Текст книги "Бешеная (СИ)"
Автор книги: Кэти Андрес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 12
Если бы месяц назад, когда я сидела на обшарпанной кухне, заедая дешевое полусладкое тоской и планируя убийство татарского принца, мне сказали, чем всё это закончится… я бы сама вызвала себе санитаров.
Но жизнь – штука с очень специфическим чувством юмора. И иногда, чтобы взлететь, нужно сначала пробить дно, а потом еще и коленом кому-нибудь в пах заехать.
Я официально продалась. С потрохами, душой, журналистской этикой и кактусом Валерием в придачу.
На следующее утро после нашего возвращения из Сибири (где я, к слову, проспала весь обратный полет, потому что Валиев молча сунул мне бокал с чем-то успокаивающим), меня вызвали в ту самую «Звезду Смерти» – головной офис «Тагиров Групп».
В том же самом кабинете, где летал мой ежедневник, Ильдар положил передо мной контракт.
Я читала его минут двадцать. Перечитывала нули в графе «оклад», моргала, терла глаза и снова перечитывала.
Моя новая должность звучала так, что хотелось немедленно заказать визитки с золотым тиснением: «Руководитель департамента стратегических коммуникаций и антикризисного пиара» . Если переводить с корпоративного на русский – я стала официальным цепным псом Тагирова и Валиева. Моей задачей было формировать имидж компании, а в случае необходимости – элегантно, профессионально и абсолютно легально уничтожать репутацию конкурентов в СМИ. То же самое расследование, та же самая кровь на газетных полосах, только теперь – с безлимитным бюджетом и мощнейшей юридической защитой.
Но оклад был только верхушкой айсберга. К должности прилагалась служебная квартира в элитном ЖК с панорамными окнами на центр Москвы (Валерий теперь живет на подоконнике из натурального мрамора и, кажется, начал пускать новые колючки от снобизма) и ключи от новенькой, хищно-черной Audi A7.
Когда я подписала контракт, Ильдар забрал папку, откинулся в кресле и, глядя на мое ошалевшее лицо, удовлетворенно хмыкнул: – Добро пожаловать на темную сторону, Лисицына. У нас есть печеньки. И стоматология по ДМС.
Это был кайф. Стопроцентный, неразбавленный, чистой воды кайф.
Прошла неделя. Неделя, за которую я успела перевезти свои нехитрые пожитки в новую квартиру, освоиться в собственном роскошном кабинете со стеклянными стенами и пустить парочку предупредительных информационных торпед в сторону тех, кто пытался вякать против нашего сибирского дата-центра.
И вот, утро понедельника.
Я плавно зарулила на своей черной «Ауди» на подземный VIP-паркинг «Тагиров-Сити». Заглушила мотор, бросила взгляд в зеркало заднего вида. Идеальная укладка, строгий, но дьявольски стильный брючный костюм винного цвета, легкая ухмылка человека, у которого жизнь удалась.
Я подхватила сумку, вышла из машины, с удовольствием слушая, как цокают мои шпильки по идеальному бетону парковки, и направилась к лифтам.
Но дойти не успела.
Сбоку, из огромного, бронированного «Гелендвагена», который занял сразу два парковочных места (потому что мог себе это позволить), выпорхнула женская фигура.
Светлые волосы, безупречная фигура, узкие джинсы, кожаная куртка и аура человека, который привык открывать двери с ноги.
Кира Тагирова.
Та самая легендарная жена генерального директора, чей ураганный разнос мужа в приемной я имела удовольствие наблюдать в свой первый (и самый позорный) визит в этот офис. Женщина, которая, по слухам, держала в ежовых рукавицах не только великого и ужасного Дамира, но и всю их корпоративную империю.
Она захлопнула дверь своего бронированного монстра, крутанула на пальце ключи и, обернувшись, встретилась со мной взглядом.
Ее синие глаза рентгеном прошлись по моей черной «Ауди», потом по моему винному костюму, и, наконец, остановились на моей рыжей шевелюре. На ее лице мелькнуло узнавание, а затем губы растянулись в широкой, совершенно не пафосной, а какой-то хулиганской улыбке.
Она направилась прямо ко мне, звонко цокая ботильонами по бетону.
– О, какие люди! Лисицына, верно? – она остановилась в метре от меня, засунув свободную руку в карман джинсов. – Вик, ты в офис?
Я инстинктивно подобралась, включая режим вежливого пиар-директора. Всё-таки передо мной стояла жена самого главного босса.
– Ну… да, – осторожно ответила, перекладывая сумку из руки в руку. Волновалась капец как. – Понедельник же. Работа.
Кира театрально закатила глаза и тяжело вздохнула, словно слово «работа» причиняло ей физическую боль.
– Не хочешь позавтракать? – вдруг выдала она с такой интонацией, будто мы с ней сто лет знакомы. – Умираю с голоду, а одной скучно. Тут на первом этаже отличная кофейня, у них круассаны размером с мою голову.
Мой внутренний трудоголик, вперемешку со страхом перед Валиевым (который наверняка уже ждал меня с отчетами), забил тревогу.
– Нууу, у меня… – я замялась, кинув взгляд в сторону лифтов. – Меня там Ильдар Тимурович ждет. Изучать графики упоминаемости и всё такое.
Кира фыркнула, прерывая мои терзания. Она достала из кармана куртки телефон.
– Позвоню Дамиру, он отпустит, если ты хочешь.
Я, видимо, посмотрела на нее слишком ошарашенно. Жены олигархов в моем представлении не выцепляли сотрудников на парковке, чтобы пойти с ними жрать круассаны, отмазывая их перед начальством.
Кира заметила мой взгляд и чуть смягчилась. Ее наглая ухмылка сменилась понимающей улыбкой.
– Не смотри на меня так, – сказала она просто. – Если нет – скажи, я не обижусь. Я просто Кира, забудь, что я жена твоего босса. Честно, меня от этих корпоративных реверансов уже тошнит. Мне просто нужна компания нормального, живого человека, а не этих пластиковых кукол из светской тусовки. Ну так что?
Я посмотрела на эту девчонку. В ней не было ни капли снобизма. В ней была та же дикая, первобытная энергия, что и во мне. Мы обе были с улицы. Мы обе знали, почем фунт лиха, и обе каким-то чудом оказались на вершине этой пищевой цепочки, укротив самых невыносимых мужиков в этом городе. Ну... в последнем, Кира преуспела больше.
Мой желудок предательски заурчал, напоминая, что с утра в нем был только кофе.
А пошел этот Валиев к черту. Подождет.
– Да нет, хочу, – выдохнула, расслабляя плечи, и улыбнулась ей в ответ. – Я вообще-то и так опоздала немного. Не рассчитала время. Еще не могу привыкнуть к пробкам за рулем, габариты машины пока пугают.
– О, понимаю! – Кира радостно кивнула и тут же сняла блокировку с экрана телефона. – Я свой «гелик» в первый месяц три раза об столбики притерла. Дамир чуть не поседел. Секунду.
Она поднесла телефон к уху. Гудки шли недолго.
– Тиран мой любимый, – промурлыкала она в трубку так сладко, что я едва не рассмеялась от этого контраста. – Вика со мной, мы завтракаем. Не против?
На том конце провода раздался низкий, глухой бубнеж Дамира Тагирова. Я не могла разобрать слов, но интонация была обреченно-усталой, словно он уже давно смирился с тем, что его жена – это стихийное бедствие, не поддающееся дрессировке.
Кира послушала пару секунд, хмыкнула и звонко ответила:
– Ну вот и отлично. Целую! – И сбросила вызов.
Она убрала телефон обратно в карман и повернулась ко мне с видом победительницы.
– Что сказал? – с любопытством спросила, мысленно уже готовясь писать объяснительную Валиеву.
Кира хитро прищурила свои синие глаза.
– Сказал, чтобы я не мешала работать его сотрудникам, – невозмутимо перевела она слова генерального директора. А затем махнула рукой в сторону лифтов, ведущих в торговую галерею: – Так что все хорошо, пошли. Нам нужен двойной капучино и много углеводов.
Я не выдержала и искренне рассмеялась.
Кажется, в этом пафосном, стерильном мире бетона и стекла у меня только что появилась идеальная сообщница. И что-то мне подсказывало: татарскому принцу Ильдару Валиеву и его суровому боссу Дамиру Тагирову с этого дня придется запастись двойной порцией валерьянки.
Потому что две бешеные женщины в одном здании – это уже не случайность. Это организованная преступная группировка.
– Веди, – я поравнялась с ней, и мы вместе зашагали к лифтам. – Но чур, Ильдару потом сама будешь объяснять, почему кривая моего графика пиара сегодня утром пошла по наклонной.
– Ой, да брось, – отмахнулась Кира. – Скажем, что мы разрабатывали стратегию интеграции бренда в массы. Поверь, прокатит!
***
Мы сидели за крошечным столиком в кофейне на первом этаже башни «Тагиров-Сити». На столе возвышалась гора углеводов: два огромных миндальных круассана, эклер и пара внушительных чашек с капучино.
Я смотрела на Киру поверх своей чашки и понимала одну простую, железобетонную вещь: она просто охренительная.
В ней не было ни грамма того пластикового, вылизанного пафоса, которым обычно фонят жены олигархов. Она не оттопыривала мизинчик, держа чашку, и не ковыряла эклер вилочкой, боясь испортить фигуру. Она откусывала круассан так, словно это была её законная добыча, и слизывала крем с губ с такой хищной, естественной грацией, что я вдруг кристально ясно поняла, почему великий и ужасный Дамир Тагиров, этот ледяной мужчина, поплыл рядом с ней, как пломбир на солнце.
Она была живой. Абсолютно, пугающе живой. С растрепанными светлыми волосами, в узких джинсах и этой своей кожанке, она походила на рок-звезду, случайно заглянувшую на корпоратив к бухгалтерам.
– Значит, ежедневником в лицо? – Кира отсмеялась так, что чуть не подавилась кофе. Ее синие глаза блестели от восторга. – Прямо в эту его самодовольную физиономию? Боже, Лисицына, я хочу пожать тебе руку!
Она действительно протянула мне ладонь через стол, и я с готовностью ее пожала.
– Не забывай про колено в пах днем ранее, – скромно добавила, чувствуя, как щеки горят, но уже не от стыда, а от какой-то хулиганской гордости. – Правда, когда он мне утром этот контракт подсунул, я думала, он меня в бетон закатает. А он… дал должность.
Кира фыркнула, отламывая кусок эклера.
– Ой, да брось. Эти татарские терминаторы только с виду такие страшные и непробиваемые. Им, знаешь ли, полезно иногда получать по голове. Освежает настройки системы. Мой вон тоже, – она закатила глаза, – сначала всё пытался меня в какие-то серые мешки нарядить. «Надень твид, надень закрытое, ты же жена!». Ага, щас. Я на свадьбе переоделась в розовый топ, с голым животом. У него там чуть инфаркт не случился.
– Серьезно? – я подалась вперед, чувствуя, как внутри расцветает искренняя симпатия к этой ненормальной. – И что Дамир?
– Что-что… Пытался меня салфеткой прикрыть за столом, – она звонко рассмеялась. – Но вообще, они жуткие собственники, Вик. Прямо клинические. Дамир в карманы своих костюмов конфеты «Барбариски» сует. У меня диабет, сахар падает, так он параноиком стал. Шаг влево, шаг вправо – контроль. Я иногда думаю, что он мне скоро чип под кожу вошьет.
– О-о-о, понимаю, – протянула, помешивая ложечкой пенку. Мы сидели так, будто дружили со школы и обсуждали не двух самых опасных акул московского бизнеса, а парней с параллельного курса. – Ильдар кажись такой же. «Будешь хорошей девочкой», «соблюдай субординацию». За каждым моим шагом следит. Иду в туалет «Ты куда?», пошла обедать «Ты куда?». Взял меня на работу, посадил в стеклянный кабинет и думает, что я теперь буду по струнке ходить. Щас! Я ему не пудель дрессированный.
– Вот-вот! – Кира указала на меня надкушенным круассаном. – Они привыкли всё контролировать. Акции, тендеры, конкурентов. А тут мы. Женщины, у которых вместо тормозов – инстинкт противоречия. Они же бесятся от этого!
– Бесятся, – с удовольствием подтвердила я. – Ильдар иногда так смотрит, будто прикидывает: поцеловать меня или придушить. Жутко.
Кира хитро прищурилась, подперев подбородок рукой.
– А ты бы чего хотела? Чтобы придушил или чтобы поцеловал?
Поперхнулась. Краска предательски залила шею.
– Я? Я хочу, чтобы он не лез в моё личное пространство! И перестал называть меня «кисой»! Меня от этого слова колотит!
– Ага, колотит, как же, – Кира по-доброму усмехнулась, прекрасно видя меня насквозь. – Вика, я в стрип-клубе работала. Я знаю, как мужики смотрят, когда просто хотят купить, и как они смотрят, когда их реально кроет. Если Валиев после колена в пах и летящего блокнота нанял тебя на должность пиар-директора с ключами от квартиры и машиной… девочка моя, он не просто мазохист. Ты влезла ему под кожу. И он этого так просто не оставит.
Я вздохнула, откидываясь на спинку стула.
– Знаешь, Кир… Я ведь целый год его ненавидела. Думала, это он мне карьеру сломал. А оказалось, я просто лаяла не на то дерево. И сейчас… он меня спас от одного ублюдка, работу дал. А я всё равно жду подвоха. Не могу я им верить. Этим… хозяевам жизни.
Кира вдруг перестала улыбаться. Её лицо стало серьезным, и я увидела в ней ту самую сталь, о которой писали в газетах. Она понимала меня. Понимала эту въевшуюся, детдомовскую, нищенскую привычку ждать удара в спину.
Она протянула руку и накрыла мои пальцы.
– Я тоже не верила, Вик. Мы с ним вообще с контракта фиктивного начинали. Он меня купил за пять миллионов, чтобы бывшую позлить. Я думала: отработаю год, заберу бабки на инсулин и свалю в закат. А он… он оказался настоящим. Они, конечно, засранцы властные, но если они выбирают «своё» – они за это порвут кого угодно. И тебя в обиду никому не дадут. Даже тебе самой.
Она подмигнула мне и отпила свой капучино.
– Так что расслабься. Пей кофе, носи свои красивые костюмы и готовься трепать Валиеву нервы. Это наше святое женское право.
Я посмотрела на эту девчонку и не сдержала широкой, искренней улыбки. Боже, как же круто, когда в этом бетонном аквариуме есть кто-то живой.
– Да не нужен он мне. Я бы сказала даже не в моем вкусе.
Кира замерла с чашкой у самых губ. Медленно опустила её на блюдце. Посмотрела на меня долгим, немигающим взглядом своих невероятных синих глаз, а потом фыркнула так громко, что парень-бариста за стойкой вздрогнул.
– Да ладно? – она рассмеялась, откидываясь на спинку стула. – Лисицына, хорош заливать. Не в твоем вкусе? А кто в твоем? Мальчик-одуванчик на самокате с тыквенным латте?
– Ну хотя бы кто-то, кто не ведет себя так, будто купил эту планету на сдачу от утреннего кофе! Этот его вечно снисходительный тон. Эти идеальные костюмы, чтоб их... А как он бровь выгибает? Будто я не разумный человек, а забавный зверек. Меня это бесит!
– Я конечно ни в коем случае не презентую своего друга, но он... хороший.
– Хороший?! Кира, мы сейчас точно об одном и том же человеке говорим? Об Ильдаре Валиеве? Человеке, чей моральный компас указывает на табличку «Сжечь всех, кто не согласен»? Да он же вылитый Дарт Вейдер, только без шлема и с абонементом в барбершоп!
Кира рассмеялась так заразительно, что парочка топ-менеджеров за соседним столиком опасливо покосилась в нашу сторону.
– Вылитый, но ты судишь по обертке, Вик. Да, он сноб. Да, он может быть безжалостным ублюдком в бизнесе. Но когда у нас с Дамиром был… сложный период, и всё летело в тартарары, Ильдар был единственным, кто стоял насмерть. Он за своих глотку перегрызет. И то, что он притащил тебя сюда, выбил тебе кабинет и этот шикарный оклад…
Она сделала паузу, прищурив глаза.
– Поверь мне, Лисицына. Валиев ни с кем так не возится. Если ты ему не нужна, он тебя просто стирает. А с тобой он играет. И ему этот процесс чертовски нравится.
Я открыла было рот, чтобы выдать очередную тираду о том, что я в чужие игры не играю и вообще самостоятельная боевая единица, как вдруг…
– Я так понимаю, отдел стратегического пиара сегодня решил стратегически забить на работу?
Голос, прозвучавший прямо у меня над ухом, заставил волоски на руках встать дыбом. Бархатный, низкий, с той самой фирменной ленивой интонацией, от которой мне всегда хотелось либо спрятаться под стол, либо кинуть в него стулом.
Я медленно повернула голову.
Ильдар Тимурович возвышался над нашим столиком, как всадник Апокалипсиса в идеально скроенном темно-синем костюме. Он переводил взгляд с Киры на меня, и в его глазах читалась смесь легкого недоумения и откровенного подозрения. Видимо, его аналитический мозг сейчас отчаянно пытался просчитать, какой процент ущерба корпорации могут нанести две эти женщины, если объединятся.
– Доброе утро, Ильдарчик, – Кира даже не вздрогнула. Она невозмутимо отпила капучино и похлопала ресницами. – А мы тут как раз тебя обсуждаем.
– Представляю себе этот увлекательный диалог. Дамир уже звонил. Сказал, что ты похитила моего лучшего сотрудника прямо на парковке.
– Не похитила, а спасла от голодного обморока. Посмотри на неё, она же бледная! Ты ее там совсем замучил своими отчетами.
Ильдар наконец-то посмотрел на меня.
Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моим плечам. В его темных глазах на секунду мелькнуло что-то такое… от чего мой голодный обморок рисковал превратиться во вполне реальный.
– Цвет тебе идет, Лисицына, – произнес он чуть тише, чем следовало бы для простого комплимента от начальника. – Винный. Как раз под твой опьяняющий характер. Но твой рабочий день начался сорок две минуты назад.
– Я была в пробке, а потом Кира предложила кофе.
– И ты, как истинный борец с авторитетами, не смогла отказать жене генерального директора?
– Я не смогла отказать круассану!
Кира прыснула, прикрыв рот ладошкой, и начала собираться.
– Ладно, тиран, забирай свою заложницу, – она подхватила сумочку и встала. – Спасибо за компанию, Вик! И помни, что мы обсуждали: не давай ему расслабляться. Если будет сильно бесить – звони мне, я приеду на «гелике» и перееду его на парковке.
– Я всё слышу, Кир, – философски заметил Ильдар, отступая на шаг, чтобы дать ей пройти.
– На то и расчет!
Мы остались вдвоем.
Ильдар проводил её взглядом, затем повернулся ко мне и тяжело вздохнул.
– Скажи мне, что вы не создали тайный клуб по уничтожению моей нервной системы.
– Мы еще думаем над названием, – я невозмутимо допила остывший кофе, промокнула губы салфеткой и поднялась. – Куда идти, босс? На эшафот или сразу в переговорную?
Глава 13
Ну здравствуй, уютненький.
Знаете, я тут на досуге размышляла о природе человеческой продажности. Как мы вообще представляем себе сделку с дьяволом? Обычно это мрачный перекресток, полночь, запах серы и пергамент, подписанный кровью. Ты отдаешь душу, а взамен получаешь мировое господство, ну или хотя бы талант играть на гитаре, как Джими Хендрикс.
Спешу разочаровать.
В реальности дьявол пахнет парфюмом от Tom Ford, носит костюмы, которые стоят как крыло от самолета, и предлагает тебе расширенную медицинскую страховку, включая стоматологию.
И самое страшное в этой сделке – то, как быстро ты к ней привыкаешь. Комфорт, ребята, – это самый тяжелый, самый коварный наркотик на планете. Он не бьет по мозгам сразу. Он обволакивает тебя мягким кашемиром, подсовывает под задницу эргономичное кожаное кресло и шепчет: «Ну куда ты пойдешь? Там, на улице, слякоть и дешевый растворимый кофе, а здесь – панорамный вид и капучино на миндальном».
Мой новый кактус Валерий №2, осознал свою принадлежность к высшему обществу. Первый выживал назло мне, питаясь водой из-под крана раз в месяц. Этот, клянусь, смотрит на меня с осуждением, если я забываю опрыскать его фильтрованной водичкой. Сноб колючий.
Но если отбросить шутки… философия золотой клетки в том и состоит, что прутья в ней не железные, а шелковые. Я думала, что пробила потолок, став руководителем целого департамента. Думала, что теперь я – охотник с безлимитным бюджетом на патроны. Я искренне верила, что буду вершить корпоративное правосудие, элегантно снося головы плохим парням на страницах «Форбса».
А оказалось, что я просто сменила породу. Была бродячей, дикой, бешеной псиной, которая кусала всех подряд за пятки. А стала породистым доберманом в бриллиантовом ошейнике.
И всё бы ничего. Кормят вкусно, будка роскошная. Но есть один нюанс.
У добермана есть Хозяин. И этот Хозяин, мать его, очень любит дергать за поводок.
***
Голос Ильдара, прервавший мои утренние посиделки с Кирой, всё еще звенел у меня в ушах, пока мы поднимались на скоростном лифте на сорок пятый этаж.
В кабине мы ехали молча. Я демонстративно изучала свое отражение в зеркальных дверях, поправляя и без того идеальный лацкан винного пиджака.
Валиев стоял рядом, скрестив руки на груди, и от него фонило таким напряжением, что можно было заряжать электрокары.
Двери разъехались. Мы прошли в его кабинет.
Ильдар даже не стал садиться за стол. Он бросил на стеклянную столешницу тонкую черную папку и развернулся ко мне.
– Что это? – я подошла ближе, не спеша открывать документ.
– Это «Инком-Тех». Наши главные конкуренты по тендеру на цифровизацию здравоохранения в регионе, – сухо отчеканил он. – Завтра они запускают против нас черную пиар-кампанию. Хотят выкатить расследование о том, что наши облачные серверы уязвимы для утечек медицинских данных. Полный бред, но инвесторы напрягутся. Мне нужно, чтобы ты купировала этот выброс еще до того, как он долетит до федеральных СМИ.
Я усмехнулась. Мой внутренний Пинкертон радостно потер руки.
– О, «Инком-Тех». Знаю этих ребят. Я их еще на прошлой неделе пробила, как только увидела список участников тендера.
Я открыла свою сумку, выудила оттуда планшет, пару раз тапнула по экрану и с победоносным видом бросила его на стол поверх папки Ильдара.
– Смотри сюда, босс. Их генеральный, Смирнов, – идиот. Он выводит деньги из компании через цепочку фирм-однодневок, зарегистрированных на его же тещу. Но это мелочи. Главное – они используют в своих серверах контрафактные китайские чипы, выдавая их за отечественную разработку. У меня есть таможенные декларации и выписки со счетов.
Я победно скрестила руки на груди, ожидая оваций.
– Дай мне отмашку, и к вечеру я выпущу такой лонгрид, что завтра Смирнова будут встречать не инвесторы, а ребята в масках из ОБЭП. Мы не просто купируем их вброс. Мы сожжем их дотла.
Я ждала, что на губах Валиева появится та самая хищная улыбка. Ждала его коронного: «Хорошая девочка, фас».
Но вместо этого Ильдар посмотрел на экран планшета, затем на меня, и его лицо превратилось в ледяную маску.
– Нет.
Моргнула.
– В смысле «нет»? Ильдар, это убойный материал! Это стопроцентный криминал! Если мы это сольем, они вылетят из тендера с волчьим билетом!
– Я сказал – нет, Виктория. Ты не будешь сливать эту информацию. Ты напишешь официальное, сухое опровержение с привлечением независимых экспертов по кибербезопасности. Мы задавим их авторитетом и техническими фактами, а не компроматом на тещу Смирнова.
Я смотрела на него, чувствуя, как адреналин, секунду назад бушевавший в крови, превращается в едкую кислоту.
– Техническими фактами? Опровержением? – я нервно рассмеялась. – Валиев, ты шутишь? Ты сам говорил: «Мы мафия, мы забираем рынок»! А теперь предлагаешь мне играть в благородных девиц, пока эти ублюдки будут поливать нас грязью?!
– Мы бизнесмены, Лисицына. А не карательный отряд, – Ильдар сделал шаг ко мне, нависая своей внушительной фигурой. – Если ты сольешь инфу про контрафакт и отмыв, сюда придут федералы. Они начнут трясти весь сектор. Начнутся массовые проверки. Это задержит тендер минимум на полгода, а у нас горят сроки. Мне не нужна здесь полиция. Мне нужен подписанный контракт.
– Ты защищаешь воров, потому что тебе так удобнее?!
– Я защищаю интересы СВОЕЙ компании! – рыкнул он, и его глаза потемнели от гнева. – И требую, чтобы ты делала то же самое.
И вот тут клетка захлопнулась. Я физически услышала лязг шелковых прутьев.
Дело было не в Смирнове. И не в сроках тендера. Дело было во мне. В моей сути. Я – криминальный журналист. Я вижу грязь, и я хочу вытащить ее на свет. Это мой инстинкт. А он стоял передо мной и требовал, чтобы я закрыла глаза на преступление ради графиков доходности.
– Значит, вот так? Когда тебе было выгодно – я была цепным псом. «Разнеси этот инфокупол, Вика, покажи мне суку», так ведь? А теперь, когда моя правда мешает твоим бизнес-планам, я должна заткнуться и писать пресс-релизы про кибербезопасность?
– Ты должна выполнять свою работу. Ту, за которую я плачу тебе неприлично большие деньги.
Усмехнулась. Горько, зло.
– Ты купил мой текст, Валиев. Мое время. Но ты не купил мне лоботомию. Я не буду сидеть и смотреть, как эти твари воруют деньги из бюджета, если у меня есть на них дело!
– Будешь. Потому что ты больше не независимая журналистка-одиночка, которой нечего терять. Ты часть корпорации. И здесь решения принимаю я.
– Ах ты ж… контрол-фрик хренов, – выплюнула, чувствуя, как дрожат руки. – Кира была права. Ты просто помешан на контроле! Тебе плевать на правду, тебе плевать на всё, что не вписывается в твои идеальные таблички в Excel! Тебя бесит, что я накопала это сама, без твоей указки! Тебя бесит, что я не заглядываю тебе в рот в ожидании команды!
Ильдар напрягся. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.
– Меня бесит, Виктория, – обманчиво тихим голосом начал он, медленно надвигаясь на меня, заставляя пятиться, пока я не уперлась поясницей в край стола, – что ты не умеешь мыслить стратегически. Ты всё еще тащишь сюда свои замашки из подворотен. Ты видишь красную тряпку и бросаешься на нее, не думая о последствиях. Тебя не зря прозвали Бешеной. Ты наркоманка, Лисицына. Ты зависишь от адреналина и скандалов. А реальный бизнес делается в тишине.
Его руки опустились на столешницу по обе стороны от моих бедер. Он запер меня. Снова этот сводящий с ума запах парфюма, смешанный с чистой, мужской яростью. Его лицо оказалось в каких-то двадцати сантиметрах от моего.
– Отпусти меня.
– Я тебя не держу, – так же тихо ответил он, но не сдвинулся ни на миллиметр. Его взгляд скользнул по моим губам, потом вернулся к глазам. В этих темных омутах бушевал настоящий шторм. – Хочешь поиграть в Робин Гуда? Вперед. Дверь вон там. Ключи от квартиры и машины оставишь на ресепшене. Вернешься в свою хрущевку, к своим втулкам и дешевому вину. Будешь свободной, гордой и нищей.
Это был удар ниже пояса.
Я смотрела в его глаза и ненавидела его. Ненавидела за то, что он прав. Ненавидела за то, что мне есть что терять. И больше всего ненавидела за то, как колотилось мое собственное сердце, реагируя на его близость.
– Ты ублюдок, Валиев, – прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.
– Я твой босс, – парировал он, не отрывая взгляда от моего лица. – И я говорю тебе: ты не сливаешь компромат на Смирнова. Ты делаешь то, что я сказал. Поняла?
Воздух между нами стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Искра, еще одна искра – и мы либо поубиваем друг друга прямо на этом стеклянном столе, либо…
Я резко подалась вперед, почти касаясь носом его носа.
– Поняла. Опровержение будет на твоем столе через час. Босс.
Я с силой оттолкнула его в грудь.
Подхватила свой планшет, развернулась на каблуках и пошла к двери, чувствуя, как внутри всё дрожит от невыплеснутой злости и унижения.
Уже взявшись за ручку, я обернулась.
Ильдар стоял на том же месте. Он тяжело дышал, глядя на меня с таким выражением, словно сам только что проиграл этот бой.
– Я напишу твой чертов стерильный релиз. Но не смей больше никогда говорить мне, что я часть вашей команды. Я просто твоя дорогая покупка, Валиев. Носи на здоровье. Только смотри, чтобы поводок не порвался.
Я вышла, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Золотая клетка.
Красивая, просторная. Но дышать в ней, оказывается, совершенно нечем.
