Текст книги "Бешеная (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава 38
В нос бил тошнотворный, едкий запах спирта, йода и дешевой больничной хлорки. В ушах всё еще стоял фантомный, пульсирующий звон от взрыва, а тело казалось одним сплошным, саднящим куском боли.
Я сидела на жесткой дерматиновой кушетке в приемном покое какой-то ближайшей подмосковной больницы, куда меня привезла скорая.
Моя правая рука, которую дежурный травматолог с адским хрустом и моими нецензурными комментариями недавно вправил на место, теперь покоилась в тугой косыночной повязке.
Надо мной колдовал молодой, смертельно уставший хирург, методично стягивая края рассеченной кожи на моем лбу.
– Эй, можно аккуратнее? Мне это лицо еще нужно, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, дернувшись от очередного стежка.
– Сидите смирно, девушка. Скажите спасибо, что вам вообще есть на что швы накладывать. Вас взрывной волной так приложило, что вы родились даже не в рубашке, а в танковой броне.
Я закрыла глаза.
Внутри было пусто. Как в выгоревшей дотла комнате. Мой брат мертв. Человек, который всю жизнь дергал за ниточки моей судьбы, просто стер себя с лица земли вместе с этой жуткой коллекцией фарфоровых кукол.
Игра действительно была окончена.
И финал у нее оказался из пепла и крови.
Вдруг за дверью, в больничном коридоре, раздался шум.
Глухой, тяжелый топот. Звук чего то падующего, металического. И голос. Низкий, вибрирующий от животной, неконтролируемой ярости рык, от которого по спине пробежали мурашки.
– Мужчина, да нельзя туда! Вызовите охрану! – истерично закричала какая-то медсестра.
Мое Темнейшество прибыло.
Я даже не успела открыть рот, как дверь в процедурную не просто открылась – она едва не слетела с петель, с грохотом ударившись о стену так, что с потолка посыпалась белая крошка.
Врач отпрыгнул от меня, выронив пинцет.
На пороге стоял Валиев.
И я впервые в жизни его не узнала.
От лощеного, идеального татарского принца не осталось абсолютно ничего.
Его дорогое черное пальто было распахнуто, рубашка измята.
Но страшно было не это.
Страшным было его лицо. Оно было мертвенно-бледным, с заострившимися, жесткими скулами. А глаза… его темные глаза были совершенно безумными. В них плескалась такая первобытная, сжигающая всё на своем пути паника, что мне на секунду показалось, будто передо мной стоит не миллиардер, а человек, у которого только что на глазах рухнул мир.
За его спиной, в коридоре, тяжело дыша, застыли Кира и Дамир. Кира зажимала рот ладонью, по ее щекам текли слезы, а Тагиров мрачной скалой оттеснял от двери возмущенный медперсонал.
– О, явился – не запылился. Ну и где ты шлялся, герой мой недоделанный?
Я ждала, что он сейчас рявкнет. Что включит режим босса. Что начнет отчитывать меня за то, что я пропала, влезла в логово маньяка и чуть не взлетела на воздух.
Но лицо Валиева осталось каменным. Абсолютно застывшим, словно посмертная маска.
Он не произнес ни слова. Он просто сделал один неуверенный, ломаный шаг ко мне.
Потом второй.
И вдруг его ноги подкосились.
Ильдар – великий и ужасный Ильдар Тимурович, человек, не склонявший головы ни перед кем и никогда, – рухнул на колени.
Прямо на грязный больничный линолеум перед моей кушеткой.
Моя ухмылка мгновенно сползла с лица.
– Ильдар…
Он потянулся ко мне трясущимися руками.
Его пальцы, способные рушить чужие бизнесы, сейчас дрожали так, что он не мог их унять.
Он осторожно, с каким-то благоговейным, животным ужасом дотронулся до моих коленей, обтянутых грязными, порванными и перепачканными в копоти джинсами.
Словно проверял, настоящая ли я. Словно боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе, как голограмма.
Он уткнулся лицом в мои колени.
Мужчины вроде него не плачут. В нем не было ни слез, ни истерики. Была только глухая, обдирающая душу мужская агония.
Я чувствовала, как тяжело, рвано и судорожно вздымается его спина. Его руки намертво, стальной хваткой сжали мои бедра.
– Вика… – выдохнул он мне в колени. И это был не голос Валиева. Это был сломанный, хриплый сип человека, который только что заглянул в ад и чудом из него выбрался. – Там был только огонь… Только блядский огонь… Я думал… думал, что я не успел.
Меня прорвало.
Слезы, которые я так старательно сдерживала с самого момента взрыва, брызнули из глаз обжигающим потоком.
Вся моя спесь, вся броня Бешеной рассыпалась в прах.
Я забыла про вывихнутое плечо. Забыла про швы на лбу и про замершего в шоке врача.
Здоровой левой рукой я судорожно вцепилась в его густые, растрепанные волосы, прижимая его голову к себе еще крепче.
– Я здесь, Ильдар… Всё хорошо, слышишь? – зашептала, давясь собственными слезами, гладя его по затылку, зарываясь пальцами в темные пряди.
Он резко поднял голову.
– Я люблю тебя, Бешеная, – прохрипел он. Его ладони поднялись выше, обхватывая мое лицо, бережно, стараясь не задеть свежие швы. – Слышишь меня? Я люблю тебя.
– Это что, последствия стресса? Или новый пункт в моем контракте, босс? Смотри, я ведь могу попросить прибавку за вредность…
– Я серьезно, Вика, – жестко, безапелляционно оборвал он мою жалкую попытку отшутиться. – Никаких шуток. Никаких контрактов. Я люблю тебя так, что у меня ребра ломает. Я дышать без тебя не могу, Лисицына. Понимаешь ты это? Когда я увидел этот столб дыма… если бы ты там осталась, я бы этот мир до основания сжег, а потом сдох бы следом.
Он прижался своим лбом к моему, тяжело, со свистом втягивая воздух.
– Ты – всё, что у меня есть. Поняла?
Я закрыла глаза. Мои стены рухнули окончательно. Больше не нужно было ни от кого защищаться. Не нужно было доказывать, что я сильная, что мне никто не нужен.
– Поняла. Я тоже тебя люблю, татарский ты мой тиран.
Ильдар издал короткий, судорожный выдох, словно только что получил прощение за все свои грехи, и подался вверх, прижимаясь к моим губам.
Это был самый отчаянный, самый соленый и самый горький поцелуй в моей жизни.
Он целовал меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла, но с такой щемящей, собственнической жадностью, что у меня остановилось сердце.
В этом поцелуе не было страсти.
В нем было только одно: «Ты жива. И ты моя».
Я ответила ему, цепляясь за его плечи здоровой рукой, вдыхая его запах как чистый кислород.
Краем глаза увидела, как Дамир мягко обнял плачущую Киру за плечи, и они, жестом показав ошарашенному врачу выйти, тихо прикрыли за собой дверь, оставляя нас одних.
Ильдар оторвался от моих губ, тяжело дыша, но так и не поднялся с колен. Он продолжал держать меня в кольце своих рук, прижимаясь лбом к моему здоровому плечу.
– Больше никогда. Слышишь? Больше никаких игр. Никаких расследований в одиночку. Я не переживу это второй раз, Лисицына. Я запру тебя. Я прикую тебя к себе наручниками.
– Согласна, – я устало откинула голову на стену, перебирая его волосы. Слезы всё еще текли по моим щекам, но внутри, наконец-то, распускалось абсолютное, безграничное спокойствие. – Только наручники пусть будут пушистыми. Я всё-таки девочка, Валиев.
Он глухо усмехнулся мне в шею, крепче сжимая меня в объятиях.
И в этот момент я поняла одну очень простую вещь.
Мой брат ошибся.
Мои детские желания сбылись, но он не был их режиссером. Потому что мужчину, который сейчас стоял передо мной на коленях, который готов был ради меня уничтожить весь мир, невозможно было просчитать алгоритмами или срежиссировать.
Его любовь нельзя было вписать в больной сценарий маньяка.
Это была просто жизнь.
Бешеная, больная, неправильная, но абсолютно моя.
И я была дома.
Эпилог
Я прищурила левый глаз, привычно выравнивая мушку с целиком. Металл пистолета приятно и тяжело холодил ладонь. Палец мягко, почти невесомо лег на спусковой крючок.
Мишень стояла ровно, но едва заметная дрожь всё-таки выдавала ее напряжение.
– Да не трясись ты так, – громко, с изрядной долей ехидства крикнула я, не опуская оружия. – Ты что, мне не доверяешь?
– Учитывая, что ты меня постоянно пытаешься сделать калекой… нет, – донесся до меня мрачный, обреченный голос Валиева.
– Да пули-то резиновые, не убьет, – лениво, с явным садистским удовольствием вставил Дамир, развалившись в походном кресле неподалеку.
– А если в глаз попадет? – огрызнулся Ильдар, стараясь не шевелить головой, на макушке которой гордо и весьма кинематографично покоилось крупное, спелое красное яблоко.
– Тогда убьет.
– Успокоил, блин.
Я набрала в грудь побольше прохладного лесного воздуха, задержала дыхание и плавно потянула крючок на себя.
Громкий хлопок разорвал тишину соснового бора.
Красное яблоко на макушке генерального директора «Тагиров Групп» эффектно разлетелось на две неровные половинки, обдав его идеальные (даже в походных условиях) темные волосы липким сладким соком.
– Попала! – взвизгнула я, подпрыгивая на месте и победно потрясая травматическим пистолетом в воздухе. – Я же говорила!
Ильдар медленно, очень медленно стряхнул с плеча ошметки яблока. Снял защитные пластиковые очки и устремил на меня такой взгляд, от которого у нормального человека остановилось бы сердце.
– А была не уверена?
– Ну, я давно не стреляла, так что…
Валиев резко затормозил. Его карие глаза комично округлились.
– Ты сейчас серьезно?
– Любимый, мужественно прими поражение, – я радостно потерла руки, положила оружие на багажник машины и вприпрыжку направилась к раскладному походному столу.
Мы выехали на природу с палатками. Да-да, те самые акулы капитализма, которые ворочают миллиардами, внезапно решили, что им жизненно необходимо поесть горелого мяса с костра и покормить подмосковных комаров. Алису и Амину оставили на бабушек, и Кира, наконец-то вырвавшаяся на свободу, наслаждалась жизнью на полную катушку.
Я плюхнулась на складной стул, с наслаждением подхватила свой пластиковый стаканчик с холодным пивом и уже собиралась сделать заслуженный глоток триумфатора.
– Ну что, Ильдарчик, – как бы невзначай начала Кира, нарезая помидоры и хитро поглядывая на Валиева, который как раз подошел к столу, вытирая липкие руки влажной салфеткой. – Когда предложение делать будешь?
Ильдар замер. Недоуменно нахмурился, переводя взгляд с нее на меня.
– Какое? Кому?
Кира картинно ахнула, схватившись за сердце.
– И вот ты с ним живешь?!
– Ага, представляешь, – фыркнула, поднося стакан к губам.
– И что, ребенок будет воспитываться вне брака? – добила Тагирова, не моргнув и глазом.
Моя рука со стаканом застыла в миллиметре от рта.
Над лесной поляной повисла мертвая, звенящая тишина. Даже птицы, кажется, перестали чирикать, осознав масштаб надвигающейся катастрофы.
Я, не дыша.
Как в замедленной съемке, повернула голову к Ильдару.
На его лице медленно, пугающе расцветала абсолютно жуткая, сумасшедшая, собственническая улыбка психопата, сорвавшего джекпот.
– А какого хрена ты пьешь тогда?!
– Я?!
Дамир, сидевший напротив, просто не выдержал. Он запрокинул голову и заржал в голос, наслаждаясь паникой своего непробиваемого зама.
– Вика? – прорычал Ильдар, нависая надо мной, как грозовая туча.
– Кира, мать твою, ты поломала мне мужика! – завопила я, вжимаясь в стул. – Ильдар, не беременна я!
– Это не точно, – невозмутимо подбросила масла в огонь моя лучшая подруга, отправляя в рот дольку помидора.
– Да блин! Ты знаешь что-то, что я не знаю?! – в панике уставилась на Киру.
Та лишь неопределенно, по-злодейски пожала плечами.
– Ильдар, нет, – я снова перевела взгляд на своего мужчину, который выглядел так, будто уже мысленно скупал все заводы по производству подгузников в стране. – Нет, Ильдар, я не беременна. Сто процентов!
– А когда у тебя месячные были? – Валиев бесцеремонно выхватил из моего кармана мой же телефон. Разблокировал его и уверенно, с профессионализмом заядлого гинеколога, открыл мое приложение-трекер.
Я задохнулась от возмущения, но он даже не дал мне вставить слова.
Да, я знаю, там один день задержки. Но это же ничего не значит.
Не значит же?
И прежде чем я успела ответить, он резким движением выхватил у меня из рук стакан с пивом.
– Всё. Больше не пьешь.
– Да с какого?! – взвилась я, пытаясь дотянуться до своей законной добычи.
– Я так сказал, – отрезал Его Темнейшество, отодвигая стакан подальше. – Пока не увижу кровавых рек и твой скверный характер…
– Он и так не ахти…
– Я сказал, Вика.
Я посмотрела в его темные, сумасшедшие глаза, в которых сейчас плескалась такая дикая, всепоглощающая паника пополам с животным восторгом, и поняла, что спорить с ним сейчас – это как пытаться остановить товарный поезд зубочисткой.
– Да поняла, поняла.
***
Ну здравствуй, уютненький.
В этот раз – точно последний. Клянусь своим пушистым (потому что поливать забываю) кактусом Валерием, который теперь живет на подоконнике в огромном пентхаусе Валиева и смотрит на Москву с высоты птичьего полета.
С того дня в больнице прошел почти год.
И знаете что?
Золотая клетка, про которую я так яростно распиналась, оказалась не клеткой. Оказалось, что если рядом с тобой мужчина, который не боится твоих клыков, который готов держать тебе мишень на собственной голове и который любит тебя до ломоты в ребрах, – то никакая броня больше не нужна.
Мой внутренний Годзилла сыт, доволен и периодически требует романтики. Бешеный енот приручен, вымыт и спит на шелковых простынях.
Я по-прежнему руковожу отделом, гоняю подчиненных, периодически пускаю кровь конкурентам «Тагиров Групп» в прессе и каждый день учусь жить нормальной жизнью.
Жизнью, в которой нет кукол, шифров и страха.
Ах да, ради чего мы собрались в последний раз.
Спойлер к вчерашней лесной истерике.
Кровавые реки пришли.
Сегодня утром.
Мой скверный характер расцвел пышным цветом, и я с огромным садистским удовольствием сообщила Ильдару Тимуровичу, что он может отменять сделку по покупке фабрики подгузников.
Он стоял посреди нашей спальни в одних брюках, смотрел на меня тяжело, мрачно, а потом медленно подошел, сгреб меня в охапку и прошептал прямо в ухо:
«Значит, в следующем месяце будем стараться лучше, Бешеная. Я от тебя так просто не отстану».
И, судя по тому, с каким маниакальным блеском в глазах он это сказал… кажется, этот розовый трекер на моем телефоне мне всё-таки скоро придется удалить.
Конец связи, уютненький.
Я пошла жить свою абсолютно неправильную, бешеную, но такую охренительно счастливую жизнь.
Искренне ваша, Лисицына.
(Хотя Валиев утверждает, что это ненадолго).
НОВЫЙ КОМЕНТАРИЙ:
Аноним_X09: Поздравляю.
Конец
