Текст книги "Бешеная (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 14
Ильдар
Текст был безупречен.
Я сидел в своем кресле, глядя в монитор, и уже в третий раз перечитывал официальный пресс-релиз, который Лисицына прислала ровно через пятьдесят восемь минут после нашей ссоры.
Никаких эмоций. Никакого яда. Ни единой зацепки для юристов конкурентов. Это была сухая, выверенная, железобетонная стена из технических терминов, цифр и заключений экспертов. Она размазала вброс «Инком-Теха» так стерильно и академично, что после прочтения этого текста инвесторы должны были не просто успокоиться, а уснуть сладким сном младенцев.
Идеальная корпоративная работа.
Я откинулся на спинку кресла и потер переносицу.
По идее, я должен был чувствовать триумф. Я сломал ее упрямство. Я заставил Бешеную играть по моим правилам, подчинил ее своей логике. Она сделала ровно то, что я приказал. Хорошая девочка.
Но вместо удовлетворения внутри скреблось какое-то мерзкое, сосущее чувство.
Перед глазами стояло ее лицо. То, как потемнели ее огромные зеленые глаза, когда она поняла, что я заставляю ее наступить на горло собственным принципам.
Я ненавидел, когда она так на меня смотрела. Словно я ничем не отличался от тех ублюдков, которых она привыкла сажать за решетку. Но я не мог позволить ей сорвать тендер.
Бизнес – это не место для эмоций и игр в справедливость. Она должна это усвоить, даже если для этого мне придется каждый раз ломать ее через колено.
Тишину кабинета разорвал резкий звонок внутреннего телефона. Прямая линия Дамира.
Я нажал на кнопку громкой связи.
– Да?
– Ко мне. Живо, – голос Тагирова прозвучал так, что стекла в моем кабинете едва не покрылись инеем.
Связь оборвалась.
Я нахмурился. Дамир крайне редко позволял себе такой тон. Обычно это означало только одно: где-то произошла катастрофа федерального масштаба.
Быстро поднялся, одернул пиджак и направился к лифтам. Через минуту я уже входил в кабинет генерального директора.
И сразу понял: мы в заднице.
Дамир стоял посреди кабинета, тяжело опираясь костяшками пальцев о дубовый стол. На его скулах ходили желваки, а взгляд был таким темным, что казался черным. Воздух в помещении был наэлектризован до предела.
– Полюбуйся, – он резким движением развернул ко мне свой монитор. – Твоя ручная журналистка сорвалась с поводка!
Я подошел ближе и уставился в экран.
Это был один из крупнейших независимых Telegram-каналов, специализирующихся на экономических расследованиях и инсайдах. Заголовок кричал капслоком:
«КИТАЙСКАЯ ПОДДЕЛКА ЗА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЧЕТ: КАК “ИНКОМ-ТЕХ” ВОРУЕТ МИЛЛИАРДЫ НА МЕДИЦИНСКИХ ДАННЫХ».
Ниже шли сканы таможенных деклараций. Выписки со счетов. Схемы вывода средств через фирмы-однодневки, зарегистрированные на тещу Смирнова. Весь тот компромат, который Виктория показывала мне час назад на своем планшете. До последней запятой.
У меня внутри всё заледенело.
– Пост вышел пятнадцать минут назад, – чеканя каждое слово, произнес Дамир. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. – Его уже репостнули РБК и Коммерсантъ. Акции «Инком-Теха» рухнули на пятнадцать процентов. Мне только что звонили из министерства. ОБЭП уже выехал в их офис с обысками. Тендер заморожен до выяснения обстоятельств. На полгода, Ильдар! На мать его, полгода!
Я молчал, глядя на экран. Мой мозг завис.
Она это сделала. Она посмотрела мне в глаза, пообещала написать опровержение, прислала мне эту стерильную бумажку для отвода глаз, а сама… сама слила всё конкурентам?!
– Я предупреждал тебя, Ильдар, – Тагиров выпрямился, сверля меня уничтожающим взглядом. – Я говорил: если она накосячит, ты ответишь головой. Ты поручился за нее! Ты сказал, что все контролируешь! Ты притащил в мой департамент стратегического пиара бомбу с часовым механизмом, и она только что взорвала наши планы к чертовой матери!
– Это не она, – слова вырвались раньше, чем я успел их обдумать.
Дамир замер. Он посмотрел на меня так, словно я внезапно заговорил на суахили.
– Что ты сказал?
– Я сказал, что это не она, Дамир, – выдержал его взгляд, чувствуя, как внутри поднимается странная, иррациональная потребность защитить эту рыжую катастрофу. – Недавно мы с ней сцепились в моем кабинете. Она показала мне эти файлы. Просила разрешения на публикацию. Я запретил. И я заставил ее написать опровержение. Она прислала его мне.
– И что?! – взорвался Тагиров, ударив ладонью по столу. – Ты запретил, а она пошла и слила всё анонимно! Это ее почерк, Ильдар! Это ее методы! У кого еще могли быть эти документы в таком собранном виде?! Она плевать хотела на твои запреты! Увольняй ее. Прямо сейчас. С волчьим билетом. Чтобы духу ее здесь не было!
– Я разберусь, – процедил, чувствуя, как ярость, холодная и колючая, начинает затапливать меня с головой.
– Разберись! И если выяснится, что это она… я сам сотру ее в порошок. И тебя заодно, за то, что пригрел эту змею!
Развернулся и вышел из кабинета.
Каждый мой шаг по коридору отдавался глухим стуком в висках.
Я защищал ее перед Дамиром. Я, человек, который никогда не рисковал своей репутацией ради кого бы то ни было, грудью встал на защиту девчонки, которую знаю без году неделю.
Потому что часть меня, та самая глупая, мужская часть, которую она зацепила своими зелеными глазищами, отказывалась верить, что она могла так нагло, так цинично ударить мне в спину. Но логика кричала об обратном. Она кричала мне в лицо, что не потерпит контроля. Она назвала меня ублюдком. Она сказала, что не будет сидеть и смотреть, как воруют деньги.
Она слила их.
Я подошел к стеклянным стенам ее кабинета.
Виктория сидела за столом. Перед ней стояла чашка кофе. Она смотрела в монитор, что-то быстро печатая, спокойная, сосредоточенная, в этом своем чертовом винном костюме.
Я распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стеклянную перегородку с жалобным звоном.
Вика вздрогнула и резко подняла голову.
– Ты совсем страх потеряла?! – прорычал, врываясь в кабинет и захлопывая за собой дверь.
– Что случилось? Я только что отправила тебе финальные правки по…
– Заткнись!
Я подошел к ее столу в два широких шага, схватил мышку, открыл браузер и вбил адрес того самого Telegram-канала. Развернул монитор к ней.
– Полюбуйся на свою работу.
Она непонимающе скользнула взглядом по экрану. Секунда. Две. Я видел, как ее зрачки расширились, а лицо, и без того бледное, стало почти меловым.
– Что… что это? – ее голос дрогнул.
– А ты не знаешь?! – я навис над столом, упираясь в него кулаками. Ярость застилала глаза. – Не знаешь, откуда в сети появились сканы, которые ты показывала мне час назад?! Не знаешь, почему ОБЭП сейчас выламывает двери в офисе Смирнова, а наш тендер заморожен на полгода?!
Вика подняла на меня глаза. В них плескался абсолютно искренний, неподдельный шок.
– Ильдар… это не я.
– Хватит мне врать! – я ударил кулаком по столу. Чашка с кофе подпрыгнула, темные капли брызнули на белую столешницу. – Ты думаешь, я идиот?! Думаешь, я не понимаю, как это работает?! Ты обиделась! Твое раздутое эго не вынесло того, что я посадил тебя на цепь! Ты посмотрела мне в глаза, сказала «поняла, босс», а сама пошла и слила компромат через свои левые каналы!
Она резко вскочила с кресла. Стул отлетел назад.
– Я сказала, что это НЕ Я!
– У кого еще были эти файлы?! – шагнул к ней, обходя стол. Меня несло. Я уже не контролировал ни тон, ни слова. Больше всего на свете меня убивало то, что она продолжает мне врать. – Кто еще копал под Смирнова так глубоко?! Ты сама кричала, что не будешь смотреть, как они воруют! Ты наркоманка, Лисицына! Тебе нужен был этот взрыв, и тебе было плевать, что ты подставляешь меня и компанию!
– Я этого не делала! Да, я хотела их слить! Да, меня тошнило от того, что ты заставил меня молчать! Но я не нарушала приказ!
У нее в глазах не было ни капли раскаяния. Только полыхающий, зеленый пожар чистой, первобытной ярости. И вместо того, чтобы попытаться оправдаться, попытаться хоть как-то сгладить углы, Лисицыну понесло. У нее окончательно сорвало тормоза.
– Ты что, совсем оглох от собственного величия, Валиев?! Ты тупой или притворяешься?! Если бы я хотела пустить эту гниль в печать, я бы поставила под ней свое имя! Я бы вышла в центр Москвы и станцевала на костях этого Смирнова! А ты, параноик хренов, врываешься ко мне и лаешь, просто потому что твоя идеальная система дала сбой! Да пошел ты к черту со своим тендером и своими параноидальными заскоками! Засунь свои обвинения себе в…
У меня сорвало резьбу.
Я даже не понял, как двинулся. Мышцы сработали быстрее, чем мозг успел отдать команду.
Моя рука метнулась вперед. Я схватил ее за горло – не чтобы задушить, а чтобы жестко, безапелляционно заткнуть этот фонтан хамства – и одним резким рывком дернул на себя.
Она охнула, когда ее тело с силой впечаталось в мою грудь. Мои пальцы сомкнулись на ее теплой, тонкой шее. Я чувствовал, как под большим пальцем бешено, рвано бьется ее пульс.
– А ну поубавь свой гонор, Лисицына, – прорычал ей прямо в лицо. – И быстро вспомни, с кем ты сейчас разговариваешь. Я тебе не мальчик на побегушках. Одно мое слово, и ты не то что в хрущевку вернешься – ты до конца жизни будешь долги за этот слив отрабатывать!
Любая нормальная женщина на ее месте испугалась бы. Задрожала или заплакала.
Но это была Бешеная.
В ее огромных кошачьих глазах не мелькнуло ни единой тени страха. Ни грамма. Наоборот – ее зрачки расширились, поглощая радужку, а губы медленно, пугающе растянулись в сумасшедшей, хищной улыбке.
Она не попыталась вырваться. Не вцепилась мне в руку. Она чуть подалась вперед, навстречу моей хватке, и прошипела в ответ с такой же звериной, низко вибрирующей угрозой:
– А ну отпустил. Иначе я тебя сейчас на ремни покромсаю.
Я почти усмехнулся. Покромсает? Она? Женщина, которую я сейчас без труда удерживаю одной рукой?
Но тут Виктория медленно, выразительно опустила взгляд вниз. Всего на секунду. И снова посмотрела мне прямо в глаза, вздернув бровь в немом вызове.
Я нахмурился. Не ослабляя хватки на ее шее, проследил за ее взглядом.
И замер.
Внизу, в пространстве между нашими прижатыми друг к другу телами, ее правая рука была опущена. И в этой руке был зажат ярко-желтый пластиковый корпус обычного канцелярского ножа.
Тонкое, как бритва, выдвинутое на пару сантиметров стальное лезвие упиралось прямо в дорогую ткань моих брюк. Одно резкое движение ее кисти – и мне гарантирована не просто боль, а экстренная хирургия с очень печальными последствиями для моей мужской гордости.
Мы застыли.
Я держал ее за горло. Она держала нож у моего паха.
Абсолютное, психованное равновесие.
Глава 15
Виктория
Я смотрела прямо в его потемневшие от ярости глаза. Мой пульс бился о его жесткие пальцы, сжимающие мое горло, но страха не было. Был только ледяной, кристально чистый азарт человека, которого загнали в угол.
– Отпусти, – прошипела, не отводя взгляда. – Живо.
Ильдар замер. Его аналитический мозг, видимо, быстро просчитал траекторию лезвия и возможный ущерб. Он медленно, очень медленно разжал пальцы на моей шее. Поднял руки на уровень груди, показывая, что безоружен, и сделал плавный шаг назад.
Но я не дала ему разорвать дистанцию. Я шагнула следом, продолжая удерживать нож у его паха.
– Если бы ты включил свой гениальный хакерский мозг, идиот, ты бы посмотрел на исходный код тех сканов. Я никогда не сохраняю файлы в формате PDF. Только в JPEG. Я параноик. А там – PDF. Это не мой слив, Ильдар. Но тебе ведь проще сделать меня крайней, да?
Он даже не моргнул. В его карих глазах не было ни капли страха. Ни единого признака паники перед острым лезвием, упирающимся в самое ценное. Только холодное, давящее превосходство.
– Нож убери, – ровным, почти скучающим тоном сказал он. – Вдруг рука дернется.
Ах, ты еще и издеваешься?! Ты врываешься ко мне в кабинет, хватаешь за горло, обвиняешь в предательстве, а теперь стоишь с таким видом, будто я тебе зубочисткой угрожаю?!
Я дернула рукой. Совсем немного.
Тончайшее лезвие скользнуло по дорогой шерсти его брюк, и ткань с тихим, издевательским треском разошлась, оставив аккуратный разрез прямо на бедре.
Ильдар резко втянул воздух сквозь зубы. Его челюсти сжались, но с места он не сдвинулся.
– Возьми мой ноут и проверь, – наконец отступила на шаг и щелчком задвинула лезвие обратно.
Валиев тяжело выдохнул. Бросил испепеляющий взгляд на свои испорченные брюки и, обогнув меня, подошел к моему рабочему столу. В эту секунду он перестал быть взбешенным боссом и превратился в того, кем был на самом деле – в гениального хакера.
Он сел в мое кресло, придвинул к себе клавиатуру корпоративного компьютера, и его пальцы с невероятной скоростью запорхали по клавишам.
Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела, как на мониторе мелькают строчки кода, окна терминала, какие-то логи и IP-адреса.
– Вячеслав Воронин, – вдруг произнес Ильдар, не отрывая взгляда от экрана. Затем он остановился и поднял на меня тяжелый взгляд. – Имя говорит о чем-нибудь? Цифровой след, через цепочку прокси, в итоге ведет к нему. Это он автор канала и он же загрузил файлы.
Меня словно окатили ледяной водой. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
– Воронин… – прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Это мой бывший. Но мы расстались три года назад! Я не видела его с тех пор!
Ильдар откинулся в кресле. Его взгляд снова стал колючим, подозрительным и холодным.
– Три года назад? И как же тогда ему стали доступны твои файлы, собранные на прошлой неделе? Святым духом надуло? Или ты всё-таки поддерживаешь контакт с бывшими и сливаешь им инфу по старой памяти?
– Да пошел ты! Я бы с ним на одном поле…
Как? У меня новые пароли, другая жизнь, другая квартира. Мой рабочий компьютер в «Тагиров Групп» защищен их хваленой корпоративной сетью так, что туда даже муха не пролетит. Но…
Мой взгляд медленно, обреченно сместился на край стола. Туда, где лежал мой личный, старенький, потертый Макбук. Я принесла его сегодня, потому что думала Ильдар даст добро и я выложу компромат. Он весь был там.
– А ты можешь… – сглотнула, чувствуя себя максимально, просто феноменально глупо. Мой голос стал тонким и виноватым. – А ты можешь проверить, никто ли к моему маку не подключался? Или не взламывал его?
Ильдар проследил за моим взглядом. Его идеальные брови медленно поползли вверх, а на лице отразился неподдельный ужас.
– Что? – его голос стал пугающе тихим. – Ты что, работала со своего личного ноутбука?
– Ну…
Я виновато пожала плечами, чувствуя, как горят уши и щеки. Вся моя спесь Бешеной куда-то улетучилась.
– Ну, мне на нем клавиатура больше нравится… привычнее как-то. Кнопки мягче нажимаются…
Ильдар закрыл лицо руками. Это был жест абсолютного, безграничного отчаяния человека, чья выверенная система безопасности только что разбилась о непробиваемую женскую логику и старую клавиатуру.
– Твою мать, Вика, – глухо простонал он сквозь пальцы. Затем убрал руки, посмотрел на меня с таким выражением, будто я была самым большим наказанием в его жизни, и вытянул ладонь. – Давай сюда.
Я молча подошла к краю стола, взяла свой старенький Макбук и покорно протянула ему.
***
Мы сидели в кабинете генерального директора «Тагиров Групп». Точнее, сидела я – вжавшись в спинку белого кожаного дивана и чувствуя себя так, словно меня сейчас поведут на расстрел.
Дамир Тагиров, великий и ужасный, расстреливал пока только взглядом. Он мерил шагами свой гигантский кабинет, напоминая разъяренного тигра в клетке, которому вместо куска мяса кинули веганскую сосиску.
– И что мне, блять, это дает?! – рявкнул Дамир так, что, казалось, завибрировали панорамные бронированные стекла. Он резко остановился и вперил в Ильдара уничтожающий взгляд. – Что мне дает имя этого хрено-блогера?! У меня тендер заморожен! Акции скачут! В министерстве истерика, потому что ОБЭП выносит сервера у наших конкурентов прямо перед подписанием госконтракта!
Ильдар сидел в кресле напротив меня. Нога закинута на ногу (разрез на брюках от моего канцелярского ножа предательски зиял на бедре, но Валиев делал вид, что это новый писк миланской моды), лицо абсолютно непроницаемое.
– Это дает нам понимание, что слив произошел не из нашего периметра, Дамир, – спокойно, словно общаясь с буйным пациентом, произнес Ильдар. – Это кража данных. Взлом личного устройства.
– Взлом личного устройства?! – Тагиров перевел взгляд на меня. Если бы взглядом можно было испепелять, от моего винного костюма осталась бы только горстка пепла. – Какого хера она вообще притащила свое личное, дырявое устройство в мой офис?! У нас лучшая служба безопасности в стране! У нас корпоративные ноутбуки с шифрованием военного уровня!
Я втянула голову в плечи.
– У него… кнопочки мягче нажимаются, – пробормотала себе под нос, понимая, насколько жалко, по-идиотски и по-детски это звучит в кабинете, где решаются судьбы миллиардов.
Тагиров замер. Он медленно закрыл глаза, глубоко вдохнул через нос и потер переносицу пальцами.
– Кнопочки. Мягче. Нажимаются, – по слогам повторил генеральный директор. Затем он открыл глаза и посмотрел на Валиева. – Ильдар. Скажи мне, что я сплю. Скажи мне, что ты не нанял на должность руководителя стратегического пиара бабу, которая хранит компромат федерального значения на макбуке эпохи палеолита ради мягких кнопочек.
– Дамир, остынь, – голос Ильдара стал жестче. Он перестал изображать расслабленность и подался вперед. – Воронин, ее бывший, поставил троян на этот ноут еще три года назад. Программа-шпион спала всё это время, активируясь только при подключении к определенным сетям. Виктория не подключала свой ноут к нашему корпоративному Wi-Fi, она раздавала интернет с телефона. Поэтому наша СБ и не увидела левое устройство в сети. Это чистый, адресный шпионаж. Воронин просто ждал, когда она наткнется на что-то крупное.
Я сидела и слушала, как этот лощеный гад… защищает меня.
Снова.
Он не свалил на меня всю вину, хотя имел на это полное право. Он не сказал Дамиру, что я еще и канцелярским ножом ему угрожала (хотя дырка на штанах была красноречивее любых слов). Он методично, с технической точки зрения, размазывал вину так, чтобы я не выглядела предателем. Идиоткой – да, безусловно. Но не предателем.
– Мне плевать на ее бывших! – отрезал Тагиров, подходя к своему столу и опираясь на него костяшками пальцев. – Тендер заморожен на полгода. Полгода проверок, комиссий и бюрократии. Мы теряем время, а время – это деньги. Огромные деньги.
В кабинете повисла тяжелая, душная тишина.
Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Мой внутренний критик сжирал меня заживо. Бешеная, гроза коррупционеров… Попалась на старый, как мир, фокус с бывшим мудаком, который просто не удалил свой бэкдор с ее компа. Из-за меня летит к чертям стратегия огромной корпорации.
Я подняла голову. Встретилась взглядом с Ильдаром. Он смотрел на меня пристально, словно ждал чего-то.
«Ты не умеешь мыслить стратегически. Ты видишь красную тряпку и бросаешься на нее».
Его слова, сказанные час назад, вдруг всплыли в памяти.
Нет. Я умею. Еще как умею.
Я резко выпрямилась. Расправила плечи.
– Мы не будем ждать полгода, – мой голос прозвучал неожиданно твердо и звонко, разрезав тишину кабинета.
Тагиров медленно повернул ко мне голову.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что тендер не заморозят на полгода, Дамир Рустамович, – я встала с дивана. Страх испарился, вытесненный холодным, расчетливым адреналином. – Если министерство видит скандал и коррупцию – они тормозят процесс. Логично. Значит, нам нужно изменить оптику. Мы должны сделать так, чтобы министерство увидело не «расследование честного блогера», а спланированную информационную атаку на государственный проект.
Ильдар чуть склонил голову набок. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх.
– Продолжай, Лисицына.
– Воронин – продажная тварь, – я подошла к столу, чувствуя себя на своей территории. – Он не сливает такие вещи просто ради лайков или правды. Он монетизирует компромат. Раз он вывалил это сейчас, прямо перед подписанием контрактов, значит, кто-то ему за это заплатил. Кто-то третий. Тот, кому выгодно выбить из игры «Инком-Тех» и притормозить вас.
Тагиров нахмурился, его взгляд стал острее.
– Хочешь сказать, заказчик – кто-то из остальных участников тендера?
– Именно. И Воронин туп. Он всегда был самовлюбленным павлином. Он оставил цифровые следы у меня на ноуте, значит, он оставил следы и при получении денег. Крипта, левые счета, офшоры – Ильдар найдет это за пару часов, я не сомневаюсь.
Посмотрела на Валиева. Тот молча кивнул, подтверждая.
– И что дальше? – Дамир скрестил руки на груди, явно заинтересовавшись.
– А дальше – моя работа, – я хищно улыбнулась. – Как только у нас будут доказательства транзакций между Ворониным и заказчиком, я публично вскрою эту гнойную яму. Я напишу лонгрид. С фактами, с IP-адресами, с выписками. Заголовок: «Как черный пиар и хакеры пытаются сорвать государственную цифровизацию». Мы покажем, что вброс против «Инком-Теха» (хоть там всё и правда) – это незаконный шпионаж и заказная кампания.
Я оперлась руками о стол, глядя прямо на генерального директора.
– Министерство обожает быть потерпевшей стороной, Дамир. Мы преподнесем им это так: кто-то пытается сорвать важный госпроект грязными методами. Мы, «Тагиров Групп», как лидеры рынка, сами выявили эту хакерскую атаку. Мы защитили честь отрасли. Что сделают чиновники? Они вышвырнут из тендера «Инком-Тех» из-за обысков, вышвырнут заказчика статьи за черный пиар, а контракт отдадут вам. Единственным белым рыцарям, чья кибербезопасность на таком уровне, что вы ловите хакеров за руку.
В кабинете снова стало тихо. Но это была уже другая тишина. Рабочая. Натянутая, как тетива лука.
Дамир перевел взгляд с меня на Ильдара.
– Валиев, ты сможешь отследить заказчика этого блогера?
– Как два пальца об асфальт, – Ильдар поднялся с кресла. – Я выпотрошу всю его переписку, транзакции и криптокошельки. Найду каждую копейку.
– А ты, – Дамир снова посмотрел на меня. В его взгляде больше не было желания меня убить. Там было жесткое, деловое уважение. – Сможешь написать это так, чтобы министерство схавало наживку вместе с удочкой?
– Я – Бешеная, Дамир Рустамович. Напишу так, что они еще и медаль вам дадут.
Тагиров молчал секунду. Затем коротко, рубленым движением кивнул.
– У вас время до вечера. Если к утру ситуация в СМИ не развернется на сто восемьдесят градусов – я уволю вас обоих. Идите работать.
Мы вышли из кабинета синхронно.
Двери за нами закрылись. Я выдохнула так шумно, словно пробежала марафон. Ноги вдруг стали ватными, и я прислонилась спиной к прохладной стене коридора, прикрыв глаза. Господи, пронесло.
Вдруг рядом со мной на стену легла мужская рука.
Я открыла глаза. Ильдар стоял вплотную. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на всё еще часто вздымающейся груди, а затем опустился ниже.
– Значит, кнопочки мягче нажимаются? – его бархатный баритон вибрировал от сдерживаемого смеха.
Я вспыхнула до корней волос.
– Отвали, Валиев. У каждого гения должны быть свои маленькие слабости.
– Слабости, – хмыкнул он, наклоняясь ближе. От запаха его парфюма снова закружилась голова. – Твоя слабость, Лисицына, стоит нам контракта на десять миллиардов.
– Я же сказала, что всё исправлю! И вообще, – я кивнула на его бедро, где зияла разрезанная ткань, открывая полоску смуглой кожи, – иди штаны смени, терминатор. А то перед аналитиками неудобно.
Ильдар посмотрел на разрез, потом снова на меня. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, золотистый огонь.
– О, не волнуйся за мои штаны, киса. Лучше волнуйся за то, как будешь отрабатывать этот прокол, когда мы закроем тендер. Потому что я прощать твои фокусы с ножами просто так не намерен.
