Текст книги "Бешеная (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Глава 8
Ну здравствуй, блог. И те из вас, кто делал ставки, на каком километре от МКАДа меня выкинут из самолета без парашюта.
Спешу разочаровать пессимистов (и обрадовать Валерия, если кактусы умеют читать): я жива.
Я не стала кормом для сибирских медведей, меня не закопали под фундаментом нового дата-центра, и я даже нахожусь в относительной физической целостности.
Вещаю вам из столицы Сибири – славного города Новосибирска.
Прямо сейчас ваша покорная слуга, бывшая гроза криминального мира и расхитительница коррупционных гробниц, сидит в номере пятизвездочного отеля. На мне белоснежный махровый халат, который на ощупь приятнее, чем вся моя предыдущая жизнь. В руке у меня бокал какого-то неприлично дорогого вина из мини-бара (надеюсь, Валиев не вычтет его из моей будущей зарплаты, иначе я буду мыть посуду на кухне отеля до пенсии), а на коленях – ноутбук.
И знаете, чем я занималась последние шесть часов?
Я деградировала.
Элитно, с размахом и за очень большие (я надеюсь!) деньги.
Помните, я говорила, что мой потолок падения – это статьи про поделки из втулок от туалетной бумаги? Так вот, я ошибалась. Втулки были искусством. Втулки были полетом фантазии! Потому что сегодня я писала джинсу.
Хвалебную, приторную, сочащуюся корпоративным восторгом оду IT-империи Тагирова и Валиева.
Когда мы прилетели (опустим подробности того, как я вцепилась в подлокотники при посадке так, что на коже салона остались вмятины, а Валиев смотрел на меня с выражением брезгливого сочувствия), этот татарский деспот вручил мне толстенную папку.
– Изучай, Лисицына, – сказал он сквозь зубы (губа у него, к слову, всё еще живописно припухшая – моя маленькая, мстительная гордость). – Тут всё о нашем новом филиале. Мощности, инвестиции, инновационные системы охлаждения серверов, облачные хранилища. Завтра пресс-конференция, к утру у меня на столе должен лежать текст, от которого плачут от счастья даже закоренелые циники.
И ушел в свой президентский люкс прикладывать лед к лицу.
А я осталась один на один с папкой.
Ребята, вы не представляете, что это за ад. Я, человек, который привык описывать схемы отмыва бабла, заказные убийства и рейдерские захваты, читала про… пропускную способность оптоволоконных сетей! Я пыталась найти хоть каплю интриги в бесперебойных источниках питания!
Где тут кровь? Где скандалы? Где, мать вашу, стриптизерши?! Вместо голых задниц – голые факты о терабайтах и пингах. Вместо криминальных авторитетов – материнские платы.
Первые два часа я тупо смотрела в экран и боролась с желанием выкинуть ноутбук в окно. Моя профессиональная гордость корчилась в агонии. Я физически чувствовала, как дух Пулитцеровской премии машет мне ручкой и уходит в туман.
Но потом я вспомнила пустой холодильник. Вспомнила счета за коммуналку. И, что уж скрывать, вспомнила обещание Валиева снять с меня «черную метку».
И тогда я сказала себе: «Соберись, Бешеная. Ты продаешь душу, так продай ее дорого и красиво».
Я включила весь свой словарный запас. Я применила те же самые приемы, которыми доводила до инфаркта мэра, только вывернула их наизнанку.
Знаете, как я описала их скучные железные шкафы с проводами? Как «пульсирующее цифровое сердце Сибири, перекачивающее терабайты данных по венам инноваций». О как! Саму чуть не стошнило от пафоса, когда перечитывала.
Их систему охлаждения я подала как «ледяное дыхание технологий будущего, способное остудить даже самые горячие головы конкурентов». А инвестиции Тагирова – как «беспрецедентный шаг титана отечественного IT-рынка, который не просто строит дата-центры, а воздвигает мосты в завтрашний день».
Короче, если после этой статьи к ним не выстроится очередь из инвесторов с мешками денег, я публично съем свой блокнот. Тот самый, которым чуть не сделала Ильдара Тимуровича постоянным клиентом челюстно-лицевой хирургии.
Работа сделана. Статья готова. Три страницы отборнейшего, первоклассного лизания корпоративных сапог, упакованного в идеальный синтаксис.
Прямо сейчас я допиваю свое контрабандное вино из мини-бара и готовлюсь нажать кнопку «Отправить».
Страшно мне? Немного. Этот лощеный гад обещал выкинуть меня в тайгу, если ему не понравится. А у него, как выяснилось, весьма специфические требования к «хорошим девочкам» и хорошим статьям.
Но знаете что? Я горжусь собой. Я выжила. Я не сломалась. Да, я прогнулась под обстоятельства, но я сделала это так талантливо, что они еще будут умолять меня написать им пресс-релиз для корпоратива.
Всё. Отправляю текст Сверхзлодею в соседний номер. Пожелайте мне удачи. Если завтра утром не выложу фото с перерезанной красной ленточкой – ищите мои следы в сибирских сугробах.
Искренне ваша, (временно продажная, но всё еще Бешеная) Виктория.
***
Я с громким стуком захлопнула крышку ноутбука, откинулась на спинку мягкого кресла и шумно выдохнула.
Письмо ушло. Файл с названием «Дата_центр_Тагиров_ОТЧЕ_НАШ.docx» (надеюсь, Валиев оценит мою иронию, хотя у него с чувством юмора явные проблемы, особенно когда в него летят предметы) улетел на рабочую почту генерального директора.
В номере стояла абсолютная, звенящая тишина. Только тихо гудел кондиционер, да за панорамным окном светились огни ночного Новосибирска.
Я допила вино, чувствуя, как напряжение последних безумных суток начинает понемногу отпускать. Мышцы спины ныли, в глазах песок. Хотелось просто зарыться в эти хрустящие отельные простыни и проспать до следующего пришествия.
Интересно, он будет читать прямо сейчас? Время – почти полночь. Нормальные люди спят. Но Валиев, как мы уже выяснили, к нормальным людям не относится. Он киборг в костюме. Наверняка сидит сейчас, потирая пробитую губу, и с лупой выискивает в моем тексте лишние запятые, чтобы иметь повод смешать меня с грязью.
Мои размышления о темной сущности моего новоиспеченного босса прервал звук, от которого я едва не выронила пустой бокал.
Стук в дверь.
Короткий. Резкий. Требовательный.
Я сглотнула, инстинктивно плотнее запахивая на груди отельный халат. Сердце тут же ускорило ритм, переходя на легкую пробежку.
Кого там черти принесли? Рум-сервис? Охрана? Или...
Я на цыпочках подошла к двери и прильнула к глазку.
Ну конечно. Кто бы сомневался.
В коридоре стоял Ильдар Тимурович. На нем уже не было того кашемирового джемпера, в котором мы летели. Он переоделся в темные брюки и расстегнутую на пару верхних пуговиц белоснежную рубашку. Рукава были небрежно закатаны до локтей, а в руке он держал... распечатанные листы. Мою статью.
Он прочитал ее. И распечатал. И пришел. В полночь.
– Лисицына, я знаю, что ты не спишь, – раздался сквозь дверь его низкий, спокойный голос. – Открывай. У нас редактура.
Мой внутренний журналист истерично взвизгнул. Редактура?! Он приперся править МОЙ текст?! Да я слова лишнего не написала, там каждое предложение выверено с точностью швейцарских часов!
Я набрала в грудь побольше воздуха, нацепила на лицо выражение абсолютной, ледяной невозмутимости и щелкнула замком.
Дверь распахнулась.
Мы снова стояли друг напротив друга. Я – босиком, во взъерошенном виде и махровом халате, который был мне велик размера на два. И он – подпирающий плечом косяк, пахнущий дорогим парфюмом и с выражением лица человека, который только что прочитал предсмертную записку сумасшедшего.
Его темные глаза скользнули по мне сверху вниз, задержались на завязанном узле халата и медленно вернулись к лицу.
– Ну? – не выдержала, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что не боюсь его. – Что не так? Слишком мало эпитетов? Забыла упомянуть, что ваши серверы сделаны из слез единорогов и золота ацтеков?
Ильдар не ответил. Он молча поднял листы с моим текстом, слегка потряс ими в воздухе, а затем… медленно, с каким-то садистским наслаждением, разорвал их пополам.
Моя челюсть с тихим стуком отвалилась куда-то в район воротника махрового халата. Я только что продала душу дьяволу, а он, скотина такая, потребовал возврат средств?!
– Это мусор, Лисицына, – спокойно, без тени эмоций констатировал он, бросая обрывки моей «гениальной джинсы» на столик. – От этого текста слипается не только мозг, но и всё остальное.
– Да пошел ты! – я задохнулась от возмущения, забыв про субординацию, страх и то, что стою перед ним босиком. – Это идеальный корпоративный релиз! Я вылизала вашу компанию так, что она блестит ярче лысины Федора Бондарчука! «Пульсирующее сердце», «ледяное дыхание»… Я полвечера выдавливала из себя этот сироп!
– Вот именно, – Валиев сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство и заставляя меня отступить назад. – Сироп. Ванильная, приторная блевотина. Если бы мне нужна была послушная девочка-копирайтер, чтобы написать сладкую сказочку про то, какие мы молодцы, я бы нанял студентку за три копейки.
Он навис надо мной. От него пахло дорогим парфюмом, холодом коридора и абсолютной, непробиваемой властью.
– А на кой черт ты тогда притащил меня сюда?! – огрызнулась, хотя голос предательски дрогнул.
– Мне не нужна девочка-копирайтер, Вика, – его голос понизился на октаву, превратившись в бархатный рык. – Мне нужна Лисицина.
Я моргнула. Раз. Другой.
– Чего?
– Ты умеешь уничтожать словами. Ты вскрываешь нарывы так, что кровища хлещет на всю страну, – Ильдар смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде плясали опасные искры. – Когда ты обычно пишешь, ты используешь сарказм, яд и провокацию. А мне сейчас принесла оду куску железа.
– Ты сам просил статью про дата-центр! – всплеснула руками. – Я что, должна была написать, что вы там расчлененку в серверах прячете?!
– Почти.
Я поперхнулась воздухом. Он серьезно?
– Напиши, что мы – агрессоры, – чеканя каждое слово, произнес Валиев. – Что мы зашли на этот рынок, чтобы сожрать всех мелких игроков. Напиши это в своем стиле: нагло, дерзко, на грани фола. Сделай из нас высокотехнологичную мафию, которая берет Сибирь за горло, но делает это так красиво и легально, что к нам хочется присоединиться.
До меня начало доходить. Ох, мамочки. Мой внутренний журналист-расследователь, который последние часы валялся в коме, вдруг открыл глаза и кровожадно облизнулся.
– Тебе нужен скандал…
– Мне нужен контролируемый взрыв. Я хочу, чтобы завтра этот текст разлетелся по всем Telegram-каналам. Чтобы конкуренты читали его и пили валерьянку, понимая, что их время вышло. А инвесторы несли нам деньги, потому что мы – сила, с которой бессмысленно спорить. Возвысь нас через провокацию, Лисицына. Заставь их нас бояться и восхищаться одновременно.
Господи. Да он же гений. Злой, беспринципный, манипулятивный, но абсолютно, черт возьми, гениальный.
Я почувствовала, как по венам вместо усталости погнал адреналин. Больше не нужно было писать про скучные «бесперебойные источники питания». Он только что выдал мне лицензию на убийство, просто попросил стрелять в другую сторону.
– Значит, IT-мафия, подминающая под себя регион? – я невольно ухмыльнулась, чувствуя, как в голове уже выстраиваются ядовитые, хлесткие фразы. – Монополисты с замашками императоров?
– Именно. Разнеси этот инфокупол в щепки, Вика. Покажи мне суку.
Воздух между нами вдруг стал густым и горячим. Мы стояли непозволительно близко. Я смотрела в его темные глаза и видела там свое отражение – растрепанную, дикую, готовую снова вцепиться кому-нибудь в глотку. И самое страшное – ему это нравилось. Ему нравилась моя тьма.
– У тебя есть время до восьми утра, – хрипло добавил Ильдар, его взгляд на секунду скользнул по вырезу моего халата, отчего по коже пробежал табун мурашек. – И еще кое-что.
– Что?
– Завтра на пресс-конференции ты будешь стоять рядом со мной. Оденься… как победительница. Никаких джинсов. Утром тебе принесут одежду.
Он резко развернулся, не дав мне возможности ответить, и вышел в коридор. Дверь захлопнулась с тихим щелчком.
Я постояла пару секунд, прижавшись спиной к стене и пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
«Покажи мне суку».
Ну что ж, Валиев. Ты сам напросился.
Я отлепилась от стены, подошла к столу, смахнула разорванные куски старого текста в мусорку и открыла ноутбук.
Файл «Дата_центр_Тагиров_ОТЧЕ_НАШ.docx» полетел в корзину.
Я создала новый документ. Пальцы зависли над клавиатурой, а на губах расцвела та самая улыбка, от которой обычно плакали чиновники.
Заголовок: « Крестный отец сибирской цифры: как империя Тагирова пришла забрать ваши данные (и ваши деньги) ».
Игра началась. И на этот раз я играю черными.
Глава 9
Мои пальцы летали по клавиатуре со скоростью пулеметной очереди. Клавиши жалобно щелкали, принимая на себя весь мой журналистский раж, который мариновался в дешевом вине целый год.
Я вернулась. Боже, как же я красиво вернулась.
Забыв про сон, про страх высоты, про то, что нахожусь в чужом городе под надзором татарского терминатора, я творила. Я не просто писала статью. Я собирала бомбу.
Ильдар хотел контролируемый взрыв? Он хотел IT-мафию? Он получит такой текст, от которого у конкурентов «Тагиров Групп» поседеют волосы во всех местах, а инвесторы побегут нести им свои миллионы просто от животного восторга перед чужой силой. Я вывернула наизнанку все сухие факты из той проклятой папки.
Дата-центр стал «цифровой крепостью». Их экспансия в Сибирь – «безжалостным захватом технологического господства». Я писала так дерзко, так нагло, с таким фирменным сарказмом Бешеной, что сама облизывалась, перечитывая абзацы.
Это был шедевр. Мой личный манифест: «Вы думали, я сдохла? А я восстала из пепла и теперь пишу некрологи на ваши карьеры».
4:30 утра. Точка. Последний аккорд.
Я скопировала текст, перевела дух и открыла мессенджер. Палец завис над иконкой с инициалами «И.В.».
«Готово. Лови, крестный отец. Читай и плачь от счастья» , – набрала я, прикрепила файл и нажала «Отправить».
Ответ прилетел сразу. Я сидела на краю кровати, вцепившись в телефон так, что побелели костяшки.
Экран мигнул.
Ильдар: «Выкладывай. Но если что-то пойдет не так, Лисицына…»
Я усмехнулась. Мои губы растянулись в хищной улыбке. Пальцы быстро отбили: Я: «Всё так, Валиев. Запускай обратный отсчет» .
Я зашла в админку своего старого, заброшенного, но всё еще имеющего колоссальные охваты Telegram-канала и на сайт дружественного федерального портала, куда у меня еще оставались доступы. Вставила текст. Прикрепила рендеры их футуристичного дата-центра.
«Опубликовать».
Всё. Снаряд ушел в цель.
Я откинулась на спинку кресла, подтянула колени к груди и стала смотреть на счетчик просмотров.
Первые пять минут была тишина. Десять просмотров. Пятьдесят.
А потом… потом сеть просто разорвало. Счетчик начал крутиться, как ненормальный. Сто. Пятьсот. Пять тысяч. Десять тысяч! Мой телефон начал вибрировать, принимая уведомления о репостах. Крупнейшие деловые каналы, паблики о технологиях, агрегаторы новостей – они рвали мою статью на цитаты.
“Тагиров и Валиев берут регион за горло!” “Конец свободной конкуренции? Как новая IT-империя монополизирует Сибирь!” “Стиль Бешеной: Виктория Лисицына вернулась с разгромным (или гениальным?) инсайдом!”
Комментарии сыпались лавиной. Одни кричали про монополию, другие восхищались гениальной стратегией, третьи требовали подробностей. Я создала идеальный инфоповод. Информационный шторм, который сметал всё на своем пути. Я снова была на коне. Я снова была той, чье имя читают с придыханием.
Час спустя, когда за окном уже начало светлеть, телефон коротко брякнул. Одно новое сообщение.
Я открыла мессенджер.
Ильдар: «Хорошая девочка».
Я смотрела на эти два слова.
Еще недавно эта фраза сработала как красная тряпка. Я швырнула ему в лицо ежедневник, разбив губу, готовая убить за то, что он посмел меня так назвать. Для меня это было оскорблением, грязным намеком, плевком в мою независимость.
Но сейчас?
Сейчас я смотрела на эти светящиеся буквы и чувствовала, как по венам растекается чистый, звенящий кайф. Никакой злости. Никакого унижения. Потому что в этот раз это было признание. Это был кубок, который он, стиснув зубы, передал мне. Мы оба знали правила этой безумной игры. Он бросил мне вызов – я выбила десять из десяти.
Вскочила с кресла. Схватила телефон, прижала его к груди и рассмеялась. Громко, свободно, так, как не смеялась давно.
– Да! Да, черт возьми! – крикнула в пустоту номера.
Ноги сами пустились в пляс. Я прыгала по толстому ворсу ковра в безразмерном отельном халате, размахивая руками, кружилась по комнате, подпевая какой-то несуществующей музыке в своей голове.
Я победила.
Вытащила себя со дна за волосы. Я вернула себе свое имя! И да, Валиев, я чертовски хорошая девочка! Лучшая в своем деле!
***
Ровно в 7:00 в дверь постучали.
Я, успевшая поспать от силы полтора часа, но заряженная адреналином лучше любой батарейки, распахнула дверь. На пороге стоял вышколенный портье с огромным черным кофром в руках и фирменным пакетом из дорогого бутика.
– Доставка от господина Валиева, – вежливо произнес он, вкатывая в номер стойку.
Я закрыла дверь, расстегнула молнию на кофре и замерла.
«Оденься… как победительница» , – сказал он мне ночью. И, черт возьми, у этого мажора был безупречный вкус.
Это был брючный костюм. Но какой. Глубокого, насыщенного изумрудного цвета. Ткань – плотный, дорогой шелк, который струился и переливался в свете ламп. Брюки-палаццо с высокой талией, визуально удлиняющие мои ноги до бесконечности. И пиджак. Приталенный, с острыми, хищными лацканами. В пакете не оказалось никакой блузки. Только черный кружевной топ-бралетт, который предполагалось надеть под пиджак.
Изумрудный цвет идеально контрастировал с моей копной рыжих волос и зелеными глазами.
Я приняла душ. Натянула костюм. Ткань села так, словно мерки снимали с меня во сне. Выпрямила свои непослушные кудри в гладкие, тяжелые волны, оставив лишь легкую небрежность. Сделала агрессивные стрелки, подчеркнув кошачий разрез глаз, тронула губы нюдовой матовой помадой. Достала так же привезенные портье брендовые черные лодочки на шпильке.
Посмотрела в зеркало в полный рост.
Оттуда на меня смотрела не уставшая безработная Вика из хрущевки. Оттуда на меня смотрела Виктория Лисицына. Правая рука дьявола. Бешеная.
Я глубоко вдохнула, поправила лацкан пиджака и, цокая каблуками, вышла в коридор.
Он уже ждал меня.
Ильдар стоял у лифтов, разговаривая по телефону. На нем был безупречный, как всегда, темно-серый костюм, сидевший на его широких плечах словно броня. Заметив мое приближение, он замер. Рука с телефоном медленно опустилась.
Я шла по коридору и видела, как темнеют его глаза. Как взгляд, тяжелый, сканирующий, почти осязаемый, скользит по изумрудному шелку, задерживается на черном кружеве топа, выглядывающем в вырезе пиджака, и поднимается к моему лицу.
Я остановилась в шаге от него. Вздернула подбородок и изогнула губы в фирменной усмешке.
– Ну как, босс? – мурлыкнула, с вызовом глядя в его карие глаза. – Достаточно победоносно для вашей пресс-конференции?
Ильдар сбросил вызов на телефоне, сунул его во внутренний карман пиджака и сделал полшага ко мне. Его взгляд был таким обжигающим, что мне на секунду показалось, будто температура в коридоре подскочила на десять градусов.
– Более чем, – его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. Он скользнул взглядом по моим губам, потом снова посмотрел в глаза. Уголок его рта дернулся в хищной полуулыбке. – Ты проделала хорошую работу, Лисицына. Мой телефон разрывается с пяти утра. Акции пошли вверх. Дамир в восторге.
– Я же обещала, что покажу суку, – шагнула к дверям лифта, нажимая кнопку вызова. – И я всегда держу слово.
Ильдар встал рядом. Я чувствовала тепло его тела даже через ткань костюма.
– Идем, киса, – произнес он, когда двери плавно разъехались в стороны, и чуть прикоснулся горячей ладонью к моей пояснице, пропуская вперед. – Пора показать этой Сибири, кто здесь власть. И учти…
Я обернулась к нему уже в кабине лифта.
– Что?
Его глаза мерцали в свете ламп.
– Теперь ты моя, и я никому тебя не отдам.
Двери лифта закрылись, отрезая нас от внешнего мира.
– Ты охренел? – возмущенно уставилась на него, чувствуя, как внутри закипает привычная злость. – В курсе, что опять звучишь двусмысленно?
Ильдар небрежно прислонился плечом к зеркальной стене лифта и сунул руки в карманы брюк.
– Лисицына, субординацию соблюдай. Я твой начальник.
– Я думала, субординация работает в обе стороны.
– А что я сказал-то? – Ильдар картинно вскинул брови, изображая абсолютную, кристальную невинность.
Издевается, сучёныш.
Я же прекрасно видела, как дрогнул уголок его губ и как пляшут довольные искры в этих непроницаемых темных глазах. Он отлично знал, как я реагирую на подобные заявления. Ему просто нравилось дергать тигра за усы и смотреть, как я бешусь.
– Расслабься, Виктория. – усмехнулся он, а я уже мысленно прикидываю, как буду душить засранца его же дорогим галстуком. – Никакой романтики. Я говорю о твоем контракте и твоем тексте. Твоя статья – это шедевр абсолютной, концентрированной корпоративной стервозности. Я купил твое перо. Ты теперь мой личный цепной пес. Эксклюзивный. И я буду спускать тебя с поводка каждый раз, когда мне нужно будет порвать конкурентов.
***
Пресс-центр нового филиала гудел, как встревоженный улей.
Десятки камер, слепящий свет софитов, микрофоны ведущих деловых изданий. Я шла на полшага позади Валиева, ловя на себе недоуменные, а порой и откровенно шокированные взгляды коллег по цеху.
Видела, как перешептываются журналисты из федеральных пулов. «Это же Лисицына?», «Она же в черных списках!», «Какого черта она делает в свите Валиева?».
Я шла с прямой спиной, чувствуя, как адреналин сжигает остатки утреннего недосыпа.
Да, смотрите. Я здесь. Я жива. И я работаю на самого наглого человека в этом зале.
Мы заняли места в первом ряду. Ильдар сразу поднялся на сцену к трибуне. Зал мгновенно затих.
Валиев окинул собравшихся своим фирменным ледяным, властным взглядом. Губа у него всё еще была слегка припухшей, что придавало его идеально-светскому образу какую-то бандитскую жесткость.
– Добрый день, господа, – его низкий голос разнесся по залу. – Вы ждали, что я буду рассказывать вам о мегабайтах, экологичных системах охлаждения и количестве новых рабочих мест.
Он сделал паузу. В зале повисла звенящая тишина.
– Но мы здесь не для того, чтобы быть хорошими, – Ильдар чуть наклонился к микрофону, и я узнала интонацию. Мою интонацию. – Мы здесь, чтобы забрать этот рынок.
Среди журналистов пробежал гул. Кто-то судорожно защелкал камерами.
– «Тагиров Групп» не строит просто дата-центры. Мы возводим цифровую монополию, – Ильдар начал цитировать мой ночной текст, и каждое слово било, как хлыст. – Мы агрессивны. Мы забираем данные, мы забираем лучшие кадры, и да – мы забираем ваши деньги. Потому что никто другой не обеспечит вам такой уровень безопасности. Мы диктуем правила, а остальные – просто подстраиваются.
Я сидела в первом ряду и чувствовала, как по коже бегут мурашки.
Одно дело – писать эти дерзкие, провокационные строки на ноутбуке ночью. И совсем другое – слышать, как они звучат из уст мужчины на всю страну. Он не смягчил ни одного угла. Он взял мою информационную гранату, выдернул чеку и бросил ее прямо в толпу инвесторов и прессы.
Это был скандал. Это была гениальная наглость.
В зале поднялся лес рук. Телефоны пиарщиков начали разрываться от звонков. Ильдар отвечал коротко, хлестко, безжалостно добивая конкурентов. Он держал этот зал за горло.
А потом, в самый разгар этой бури, он вдруг перевел взгляд со слепящих софитов в первый ряд. На меня.
Его глаза блеснули в свете вспышек. Он едва заметно приподнял уголок губ в короткой, торжествующей ухмылке. И я поняла, что он имел в виду в лифте.
Мы с ним были как бензин и спичка. Стоило нам объединиться, и полыхнуло так, что мало не показалось никому.
Бешеная вернулась в игру.
И спонсором этого возвращения стал этот невыносимый татарский дьявол.
