Текст книги "Бешеная (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Глава 27
Я влетела на второй этаж, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, и ворвалась в спальню Киры.
Дверь за мной захлопнулась, отсекая приглушенный гул голосов снизу. Я прижалась к ней спиной, сползая вниз, и судорожно, с присвистом втянула воздух. Грудь разрывало на части.
Уезжает. Женится. Продает акции.
Мой внутренний мир только что не просто рухнул – его пропустили через промышленный шредер, полили бензином и сожгли. Я, со своими надеждами, извинениями и белоснежными шелковыми костюмами, оказалась даже не на вторых ролях. Я была просто пятном на обочине его идеальной, распланированной жизни.
– Хватит, – прошипела сама себе, зло вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Не смей реветь из-за этого ублюдка.
Я заставила себя подняться. На ватных ногах подошла к огромной гардеробной Киры. Мой роскошный «победный» шелковый брючный костюм теперь выглядел жалко: край штанины пропитался бордовым пятном, похожим на кровь. Как символично.
Порылась на полках Киры и выудила первые попавшиеся джинсы – благо, размеры у нас были примерно одинаковые.
Я только-только успела натянуть их на бедра и с громким щелчком застегнуть пуговицу, как за моей спиной раздался звук открывающейся двери.
На пороге спальни стоял Ильдар.
Он прикрыл за собой дверь, отрезая пути к отступлению. Лицо непроницаемое, взгляд темный, тяжелый, сканирующий меня с головы ног.
Вся моя боль и унижение мгновенно трансформировались в кристально чистую, концентрированную ярость.
– Ты какого хрена тут делаешь? Заблудился по пути в туалет?!
Он не ответил на мою агрессию. Даже не вздрогнул. Просто сделал шаг в комнату, засунув руки в карманы брюк.
– Хочу закончить этот цирк.
Цирк?!
То есть, мои чувства, моя униженность, это для него цирк?!
– Да пошел ты.
Я решительно зашагала прямо на него, намереваясь просто снести его с пути. Поравнявшись с ним, я со всей дури толкнула его плечом, собираясь вырваться в коридор. Как птица из клетки. Как Бешеная из капкана.
Но я забыла, с кем имею дело.
Мой удар пришелся словно в бетонную сваю. Ильдар даже не покачнулся. Вместо этого его рука метнулась вперед. Его стальные пальцы сомкнулись на моем предплечье, рывком останавливая мое бегство.
Я даже пискнуть не успела. Он резко, жестко дернул меня на себя, разворачивая. Мое тело с размаху впечаталось в его твердую грудь, вышибая остатки кислорода из легких. А в следующую долю секунды его рот обрушился на мои губы.
Никакой нежности. Никаких прелюдий. Только первобытное, собственническое, жадное доминирование.
Его свободная рука намертво впилась в мой затылок, зарываясь в волосы, не давая ни единого шанса отстраниться. Он целовал меня так, словно хотел сожрать, выпить до дна, стереть мою память и волю.
И знаете, что было самым страшным?
Моя физиология снова предала меня с потрохами.
Хваленые бабочки в животе? К черту бабочек! Внутри меня проснулся целый рой бешеных, плотоядных летучих мышей. Мой внутренний Годзилла, которого я внеочередной раз похоронила, вдруг открыл глаза, взревел и радостно бросился навстречу этому яду.
От запаха его парфюма, от вкуса его губ, от того, как его горячий язык по-хозяйски ворвался в мой рот, у меня мгновенно подкосились колени. Низ живота свело тугой, влажной судорогой. Я обмякла в его руках на одну позорную, жалкую секунду, позволяя этому поцелую затопить мой разум.
Но потом перед закрытыми глазами вспыхнула картинка: сверкающий бриллиант на фарфоровой руке.
«Он женится. Он чужой.»
Словно разряд тока прошил меня насквозь.
Я уперлась ладонями в его грудь и с дикой, неженской силой оттолкнула от себя.
Ильдар отшатнулся на полшага, тяжело дыша. Его губы были влажными, глаза – абсолютно черными от возбуждения. Но самое мерзкое – на его лице медленно расцветала та самая фирменная, издевательская, довольная улыбка сытого кота. Он видел, как я поплыла. Он знал, как на меня действует.
– Ты охренел?! – заорала я, вытирая губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть его клеймо. Меня трясло. – Ты совсем больной?!
Улыбка Валиева стала шире. Он чуть склонил голову набок, глядя на меня с ленивым превосходством.
– Ты дашь мне сказать или нет?
– Что?! Да ты просто конченый, беспринципный ублюдок! Лицемерный, эгоистичный кусок дерьма с комплексом бога! Ты притащил сюда свою невесту, сидишь там и улыбаешься, а потом зажимаешь меня по углам?! Думаешь, я твоя карманная шлюха для снятия напряжения перед законным браком?! Иди целуй свою фарфоровую куклу, Валиев! Иди вылизывай ее идеальные пальчики с твоим бриллиантом! А ко мне даже не смей…
Я не договорила.
Взгляд Ильдара потемнел. Насмешка исчезла. Он сделал резкий, стремительный рывок ко мне, снова намереваясь заткнуть мой фонтан гнева своим поцелуем. Его руки потянулись к моей талии.
Но в этот раз я была готова. Бешеная сорвалась с цепи окончательно.
Я не стала вырываться назад. Я шагнула ему навстречу. Использовав его же инерцию, я резко выкрутилась, освобождая правую руку, сжала кулак так, как учил тренер по самообороне – большой палец снаружи, костяшки в ряд, – и вложила в этот удар весь свой год унижений, всю свою ревность и всю свою растоптанную гордость.
Мой кулак с тошнотворным, глухим хрустом врезался прямо в центр его идеального, аристократичного носа.
Отдача была такой, что у меня самой онемело запястье.
Больно. Писец как больно.
Ильдар издал сдавленный, болезненный рык. Он отшатнулся и схватился обеими руками за лицо.
Между пальцев Валиева, заливая его руки, манжеты и кашемировый джемпер, обильно хлынула густая, темная кровь.
Он замер, согнувшись пополам. Медленно оторвал одну ладонь от лица, посмотрел на перепачканные в крови пальцы, а затем поднял на меня свои глаза.
И если бы взглядом можно было расщеплять на атомы, от меня бы даже тени не осталось.
– Да что ты за человек-то такой?! Сначала, блять, выслушай, потом бей!
Пока он, согнувшись пополам и глухо матерясь сквозь зубы, пытался справиться с этим кровавым потоком, мой инстинкт самосохранения (тот самый, который весь вечер спал летаргическим сном) наконец-то проснулся и истошно заорал: «БЕГИ!».
Я не стала ждать, пока у татарского терминатора пройдет болевой шок и включится режим терминации. Метнулась в сторону и, путаясь в собственных ногах, вылетела в коридор.
Я неслась по лестнице, как ошпаренная, перепрыгивая через ступеньку. В голове билась только одна, пульсирующая красным неоном мысль: свалить. Вызвать такси, телепортироваться, залезть в багажник чужой машины – что угодно, лишь бы исчезнуть с лица земли раньше, чем Валиев спустится вниз и свернет мне шею.
Я влетела в гостиную на космической скорости, на ходу натягивая на лицо маску крайней степени сожаления и паники.
– Кира, Дамир Рустамович, простите меня ради бога! – затараторила с порога, задыхаясь от бега и адреналина. – У меня там… ЧП! Кран прорвало, соседи снизу звонят, Валерий умирает! Мне срочно, просто жизненно необходимо уйти прямо…
И тут мой речевой аппарат просто отключился. Звук пропал. Я застыла посреди комнаты, чувствуя, как челюсть во второй раз за вечер стремительно летит к полу.
У камина стоял мужчина. Высокий, темноволосый, в белой рубашке. И он целовался. С Динарой.
Мой мозг выдал синий экран смерти.
Чего?! Что за шведская семья у этих олигархов?! Она же невеста Ильдара! Или у них тут так принято: пока один покупает кольцо, другой проводит тест-драйв?!
В этот момент Кира, сидевшая за столом, вдруг побледнела. Она уставилась куда-то поверх моего плеча, и ее глаза округлились в неподдельном ужасе.
– Господи, Ильдар, что с тобой?! Это кровь?! – взвизгнула она, резко вскакивая со стула.
Я медленно, как в дешевом фильме ужасов, обернулась.
Валиев стоял прямо за моей спиной.
В одной руке он держал окровавленный носовой платок, плотно прижимая его к носу. Выглядел он так, словно только что вышел с ринга подпольных боев без правил, где его месили ногами.
Все в столовой замерли. Абсолютная, звенящая, мертвая тишина накрыла комнату.
А я… я стояла между ними и молилась, чтобы пол подо мной прямо сейчас разверзся и утащил меня прямо в преисподнюю.
Ильдар не удостоил меня даже взглядом. Невозмутимо, с грацией раненого, но всё еще смертоносного хищника, он обошел меня по широкой дуге. Выдвинул стул и тяжело опустился за стол.
– Вика немного не так всё поняла, – абсолютно спокойным, философским тоном произнес он, промокая разбитый нос платком.
Затем он медленно поднял свои потемневшие, тяжелые глаза на мужчину у камина.
– Братан, из-за того, что мы с тобой тезки, я только что получил в нос. Имя сменить не хочешь?
Глава 28
Ильдар
Боль была адской.
Нос пульсировал так, словно в него засунули гранату и выдернули чеку. Кровь пропитала платок, перепачкала пальцы и безнадежно испортила мой любимый кашемировый джемпер. Я чувствовал, как начинает отекать переносица. Если эта рыжая бестия сломала мне кость, я клянусь, я заставлю ее оплачивать лучшего пластического хирурга в Европе из ее же зарплаты.
Но парадокс заключался в том, что сквозь эту пульсирующую, тупую физическую боль пробивалось совершенно иррациональное, дикое, пьянящее ликование.
Она приревновала.
Лисицыну, мать ее, крыло от ревности так сильно, что у нее отключились базовые функции мозга и инстинкт самосохранения. Она увидела меня с другой женщиной, увидела кольцо и сама себе придумала трагедию библейского масштаба.
Моя бешеная девочка.
Хотелось ли мне прямо сейчас перекинуть ее через колено и отшлепать так, чтобы она неделю сидеть не могла? О да. За мой нос, за испорченную одежду, за этот цирк, который она устроила. Но это желание меркло на фоне того факта, что она, моя непробиваемая, колючая Вика, ревновала меня до состояния аффекта.
Тишину столовой разорвал звонкий, истерический смех.
Я скосил глаза на Киру. О согнулась пополам, упираясь лбом в столешницу, и хохотала так, что у нее тряслись плечи.
– Так это… – выдавила Кира сквозь слезы, показывая пальцем то на меня, то на Вику, которая стояла бледная как мел. – Так это ты о НЕМ говорила на кухне?! Вы что… Господи, Лисицына!
Она снова зашлась хохотом, уже не пытаясь сдерживаться. Идеальная Динара испуганно жалась к своему жениху, который только что прилетел и вообще не понимал, почему его приветствуют разбитыми лицами.
Дамир, сидевший во главе стола, медленно, очень медленно поставил бокал с коньяком. Его лицо превратилось в каменную маску человека, который потерял нить реальности.
– Что происходит-то? – рыкнул Тагиров, переводя тяжелый взгляд с моей окровавленной физиономии на свою бьющуюся в истерике жену. – Объяснит мне кто-нибудь?! Почему мой зам стоит посреди столовой в крови, а пиар-директор выглядит так, будто увидела привидение?
Кира, всхлипывая от смеха и утирая тушь, подняла голову:
– Дамирчик… Вика подумала, что Валиев женится на Динаре! Она увидела их утром вместе, увидела кольцо и решила, что он… что он… Ой, не могу!
Она снова спрятала лицо в ладонях.
Дамир моргнул. Перевел взгляд на меня. Потом на Хасанова. Потом на Вику.
Я убрал окровавленный платок от лица и посмотрел на Лисицыну. Она стояла у дверей, вжав голову в плечи. Вся ее спесь, вся ее ярость испарились. В огромных зеленых глазах плескался такой концентрированный, чистый ужас осознания собственного идиотизма, что мне стало почти (ключевое слово – почти) ее жаль.
– Я пойду, – вдруг хрипло, едва слышно выдавила Вика.
Она сделала шаг назад, в коридор. Как побитая собака.
– Я отвезу.
Вика вскинула на меня глаза, полные паники, и отчаянно замотала головой. Она выставила перед собой руки, словно защищаясь.
– Нет! Не надо. Пожалуйста, Ильдар…
Впервые я слышал в ее голосе такую уязвимость. Никакого сарказма. Никакого вызова.
– Ты же видишь, я сейчас просто сдохну от стыда. Дай мне пережить этот гребаный день и тихо закопаться в землю. Пожалуйста.
Она не стала ждать моего ответа. Развернулась и выскочила в коридор. Через секунду хлопнула входная дверь, отрезая ее от нас.
– Ну, – философски заметил Дамир, откидываясь на спинку стула и беря свой бокал. – Скучно с вами не бывает. Валиев, иди в гостевую ванную, приведи себя в порядок. И рубашку мою возьми в гардеробной, не поедешь же ты в этом на свою… дипломатическую миссию.
Я кивнул, прижимая платок к носу, и бросил взгляд на опешившего Хасанова.
– Прости, брат. С помолвкой тебя. Невеста у тебя – золото.
***
Мой водитель, увидев мое лицо, благоразумно не задал ни одного вопроса, просто молча открыл передо мной дверцу.
Я ехал на заднем сиденье, глядя на проносящиеся мимо огни вечерней Москвы, и внутри меня скручивалась тугая пружина предвкушения.
Она думала, что может просто сбежать? Спрятаться в своей квартире, отключить телефон и сделать вид, что ничего не было? Ошибаешься, Бешеная. Ты сама пустила меня на свою территорию. И теперь я не уйду, пока мы не расставим все точки.
У меня был универсальный доступ ко всем служебным квартирам корпорации – протокол безопасности, который Дамир ввел еще пару лет назад.
Машина затормозила у элитного ЖК. Я прошел мимо консьержа, который, узнав меня, только вытянулся по струнке, и шагнул в лифт. Двадцать второй этаж.
Я подошел к ее двери. Приложил карту к считывателю.
Тихий щелчок. Замок открылся.
Толкнул дверь и вошел в темную прихожую.
В квартире было тихо, но не безжизненно. Из спальни доносился приглушенный свет бра и звуки… всхлипов?
Мое сердце неприятно кольнуло. Лисицына плачет? Та самая девчонка, которая говорила, что «дочери маньяков не плачут, они точат ножи»?
Я неслышно, по-кошачьи, прошел по коридору и замер в дверном проеме спальни.
Вика сидела на полу, прислонившись спиной к краю кровати. Она подтянула колени к груди, обхватила их руками и уткнулась лицом в сгиб локтя. Рядом с ней, прямо на ковре, стояла бутылка вина.
Ее плечи мелко, жалко вздрагивали.
Вся моя злость за разбитый нос испарилась окончательно. Осталась только звенящая, собственническая нежность к этой ненормальной женщине, которая сама придумала проблему, сама в нее поверила и сама же себя за нее наказала.
Я сделал шаг в комнату.
Вика мгновенно вскинула голову.
Ее глаза были красными и опухшими от слез, тушь размазалась по щекам. Она посмотрела на меня. И вместо того, чтобы испугаться или начать огрызаться, она просто сдавленно, горько всхлипнула и снова спрятала лицо в коленях.
– Уходи, Валиев. Уволь меня. Вышвырни. Делай что хочешь. Только не смотри на меня сейчас. Я и так чувствую себя самым тупым существом в галактике. Даже Валерий на подоконнике умнее меня.
Я медленно подошел к ней. Опустился на корточки.
– Уволить? Да ни за что. Я же не идиот лишать компании блестящего специалиста.
Она издала звук, похожий на стон раненого животного.
– Не издевайся… Пожалуйста, Ильдар. Мне больно.
Я жестко, но бережно перехватил ее запястья и заставил поднять голову.
– Больно? А мне, думаешь, каково было? – мой голос стал ниже. Я заглянул в ее заплаканные, зеленые глаза, в которых сейчас плескалась абсолютная, беззащитная искренность. – Я места себе не находил после твоих слов о «снятии стресса». А сегодня ты приходишь, смотришь на меня с такой ненавистью, что можно города сжигать, и ломаешь мне нос.
– Я же извинялась! – она шмыгнула носом, по щеке скатилась очередная слеза. – Я написала тебе в блоге, что я идиотка! Что я испугалась! Что меня тоже кроет! А ты написал «Нет»!
– Потому что извиняться через интернет – это трусость, Бешеная, – я вытер аккуратно ее слезы. Моя кожа горела от прикосновения к ней. – Такие вещи говорят, глядя в глаза.
Она замерла. Ее дрожащие пальцы высвободились из моей хватки и неуверенно, почти невесомо потянулись к моей переносице.
– Сильно болит?
– Терпимо. Если поцелуешь – пройдет быстрее.
Она горько усмехнулась, но руку не убрала.
– Ильдар… зачем? Зачем тебе всё это? Зачем тебе я? Ты же можешь получить любую. Нормальную. Которая не будет кидаться на людей с кулаками, не будет резать тебе брюки и нести чушь. У которой нет в анамнезе папаши-маньяка и кучи психотравм.
Я перехватил ее руку, опустил ее и сжал в своей ладони.
– Мне не нужна нормальная, Вика. Нормальные – скучные. Они предсказуемые. А ты… ты живая. Настоящая. И ты единственная женщина, от которой у меня сносит крышу настолько, что я готов терпеть твои ежедневники, твои удары и твои заскоки.
Я подался вперед. Встал на колени, нависая над ней, заставляя ее откинуться спиной на кровать.
– Ты думала, я женюсь? – прошептал прямо в ее губы. – Думала, я могу спать с тобой, а потом идти к другой?
Она судорожно сглотнула, завороженно глядя в мои глаза.
– Я… я не знала, что думать. Я привыкла, что меня всегда предают.
– Я не они, Вика. Вбей это в свою упрямую голову. Если я говорю, что ты моя – значит, ты моя. И никакой другой у меня нет. Поняла?
– Поняла, – выдохнула она, и ее руки потянулись к моей шее, зарываясь в волосы на затылке. – Прости меня, Ильдар.
– Отработаешь, – хмыкнул я, прежде чем впиться в ее губы.
Глава 29
Ну здравствуй, уютненький.
И, спойлер: прощай.
Да-да, вы не ослышались. Можете доставать платочки и смахивать скупую слезу, потому что этот пост – последний. Я официально закрываю свою онлайн-исповедальню.
Но перед тем как повесить на эту цифровую дверь амбарный замок, я должна сделать чистосердечное признание. Я – идиотка. Эталонная, сказочная, непроходимая дура, которую нужно поместить в Палату мер и весов под бронированное стекло с табличкой: «Осторожно! Сама придумала, сама обиделась, сама сломала мужику нос».
Я всё неправильно поняла.
Девушка, которую я видела с Ильдаром. Кольцо размером с метеорит. Их теплые взгляды. Всё это оказалось просто поздравлением с помолвкой… их с Дамиром партнера. А я, со своей паранойей и въевшимся комплексом неполноценности, раздула из этого трагедию века, убежала в слезах и устроила кровавую бойню в доме генерального директора.
И знаете, где сейчас находится Его Темнейшество, которому я клялась никогда больше не верить?
Он спит в моей постели.
Раскинулся на смятых простынях, заняв большую часть матраса, и дышит так глубоко и спокойно, словно не он вчера выламывал все мои моральные барьеры.
После того как он приехал ко мне, после того как я, рыдая, сидела на полу… он остался. И всю ночь доказывал мне, что ему нужна только я. И никто больше.
Ох, ребята, как же он это доказывал.
Вы хотите подробностей? Закатайте губу, их не будет. Это мой личный, эксклюзивный сорт сумасшествия, и делиться им я не намерена.
Ну ладно, ладно… если только самую малость. Чтобы вы понимали масштаб моего падения.
Он не давал мне спать до самого рассвета. Он был таким нежным и одновременно таким невыносимо властным, что я забывала, как дышать. Каждое прикосновение, каждый хриплый шепот мне на ухо, каждый его толчок выбивали из меня остатки сомнений. Он вжимал меня в матрас, переплетал свои пальцы с моими и заставлял смотреть ему в глаза, пока я, срывая голос, не призналась, что верю ему. Что сдаюсь. Что я – его. И когда он целовал меня – жадно, собственнически, слизывая с моих губ стоны, – мой внутренний Годзилла окончательно понял, что нашел своего хозяина и ушел на пенсию.
Жизнь налаживается.
Я больше не одна.
У меня есть работа, от которой кипит кровь, и есть мужчина, от которого сносит крышу. Мне больше не нужен этот блог, чтобы выливать сюда свою желчь и больные мысли. Теперь мне есть кому выносить мозг в реальной жизни. Буду высказывать всё ему прямо в лицо. Или писать в мессенджер.
Пусть мучается. Раз уж сам, добровольно, по собственной инициативе выбрал себе Бешеную – пусть теперь несет этот крест.
Спасибо вам за то, что читали меня. За то, что поддерживали, когда я писала про втулки от туалетной бумаги, и когда планировала убийство татарского принца. Принц оказался вполне себе ничего, хоть и с замашками тирана.
Конец связи. Ушла варить кофе.
Искренне ваша, (больше не одинокая) Виктория.
***
Я нажала на кнопку, закрывая вкладку браузера, и с тихим щелчком захлопнула крышку макбука.
Глубоко выдохнула. На душе было так легко, словно я только что сбросила с плеч бетонную плиту, которую таскала за собой последние годы.
Кухня была залита мягким утренним светом. Я сидела за столом, закутавшись в пушистый халат, пила обжигающий, крепкий кофе и чувствовала, как внутри разливается абсолютно непривычное, спокойное тепло.
Всё хорошо. Наконец-то всё просто хорошо.
Мой взгляд скользнул по столешнице, на которой лежали карточки.
Восемнадцать дурацких карточек с наборами букв и цифр.
X-4-1-M-9-2-B
Z-7-3-K-1-4-C
V-8-2-L-0-9-X …
Я водила пальцем по распечатанным строчкам, хмурясь и пытаясь поймать хоть какую-то логику. Может, это координаты? Номера счетов? Шифр Цезаря? Сдвиг по алфавиту? Я перепробовала всё, что знал мой журналистский мозг, но понимала я только одно – что я ни черта не понимаю. Бессмысленный, больной бред.
Вдруг за спиной послышались тихие шаги.
Сильные, горячие руки по-хозяйски обвили мою талию. Ильдар прижался грудью к моей спине, зарываясь лицом в мои растрепанные волосы.
Он оставил легкий поцелуй на моей шее, прямо над пульсирующей жилкой, заставив меня судорожно выдохнуть и прикрыть глаза.
– Поиграть решила с утра пораньше? – хрипло, спросонья пробормотал он мне в макушку.
Я вздрогнула, выныривая из своих мрачных мыслей.
– Что?
Ильдар нехотя отстранился, обошел стул и оперся бедром о кухонный гарнитур рядом со мной. На нем были только брюки. Он взял мою чашку с кофе, сделал глоток и кивнул на разложенные по столу карточки.
– Ну, игра же это, – он потер переносицу, на которой всё еще красовался легкий синяк от моего кулака. – Правда, странно, что ты в нее играешь. Это обычно развлечение для хакеров и безопасников.
Я замерла.
– Какая игра? О чем ты говоришь?
Ильдар пожал плечами, поставил чашку и наклонился над столом, скользя взглядом по строчкам.
– CTF. Capture The Flag. «Захват флага», – буднично пояснил он, как будто мы обсуждали погоду. – Популярная тема в кибербезе. Суть в том, что ты ломаешь сервер, находишь уязвимость, а внутри, как доказательство взлома, спрятан «флаг» – вот такая текстовая строка. Ты сдаешь ее судьям и получаешь баллы. Эти карточки выглядят точь-в-точь как списки сгенерированных флагов для соревнований. Откуда они у тебя?
Мой мозг забуксовал.
Флаги? Кибербезопасность? Хакерские игры?!
Подождите. Мой отец был инженером. Он был психопатом, маньяком, «Смоленским Кукольником», но он точно не был хакером! И тот, кто присылал мне эти куклы, явно играл в какие-то свои, больные игры, связанные с его прошлым. При чем тут турниры по кибербезопасности?!
– Ильдар… ты уверен? – мой голос стал тонким, звенящим. – Это точно просто игра? Может, это какой-то стандартный шифр?
Валиев нахмурился.
Он придвинул к себе одну из карточек. Ту самую, последнюю.
Взял ее в руки. Посмотрел на нее внимательнее. Прищурился.
В кухне повисла странная, тяжелая тишина. Я видела, как меняется его лицо. Как исчезает сонная мягкость, уступая место жесткой, холодной сосредоточенности аналитика.
– Подожди-ка… – медленно, почти по слогам произнес Ильдар. Он взял вторую карточку. Сравнил их.
– Что? Что там? – я подскочила со стула, чувствуя, как сердце начинает отбивать тревожный ритм.
– Это не просто стандартный флаг, – он поднял на меня потемневшие глаза. В его голосе зазвучали металлические нотки. – Формат L-0-9-X в хвосте… это не рандом. Это соль. Контрольная сумма алгоритма.
– Какого алгоритма?! Ильдар, не говори со мной терминами, объясни нормально!
Он бросил карточку на стол. Оперся руками о столешницу, нависая над этими бумажками, и его лицо стало пепельно-серым.
– Моего алгоритма, Лисицына.
Меня словно ударили под дых.
– Что? – только и смогла выдавить.
– Этот генератор ключей… я написал его, когда мне было девятнадцать. На третьем курсе универа. Мы с Дамиром тогда устраивали закрытые хакафоны в даркнете, чтобы находить талантливых программеров в нашу первую компанию. Я лично прописал логику этих флагов. Никто другой не использует такую контрольную сумму. Это мой код.
Он резко поднял голову и впился в меня пронизывающим, пугающе острым взглядом.
– Вика. Откуда у тебя распечатки из моей старой игры?
Комната поплыла перед глазами.
Мой преследователь. Фанатик моего отца-маньяка. Человек, который каждый год присылал мне кукол, наряженных в платья мертвых девушек… общался со мной кодом, который написал Ильдар Валиев.
Господи. Миры не просто столкнулись. Они сошлись в одной жуткой, тошнотворной точке.
– Ильдар… – прошептала я, делая непроизвольный шаг назад. – Мне их присылает маньяк.
