Текст книги "Неприятности с нами (ЛП)"

Автор книги: Кэт T. Мэйсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Пятнадцатая глава. Амелия

Остин стоит в большом фойе рядом с небольшим черным чемоданом.

Его руки скрещены под мускулистой грудью, на нем его любимая футболка «Доджерс» и пара шорт. Мышцы на его лице напряжены, а цвет глаз темнее, чем обычно теплый лесной, который я всегда любила. Его взгляд метался туда-сюда между мной и Уиллом, но его молчание – жуткое затишье перед бурей.

Черт.

Я намеренно встала посередине, не уверенная, как все пройдет. Остин знал о моих отношениях с Уиллом, но никогда не спрашивал о подробностях. Я решила, что это чисто мужское дело. Чем меньше они знают, тем лучше.

Но я беспокоюсь не об Остине, а об Уилле.

Самолюбие и самоуверенность Уилла привели его к званию «Мистер миллиардер». Он – эротическая фантазия каждой женщины, по мнению миллионов женщин в Интернете, которые следят за его страничкой в социальных сетях. Однако частью его так называемой альфа-черты является ревность.

Я видела это в прошлом, наблюдала, как Уилл реагирует на свои обострившиеся эмоции из-за другого мужчины. Помню, как Лизель говорила, что это «горячо», а я лишь развеяла ее тошнотворный пыл. Возможно, в книгах это и выглядит «горячо», но в реальной жизни все совсем иначе.

За последний день он несколько раз обращал внимание на мое обручальное кольцо. Но одно дело – поднять эту тему в разговоре, а другое – увидеть мужчину напротив. Мы так далеко зашли сегодня утром, чтобы снять напряжение между нами, и я знаю, что присутствие Остина подтолкнет его к крайности.

Уилл не умеет прощать, как и мой собственный отец.

Я хочу только одного – щелкнуть пальцами и исчезнуть, но у меня нет другого выбора, кроме как взять ситуацию под контроль. Я – всеобщий доминантор, и все это только моя вина. Мне следовала сказать Остину правду, и мне, так же, не следовала идти завтракать с Уиллом.

В моей голове звучит раздражающе высокий голос Эрика: «Дежавю. Это снова любовный треугольник Лекса, Чарли и Джулиана».

Это не любовный треугольник, повторяю. Это всего лишь неудачная ситуация, которой я позволила случиться, потому что принимаю неверные решения.

Глупые, необдуманные решения, потому что не могу отпустить ситуацию.

Я делаю глубокий вдох, набираясь смелости, чтобы покончить с этим, но чем больше я оттягиваю, тем больше паника одолевает меня, пока я не умоляю глазами Аву помочь.

– Остин, ты ведь помнишь Уилла, правда? Он наш кузен, – уверяет его Ава, торопливо подбирая слова. – Сегодня день рождения его отца, поэтому мы все здесь.

Никто не протягивает руки для приветствия, и я снова бросаю взгляд на Аву в поисках спасательного жилета.

– Я полагаю, вы на самом деле не родственники? – Остин спрашивает арктическим тоном.

Уилла это удивляет, но он сдерживает свое мнение, не обращая внимания на комментарий Остина.

– Да, наверное, если подходить формально, – Ава полусерьезно пожимает плечами. – Здорово, что ты появился здесь, да еще в последнюю минуту, как Уилл. Чем больше людей, тем веселее. В любом случае, мы с Уиллом отправляемся в бассейн, потому что Уилл и Джиджи... ну, думаю, я оставлю сплетни при себе.

Ее комментарий пробуждает ревность, но я контролирую свои эмоции в присутствии Остина, чтобы вести себя спокойно и собранно. Ава хватает Уилла за руку, но выражение его лица не слишком довольное, так как он сжимает зубы и нарочито наклоняет голову. Он не двигается с места, пока она не заставляет его, и в конце концов он выходит из комнаты вместе с ней.

Остин настороженно наблюдает за мной, его руки по-прежнему скрещены, а холодный взгляд создает напряжение между нами. Я готовлюсь к тому, что он сейчас спросит, не зная, как выпутаться из того беспорядка, который я заварила.

– Ты не сказала мне, что он вернулся из Лондона?

– Я только недавно узнала.

– Насколько недавно? – хмыкнул он.

– Не знаю, может, пару недель? – я отвечаю категорично, прежде чем перевести взгляд на него. – Я не чувствовала необходимости поднимать эту тему. То, что он вернулся, еще не значит, что нас больше ничего не связывает.

– Ну, это ты, – с укором произносит Остин, сузив на меня глаза. – Он здесь.

– Как сказала Ава, он приехал вчера.

– И ты не подумала сказать мне об этом?

– Остин? В чем именно проблема? – мой тон повысился, усталость от почти полного отсутствия сна прошлой ночью испытывает мое терпение. – Он здесь. Это вечеринка его отца. Ты не ответил на мой звонок вчера, так что между нами не было разговора, в котором я могла бы затронуть эту тему.

Остин разражается мерзким смехом; в его намерениях нет ни юмора, ни желания разрядить обстановку: – Проблема в том, что он твой бывший парень. И мы даже не обсудили, почему вы двое были вместе именно тогда?

– Это было много лет назад, – напомнила я ему, а затем резко вдохнула. – Мы оба прошли через это. Я помолвлена с тобой. Я не понимаю, почему тебе нужно придавать этому большее значение, чем оно есть на самом деле? – я говорю, пытаясь разрядить обстановку и убедить себя, что это пустяк.

– Почему ты мне не отвечаешь?

Я смотрю на Остина, засунув руки в карман шорт. Если ему нужен ответ, я его дам. Но, насколько я понимаю, я не сделала ничего, чтобы нарушить его доверие или поставить под угрозу наши отношения.

За исключением того почти поцелуя.

– Мы пошли позавтракать. Вот и все. Было рано, поэтому мы пошли в кафе, которое находится недалеко отсюда. Если ты не можешь мне доверять, то у меня нет слов, чтобы заставить думать тебя иначе.

Остин провел руками по волосам и вздохнул.

– Ты права, – пробормотал он, опуская голову. – Прости, это был долгий перелет, и у меня была тяжелая неделя.

Он протягивает мне руку, и я касаюсь его пальцев, чтобы он затянул меня в глубокий поцелуй. Я не отстраняюсь, но мне кажется, что целоваться здесь неправильно. Я отстраняюсь на мгновение, прежде чем положить руки ему на грудь, чтобы создать некоторое расстояние между нами и не обидеть его.

– Почему бы нам не провести время вместе, только вдвоем? – предлагаю я, играя с тканью его рубашки.

– Нет, мы приехали сюда, чтобы провести время с твоей семьей, – требует он, заставая меня врасплох. – И именно это мы и собираемся сделать.

Мои родители входят через парадную дверь и удивляются, увидев Остина рядом со мной. Конечно, мама быстро приветствует его, как и папа. Если присмотреться к выражению лица папы, кажется, что его несколько забавляет появление Остина. Мама, напротив, окидывает меня испытующим взглядом, но при этом держит свои мысли при себе.

Возвращается Ава и предлагает проводить Остина в нашу комнату. Я говорю им, что присоединюсь к ним через несколько минут, желая побыть с родителями еще немного. Как только они сворачивают за угол, я в панике хватаю маму за руку.

– Что, черт возьми, мне делать?

– Милли, не паникуй. Вы все взрослые.

– Ты знакома с Уиллом? – спросила я напряженным голосом. – Он не очень терпеливый человек, и моя помолвка – не совсем то, что он принял. Теперь здесь Остин. Остин такой же соперник. Как я могу находиться в одной комнате с бывшим парнем и новым женихом?

Папа подавляет смех, хотя я понятия не имею, почему он находит это забавным. Я, например, не нахожу. Я поджимаю губы и смотрю на него, скрестив руки в недоумении.

– Почему это так смешно?

– Ты сказала, что все под контролем, Амелия.

Я вскидываю руки вверх: – Пока это не случилось! – я снова поворачиваюсь лицом к маме. – Ну же, мам, что мне делать? Ты была в такой ситуации. Что ты сделала?

– Тебе лучше не знать, – мама поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку.

– Нет, скажи мне, пожалуйста?

– Нет, милая, это связано с твоим отцом и его... скажем так, потребностью удовлетворять свои желания.

У меня перехватило дыхание, как и желудок. Почему, ох почему, я ткнула этого гребаного медведя?

– Хорошо, пожалуйста, не говори больше ничего об этом, – пробормотала я.

– Послушай, Милли. Правда в том, что ты помолвлена с Остином. Ты должна уважать это обязательство, – мягко говорит она. – Да, я понимаю, что лицемерю, давая тебе этот совет, но если бы я могла повернуть время вспять, я бы расторгла помолвку до того, как что-то случилось с твоим отцом, потому что Джулиан должен был уважать это. Что касается Уилла, то он взрослый человек и сам примет решение, независимо от того, что скажут другие. Вам просто нужно убедиться, что ваши действия и намерения ясны, какими бы они ни были.

Когда речь заходит об Уилле, отец опускает лицо, чтобы избежать конфликта. Его мнение по этому вопросу остается в силе, но тем не менее я задаю ему вопрос.

– Что ты думаешь, папа?

Папа поднимает взгляд и встречается с моим: – Я согласен с твоей мамой. Ты посвятила себя одному мужчине, и ты должна чтить это. Если у тебя есть сомнения в том, что это то, чего ты хочешь до конца жизни, то ты должна быть честна с собой.

Это была самая логичная вещь, которую когда-либо говорил папа. Обычно его мнение очень однобоко и всегда в его пользу.

– Мне нужно подумать, – говорю я им обоим, а затем иду в комнату, чтобы найти Остина.

* * *

Все прибывают на пристань как раз вовремя.

Ава обращает внимание всех на список правил и маршрут на день. Я слушаю вполуха, замечая, что Уилла и Джиджи нигде не видно.

– Первое правило дня, – кричит дядя Рокки, – что происходит на яхте, остается на яхте.

– То же самое ты говорил про Вегас, – подхватывает дядя Ной.

– И про нашу поездку в Кабо, – добавляет Эрик с гримасой.

Папа потирает подбородок, а потом говорит: – И наше пребывание в Амстердаме.

– Не забудьте про печально известный побег из Таиланда, – быстро упоминает дядя Джулиан.

– Ладно, ладно, у меня большой рот. Моя жена не жалуется, это уж точно.

Никки поджимает губы, раздраженная его болтовней. Тетя Адриана похлопывает ее по плечу и тихонько смеется.

– Рокки, большой рот – отлично подходит для минет, – уверенно говорит Эрик. – Но большой рот не поможет Леди в саду.

– Мы снова используем женский сад? – жалуется Кейт, хмурясь. – Это так похоже на Эрика за несколько лет до его пристрастия к ботоксу.

– Простите, – тянет Эрик, положив руки на бедра, – не могу сказать, что я в курсе вагинального жаргона. Спросите меня, как смущенные натуралы называют член, и я стану для вас человеком номер один.

Я впадаю в приступ смеха, приветствуя юмор Эрика, прежде чем мы поднимаемся на борт яхты. Голубое небо и почти нет ветра – по прогнозам, плавание будет спокойным. Рядом со мной Луна уже принимает таблетки от морской болезни, которые дает ей мама.

Вскоре после того, как мы отплываем от пристани, я оттаскиваю Аву в сторону, когда Остин занят с Энди и Нэшем.

– Где Уилл?

– У него были важные дела на работе, поэтому он остался в доме.

Ава продолжает разливать напитки, но не раньше, чем подсказывает официанту на борту, какой напиток кому принадлежит.

– А Джиджи? Твоя так называемая подружка?

– Не очень хорошо себя чувствует.

– Неважно себя чувствует? – повторяю я, когда мой рот захлопывается. – Что именно с ней не так?

– Мигрень, головная боль, что-то в этом роде, – бесстрастно отвечает Ава.

Моя грудь начинает сводить, а в голове внезапно начинает колотиться: – Где же она тогда?

– В доме.

– То есть ты хочешь сказать, что Уилл и Джиджи снова в доме, одни? – я зашипела, на мгновение потеряв дар речи.

Ава ставит бутылку «Малибу» на место, корчит рожицы, но спустя несколько секунд успокаивается и вновь обретает спокойствие.

– Отвечу на твой главный вопрос, Милли. Да, они одни, и я не знаю, вместе ли они или это было сделано намеренно. Нравится ли Джиджи Уилл? Да, она хочет трахнуть его, и это неудивительно, ведь она практически набросилась на него на глазах у всех с того момента, как мы приехали сюда.

Я прикусила нижнюю губу, уязвленная правдой. Чего я ожидала от Уилла? Пойти с нами, чтобы посмотреть, как Остин обнимает меня и целует в губы. Даже я знала, что это было бы несправедливо и тяжело, но это не стирает ревности и обиды от осознания того, что Уилл и Джиджи совсем одни.

И правда в том, что Уилл одинок и может, черт возьми, делать все, что ему заблагорассудится.

– Мне нужно выпить.

– Ты пришла к нужному человеку. Какой напиток ты предпочитаешь?

– Все, что угодно, лишь бы стереть эти мысли, Ава, – пробормотала я себе под нос.

Все началось с одной рюмки, затем я переела вкуснейшего обеда, который мне подали. Дядя Рокки разделся до одних только спидоз с леопардовым принтом, которые Эрик осмелился ему надеть. Удивительно, но Никки нашла это забавным благодаря сверхкрепким напиткам, которые наливала Ава. Когда дело доходит до работы в баре, Ава становится известной любительницей крепких спиртных напитков.

Остаток дня прошел как в тумане. Благодаря напиткам Авы и сильному солнцу я оказалась в пьяном ступоре. Я даже не помню, как причалила и как вернулась домой.

Был момент, когда Остин уложил меня в постель, а мама стояла рядом, настаивая на том, что у меня тепловой удар, потому что, видимо, моя кожа была вся красная. В любом случае я хотела побыть одна и поспать.

Где-то поздно вечером я открыла глаза и увидела, что Остин сидит рядом со мной в кровати. Я издала непроизвольный стон и села, но комната закружилась, а мой желудок отпрянул.

– Остин? – я едва слышно бормочу, в горле невероятно сухо. – Который час?

– Почти обед.

– Я так долго спала?

Он кивает, но, что примечательно, его взгляд устремлен прямо перед собой, избегая меня.

– Скажи мне, что я сошел с ума, Милли?

– О чем ты говоришь? – я потираю глаза в замешательстве.

– Скажи, что мне не о чем беспокоиться. Что ты любишь меня, и когда-нибудь мы поженимся.

– Я согласилась выйти за тебя замуж, – я говорю низким голосом, желая избежать ссоры, но еще и потому, что у меня пульсирует голова. Сколько я выпила? Слишком много, потому что я чувствую себя абсолютной дрянью.

– Месяцы назад, – промолвил он. – Но теперь Уилл снова в деле...

– Уилла больше нет, – заявляю я, пытаясь сдержать разочарование. – Он вернулся на Манхэттен вместе с другими миллионами людей. И если ты не заметил, сегодня он был занят кем-то другим.

Остин поворачивается ко мне лицом, и его взгляд становится совсем не привлекательным: – Я заметил. И очевидно, что ты тоже. Зачем еще ты напилась вслепую?

– Потому что Ава налила? Ты не хуже меня знаешь, что она печально известна своим дисбалансом соотношения джина и тонизирующей «воды». К тому же, жара сегодня была неимоверная.

– Так сказала твоя мама, – пробормотал он, опустив голову.

Я кладу свою руку на его: – Тебе не о чем беспокоиться, кроме как о том, чтобы переодеться, потому что это наш последний ужин, и они принесут какой-то дорогой торт, приготовленный специально для Рокки.

Он кивает, но в глубине души его все еще гложет уязвимость.

Я спрыгиваю с кровати слишком быстро, так как моя голова начинает кружиться. На шкафу висит шелковое платье цвета слоновой кости, которое настаивает надеть Ава. По ее словам, оно будет потрясающе смотреться на фотографиях, которые она планирует использовать на своей странице в социальной сети.

– Ты воспользуешься ванной здесь, – предлагаю я, хватая платье и туфли. – А я воспользуюсь ванной Авы. Встретимся здесь через двадцать минут.

– Конечно, – он молча кивает. – Скоро увидимся.

– Остин, ты в порядке? – я задерживаюсь у двери, затем поворачиваюсь к нему лицом.

Он вздохнул, потирая лицо ладонями. Он беспокоился не только о нас. Над его головой нависало давление его медицинского диплома.

– Пока у нас все хорошо, – тихо говорит он мне, – я буду в полном порядке.

Шестнадцатая глава. Амелия

Снаружи, на патио, в нескольких футах от бассейна установлен большой обеденный стол.

Над ним по диагонали развешаны гирлянды, создающие теплую атмосферу и идеально подходящие для ужина на свежем воздухе под звездами.

Стол оформлен в черно-золотой гамме, что очень подходит для особого случая – дня рождения дяди Рокки. Элементы столового пейзажа темные, но в них все равно чувствуется элегантность. Бутылки вина стоят в холодильниках. Ряды бокалов, фарфора и столовых приборов расставлены так, чтобы разместить всех обедающих. По центру стола проходит золотая дорожка, на которой стоят свечи в фонарях.

– Это великолепно, – хвалит Джесса, садясь напротив меня. Сегодня она выглядит просто потрясающе в черном коктейльном платье, идеально сидящем на ее фигуре. Ее волосы распущены, длинные медово-каштановые локоны каскадом спадают по открытой спине. В ее красивых чертах лица смешались папа и мама, но я вижу в ней больше дядю Ноа: – Ава – королева хостинга.

– Это у нее от мамы, – говорю я, ухмыляясь, пока мама подтверждает комплимент несколькими креслами ниже.

Сегодня все постарались нарядиться. Все мужчины выглядят нарядно в своих костюмах, а женщины так же прекрасны в своих платьях. Конечно, тетя Адриана, будучи дизайнером, безупречна в своем платье.

Остин занимает место рядом со мной, открывает салфетку и кладет ее мне на колени, как и подобает безупречному джентльмену. Я с улыбкой кладу свою руку на его руку, пока мое внимание не отвлекает назойливое хихиканье. Перевожу взгляд на Джиджи, стоящую через стол в желтом платье с низким вырезом и крестообразным узором на груди, едва прикрывающим ее пышную грудь. Само платье привлекает внимание всех мужчин, включая Остина. Для человека с предполагаемой мигренью она выглядит ужасно веселой, когда занимает место напротив меня. Отлично, почему я должна смотреть на нее всю ночь?

На помощь приходит Ава, предлагая ей пересесть на несколько мест ниже. Слава богу. Меньше всего мне хочется развлекать лгунью, одетую как проклятая шлюха.

Мне нужно контролировать себя.

Глубокий вдох.

Это очень некрасиво и никак не способствует развитию стойкости, которая понадобится мне, чтобы однажды стать юристом. Все, что мне нужно делать, – это держать свое мнение при себе и сводить эмоции к минимуму.

Энди садится напротив меня. По крайней мере, он веселый и при необходимости отговорит меня. Я склоняю голову, не обращая внимания на пульсирующую боль от сегодняшней неудачной пьянки, и жалею, что не взяла с собой немного адвила, когда проснулась. Я была слишком занят, пытаясь успокоить Остина, забыв позаботиться о себе, что, несомненно, очень скоро перерастет в нечто большее.

Пока я изо всех сил пытаюсь сдержать пульсацию, мой взгляд устремляется на Уилла, который стоит рядом с местом, где сидит Джиджи. На нем темно-синий костюм, но без галстука, а под белой рубашкой слегка обнажена грудь. Я умоляю себя отвернуться, не обращая внимания на то, как потрясающе красив он выглядит.

Но мои глаза, как мотылек, притягиваются к пламени. Чем больше я любуюсь тем, как сексуально он выглядит, тем сильнее мое тело жаждет прикоснуться к нему.

Я почти чувствую его запах с другого конца стола: мужественный, манящий, возбуждающий все мои чувства. Прикусив губу, я опускаю взгляд и делаю глубокий вдох, вспоминая, что рядом со мной Остин.

Как надоедливый ребенок, Джиджи умоляет Уилла сесть рядом с ней, что он и делает, бросая быстрый взгляд в мою сторону, чтобы через мгновение повернуться в противоположном направлении.

Когда все рассаживаются, официанты подают закуски, пока все говорят между собой. Перебрасываются парой шуток про отца, и Эрик переводит разговор на нечто более спорное – на его любовь-ненависть к челке. Это вызывает дискуссию среди женщин, но я предпочитаю промолчать, не в настроении разговаривать. Мой взгляд невольно перемещается на Уилла. Он, похоже, не замечает, что я сижу с Остином, и занят тем, что шепчет что-то на ухо Джиджи, что вызывает у нее смех.

Я закапываю свою ревность, отвлекаясь на других, но ее томительное присутствие неизбежно. Спал ли он с ней сегодня? И сколько раз они занимались сексом? Эти вопросы, словно яд, текут по моим венам, и я умоляю себя прекратить порочный круг, в который я попала.

Официанты подают основные блюда, и когда передо мной кладут курицу, я вонзаю в нее вилку, не обращая внимания на жжение, которое меня поглощает. Мой желудок начинает твердеть, заставляя меня пить вино, которое стоит передо мной, – последнее, чего я хочу после сегодняшнего дня. Кажется, это не помогает, и мой желудок становится еще более беспокойным.

– Эрик требует, чтобы дядя Рокки развлекал нас речью, – раздается стук вилки о бокал. За столом воцаряется тишина, когда дядя Роки встает с властной ухмылкой на лице. – С чего мне начать?

– Как насчет того, чтобы застегнуть ширинку? – кричит Нэш через стол.

Никки разочарованно качает головой, пока все смеются. Учитывая, что дядя Рокки совсем не выглядит смущенным, я принимаю подмигивание, которое он делает своей жене, за причину, по которой они пришли на ужин последними. Уилл вздрагивает, откинувшись на спинку стула, очевидно, придя к тому же пониманию.

– Во-первых, я должен поблагодарить Аву и ее горячих подружек за то, что они это устроили.

– Не за что, дядя Рокки! – Ава с гордостью поднимает свой бокал.

Дядя Рокки поднимает свой бокал и смотрит прямо на Уилла.

– За моего сына, Уилла, – начинает он, делая небольшую паузу, чтобы затем продолжить, – когда я обрюхатил твою маму на первом курсе колледжа, я никак не ожидал, что у меня будет такой умный сын. Ты заставляешь меня гордиться тобой, и я не сомневаюсь, что после сегодняшнего дня ты «сразишь мир бизнеса наповал». Прости, Лекс.

Отец сохраняет ровное выражение лица, откинувшись в кресле и обняв маму. Он едва признал Уилла, и, насколько мне известно, они не разговаривали с тех пор, как оказались здесь.

– Для меня большая честь быть твоим отцом, Уилл, – он снова поднимает свой бокал, и Уилл повторяет его слова, сохраняя улыбку. – И я надеюсь, что скоро ты подаришь мне внуков. Ты согласна на вызов, Джиджи?

Дядя Рокки разражается хохотом, и все следуют за ним, включая Джиджи, которая выглядит довольной оказанным ей вниманием.

Ну, все, кроме меня.

Я заставляю свои губы изогнуться вверх, осознавая, что на меня смотрят глаза Остина. Джесса смотрит на меня через стол и сочувственно улыбается.

– И моей жене, – продолжает дядя Роки. – Нет слов, детка. Жизнь не стоит того, чтобы жить, если ты не рядом со мной.

Никки улыбается ему в ответ, когда он наклоняется и нежно целует ее. Несмотря на бурный характер дяди Роки, их двоих объединяет любовь, подобной которой нет ни у кого. Они росли вместе с самого раннего возраста, но я не могу не задаваться вопросом, буду ли я так же любить Остина после многих лет брака. Он мой лучший друг, он так хорошо меня знает. Конечно, дружба должна что-то значить в браке.

Но как только я начинаю думать о будущем, меня снова тянет к Уиллу. Нельзя отрицать, что мои чувства к нему не исчезли, но я также уважаю и люблю Остина. Как можно испытывать те чувства, которые я испытываю к двум мужчинам?

С моей стороны неправильно даже думать об этом, не говоря уже о сравнении. И все же как я могу игнорировать то, как нестабильно бьется мое сердце, когда я смотрю на мужчину, который когда-то поглотил меня целиком. Тяга, необъяснимая по своей силе, разрушает мою душу. Она просит, чтобы ее снова коснулись, чтобы ее зажег тот, кто разжег пламя. Но все эти чувства, эмоции, все они под запретом, когда должны быть направлены на мужчину, сидящего рядом со мной.

– И всем остальным, кто собрался здесь сегодня, – произносит дядя Рокки последний тост, – вы – моя семья. Спасибо, что празднуете мою жизнь вместе со мной.

Все за столом аплодируют, пока дядя Роки не спрашивает: – Так во сколько приедут стриптизеры?

Снова смех, бутылки вина пустеют, а на торте появляется только одна свеча, поскольку дядя Роки отрицает свой возраст. Мы поем «С днем рождения», после чего официанты разрезают торт и подают его каждому гостю.

– Как тебе медицинская школа? – спрашивает Джесса у Остина, но не раньше, чем шлепает Энди по руке, когда тот пытается украсть ее торт. В эти выходные я заметила, что они очень часто флиртуют. Поскольку они не родственники, а мои двоюродные брат и сестра с обеих сторон, не будет ничего предосудительного, если они будут встречаться.

Заметка для себя... обсудить это позже с Авой.

– Тяжело, но это здорово. Надеюсь, все уляжется, когда мы скоро поженимся.

Мои глаза медленно моргают, пытаясь осознать то, что только что сказал Остин. Мы ведь не обсуждали свадьбу, так с каких пор она вдруг стала скорой?

– О, я не знала, что ты скоро женишься? – спросила Джесса, опустив взгляд. – Ну, кто не любит свадьбы?

– Я, – Энди закатывает глаза, пока Джесса не подталкивает его.

Нэш поднимает руку: – И я, если там нет одиноких горячих цыпочек. У тебя есть незамужние подруги, Милли? Как насчет твоей подруги Лизель? Я бы не отказался от пумы. Называй меня медовым барсуком.

– Ты такой противный, – Джесса хмурится на брата. – Клянусь, ты Рокки-младший.

– Не скоро, – говорю я всем с легким раздражением. – Учеба сейчас важнее.

Остин кладет кулак на стол. Он свернулся в клубок и стал почти белым. Что он ожидал от меня услышать? Соврать всем, что мы планируем свадьбу? Мы не обсудили ни одной детали, кроме того, что планировали подождать.

– Может, учеба подождет? – спрашивает он, не повышая голоса.

Через стол Уилл поджимает губы с самодовольным выражением лица. Обняв Джиджи, он снова наклоняется, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Ну и наглость у него. Держу пари, он весь день трахал ей мозги, только чтобы вернуть меня.

Я кладу руку на ногу Остина, желая снять напряжение этого разговора: – Ты прав. Мы можем сделать это раньше.

Я не знаю, почему я солгала или почему мне захотелось прекратить спор с Остином, когда на самом деле он ставит меня в тупик, а говорить всем, что мы скоро поженимся, – откровенно неуважительно.

Мои эмоции бушуют, я злюсь на Остина, который пытается все контролировать, и ревную, наблюдая, как Уилл флиртует с Джиджи. Я неловко ерзаю на стуле, нервно потирая руки о бедра. Моя грудь начинает сжиматься, только ускоряя дыхание. Внутри моего тела начинается дрожь, а в животе бурлит.

Джесса и Луна отлучаются в туалет, а мой взгляд падает на Уилла. На этот раз Джиджи что-то шепчет ему на ухо, и на его губах играет ухмылка. Он намеренно встречает мой взгляд и кладет руку ей на плечо, дразня ремешок, который она носит, при этом не отрывая от меня взгляда.

Засранец.

Бросив салфетку на стол, я поднимаюсь со стула.

– Я иду в ванную, – говорю я Остину, затем наклоняюсь и нежно целую его губы, лаская его лицо.

Когда я отстраняюсь, он берет мою руку и целует кольцо на моем пальце, а мои губы изгибаются в улыбке.

Затем я медленно опускаю глаза и встречаю гневный взгляд мужчины, который настоял на том, чтобы мы сыграли в эту игру сегодня вечером. Его выражение лица не располагает к прощению, в глазах горькая напряженность, а челюсть сжимается от моего неосторожного поступка.

Я поворачиваюсь к нему спиной, направляясь к дому, чтобы понять, что мне нужен свежий воздух, а не ванная. Вместо этого я выхожу через парадную дверь, чтобы никого не видеть, зная, что все находятся на заднем дворе, где проходит вечеринка.

Перед входом припаркованы машины. Range Rover дяди Рокки, Aston Martin отца – его пятый ребенок. Есть еще несколько машин, принадлежащих другим членам семьи. С каждым шагом мои туфли хрустят по гравию. Учитывая, что на мне черные туфли на каблуках, с каждым шагом это становится все труднее.

Шум позади меня останавливает мои движения. Я делаю глубокий вдох, молясь богу, чтобы это было дикое животное, а не то, о ком я думаю.

Медленно обернувшись, я вижу Уилла, стоящего в тени. Его руки скрещены под грудью, а кулак прижат ко рту.

– Оставь меня в покое, – предупреждаю я, скрещивая руки. – Мне нечего тебе сказать.

– Наверное, ты права. Тебе нечего сказать. Ты слишком занята планированием своей свадьбы, верно?

По моему телу разливается жар, а гнев разгорается с новой силой.

– Какое тебе дело, Уилл? – кричу я, не в силах сдержать себя. – Явно живешь лучшей жизнью одинокого мужчины.

– Ты не имеешь права злиться сегодня!

– Я не имею права злиться? – спрашиваю я с нездоровым смешком. – Ты провел день с Джиджи, занимаясь бог знает чем.

– Какое это имеет значение, Амелия? – он придвигается ко мне и хватает мою руку, чтобы поднять кольцо между нами. – Ты выбрала его! Как ты смеешь думать, что у тебя есть право решать, что мне делать со своей жизнью, включая то, с кем я трахаюсь.

Я убираю руку, опуская голову, чтобы заглушить боль, пронизывающую меня: – Все верно. Ты просто хочешь сделать мне больно.

– И тебе больно? – с горечью спрашивает он. – Тебе больно знать, что в моей постели лежит другая женщина? Лежит подо мной, пока я целую каждый сантиметр ее тела, а потом вхожу в нее и смотрю, как она кончает?

– Ты ублюдок, – рычу я, поднимая руку, пока он крепко не схватил меня за запястье.

Глаза Уилла горят, горят так ярко и мучают меня своим яростным пламенем. Его ноздри пылают, ярость поглощает все его существо, пока я не подаюсь вперед и не прижимаюсь к его губам. Мое сердце колотится с такой силой, что я вспоминаю, как тосковала по нему с того самого дня, как он уехал в Лондон.

Я отстраняюсь, переводя дыхание и с болью глядя на него. Я не могу отвернуться, пока он не хватает меня за лицо, прижимаясь своими губами к моим.

Сила притяжения настолько сильна, что подавляет все эмоции, кроме той, что заставляет меня сосредоточиться на том, насколько идеальны на вкус его губы. Его язык переплетается с моим, знакомый запах затмевает все рациональные мысли, которые хотят оттолкнуть его.

Которые должны его оттолкнуть.

Мои руки движутся к его груди, и я испускаю слабый стон, оттягивая губы, чтобы освободиться, когда чувство вины поглощает меня целиком. Словно понимая, через какие муки он меня заставляет пройти, он заключает меня в объятия, прижимаясь к моим губам.

Боль возбуждает меня, заставляя путешествовать по запретным местам, которые существовали только тогда, когда мы были вместе. С того момента, как он ушел, я думала о том, каково это – снова ощутить вкус его губ, и сколько бы я ни думала об этом, реальность была далека.

Я скучала по его вкусу.

Как он страстно целовал меня, каждый раз, словно это был наш первый поцелуй.

Моя голова кричит, чтобы он отпустил меня, но я не могу остановиться, так как он прижимает мое тело к машине отца. Все вокруг начинает дрожать, когда он прижимается к моему животу. Я не могу отпустить его дальше, ужасаясь тому, как сильно я его хочу и как легко мое сердце забыло прошлое.

А может быть, наоборот – мое сердце помнит, каким идеальным он был когда-то. Как надежно и любимо, как ничто в мире не могло встать между нами.

– Если ты хочешь быть хорошей девочкой, – умоляюще произносит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. – Скажи мне остановиться.

Я не могу сказать ему, чтобы он остановился. Я никогда не могла.