не случился ли у него инсульт.

Он шагнул ко мне. Точнее, не ко мне, а к Алисе, которую я держала на руках.

– А кто это тут у нас не спит? – вдруг выдал Дамир.

Его знаменитый, пробирающий до костей рокочущий баритон куда-то исчез. Вместо него прозвучал высокий, мягкий, абсолютно сиропный голос.

– Кто тут папина сладкая булочка? А? Кто тут на тетю Вику смотрит своими пуговками?

Моя челюсть с тихим стуком отвалилась куда-то в район колен.

Тагиров наклонился над Алисой. Жестокий корпоративный хищник, который недавно стер в порошок «Инком-Тех», вытянул губы трубочкой и принялся издавать смешные чмокающие звуки. Алиса в моих руках радостно засучила ножками и загукала в ответ.

– Моя ты принцесса, – проворковал Дамир, осторожно, самыми кончиками пальцев погладив крошечную щечку дочери, а затем нежно, с какой-то невероятной, трепетной любовью поцеловал ее в макушку.

Я не дышала. Я боялась даже моргнуть. У меня в голове происходил такой мощный когнитивный диссонанс, что, казалось, сейчас из ушей пойдет дым.

Дамир выпрямился, наконец-то удостоив меня нормального взгляда.

– Привет, Вика. Не тяжело? Она сегодня буйная.

– З-здравствуйте… Нет, всё нормально, – просипела, чувствуя себя так, словно только что стала свидетельницей падения метеорита.

Дамир кивнул и повернулся к жене.

Он подошел к креслу, где сидела Кира с Аминой. Склонился над ними, обнял Киру за плечи и поцеловал жену в висок, зарываясь носом в ее светлые волосы.

– Устал, тиран? – мягко спросила Кира, поглаживая его по руке.

– Как собака, – честно ответил он, но в его голосе не было ни капли той корпоративной стали, которую я привыкла слышать. Он смотрел на нее так, словно она была единственным источником света в его вселенной. И мне стало... завидно? Да. Ни кто на меня ни когда так не смотрел. С моей работой меня либо ненавидели, либо хотели прибить.

А затем он перевел взгляд на Амину.

– А вторая моя бандитка что делает? М? Щечки наедает?

Тагиров опустился на одно колено прямо в своих дорогущих брюках, уткнулся лицом в пухлый животик Амины и громко фыркнул, делая «трррр». Девочка заливисто, беззубо рассмеялась. Дамир смеялся вместе с ней, целуя ее крошечные ручки.

Я стояла посреди детской, прижимая к себе Алису, и чувствовала себя шпионом, который случайно проник на засекреченный объект и увидел то, чего видеть категорически не должен.

Если бы я сейчас достала телефон, сняла это сюсюканье на видео и выложила в сеть, репутации беспощадного и холодного генерального директора «Тагиров Групп» пришел бы конец. Конкуренты бы просто умерли со смеху.