Текст книги "Бешеная (СИ)"

Автор книги: Кэти Андрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Тетка нервно сглотнула, избегая моего взгляда, и коротко кивнула.

– Здесь, в городе. Но адреса я не знаю.

– Как это не знаешь?! – я почти сорвалась на крик.. – Твоя сестра собиралась забрать этого ребенка к нам в семью! Они общались, отец ездил к нему, отдал им магазин! И ты хочешь сказать, что за все эти годы ни разу не узнала, куда они ездят?!

– Да не лезла я в их дела! Павел твой скрытный был, как черт. Всё тайком, всё молчком. Сказал только, что бабка мальчишку к себе забрала, и всё. Улицы не называл, а мне и не надо было. А как матери твоей не стало, так мне и вовсе не до чужих выродков сделалось!

Я поднялась на негнущихся ногах. Посмотрела на тетку в последний раз. Ни злости, ни обиды за детдом больше не было. Эта женщина была такой же пустой и жалкой, как и эта старая кухня. Она не стоила даже моих воспоминаний.

– Прощай, тетя Нина, и спасибо за чай.

Мы вышли из дома в промозглую смоленскую серость. Ильдар молча открыл передо мной дверцу, а затем быстро обошел машину и сел за руль.

Едва захлопнулась дверь, он достал телефон и быстро набрал номер.

– Дамир? – отрывисто произнес он в трубку. – Поднимай безопасников. Мне нужен полный доступ к базам ЗАГСа и архивам МВД по Смоленской области. Ищи первый брак Лисицына Павла Викторовича. и найди свидетельство о рождении их ребенка. И да, Дамир... – Ильдар скосил на меня тяжелый, потемневший взгляд. – Усиль охрану вокруг офиса и моего дома. Этот ублюдок – ее родной брат.

Глава 36

Ну здравствуй, уютненький.

Да, это снова я.

Знаю-знаю, обещала уйти в закат, закрыть блог и жить долго и счастливо, стирая носки своего олигарха в Индийском океане. Но, видимо, покой – это не моя базовая комплектация. И раз уж вы всё равно читаете эти мои психотерапевтические заметки, слушайте сводку с полей.

Прошло две недели с нашей поездки в Смоленск.

Две недели мы с Дамиром и Ильдаром (и половиной службы безопасности «Тагиров Групп») копали землю носом.

Мы подняли все архивы, которые только можно было поднять легально и не очень.

Моего брата зовут Даниил. Даниил Павлович.

И на этом, собственно, хорошие новости заканчиваются.

Потому что после того, как ему исполнилось шестнадцать, он просто… испарился. Стерся из всех баз данных. Ни фотографий, ни адресов, ни счетов, ни налоговых отчислений.

Ноль.

Цифровой призрак.

Мы подняли его школьных учителей. Все, как один, твердят одно и то же: «Умный мальчик, гениальный. Но скрытный». Он никогда не фотографировался. Ни с кем не дружил. Избегал школьных альбомов, как огня.

Мы ездили в тот самый магазинчик кукол, который остался от его матери. Он давно закрыт, заброшен, витрины забиты фанерой. Бабка, которая его воспитывала, умерла много лет назад, когда Даниилу исполнилось девятнадцать. Дом продали в тот же месяц каким-то совершенно левым людям.

Где он? Что с ним стало? Как он превратился из замкнутого подростка в гениального хакера-психопата, который годами срежиссировал мою жизнь? Ответов нет. Мы бьемся головой о бетонную стену.

Зато, чтобы я окончательно не сошла с ума от паранойи, мироздание решило подкинуть мне испытание бытом.

Ребята, я как-то незаметно для самой себя… переехала к Валиеву.

Нет, серьезно!

Я даже не поняла, как это произошло! Просто в один прекрасный день я заикнулась, что мне нужно заехать в свою служебную квартиру за вещами и полить кактус. Ильдар только молча кивнул. А на следующий вечер, когда я вернулась с работы в его пентхаус, я обнаружила в его необъятной гардеробной все свои шмотки, аккуратно развешанные по цветам, а Валерий с гордым видом стоял на кухонном острове из черного мрамора.

С тех пор мы живем вместе. И, кажется, я ежесекундно, сама того не подозревая, пытаюсь его убить.

Клянусь, это выходит случайно!

Мой организм просто не привык делить территорию с кем-то еще.

На прошлой неделе он решил романтично подкрасться ко мне сзади на кухне. Мой уличный рефлекс сработал быстрее мозга: я развернулась и случайно, но от души зарядила ему локтем прямо в его идеальную татарскую челюсть.

А потом он делал свои утренние отжимания на ковре, а я, сонно пошатываясь с кружкой кофе, умудрилась наступить ему прямо на ладонь.

А недавно… недавно был апогей.

Он лежал на диване и попросил передать ему телефон. Я, искренне уверенная, что у человека, который управляет IT-империей, должны быть рефлексы ниндзя, просто кинула этот тяжелый, бронированный смартфон ему в грудь.

Спойлер: он его не поймал.

Телефон прилетел с таким звуком, что я испугалась, не сломала ли я ему ребро.

Ильдар тогда лежал, хрипло дышал, массируя грудную клетку, и философски выдал: «Лисицына, я с тобой до старости точно не доживу. Ты мой личный пункт назначения».

При этом, несмотря на все мои покушения на его жизнь, ночи у нас такие… что соседям снизу пора доплачивать за моральный ущерб. Я даже не буду пытаться это описывать, чтобы не сломать вам психику.

Ах да! И вишенка на торте. Вчера к нам заезжала его мама.

Да, я познакомилась со свекровью (или как там это официально называется, когда у тебя на пальце нет кольца, но ты живешь на его территории?).

Я тряслась как осиновый лист.

Ждала строгую, надменную матрону, которая посмотрит на меня, как на мусор. А приехала потрясающая, теплая, улыбчивая женщина, которая с порога обняла меня и сказала, что давно мечтала посмотреть на ту, кто наконец-то заставил ее сына улыбаться.

Но знаете, что самое смешное?

Мама у Ильдара… рыжая!

Ну, то есть, у нее темный, глубокий каштановый цвет волос, но на солнце он отливает абсолютно явным, густым медным рыжим оттенком!

Когда я это увидела, меня порвало.

Теперь я подкалываю Его Темнейшество по поводу эдипова комплекса. Говорю, что его тяга к рыжим – это генетическая травма. Он страшно хмурится, рычит, что его мать брюнетка, и запрещает мне нести чушь. А я сегодня утром битые полчаса копалась в его густых темных волосах, пытаясь найти хоть один рыжий проблеск. Он разозлился, подмял меня под себя и заткнул мне рот поцелуем.

В общем, живем.

Ждем, когда мой психованный братец сделает следующий ход, и стараемся не убить друг друга в быту.

Конец связи.

Пойду проверю, жив ли там мой персональный терминатор.

***

Я перечитала текст, улыбнулась своим мыслям и с наслаждением нажала кнопку «Опубликовать».

Дверь ванной с тихим щелчком открылась.

Я подняла глаза и моментально забыла не только о блоге, но и о том, как правильно вдыхать кислород.

Ильдар вышел из клубов пара. Абсолютно, тотально, бессовестно голый.

Капли воды блестели на его широких плечах, стекали по рельефным кубикам пресса и терялись в темной дорожке волос, уходящей вниз. Я сглотнула, чувствуя, как во рту мгновенно пересохло. Жить с этим мужчиной и сохранять трезвость ума было просто физически невозможно. Он был словно высечен из темного мрамора – тяжелый, опасный, потрясающе красивый.

Я полулежала на кровати, опираясь на подушки. На мне был только тончайший черный шелковый пеньюар, который больше открывал, чем скрывал.

Белья под ним, естественно, не было.

Я медленно, не отрывая от него потемневшего взгляда, отложила макбук на край кровати. Чуть согнула ноги в коленях и плавно, с откровенным, провокационным намеком раздвинула их, приглашая.

Ильдар замер посреди комнаты.

Его карие глаза мгновенно потемнели до черноты. Он опустил взгляд на то, что я ему так щедро демонстрировала, и увидела, как дрогнул его кадык.

– Лисицына...Ты же понимаешь, что после такого я тебя до утра из спальни не выпущу? Выдержишь?

– А я никуда и не тороплюсь. – промурлыкала, откидывая голову на подушки.

Он не заставил себя ждать.

В два шага преодолел расстояние до кровати, забрался на матрас и по-кошачьи плавно устроил свое крупное тело между моих ног.

Я ахнула, когда его горячие руки скользнули по моим бедрам, с силой раздвигая их еще шире. Он склонился надо мной, его дыхание обожгло мою самую чувствительную точку.

А затем он пустил в ход язык.

Меня выгнуло дугой в ту же секунду. Мои пальцы судорожно впились в простыни.

Господи.

Он творил что-то абсолютно невероятное. Мягко, влажно, а затем дразняще жестко. Он знал каждое мое слабое место, каждую нервную клетку. Я задыхалась, тихо поскуливая, пока влажный жар затапливал меня с головой. Мои бедра дрожали, напряжение скручивалось в тугую спираль, обещая скорый, сумасшедший взрыв.

Вдруг тишину спальни, нарушаемую только моим сбитым дыханием и влажными звуками, разрезал резкий, противный писк.

Уведомление блога на ноутбуке.

Я дернулась, но Ильдар даже не остановился, его руки крепче сжали мои бедра, пригвождая меня к матрасу.

Второе.

Я откинула голову, пытаясь сосредоточиться на том космосе, куда он меня отправлял, но мой чертов параноидальный мозг рефлекторно зацепился за звук. Глаза сами собой скосились в сторону светящегося экрана.

Я застонала – то ли от накатывающего оргазма, то ли от раздражения на саму себя – и, не глядя, нащупала ноутбук рукой. Потянула его на себя, кладя прямо себе на живот, просто чтобы смахнуть эти чертовы уведомления и закрыть крышку.

Ильдар почувствовал пластик прямо над своей головой.

Он остановился. Тяжело выдохнул, поднял голову и посмотрел на меня взглядом, не обещающим ничего хорошего. Он протянул руку и с хлопком захлопнул крышку моего макбука, чуть не прищемив мне пальцы.

– Ты про меня не забыла, киса? – прорычал он, и в его голосе звенело откровенное, собственническое возмущение. Читать комменты, пока он меня ублажает?! Да за такое он меня сейчас точно убьет.

Я запустила обе руки в его густые, чуть влажные после душа волосы.

– Не отвлекайся, – прошептала, с силой надавив ему на затылок, заставляя его голову опуститься обратно.

– Я не позволю тебе так с собой обращаться, Бешеная, – глухо зарычал он куда-то мне во внутреннюю сторону бедра, пытаясь вырваться.

– Да-да-да, не позволишь, потом накажешь, а сейчас продолжай.

Ильдар сдался, издав недовольный, но покорный рык, и снова приник ко мне, вышибая из меня остатки разума.

Я откинула голову.

Мне было до одури хорошо.

Левая рука продолжала путаться в его волосах, а правая… правая сама, машинально, на автомате приоткрыла крышку ноутбука, который так и лежал у меня на животе. Просто чтобы посмотреть одним глазом и успокоить свой воспаленный мозг.

Экран мигнул.

Мой взгляд сфокусировался на последнем комментарии под постом.

Аноним_X09:

«Скучаешь по мне, лисенок? Твоя новая спальня выглядит уютной. Но Валерий смотрелся лучше на старом кухонном столе. Скоро увидимся.»

Всё.

Воздух в легких мгновенно превратился в жидкий азот. Возбуждение, которое секунду назад плавило мои вены, схлынуло, словно его выкачали насосом. Тело покрылось липкой, ледяной испариной.

«Лисенок».

«Валерий смотрелся лучше на старом столе».

Он знает, что я переехала. Он знает, где я. Он всё видит.

Мои пальцы разжались. Ноутбук с глухим стуком соскользнул с моего живота на кровать.

Я судорожно, мертвой хваткой вцепилась в волосы Ильдара и с нечеловеческой силой рванула его голову вверх, отрывая его от себя.

– Ау! Вика, блять, ты совсем рехнулась?!

Я смотрела на него абсолютно дикими, стеклянными глазами. Меня трясло так, что клацали зубы.

– Ильдар…

– Что?!

Я сглотнула вязкую слюну, не отрывая взгляда от его темных, встревоженных глаз.

– Мне под пост написал брат.

***

Слова повисли в воздухе, замораживая всё вокруг.

Я видела, как в глазах Ильдара в ту же секунду гаснет раскаленный, полыхающий пожар страсти. Взгляд мгновенно стал ледяным. Мышцы под золотистой кожей напряглись, превращая его из любовника в идеальную машину для убийства. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг…

Резкую, звенящую тишину спальни разорвал звонок моего телефона.

Он завибрировал на прикроватной тумбочке, мигая ярким экраном.

На дисплее светилось: «Дамир Рустамович».

Мой мозг, отказываясь адекватно обрабатывать несколько критических событий одновременно, просто перешел на автопилот. Я смахнула зеленую трубку и прижала телефон к уху.

– Да?

– Привет, – голос Тагирова на том конце провода звучал по-деловому сухо, жестко и явно раздраженно. – Где Валиев? Он трубку не берет.

Я медленно опустила взгляд.

Мой внутренний фильтр, и без того расшатанный адреналином, оргазмами и паникой, просто покинул чат.

– У меня между ног.

На том конце провода повисла тишина.

Ильдар, услышав мой ответ, замер на долю секунды. А затем уголок его губ дернулся.

Он тихо, низко хмыкнул, оттолкнулся от матраса и не спеша, с грацией сытого хищника, поднялся на ноги во весь свой немаленький рост.

В динамике телефона наконец-то раздался тяжелый, мученический вздох генерального директора.

– А мне вот зачем эта информация? – устало, с интонацией человека, который глубоко раскаивается во всех своих жизненных выборах, спросил Дамир.

– Ты спросил, я ответила.

Ильдар, стоящий рядом с кроватью, протянул свою широкую ладонь, требуя передать ему трубку.

Я вскинула на него злой взгляд, мотнула головой и резко отвела руку с телефоном в сторону, не отдавая аппарат.

Еще чего! Это мой босс, мой телефон и мое расследование.

– Что случилось?

Тон Тагирова мгновенно изменился. Вся неловкость испарилась, уступив место ледяному, корпоративному холоду.

– Нашли твою подругу, – отчеканил Дамир. – Приезжайте.

Леру. Они нашли Леру. Фальшивку, цифровую иллюзию, человека-призрака, который привел меня прямо в расставленный маньяком капкан.

– Скоро будем. У нас тоже кое-что есть.

Глава 37

Голова раскалывалась так, словно в черепную коробку засунули рой разъяренных ос и включили центрифугу.

Сознание возвращалось медленно, мучительно, продираясь сквозь густую, вязкую тьму. В ушах стоял монотонный, давящий гул.

Первое, что я почувствовала физически, – тошнотворный, едкий металлический привкус во рту.

Я попыталась поднять руку, чтобы потереть гудящие виски, но кисть не сдвинулась ни на миллиметр.

Резкая, обжигающая боль резанула по запястьям.

Я судорожно моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Картинка перед глазами плыла, распадаясь на пиксели. Тусклый, желтоватый свет лампочки бил по воспаленной сетчатке.

Моргнуть еще раз.

Дышать.

Зрение начало проясняться.

Из серой пелены стали вырисовываться очертания комнаты. Бетонные стены. Стеллажи. Полки.

Я сфокусировала взгляд на ближайшей полке и… мое сердце просто остановилось.

Они смотрели на меня.

Десятки. Сотни.

Вся комната, от пола до потолка, была уставлена куклами. Фарфоровые, бледные лица. Стеклянные, немигающие глаза. И у всех, абсолютно у каждой из них, были рыжие волосы и зеленые глаза. Целая армия моих жутких, мертвых копий, запертая в этих бетонных стенах.

Паника ударила в голову с такой силой, что я резко дернулась всем телом.

Стул подо мной скрипнул. Веревки, толстые и грубые, намертво впились в запястья и лодыжки, привязывая меня к тяжелому деревянному основанию.

Как?

Как я здесь оказалась?!

Мозг начал лихорадочно, панически отматывать события назад. Мы с Ильдаром. Моя спальня. Звонок Дамира. Леру нашли. Ильдар одевается, злой, собранный. Мы выходим из квартиры, спускаемся на лифте на подземный паркинг. Валиев идет к своему «Майбаху», снимает машину с сигнализации, а я…

Я понимаю, что оставила ноутбук.

Бегу обратно к лифтам.

Поднимаюсь...

Иду по своему коридору. Прикладываю палец к замку. Дверь открывается. Я делаю шаг в прихожую…

Всё.

Больше ничего.

Я забилась на стуле, отчаянно пытаясь вырваться.

– Не нужно так, ты поранишься.

Голос прозвучал из самого темного угла комнаты. Мягкий. Спокойный. До одури знакомый и от этого еще более жуткий.

Я замерла, тяжело, со свистом втягивая затхлый воздух, и вперила взгляд во тьму.

Оттуда, из тени стеллажей с куклами, шагнул человек.

Мой мозг на секунду отказался воспринимать реальность. Он был огромным. Просто гигантским. Широченные, литые плечи обтягивала черная толстовка. Высокий, под два метра ростом, он двигался с пугающей, тяжелой грацией.

Он вышел под свет тусклой лампочки.

Темные, густые волосы. Резкие, жесткие черты лица. И глаза.

Огромные, зеленые, пронзительные.

Мы смотрели друг на друга, и это было похоже на взгляд в кривое, безумное зеркало.

– Ну привет, сестренка, – произнес он, и на его губах появилась мягкая, почти ласковая улыбка. – Ты прости, что пришлось связать тебя. Знаю ведь, что ты у нас Бешеная. Не хочу, чтобы ты поранилась.

Меня затрясло. Холодный пот покатился по позвоночнику.

– Ты кто такой?

Он удивленно приподнял бровь.

– Не узнаешь?

Он подошел ближе, взял хлипкую табуретку и уселся прямо напротив меня. А затем медленным, театральным жестом накинул на голову капюшон своей темной толстовки, скрывая лицо в глубокой тени.

– А так?

Картинка из сна, картинка из моего прошлого мгновенно вспыхнула перед глазами. Коридор. Хлорка. Чупа-чупс в клубничной обертке. «Меня невозможно поймать».

– Это ты… Это ты приходил ко мне в приют.

– Да-а-а! – вдруг восторженно, почти по-детски вскрикнул он. Его лицо под капюшоном озарилось чистой радостью. – Узнала! Я так рад наконец-то с тобой встретиться, Вика!

Его энтузиазм пугал.

– А нормально встретиться нельзя было?! Без… всего этого?! Без похищений, без кукол, без прослушки?!

Он нахмурился. Радость мгновенно слетела с его лица, уступив место капризному недовольству.

– Люблю играть. Мне было весело. А тебе? Правда ведь, будоражит? – он наклонился вперед, его глаза маниакально заблестели. – Как будто за тобой маньяк охотится.

И он рассмеялся. Громко, раскатисто, искренне.

Я смотрела на эту гору мышц, на этого человека и понимала, что он абсолютно, тотально безумен.

– А ты не маньяк? – процедила сквозь зубы.

Смех оборвался в ту же секунду. Лицо брата окаменело, превратившись в страшную, безжизненную маску.

– Хочешь, сказку расскажу?

– Как дед насрал в коляску?

Он даже не моргнул. Пропустил мою грубость мимо ушей, уставившись куда-то в стену за моей спиной.

– Слушай внимательно, лисенок. Жил-был один мальчик. И была у него мама. Мама была очень красивая, но очень больная. Она слышала голоса. Разговаривала с куклами, которых лепила из фарфора. Ей нужно было лечиться, лежать в больнице, пить горькие таблетки… Но у мальчика был отец.

Его огромные кулаки, покоящиеся на коленях, сжались так, что побелели костяшки.

– Отец маму не лечил. Он ее бил. За то, что она сумасшедшая. И мальчика бил. За всё. Мальчику нельзя было выходить на улицу. Нельзя было заводить друзей. Нельзя было громко играть. Если мальчик играл – отец бил его за то, что слишком шумно.

Его глаза медленно перевелись на меня. В них зияла такая черная, гниющая бездна, что мне стало физически дурно.

– Мальчик очень любил свою маму. И он решил ей помочь. Однажды, когда отец ушел, мальчик растолок все ее горькие таблетки, которые нашел в доме, и размешал в сладком чае. Он дал маме выпить его, чтобы она уснула и ей больше не было больно. И мама уснула. Навсегда.

Мое дыхание остановилось. Я сидела, привязанная к стулу, и слушала исповедь ребенка, который убил собственную мать.

– А потом мальчик взял расческу, – его голос стал мечтательным, почти нежным. – И долго-долго расчесывал мамины волосы. Она была такой красивой, Вика. А когда ее тело остыло, она стала совсем как те куклы, которых она делала. Идеальная. Молчаливая. Спокойная.

Он тяжело вздохнул.

– Когда отец вернулся, мальчик всё ему рассказал. Думал, отец обрадуется, что мама больше не плачет. А отец… он избил мальчика так, что сломал ему ребра. Назвал выродком. Чудовищем. И ушел. Бросил его, отдал сумасшедшей старухе – матери этой самой женщины. И эта старуха каждый божий день, годами, смотрела на мальчика и говорила: «Ты убийца. Ты убийца».

Он подался вперед, нависая надо мной своей огромной тушей.

– И вот скажи мне, лисенок… Что становится с человеком, которому каждый день, с самого детства, внушают, что он убийца?

У меня в голове словно взорвалась сверхновая.

Куклы. Расчесанные волосы. Сложенные ручки. Мертвые девушки в парках.

– Это ты…

Он широко, довольно улыбнулся. Наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах мятной жвачки.

– Что я?

– Отец… он не был Смоленским Кукольником.

– Ты всегда была очень умной, сестренка, – он ласково, огромной ладонью погладил меня по растрепанным рыжим волосам. Я инстинктивно вжала голову в плечи, но не отстранилась. – Я просил его познакомить меня с тобой. Очень просил. А он отказал. Сказал, что я чудовище. Что дурная кровь. Что он никогда, ни при каких обстоятельствах не подпустит меня к тебе. Он только куклы соглашался передавать, чтобы я не буянил. Пока однажды не понял…

– Что ты убиваешь девушек.

– Угу, – он безразлично пожал плечами, словно речь шла о сломанных игрушках. – Вот скажи мне, почему женщины такие дуры, а? Стоит мальчику-подростку сесть на лавочку в парке, закрыть лицо руками и заплакать, как они тут же бросаются помочь. «Маленький, что с тобой? Почему ты плачешь?». И всё. Идут с тобой, куда ты захочешь. Делают, что ты хочешь. Пьют то, что ты им даешь. Идеальные куклы.

– Зачем? Зачем ты это делал? – мой голос дрожал.

Он проигнорировал вопрос. Взмахнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

– Было так легко подставить отца. Он идиот. И он заслужил то, что с ним случилось. За то, что бросил меня. За то, что прятал тебя.

Он откинулся на табуретке, скрестив руки на широкой груди.

– А потом я встретил тебя. Там, в детдоме. Помнишь? Я посмотрел на тебя и придумал Игру. Идеальную игру. Как только ты сказала мне, чего желаешь, я всё продумал. Я сделал тебя звездой журналистики. Я вылепил твою карьеру. Я нашел тебе мужика, который будет тебя защищать. Только упрямая же ты лисенок, упорно отказывалась идти к нему по моим следам! Я тебя к нему – ты от него!

– Почему Ильдар? – вырвалось у меня. – Почему из всех миллиардеров Москвы ты выбрал именно Валиева?

Брат философски пожал плечами.

– Да понравился он мне. Я тогда только в Москву приехал. Мелкий был, щуплый. Напали на меня в подворотне уроды какие-то, хотели деньги отжать. А он с другом своим, с Дамиром, мимо проходили. Заступились за меня. Раскидали этих гопников. В больницу меня отвезли, денег дали, на работу потом в кафешку при универе устроили.

Он усмехнулся своим воспоминаниям.

– Я сначала вообще на Дамира внимание обратил, для тебя. Но тот непробиваемый был, как танк. А вот Ильдар… Ильдар другое дело. Огонь. А как ты ему коленом пробила в Смоленске! Маленькая да удаленькая. Боже, ты мой кумир, лисенок!

У меня мороз пошел по коже. Он всё это время наблюдал за нами, как за реалити-шоу.

– В общем, к чему я это всё, – он вдруг хлопнул ладонями по коленям и решительно поднялся. – Игра окончена. Я выполнил все твои желания. Ты успешна. У тебя хороший, безопасный мужик, который порвет за тебя любого.

Он возвышался надо мной, огромный, темный, безумный.

– И теперь ты убьешь меня?

– О, Господи, нет! Ты что?! – он искренне, до глубины души возмутился, всплеснув руками. – Я никого не трогал с тех пор, как отца посадили! Да я и не выходил отсюда уже пятнадцать лет.

Он обвел рукой комнату, заставленную куклами.

– Ну… чтобы не поддаваться соблазну. Бесят меня эти их жалостливые взгляды на улице. Убивать хочется. А так – сижу себе здесь. Серверы ломаю. Наблюдаю за тобой. Радуюсь.

– И что дальше? – я не верила ни единому его слову. Маньяки не останавливаются.

– Да ничего. Я с тобой познакомился, поговорил лично. Сбылась мечта. И теперь я, как обычно, исчезну. Навсегда.

– Куда? – голос предательски дрогнул.

Он улыбнулся.

Поднял огромный палец и указал в бетонный потолок. А затем, театрально нахмурившись, перевел палец вниз, к полу.

– Хотя, наверное, меня ждет ад. Не хочу в рай. В аду веселее.

Он шагнул ко мне. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, но он лишь достал из кармана складной нож.

– А ты… ты сейчас, только пообещай, ладно? Пообещай, что драться не будешь. Я тебя развяжу, и ты выйдешь в эту дверь. И побежишь. Не оглядываясь. Ладно?

Киваю.

– Ладно, лисенок?

– Да. Да.

Лезвие ножа скользнуло по толстым веревкам. Раз. Два. Мои руки и ноги обрели свободу. Кожу нещадно саднило, но я не обращала на это внимания.

Брат отошел в сторону, уступая мне путь к тяжелой железной двери в конце комнаты.

– Рад был познакомиться, Вика.

Я подорвалась со стула, едва не упав на онемевших ногах, бросилась к двери, навалилась на тяжелую ручку и вывалилась наружу.

Яркий, слепящий дневной свет ударил по глазам. Морозный воздух обжег легкие.

Я заморгала, пытаясь сфокусироваться.

Это был дом.

Старый, заброшенный частный дом где-то на окраине. Вокруг – пустырь и голые деревья.

Я сделала шаг. Потом второй.

«И побежишь. Не оглядываясь».

Я рванула вперед, проваливаясь ботинками в стылую, подмерзшую грязь. Я бежала так, как не бегала никогда в жизни. Легкие горели, сердце билось где-то в горле.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

А затем за моей спиной раздался оглушительный, чудовищный грохот.

Ударная волна ударила меня в спину с такой силой, что меня оторвало от земли.

Я пролетела несколько метров вперед и рухнула лицом в грязную траву, больно ударившись плечом.

В ушах стоял непрерывный, высокий звон.

Я перевернулась на спину, тяжело хватая ртом воздух, и посмотрела туда, откуда только что выбежала.

Дома больше не было.

На его месте в серое небо поднимался гигантский, ревущий столб оранжевого пламени и черного дыма.