Текст книги "Бешеная (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 2
Меня трясло. Физически, крупной дрожью, от кончиков пальцев до самого основания шеи.
И нет, не от страха. Страх – это когда ты летишь с моста или ждешь результатов биопсии. А то, что сейчас бурлило в моей крови, заставляя сердце биться где-то в районе горла, было кристально чистой, концентрированной, стопроцентной яростью.
Этот… этот…
Господи, в моем богатейшем словарном запасе журналиста, который умеет материться на трех языках и виртуозно складывать многоэтажные конструкции из нецензурщины, просто не находилось подходящего слова. «Урод»? Слишком мелко. «Мерзавец»? Как-то по-книжному. «Сволочь»? Не отражает и десятой доли его скотства.
Он стоял так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый, но чертовски дорогой аромат – смесь терпкого табака, кедра и чего-то еще, от чего у нормальных женщин обычно подкашиваются колени. Мои же колени хотели только одного: совершить резкое движение вверх и встретиться с его пахом.
Буду с вами честна (мы же тут все свои, верно?): было бы высшей степенью идиотизма отрицать, что Ильдар Валиев красив. Но это была не та прилизанная, сладкая красота, которой сейчас пестрят обложки глянца. В нем не было ничего от этих слащавых мальчиков с идеальной укладкой, выщипанными бровями и губками бантиком.
Его красота была другой. Тяжелой. Породистой. Грубой.
У него были резкие, хищные черты лица, будто высеченные из камня тупым зубилом, упрямый, волевой подбородок с жесткой темной щетиной, которую так и хотелось потрогать (исключительно чтобы проверить, уколешься или нет, честное слово!). Широкие плечи, идеальная осанка и этот пронзительный взгляд темных глаз, от которого казалось, что тебя раздевают, сканируют и выносят приговор одновременно. От него фонило такой первобытной, давящей мужской энергетикой, что рядом с ним становилось тесно дышать.
И это бесило больше всего. Как, ну вот скажите мне, как природа могла упаковать такой гнилой, мерзкий характер в такую безупречную оболочку?! Это же незаконно!
– Я сказала, отпусти, – процедила я, пытаясь вырвать руку из его захвата.
Он лишь усмехнулся, чуть склонив голову, явно наслаждаясь моей беспомощностью, и уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию своего фирменного яда, как вдруг…
– Боги, какое преступление – прятать такую роскошную женщину в тени!
Голос был громким, театральным и до тошноты восторженным.
Мы оба синхронно повернули головы. К нам, лавируя между гостями, как ледокол среди льдин, приближался сам виновник торжества – Макс Берг. В бархатном пиджаке цвета фуксии, с бокалами в обеих руках и улыбкой чеширского кота, объевшегося сметаны.
– Макс, – холодно кивнул ему Ильдар, но хватку на моем запястье чуть ослабил.
– Ильдар, дружище! – пропел Берг, даже не глядя на него, потому что его маслянистый взгляд был приклеен к моему декольте. – А ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Монополизировал главную загадку этого вечера?
Он протянул мне бокал с искрящимся розовым шампанским.
– Выпьете со мной, прекрасная незнакомка? Эти звезды меркнут на фоне ваших глаз.
Внутри меня всё взвилось на дыбы. Я уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы рявкнуть: «Слышь, фуксия, засунь свое шампанское туда, где не светит солнце, и отвали в туман!». Мой язык прямо-таки чесался выдать тираду, которая стерла бы эту сальную улыбочку с его лица.
Но тут я подняла глаза и столкнулась со взглядом Валиева.
В его темных глазах плескалась откровенная насмешка. Он ждал. Он буквально всем своим видом транслировал: «Ну давай, Бешеная. Сорвись. Устрой скандал. Покажи всем свою истинную, хабалистую натуру, чтобы тебя с позором вышвырнула охрана».
Ах так?!
Мой мозг, натренированный годами журналистских расследований, мгновенно сменил тактику. Эксклюзив. Лера была права. Берг знает всё обо всех. Если я смогу развязать ему язык, у меня в кармане будет сенсация. А еще… я просто не могла позволить Валиеву выиграть этот раунд.
Мои губы, до этого сжатые в тонкую злую линию, плавно растянулись в самой обворожительной улыбке, на которую я была способна. Я сделала изящное движение рукой, окончательно высвобождая запястье из пальцев опешившего Ильдара, и кокетливо забрала у Берга бокал.
– С удовольствием, Макс, – промурлыкала я голосом, в котором было столько сахара, что у меня самой чуть не слиплось в горле. – А то ваш друг оказался невероятным занудой.
Ильдар напрягся. Его челюсть едва заметно дрогнула, а в глазах полыхнуло что-то опасное, но мне уже было плевать. Я победно вздернула подбородок, подхватила Берга под локоток и позволила ему увести себя вглубь зала, спиной чувствуя тяжелый, прожигающий насквозь взгляд татарского принца.
***
Прошло, наверное, больше часа.
За этот час моя уверенность в собственной гениальности немного померкла, зато розовое шампанское, которое Берг подливал с упорством маньяка, подействовало безотказно.
Мы сидели на огромном полукруглом диване в самом дальнем, слабо освещенном углу зала. Играла лаунж-музыка, свет приглушенно мерцал, а я… я была пьяна. Не в стельку, но в ту веселую, обволакивающую стадию, когда мир кажется чуть более пушистым, а собственные море-по-колено-мысли кажутся чертовски логичными.
Берг вещал. Он говорил не затыкаясь.
За этот час я узнала о его духовных ретритах на Бали, о том, как он «чувствует ауру» через объектив фотоаппарата, о его инвестициях в какую-то левую крипту и о том, что его бывшая жена – стерва, отсудившая половину его коллекции антикварных ваз.
Я сидела, подперев подбородок рукой, медленно цедила холодное шампанское, кивала невпопад и напряженно думала только об одном: Господи, как?!
Как такие люди становятся миллионерами? Вот этот вот павлин в розовом бархате, который на полном серьезе сейчас рассуждает о том, что ретроградный Меркурий мешает ему закрыть сделку с китайцами, – он ворочает миллионами! У него дома по всему миру, яхты и личный штат прислуги. А я, с красным дипломом, двумя выигранными судами по клевете и мозгами, которые работают быстрее поисковика, год писала статьи про поделки из втулок! Где, черт возьми, справедливость в этом мире?!
– …и вот тогда я понял, что ее чакры абсолютно закрыты для моих вибраций, – пафосно закончил Берг, придвигаясь ко мне непозволительно близко. Его рука как бы невзначай легла на спинку дивана позади меня, а колено коснулось моего бедра. – Но вы… у вас совершенно другие вибрации. Вы словно… тайна.
– Я просто… ик… многогранная, – глубокомысленно выдала я, пытаясь отодвинуться, но диван предательски проминался, заставляя меня скатываться обратно к нему.
Голова слегка кружилась. Кажется, шампанское было с подвохом. В зале стало невыносимо душно. Лица гостей сливались в одно яркое, размытое пятно. Эксклюзива я так и не добыла – только головную боль.
Мои грустные размышления о несправедливости мироустройства прервала пухлая, влажная ладонь Берга. Она по-хозяйски опустилась на мое обнаженное колено и начала медленно, с намеком, ползти вверх по шелку платья.
– Макс, – я попыталась отодвинуться, но проклятый дизайнерский диван засосал меня, как зыбучие пески. – Давайте притормозим с вибрациями…
– О, не сопротивляйся энергии космоса, Вика, – жарко зашептал он, придвигаясь так близко, что я почувствовала запах перегара и мятной жвачки. – Я вижу твою ауру. Она кричит о том, что тебе нужен проводник.
Я сжала пальцы на ножке бокала, всерьез прикидывая, выдержит ли хрусталь удар о череп этого просветленного гуру, или лучше сразу бить коленом в его не менее просветленный пах.
– Моя аура кричит о том, что…
Слова внезапно застряли в горле. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Макса, но его физиономия вдруг странно поплыла, теряя четкие очертания.
Что за черт?
Я тряхнула головой, надеясь прогнать наваждение, но это оказалось плохой идеей: комната послушно качнулась следом, а к горлу подкатил тяжелый, удушливый ком. Внезапно стало невыносимо жарко. Тонкий шелк платья мгновенно прилип к спине, а на лбу выступила испарина. Наверное, в этом углу совсем не работает кондиционер. Или здесь слишком много людей. Или это дурацкое розовое шампанское ударило в голову куда сильнее, чем я ожидала.
– Вот видишь, твои барьеры уже падают, – голос Берга донесся до меня словно сквозь толстый слой ваты. Звуки лаунж-музыки исказились, превращаясь в тягучий, давящий на виски гул.
Его влажная рука на моем колене сжалась чуть крепче и поползла выше. Это прикосновение показалось обжигающе мерзким, до тошноты.
Нужно встать. Прямо сейчас уйти отсюда.
В моей голове план был кристально ясен и безупречен: резко скинуть его ладонь, выдать ледяную фразу и грациозно удалиться. Но когда я попыталась это сделать, тело почему-то отказалось подчиняться. Моя рука дернулась как-то вяло, словно я находилась под толщей воды, и бессильно соскользнула по бархату его фуксиевого пиджака.
– Эй… уб-бери, – пробормотала я. Язык внезапно стал тяжелым и неповоротливым, как после лошадиной дозы новокаина у стоматолога.
– Не сопротивляйся потоку, девочка, – жарко зашептал фотограф, придвигаясь вплотную. Его дыхание осело на моей шее. – Сейчас мы поднимемся в мою студию на втором этаже. Тебе там очень понравится. Я покажу тебе настоящие вибрации…
Какого черта со мной происходит?
Сколько я выпила? Полтора бокала? С каких пор меня выносит с такой смешной дозы? Я же могу перепить дядю Толю-десантника на Новый год! А сейчас я даже спину ровно держать не могу – меня буквально вмазывало в этот проклятый дизайнерский диван. Дышать становилось всё труднее, грудную клетку сдавило невидимым обручем.
Я зажмурилась, чувствуя, как перед глазами начинают плясать темные пятна. Страха еще не было, только глухое раздражение на собственный организм и дикая, накатывающая волнами слабость.
Глава 3
Сознание возвращалось кусками, как битое стекло, врезаясь в воспаленный мозг.
Сначала появился звук. Глухой, монотонный, раздражающий гул крови в ушах. Затем – физические ощущения. Мое тело казалось чужим, будто его пропустили через мясорубку, а потом криво сшили обратно. Руки и ноги налились свинцом, во рту было так сухо, словно я жевала песок в Сахаре, а голова… Боже, моя голова. Она раскалывалась на тысячу пульсирующих осколков при малейшей попытке пошевелиться.
Я застонала и с трудом разлепила веки.
Свет резанул по глазам, заставив снова зажмуриться. Где я?
Память выдавала лишь обрывки, какие-то бессвязные, смазанные картинки. Музыка… розовый бархат… потный Берг на диване… его влажная рука на моем колене. Я помнила, как мне стало невыносимо жарко, как комната поплыла перед глазами, а потом… потом всё. Черная дыра. Абсолютное ничто. Что со мной? Я же выпила всего полтора бокала! Не могла же я так набраться? Инсульт? Отравление?
Я снова открыла глаза, на этот раз медленнее, позволяя им привыкнуть к свету. Белый потолок. Не мой. Огромная кровать с хрустящими белыми простынями. Дорогие обои, плотные шторы, минималистичный дизайн. Отель. Номер в чертовом элитном отеле.
И тут до меня дошло нечто куда более страшное.
Я пошевелила ногами, провела рукой по бедру и заледенела. Кожа. Под тонким гостиничным одеялом на мне не было ни-че-го. Ни кружевного платья за бешеные деньги, ни белья. Я была абсолютно, кристально голая.
Сердце, до этого еле бившееся, внезапно сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что стало больно. Паника накатила удушливой волной, перекрывая кислород.
Я попыталась резко сесть, но комната тут же сделала лихой оборот вокруг своей оси. К горлу подкатила тошнота. Я схватилась за виски, зажмурившись до цветных кругов, стараясь просто удержаться в сознании.
Дыши, Вика, дыши.
И в этот момент я услышала его. Шум воды.
Кто-то принимал душ в ванной.
Животный, первобытный страх ледяной рукой сжал внутренности. Берг. Это он. Этот розовый ублюдок притащил меня сюда.
Бежать. Нужно срочно бежать!
Я откинула одеяло, борясь с непослушным, ватным телом. Ноги дрожали, не желая держать вес, когда я спустила их на пушистый ковер. Меня качнуло в сторону, я едва не снесла прикроватную тумбочку, но чудом устояла. Взгляд лихорадочно заметался по номеру в поисках одежды. Вон оно! Мое платье валялось на кресле в углу, как сброшенная змеиная кожа.
Сделала нетвердый шаг, потом еще один, заставляя свой организм подчиниться силе воли. Только бы успеть. Схватить платье, одеться и выскочить в коридор, пока вода шумит…
Щелчок.
Шум воды резко стих. Я замерла посреди комнаты, не успев дойти до кресла каких-то пару метров.
Дверь ванной открылась, выпустив облако пара. Мои легкие сжались, когда я повернула голову, готовясь увидеть омерзительную физиономию Макса Берга.
Но это был не Берг.
Из клубов пара, вытирая влажные волосы полотенцем, вышел Ильдар Валиев. На нем были только темные брюки, небрежно натянутые на бедра. Капли воды блестели на его широкой, рельефной груди и стекали по кубикам пресса вниз, скрываясь за тканью.
Он остановился.
Увидел меня, стоящую посреди номера, судорожно прикрывающую грудь руками. Его полотенце медленно опустилось, а на губах расцвела та самая, до зубного скрежета бесячая, ленивая улыбка.
– О, проснулась? – будничным тоном поинтересовался он, словно мы встретились в офисе у кулера. Кивнул в сторону кровати: – Вода на тумбочке и таблетка. Завтрак сейчас принесут.
Я стояла, как парализованная. Мой мозг, всё еще плавающий в густом тумане неизвестного недуга, отчаянно пытался сложить два и два, но получался какой-то сюрреалистичный бред.
– Что я тут… – мой голос хрипел, словно я не разговаривала год. Сглотнула вязкую слюну.
Ильдар склонил голову набок, и его улыбка стала шире.
– А ты не помнишь? – он картинно вздохнул. – Как жаль. Такое пропустила.
Эти слова сработали как детонатор. Туман в голове мгновенно рассеялся, вытесненный обжигающей, слепящей яростью.
– Ты что, гад, натворил?! – взвизгнула я, отступая на шаг. – Почему я голая?!
– А ты как думаешь, киса? – он неторопливо бросил полотенце на спинку стула и скрестил руки на груди, откровенно наслаждаясь зрелищем. – Просыпаешься в отеле. С мужчиной. Без одежды…
– Ублюдок! – зашипела, перебивая его. От злости меня начало трясти мелкой дрожью, а остатки инстинкта самосохранения вышли в окно. – Я знала, что ты урод! Знала, что ты беспринципный кусок дерьма, но не думала, что ты способен так низко пасть, чтобы воспользоваться бессознательным телом женщины! Это же статья, ты, больной извращенец!
Ильдар запрокинул голову и рассмеялся. Громко, искренне, раскатисто. Этот смех взбесил меня окончательно.
– Ты была в сознании, это во-первых, – отсмеявшись, произнес он, глядя на меня сверху вниз. – А во-вторых…
Он не успел договорить.
Моя психика просто взорвалась. Стыд, страх, слабость – всё это сгорело в топке моей ненависти к этому самоуверенному павлину. Я опустила руки, перестав даже пытаться прикрывать свою наготу. Плевать! Пусть смотрит, мне скрывать нечего!
Голышом, чеканя каждый шаг так, словно на мне были армейские берцы, я поперла прямо на него.
– Ах ты ж татарский выкормыш! Тварь элитная! – заорала, сжимая кулаки. – Я тебя уничтожу! Я тебя так по всем передовицам размажу, что ты до конца жизни будешь в костюме химзащиты ходить! Ты не мужик, ты ошибка эволюции, ты…
– Эй, полегче, – Ильдар перестал улыбаться. Он сделал шаг навстречу и предостерегающе поднял руку. – За языком-то следи, киса…
Киса?! Опять?!
Тут нужно сделать важное отступление. Когда работаешь криминальным журналистом и лезешь во всякие сомнительные притоны, перцовый баллончик спасает не всегда. Поэтому два года назад я пошла на курсы самообороны. И пусть я не стала ниндзя, но один прием мой тренер вбил в меня на уровне мышечной памяти. До автоматизма.
Когда Валиев оказался на расстоянии вытянутой руки, я даже не думала. Я просто перенесла вес на опорную ногу и ударила.
Резко. Жестко. Коленом. Прямо между ног.
Звук, который издал Ильдар, был похож на писк сдавленной резиновой игрушки. Вся его властность, вся его ледяная аура миллиардера испарились в ту же секунду. Воздух со свистом покинул его легкие. Глаза Валиева комично округлились, он побледнел, схватился за пах обеими руками и медленно, как в замедленной съемке, рухнул передо мной на колени.
– Су-у-ука… – прохрипел он, утыкаясь лбом в ковер и тяжело, со свистом дыша через нос.
– Будешь знать, как трогать меня, маньяк недоделанный, – мстительно выплюнула я и, развернувшись, бросилась к креслу.
Схватив свое платье, начала судорожно в него втискиваться, путаясь в ткани и продолжая бормотать себе под нос:
– Я сниму побои. Я найду адвоката. Я сдам тебя со всеми потрохами, животное. Думал, Бешеная сдастся? Да я тебя…
– Ты… блять… идиотка больная, – донесся с пола сдавленный, полный боли сип.
Я замерла, натягивая бретельку на плечо, и обернулась. Ильдар всё еще стоял на четвереньках, покачиваясь, его лицо блестело от испарины.
– Тебя Берг накачал наркотой… – хрипел он, сжимая зубы так, что на скулах заходили желваки. – Капнул тебе дрянь какую-то в бокал. Едва не утащил к себе в студию… пока я не заметил и не забрал тебя, ненормальная.
Я застыла.
– Что?
– Что слышала идиотка! – прорычал Ильдар, пытаясь хотя бы немного выпрямиться, но снова согнулся пополам. – Сейчас бы вытрахана была во все дыры этим извращенцем… Помогай после этого людям…
– Но… почему я без одежды? – голос дрогнул.
– Платье ты сама с себя стянула. Приставала ко мне. – прошипел Валиев, бросив на меня полный страдания взгляд снизу вверх. – Я к тебе и пальцем не притронулся, дура!
Он застонал, закатил глаза и жалобно выдавил:
– Боже… мои кокошата…
И с глухим стуком завалился на бок, растянувшись на ковре в позе эмбриона.
– Может, лед приложить? – сочувственно, с нотками искреннего раскаяния в голосе предложила я.
Мы сидели в небольшой гостиной зоне этого же номера. Я – на краешке кресла, судорожно кутаясь в свое помятое дизайнерское платье, как в пуленепробиваемую броню. Ильдар расположился напротив, на кожаном диване. Он сидел, широко расставив ноги (по вполне понятным и очень неловким причинам), откинув голову на спинку и прикрыв глаза.
Услышав мое робкое предложение, он медленно, очень медленно опустил голову.
Если бы взглядом можно было превращать в пепел, от меня бы сейчас осталась только горстка сажи на дорогом ковре.
В его темных глазах плескалось такое концентрированное бешенство, что мне захотелось сползти под кресло и притвориться ветошью.
– Лед? – процедил Валиев сквозь стиснутые зубы. Его голос всё еще предательски сипел. – Себе к голове приложи. Может, хоть так у тебя там мозги заработают.
Я виновато втянула голову в плечи. Крыть было нечем. Осознание того, что именно произошло и от чего этот лощеный урод меня спас, наваливалось тяжелой бетонной плитой.
– Ты вообще в своем уме? – взорвался он, резко подавшись вперед, но тут же болезненно поморщился и замер. – Ты криминальный журналист или восторженная первокурсница из Мухосранска?! Как можно быть такой непроходимой идиоткой?
– Эй, давай без оскорблений!
– А как тебя еще называть?! – рыкнул Ильдар. Вся его холодная невозмутимость слетела к чертям. – Ты поперлась к Бергу! К Максу, мать его, Бергу! У него репутация такая, что на нем пробы ставить негде! Вся тусовка знает: этот розовый павлин девчонок регулярно опаивает, тащит в свою «студию» и трахает! А они потом даже заявить на него не могут!
Он тяжело, со свистом втянул воздух, сверля меня злым взглядом.
– Знаешь почему не могут? Потому что ублюдок всё снимает на камеру! И на этих видео они сами, под кайфом, на него вешаются и умоляют о продолжении! И ты, профессионалка хренова, борец за справедливость, берешь из его рук бокал и послушно пьешь! Как ты вообще додумалась до этого?! Инстинкт самосохранения вместе с работой потеряла?!
Я вжалась в спинку кресла. Внутри всё похолодело. Перед глазами снова всплыла влажная, потная ладонь Берга на моем колене и его шепот про «настоящие вибрации». Меня передернуло от подкатившей тошноты.
– Да я была внимательной! Я же не дура, просто отвернулась на секунду! К тому же, я пила только из своего бокала! И вообще, откуда мне было знать, что на таких пафосных тусовках этот розовый свин до сих пор использует клофелин или что он там мне подмешал?!
Ильдар издал звук, средний между болезненным стоном и презрительным смешком.
– Клофелин? Серьезно? Ты застряла в девяностых, Бешеная. Это была синтетика. Сильный эмпатоген с эффектом потери кратковременной памяти и мышечным релаксантом. Ты бы не просто пошла с ним в студию, ты бы сама дверь открыла, станцевала ему на столе, а на утро думала бы, что это была великая любовь. Если бы вообще что-то вспомнила.
Сглотнула. Картинка вырисовывалась всё более тошнотворная.
Я поежилась, инстинктивно обхватив себя руками. Страх запоздало лизнул позвоночник ледяным языком. Ладно. Допустим, он меня спас. Допустим, в этот раз мой внутренний радар дал сбой, и я действительно у него в долгу.
Но признавать это вслух перед человеком, который пустил мою жизнь под откос? Черта с два. Лучший способ защиты – это нападение. Тем более, когда противник временно выведен из строя твоим же точным ударом.
– Знаешь что? – воинственно вздернула подбородок, покрепче натягивая на плечо сползающую бретельку платья. – Если бы кто-то не лишил меня работы, мне бы не пришлось тереться по злачным углам и выпрашивать эксклюзивы у розовых свиней!
Ильдар медленно моргнул. Кажется, моя железобетонная женская логика нанесла ему удар не меньшей силы, чем мое колено минутами ранее.
– Потрясающе, – сипло выдохнул он, массируя переносицу пальцами. – Просто браво. Я вытаскиваю ее из лап насильника, приношу в безопасный номер, не пользуюсь ее… – он выразительно скользнул взглядом по моему помятому декольте, – щедрыми пьяными предложениями, получаю за это по яйцам, и я же еще и виноват.
– Да, виноват! – не уступала, чувствуя, как внутри снова закипает застарелая, выдержанная как хорошее вино обида. – Ты сломал мне жизнь! Ты уничтожил мою карьеру, стер в порошок, выставил на улицу! Я год писала про, мать их, поделки из втулок, Ильдар! Год! А всё потому, что ваше лощеное сиятельство решило поиграть в бога! И ты думаешь, я сейчас упаду в ножки и скажу тебе спасибо? Да я до сих пор тебя ненавижу! Я на эту вечеринку поперлась только потому, что ты закрыл для меня все нормальные двери!
Валиев замолчал. Он смотрел на меня долго, тяжело, а потом… просто закрыл глаза и издал такой долгий, мученический вздох, словно общался не с взрослой женщиной, а с трехлетним ребенком, который съел жука и теперь возмущается, что ему невкусно.
– Лисицина... – голос его прозвучал неожиданно тихо, но от этого еще более весомо. – Ты, мать его, лучшая журналистка в этом городе. И за целый год ты так и не удосужилась провести расследование?
Мой обличительный запал споткнулся на ровном месте. Я непонимающе нахмурилась.
– О чем ты?
Ильдар чуть пошевелился на диване, снова скривился, осторожно меняя позу на менее болезненную, и уставился на меня своими темными, непроницаемыми глазами.
– Я не херил твою карьеру, Вика, – раздельно, чеканя каждое слово, произнес он. – Я вообще ничего не делал, кроме того, как закрыл издательство. И то основная причина была даже не в том, что ты там написала о жене Тагирова.
– А в чем же тогда?! – возмутилась, чувствуя, как привычная картина мира начинает давать трещины. – Звезды не сошлись? Костюм жал в плечах, и ты решил выпустить пар на моих коллегах?!
– В том, – жестко отрезал Валиев, игнорируя мой сарказм, – что это издательство было под крылом холдинга Тагировых. А конкретнее – под контролем отца моего босса.
Я застыла, приоткрыв рот. Мой мозг, всё еще слегка приторможенный действием синтетики, отчаянно пытался обработать информацию.
– Твоя статья была просто удобным поводом, и последней каплей моего терпения и терпения Дамира – продолжил добивать меня Ильдар, откидывая голову на спинку дивана. – Через эту газетенку сливалась информация, бившая по нашему делу. Мы решали конфликт внутри семьи. Рубили хвосты. А ты просто оказалась не в том месте, не в то время и слишком громко лаяла со своей “эксклюзивной” правдой.
В гостиной повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер и как скрипят шестеренки в моей голове.
– Но… но черные списки? – слабо пискнула, чувствуя себя полной идиоткой. – Меня никуда не брали. Мне прямым текстом говорили, что я перешла дорогу не тем людям!
Ильдар криво усмехнулся, хотя в глазах не было ни капли веселья.
– И ты конечно же подумала, что это я. Нет Вика, я ни чего не делал. если кто и замешан в этом так это скорее всего брат Дамира.
Медленно опустилась на спинку кресла. Внутри всё как-то разом опустело.
То есть… весь этот год… вся моя ненависть, все мои планы мести, все мои слезы над кактусом Валерием – всё это было направлено не на того злодея? Он меня даже не отменял? Я была просто щепкой, отлетевшей при рубке леса их миллиардерских разборок?
– И… почему ты не сказал мне это раньше?
– Когда? – Ильдар насмешливо выгнул бровь. – Когда ты орала на весь подъезд, что я хочу расчленить тебя на органы, и натравливала на меня пьяного десантника с вантузом? Или когда сегодня ты пыталась пробить мне пах своим острым коленом? Знаешь, киса, ты как-то не располагаешь к задушевным беседам.
