Текст книги "Неприятности с нами (ЛП)"

Автор книги: Кэт T. Мэйсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Девятая глава. Амелия

Ресторан, в котором мы сегодня ужинаем, расположен на тихой улочке в Уильямсбурге.

Согласно статье, которую Остин прочитал в Интернете, ресторан был открыт совсем недавно тремя лучшими друзьями, которые только что закончили кулинарную школу.

Посещение Уильямсбурга – это то, что мне нравится. От художественной атмосферы до шикарных бутиков – в этом месте есть что-то, что подстегивает творческий потенциал и заставляет вас исследовать свои границы. Я далеко не творческий человек, мне лучше зарыться с головой в учебник и изучать факты. Тем не менее, это не мешает мне восхищаться тем, как работает творческий ум.

Сегодня вечером официанты очень любезны, несмотря на то что ресторан почти заполнен. Один из братьев, Роман, остановился у нашего столика, чтобы представиться нам троим, но я подозреваю, что его интерес направлен на моего отца.

И если мои подозрения верны, то это как-то связано с бизнесом.

– Ладно, я кусаюсь, – открываю я, обмакивая причудливый эггролл в специальный соус. – Ты владелец заведения? Официанты нервничают, а Роман был очень вежлив с тобой, как будто это не первый твой визит сюда.

Отец тихонько хихикает, потягивая «Шираз», стоящий в бокале перед ним.

– Я думаю об этом, в зависимости от того, как пройдет сегодняшний вечер.

Когда речь заходит о бизнесе и возможностях, мой отец всегда на шаг впереди. Когда я росла, то не обращала особого внимания на то, чем он занимается, потому что меня интриговала наша правовая система. Поэтому я тянулась к маме. Когда я стала старше и начала разбираться в бизнесе, я поняла, насколько влиятелен и могущественен мой отец. В Лос-Анджелесе он владел студией Dreamteam. Они создавали и продюсировали фильмы, удостоенные премии «Оскар», и телешоу, транслируемые по всему миру. Однако Dreamteam – это лишь малая часть Lexed Group. Чем он занимается помимо этого, я не могу понять. Я просто не знала, что он инвестирует в начинающие рестораны, особенно такие маленькие.

– Расскажи мне, Остин, как идут дела с твоей учебой? – спрашивает папа.

– Сложно, – отвечает Остин, выдыхая. – Я тянусь к педиатрии. Хотя часть меня также склоняется к тому, чтобы стать хирургом-травматологом.

– Это важное решение, – заключает отец, выпуская длинный свисток. – Я хотел заниматься общей практикой. Возможно, оглядываясь назад, можно сказать, что это был знак, что мое сердце не лежит к этому. Я был совершенно не сосредоточен. Не говоря уже о том, что Шарлотта меня отвлекала.

Мои губы изогнулись в улыбке. Уверена, он не стал бы спорить, что отвлекающий маневр в конце концов того стоил.

– Как ты думаешь, если бы вы с мамой остались вместе после того, как она закончила школу, ты бы и сейчас был врачом?

Отец потирает подбородок с угрюмым выражением лица: – Трудно сказать. Требования медицинской карьеры рано или поздно оторвали бы меня от нее. Кроме того, трудно представить, чтобы было иначе. Твоя мать училась в Йеле, как ты знаешь, и диплом юриста не принес бы ей такого удовлетворения, если бы мы остались в Кармеле.

Я склоняю голову, желая, чтобы мои буйные мысли замедлились и перестали анализировать. Поскольку Остин изучает медицину, а я – юриспруденцию, чем мы будем отличаться? Остин будет отсутствовать большую часть дня, ведь все знают, что в больнице нельзя просто взять и уйти. Только в экстренных случаях.

А когда у нас появятся дети? Ожидается ли, что моя карьера отойдет на второй план, пока Остин будет воплощать свои мечты?

– Привет, семья, – знакомый голос прерывает мое минутное помешательство.

Я поднимаю взгляд и вижу, что за нашим столом стоит Ава, как всегда, прекрасно накрашенная. На ней юбка из искусственной кожи с высокой талией, белая майка в рубчик и белые кроссовки. Ее волосы завязаны в хвост, но при этом идеально уложены и ниспадают волнами по спине.

Несмотря на то что она выглядит великолепно, это не избавляет меня от чувства, которое я испытываю к ней после нашей ссоры. Она обнимает папу, а затем отпускает и садится рядом с ним.

– О, смотрите, что кошка притащила обратно, – бормочу я себе под нос.

Остин смотрит на нас двоих с забавным выражением лица: – О чем вы двое сейчас спорите? Опять из-за ананасов на пицце?

– Его там не должно быть, – заявляет Ава.

– Кто сказал? – возражаю, скрещивая руки и отводя взгляд. – В любом случае, дело не в этом.

– Просто девчачьи дела, – Ава опускает взгляд, поправляя салфетку.

Ни папа, ни Остин не произносят ни слова. Они лучше знают, что не стоит вмешиваться в наши споры.

– Итак, сегодня у меня есть отличные новости, поэтому я хотела прийти сюда и поделиться ими с вами, ребята, хотя, предупреждаю, мама уже знает.

– Что это? – настороженно спросил папа.

– Как вы знаете, я скоро запускаю новый бренд, посвященный образу жизни. Веб-сайт уже готов, а маркетинговая кампания почти завершена. Нам просто нужно несколько выделяющихся элементов, включая фотографии для презентации, – говорит Ава с гордой улыбкой. – Моя клиентка, Элль Рейвен, одолжила нам свой дом в Хэмптоне для съемок.

– Поместье Рейвен? – спрашивает папа со знающей улыбкой. – Твоя мама влюбилась в это поместье много лет назад. Джонатан Рейвен, тогдашний владелец, отказался продавать.

– Хм, я думаю, что это отец Элль, – Ава слегка отстранилась, поджав губы. – Я не виню маму. Я погуглила это место, и от него просто дух захватывает. В общем, я задержалась, потому что болтала с тетей Никки о том, чтобы устроить там день рождения дяди Рокки. Единственная загвоздка в том, что это будет в следующие выходные. На несколько недель раньше, чем его настоящий день рождения.

– В следующие выходные я в Лос-Анджелесе, – сообщает Остин Аве с тяжелым вздохом. – Я бы уехал, но у моей сестры день рождения, и я обещал вернуться домой.

Все взгляды обращаются ко мне. Я начинаю сжимать кожу между большим и указательным пальцами, пытаясь отвлечься от приходящих в голову мыслей. Быстро придумываю оправдание: – Это довольно близко. Мне нужно закончить работу.

– Разве ты не можешь закончить работу раньше? – настаивает Ава, пристально глядя на меня.

– Я могу попробовать, – бормочу я, опуская взгляд, но спустя мгновение поднимаю его, надеясь, что она сможет прочесть между строк.

Выражение лица Авы меняется, и я уверена, что она поняла причину моего беспокойства.

– А ты, папа? – Ава поворачивается к нему, цепляясь за его руку. – Все будет не так, если вы с мамой не будете там.

– Я поговорю с твоей мамой, но я уверен, что мы сможем все устроить, если у нее не будет судебных слушаний.

– Ты можешь оставить детей? – Ава тянет, полушутя.

Папа качает головой, тихонько посмеиваясь: – У Эддисон выпускные экзамены, так что не думаю, что она сможет приехать. Что касается Александры, я уверен, что бабушка сможет остаться на несколько дней и позаботиться о ней.

– Она не ребенок, папа, – фыркнул я, пытаясь защитить свою младшую сестру. – Ты понимаешь, что она подросток?

– Да, подросток, который недостаточно ответственен, чтобы оставаться дома одному. Ты знаешь, что происходит, когда ты становишься ребенком в семье?

– Просвети нас, папа, – На моих губах играет ухмылка.

– Ты избалована своей матерью.

– Как будто ты святой во всем это, – на этот раз Ава фыркнула. – Ты хуже мамы.

– Это правда, папа, – говорю я ему, кивая в знак согласия. – Ты так сильно балуешь Александру. Мне кажется, что первенцу достался худший конец палки.

Папа скрещивает руки, его лицо не слишком радует наша совместная атака на его родительские навыки.

– Кто еще придет? – спрашиваю я, возвращая разговор к выходным.

Ава опускает глаза на свой телефон и читает список имен: – Рокки, Никки, но Бо нет, потому что он в Германии на каком-то футбольном мероприятии. Энди, Луна, Адриана и Джулиан. Уиллоу осталась с подругой, – Ава переводит дыхание, а затем продолжает: – Кейт и Ной, а также Джесса и Нэш. Сиенна тоже останется. И, конечно же, Эрик. Тристан снимается на Багамах, так что здесь только он.

– Если там будет Эрик, будьте начеку, – предупреждает нас папа.

– Не понимаю, почему ты все время это говоришь? – говорит Ава, скривив лицо. – Эрик такой смирный

– Ты его тогда еще не знала.

– Подожди, – говорю я, пытаясь подсчитать цифры в голове. – Насколько велик этот дом?

– О... – Ава кивает с широкой ухмылкой. – Он большой.

– И это все, кто придет? – спрашивает Остин с игривой улыбкой. – А твои друзья из числа влиятельных лиц будут там?

– Да, двое моих деловых партнеров, – Ава закатывает глаза, надувшись. – Энди и Нэш уже задали тот же вопрос. Клянусь, все вы, мужчины, думаете только своим членом и больше ничем.

– Ава, – ругает папа.

Остин кладет руку мне на плечо: – Эй, не смотри на меня. Меня забрали. Но я знаю, что Энди не женат и неравнодушен к твоей подруге, Джиджи.

– Все неравнодушны к Джиджи, – безапелляционно заявляет Ава.

Джиджи красивая, даже сногсшибательная. Энди упоминал о ней несколько раз. Странно, что он еще не написал мне об этом.

– Думаю, если Остин не придет, я могу переночевать у Джессы или еще где-нибудь? – говорю я вслух.

– Мы можем обсудить детали позже, но поверь мне, места хватит.

Роман возвращается и зачитывает специальные блюда, зарезервированные только для нас. После того как мы сделали заказ, Остин удаляется в ванную, а Ава уходит позвонить на улицу, и за столом остаемся только мы с папой.

Мой взгляд перемещается на хлебницу, и я начинаю жевать внутреннюю сторону щеки. Сейчас или никогда, но пластырь надо срывать.

– Я знаю, что Уилл вернулся, – пролепетала я, не в силах больше сдерживаться. – И прежде чем ты что-то скажешь, тебе не о чем беспокоиться.

– Мне всегда есть о чем беспокоиться, – папа поджимает губы в легкой гримасе. – Ты же моя дочь.

– Я хочу сказать, что живу дальше, и Уилл тоже.

– Ты точно знаешь, что он не вернется?

– Я имею в виду, что не знаю человека, с которым у него есть отношения, но я ясно дала понять, что чувствую.

Скрестив руки, папа наблюдает за мной, покачивая головой, а затем поднимает брови.

– И что же ты чувствуешь, Амелия?

– Я люблю Остина, – быстро отвечаю я ему. – Если бы это было не так, я бы не собиралась выйти за него замуж.

Папа презрительно кивает головой, но не произносит ни слова.

– Что? Ты мне не веришь? – спрашиваю я, слегка уязвленная. – Я сказала Уиллу прямо в лицо, что выхожу замуж за Остина.

– Ты не знаешь Уилла так, как знаю его я, Амелия, – усмехается папа уверенным тоном. – Думаешь, он будет сидеть сложа руки?

– Ты его знаешь, – напомнила я ему. – В прошедшем времени. Это было много лет назад.

Остин возвращается за стол, заставляя разговор переключиться на что-то другое. Ава тоже возвращается, как раз к тому времени, когда подают еду.

Все очень вкусно и уникально, совсем не похоже на то, что я пробовала раньше. Здесь было так много вкусов и разных подходов к обычным блюдам, таким как макароны с сыром. Папа, несомненно, впечатлен, и после еды он отлучился, чтобы вместе с Романом осмотреть кухню. Когда он наконец возвращается, то пожимает руку Роману, который выглядит не менее довольным.

Мы выходим из ресторана, и я не могу удержаться, чтобы не задать животрепещущий вопрос.

– Ну что, папа, ты купил это место?

– Я не покупаю вещи, Амелия. Я инвестирую, – говорит он мне с уверенной улыбкой. – В следующий вторник у меня встреча с тремя владельцами.

– Можно мне с вами? – Ава хмыкает рядом со мной. – Если два других друга похожи на Романа, то это будет чертовски приятная встреча.

– Нет, Ава, – папа раздраженно хмыкает.

Мы идем по улице, но я специально замедляю шаги, когда папа и Остин идут в нескольких футах впереди нас.

– Ава, – я тяну ее за руку назад, предлагая ей замедлиться. – Уилл приедет в следующие выходные?

– Он сказал, что не сможет приехать, что-то насчет деловой поездки в Гонконг.

– О.

– Ты выглядишь разочарованной, – хвастается Ава со знающей ухмылкой. – Это было бы идеально. Остин не сможет приехать. Большой, красивый дом с огромным бассейном, и я уже говорила, что он находится на берегу моря?

– Я расстроена из-за его отца, – вру я, стараясь сохранить минимальное выражение лица. – Ты же знаешь, какой Рокки. Он всегда хочет, чтобы все были рядом.

– Да, ты права. Я пыталась убедить Уилла, но он сказал, что ждал этой встречи несколько месяцев, и что-то в попытках добиться ее – все равно что найти золото.

– Когда ты с ним разговаривала? – спрашиваю я, любопытствуя.

– Вчера я была у него в офисе. Кстати, его секретарша, Табита? Что за трата гребаного воздуха. Она не пустила меня, даже когда я сказала, что я дочь Лекса Эдварда.

Я поджимаю губы, пытаясь сдержать улыбку.

– Эй, прости за нашу ссору, – Ава переплетает свою руку с моей и кладет голову мне на плечо. – Я не должна была говорить такие вещи.

– Мне тоже жаль, но знаешь, наши ссоры учат меня сражаться в суде, так что еще не все потеряно.

Ава поднимает голову, смеясь, но продолжает держать свою руку в моей: – Точно, я забыла. Итак, Остин знает о возвращении Уилла?

Я качаю головой, а затем продолжаю смотреть перед собой, где Остин идет рядом с отцом. Они вдвоем – отец и зять, созданные на небесах. Нет никаких причин, по которым я должна разрушать это для кого-то.

– Нет необходимости говорить ему, какой в этом смысл? Я не общаюсь с Уиллом, и у меня нет причин видеться с ним. Если наши пути снова пересекутся, я скажу об этом Остину, но пока ему незачем об этом знать.

– Ты права, – Ава спокойно кивает. – Не делай из этого нечто большее, чем есть на самом деле.

– Ну, это же ничто, – напоминаю я Аве, но, возможно, больше для того, чтобы напомнить себе. – Ты не можешь превратить ничто в нечто большое.

Десятая глава. Уилл

Прошла неделя с тех пор, как Амелия появилась в моем кабинете.

Все это застало меня врасплох. Я едва сдержался, чтобы не оставить ее в своем гостиничном номере на следующее утро после ее пьяного дебоша и не попросить уборщицу не менять постельное белье, чтобы я мог чувствовать ее запах по всей кровати.

Это была больная и извращенная игра, в которую я играл сам с собой. Я лежал, вдыхая аромат Амелии, витавший по всей подушке и простыням. Я представлял, каково это – снова почувствовать ее вкус, ощутить себя внутри нее и увидеть, как она стонет от восторга, когда я попадаю в точку, которая сводит ее с ума.

Я ничего не мог с собой поделать – кончал по всей руке, как чертов подросток.

Но потом она появилась в моем офисе, якобы желая поблагодарить меня. Я видел ее насквозь: она не хотела выражать свою благодарность. Амелия пришла, чтобы похвастаться своей новой жизнью.

Напоминала мне о своем предстоящем замужестве и о том, что она никогда не причинит ему вреда.

Гнев хлынул в меня, как лава. Как она смеет приходить сюда и вести себя так, будто ее слова не причиняют боли. Но это ее не остановило, как не остановило и то, что она открыла рану прошлого и предположила, что я стал жить дальше и оказался в постели другой женщины, поспешив судить меня по моим прошлым поступкам.

Если бы она только знала, как сильно я истекаю кровью.

Или знала, каково это – слышать, как разбивается мое собственное сердце, словно осколки стекла, в ту секунду, когда она выходит из моей квартиры.

Как каждую ночь я только и делал, что напивался до беспамятства, потому что мне нужно было стереть боль и страдания.

Как мое тело онемело от крепкого алкоголя и жаждало чего-то более существенного.

И как отчаянно я стал жертвой веществ, которых избегал всю свою жизнь.

Когда деньги не имеют значения, белое кружево – самое опасное, на что может опереться разбитое сердце. Именно так я и поступал несколько месяцев подряд, пока не произошел несчастный случай, едва не стоивший мне жизни.

Эти мрачные моменты навсегда запечатлелись во мне. Воспоминания, от которых я не могу избавиться, как бы ни старался. Амелия даже не подозревает, что потихоньку ковыряется в ране, которая до сих пор не может затянуться.

На столе звонит телефон, прерывая мои светлые мысли. Это должно быть благословением, но мое терпение истощается от людей, требующих моего внимания.

– Да, – отвечаю я, закрывая глаза.

– К вам пришла мисс Эдвардс.

Мои глаза распахиваются. Я прочищаю горло, желая обрести контроль над своими эмоциями.

– Пусть войдет.

Я поправляю галстук, прежде чем дверь открывается и в нее врывается Ава. Мои плечи опускаются, а вслед за ними появляется горькая улыбка.

– Что с твоей секретаршей? – жалуется Ава, не поздоровавшись и не поприветствовав меня. – Как будто она часть ЦРУ, а ты под охраной.

Мои губы изгибаются в маленькую улыбку. Как странно, что эти две сестры так похожи, хотя они так не считают.

– Ее зовут Табита, и она просто выполняет свою работу.

– Держу пари, это не единственная ее работа.

Всегда прав, Романо.

Ава садится, даже не предложив мне присесть: – Ты выглядишь разочарованным, увидев меня. Может быть, Табита, так будет точнее сказать, дочь Эдвардса, наносит тебе визит?

Я с сомнением смотрю на нее, склонив голову набок, ожидая, что она даст хоть какую-то подсказку о причине своего визита. Когда речь заходила об Аве, мы редко разговаривали и никогда не общались. Она всегда будет маленькой девочкой, которая следила за каждым шагом своей старшей сестры, даже если это означало, что она в опасности. А еще – девочкой, которая заблевала всю кровать конфетами Twizzlers, потому что Амелия осмелилась съесть целую пачку за тридцать секунд. По сей день я не могу даже смотреть на Twizzlers. Я вспоминаю, как сухим голосом кричала Чарли, чтобы она все убрал.

Однако я признаю, что она выросла в красивую женщину. Она поразительно похожа на своего отца: те же глаза и оттенок волос. Даже скулы у них одинаковые. Не то чтобы я часто обращал внимание на лицо Лекса, если, конечно, не пыталась прочитать его, когда пыталась заключить деловую сделку.

– Скажи мне, Ава, – говорю я, откидываясь в кресле. – Чем я обязан такому удовольствию?

– Скоро день рождения твоего отца.

– Не надо мне напоминать, – я щипаю себя за переносицу, сжимая челюсть.

– Как ты можешь знать, а можешь и не знать, мой бизнес вырос за последний год. Кто бы мог подумать, что платформа социальных сетей может превратиться в такой прибыльный бизнес? – спрашивает она, гордо подняв подбородок.

– Для начала я. Именно так я основала эту компанию. Онлайн– присутствие – это все.

– Верно, – отвечает она, откидывая волосы на плечо. – Я расширяю бизнес и основала бренд образа жизни. Мы находимся на последних этапах перед запуском, и один мой клиент предложил мне свое поместье в Хэмптоне для съемок.

– Мило, – я вежливо киваю.

– Итак, я подумала о том, чтобы провести там день рождения твоего отца. Что скажешь?

– Тебе не нужно мое разрешение, – говорю я, недоумевая, зачем она вообще меня спрашивает. – Тебе лучше поговорить с моей мамой.

– Я говорила, она сказала, что все отлично.

– Я не понимаю, зачем тебе понадобилось приходить сюда? – моя голова слегка вздрагивает.

– Это следующие выходные.

– Я в Гонконге, – я вздохнул, ослабляя галстук, который только что затянул.

Ава поджимает губы в тонкую линию, принимая конфронтационную позу, а затем складывает руки под грудью.

– Ты действительно едешь в Гонконг или потому, что туда едет Амелия?

– Ава, – предупреждаю я ее. – Бизнес превыше всего.

– Верно... как и четыре года назад.

Я склоняю голову и делаю глубокий вдох, прежде чем прошептать: – Ты не знаешь, что произошло.

– Конечно, я знаю, что произошло, – заявляет Ава, повышая тон от разочарования. – Я была там, чтобы наблюдать за последствиями. Я не уезжала в новый город, чтобы заработать миллионы долларов.

– Так вот чем, по-твоему, я занималась в Лондоне? – спросил я придушенным голосом.

– А разве не этим ты занимался? – умоляет она. – Ты гастролировал в Лондон. Ты работал, зарабатывал деньги, верно?

– Ты так вольно используешь слово «гастролировать», будто я кочевала по ночлежкам, – ругаю я ее, глубоко оскорбленная ее предположениями. Мне надоело, что все считают, будто я просто переехал и вернулся к прежней жизни. Я чертовски любил Амелию. Почему все должны сомневаться в этом? – У меня было такое же разбитое сердце, ясно? Это было худшее время в моей жизни. Но это не касается никого, кроме меня.

– Но ты жил дальше? – она поднимает брови.

– Это зависит от того, чье мнение важно, Ава, – фыркнул я.

– Ты хочешь сказать, что все это время оставался без отношений?

Мои руки перемещаются на затылок, где я потираю определенное место, чтобы снять раздражение от этого разговора.

– Я этого не говорил. Я сказал, что это твое мнение, что я жил дальше. То, что я спал с другими женщинами, причем все они были не более одного раза, не означает, что я с ними встречался.

– Ты все еще любишь Амелию?

– Что за допрос? – упрекнул я, игнорируя стеснение в груди. – Я думал, ты пришла сюда, чтобы обсудить вечеринку моего отца, на которой я не могу присутствовать. Встреча в Гонконге была назначена несколько месяцев назад, а встретиться с этим председателем практически невозможно, – я делаю паузу, затем тяжело вздыхаю. – Что касается моих чувств к Амелии, то я предпочитаю держать их в тайне. Тем более что ты ее сестра и печально известна тем, что не можешь держишь рот закрытым.

– Я не известна тем, что не могу держать рот закрытым! – отрицает она, повышая тон. Ава встает со стула и указывает на меня пальцем с возмущенным выражением лица. – И чтобы ты знал, вы оба такие же упрямые, как и тогда. Может быть, если бы вы оба были честны с собой, то не были бы так чертовски несчастны.

– Амелия выглядела далеко не несчастной, когда я видел ее в последний раз, – говорю я ей с уверенностью, лишь смягчая выражение лица, когда ее слова доходят до сознания. – Ава, что ты пытаешься сказать?

Ава кладет руки на бедра и молча наблюдает за мной, пока не вскидывает руки вверх, ее лицо устремляется вперед.

– Я собираюсь изложить это по-английски, – насмехается она, прижимая руку ко лбу и на мгновение закрывая глаза. – Вы оба в шоке от встречи друг с другом. Да что там, прошло почти пять лет. Эмоции зашкаливают. Наговорили всякого. Реальность такова, что вам обоим нужно разобраться в своем дерьме. Либо вы друзья, либо вообще ничего. А вы зашли слишком далеко, чтобы быть никем.

– И ты думаешь, что это так просто – просто дружить с тем, в кого ты все еще влюблен? – спрашиваю я.

Ава опускает взгляд на пол. Как раз когда я думаю, что разговор окончен и она признает свое поражение, она поднимает глаза и встречается с моими. Знакомый изумрудно-зеленый цвет не позволяет игнорировать ее. Что-то в этом оттенке гипнотизирует, накладывая на вас чары.

– Уилл, я знаю Амелию лучше, чем кто-либо другой, включая моих родителей. Ваша связь с ней всегда будет семейной. А на втором месте – ваша дружба. Иногда Амелия увлекается и забывает о своих корнях. Главный пример – ваш запретный роман много лет назад, – она делает паузу, глубоко вздохнув, чтобы продолжить: – Кровь гуще воды. И да, может, вы и не одной крови, но вас обеих воспитывали так, чтобы вы не думали иначе.

Я молчу, в кои-то веки слушая ее.

– Амелия упряма, но никогда не стоит недооценивать ее способность прощать. У нее самое большое сердце, и, несмотря на то что на ее пальце кольцо, и она намеренна выйти замуж за Остина, в ее сердце всегда будет место для тебя.

Мои глаза разрывают контакт, и я поднимаюсь со стула, вышагивая по столу: – Я не понимаю, на что ты намекаешь, Ава.

– Я сообщаю тебе, чтобы ты позволил Амелии прийти в себя. Она всегда так делает.

– И я должна сидеть и ничего не делать?

Ава придвигается ближе ко мне, поднимает руку и кладет ее мне на плечо. Глубоко вздохнув, она тепло улыбается.

– Ты молодец, Бу.

Я приподнимаю бровь, склоняя голову набок в ожидании подходящего объяснения.

– Будь тем мужчиной, в которого она влюбилась. Тем, кто действовал ей на нервы, плейбоем, который заставлял ее ревновать своим флиртующим поведением. Но больше всего – будь мужчиной, о котором она не перестает думать.

Ава написала все черным по белому. По сути, мне нужно жить обычной жизнью, быть прежним Уиллом, к которому она привыкла, потому что самое простое напоминание – это то, что приведет Амелию в действие.

– Вернемся к следующим выходным, – напомнила мне Ава, – все еще нет?

– Не могу извиниться, но я знаю, что ты покажешь моему отцу, как хорошо провести время. Ты – дочь, которой у него никогда не было. Ты единственная, кто поощряет его поведение.

Ава смеется, наклоняясь, чтобы обнять его: – Я приму это как комплимент. Но если ты передумаешь насчет следующих выходных, у тебя есть мой номер.

* * *

Я заставляю себя улыбнуться, хотя с трудом могу сосредоточиться. Все, что меня окружает, выходит за рамки моей зоны комфорта. Поездки за границу не являются для меня чем-то необычным, и за эти годы я узнал о разных культурах и приспособилась к своим привычкам при посещении чужой страны.

Но в этот раз все ощущается по-другому.

Я много раз ездил в Азию, так что ничего необычного в этом нет. Однако я пробыл в Гонконге меньше суток и уже успел соскучиться по Штатам. Я даже прилетел на день раньше, чем ожидалось, надеясь успеть сделать все необходимое, чтобы потом быстро уехать.

Председатель совета директоров, мистер Лау, и его совет директоров – все они любезны, хотя языковой барьер порой делает это непростой задачей. Наши разговоры проходят в более медленном темпе, и я все время слежу за тем, чтобы мое поведение было приемлемым с точки зрения культуры.

Это не помешало моему терпению иссякнуть, тем более что я знаю, что в данный момент все едут в Хэмптон.

И кто-то приедет туда без жениха на буксире.

Шли минуты, и обсуждение становилось все более серьезным. Моя уверенность начала расти, я был уверен, что наша компания все предусмотрела. Лау и его команда почти согласны. Пока мы не начали говорить о цифрах.

Я сообщаю Лау о нашем предложении, зная, что оно выше, чем у других технологических гигантов, борющихся за эту новую онлайн-платформу.

– При всем уважении, мистер Лау, Rockford Technology может сделать так, чтобы эта платформа стала чем-то большим, чем просто еще один сайт социальных сетей. Наши планы по ее развитию превосходят все, что мы когда-либо делали раньше, – уверенно говорю я ему. – Я дам вам время подумать над моим предложением. Но мы с вами оба знаем, что ни одна другая компания не сможет предложить вам то, что предлагаем мы.

Я поднимаюсь с кресла – грубо с моей стороны, я знаю, но моя голова находится в другом месте, и ничто другое в мире сейчас не имеет значения.

Даже это поглощение за два миллиарда долларов.

– Романо, – зовет Лау, побуждая меня вновь обратить на него внимание. – Сделка ваша.

Я киваю, внутренне радуясь, но при этом сдерживая свое выражение лица. Когда речь шла о бизнесе, вы никогда не били кулаком в открытую. Чувства подавляются, и, несмотря на высокую цену, вложенную в это поглощение, это монументальный шаг для нашего будущего роста.

– При одном условии... – Лау продолжает, постукивая пальцами по деревянному столу. – Нам нужен еще и «Lexed».

– «Lexed»? – спрашиваю я, поднимая бровь от его абсурдного предложения. – Почему?

Мистер Лау откидывается на спинку стула, выпячивая подбородок с жесткой улыбкой: – Мы ведем дела только с лучшими. Вы приглашаете Эдвардса на борт, и он весь ваш.

– Я не могу этого сделать.

– Не понимаю, почему? Он помогал в создании вашей компании. Вложил деньги в европейское подразделение. Наверняка он видит ценность в этом поглощении?

Что, черт возьми, я должен сказать этому старому ублюдку? Лекс не хочет со мной разговаривать после того, как я трахнул его дочь и предал его. Я очень сомневаюсь, что он согласится на это, и, честно говоря, мне не нужен ни он, ни его капитал. Мы можем финансировать это сами.

– Мне нужно время, – вот и все, что я говорю.

– Я дам тебе время, Романо, но первым делом в понедельник утром я хочу получить ответ.

Мои руки сжимаются в кулаки от досады, что дошло до такого, но, вежливо кивнув, я выхожу из комнаты и убираюсь отсюда.

У входа в здание ждет водитель. Я требую, чтобы он отвез меня прямо в аэропорт, и во время поездки на машине организую свой самолет обратно в Штаты.

Полет домой займет пятнадцать часов, и у меня будет достаточно времени, чтобы обдумать свои дальнейшие действия как в личном, так и в профессиональном плане. Но потом по какой-то прихоти я перестаю думать и пишу сообщение Аве, которая присылает ответное сообщение с адресом и тысячей ненужных эмодзи.

Мне следовало бы поспать во время полета, но удалось продержаться всего три часа. Адреналин бурлил во мне, заставляя вышагивать по проходу самолета, пытаясь проветрить голову. Это поглощение изменит все. Наши планы по запуску этой платформы в Штатах будут похожи на все предыдущие. Платформа призвана стать вирусным трендом, а всем известно, что тренды – это самый значительный органический денежный поток. Пусть люди делают эту работу, а не мы.

Но «Lexed»… черт, это не по карману. Мне нужно как-то убедить председателя совета директоров, чтобы он разрешил нам приобрести компанию без «Lexed». Как будто я смогу когда-нибудь снова работать с Лексом, он же меня ненавидит.

В конце концов я засыпаю от усталости, но это ненадолго. К тому времени, как я просыпаюсь, мы уже почти приземлились.

Времени терять нельзя. Мой водитель, Джеффри, уже наготове и готов отвезти меня в Хэмптон. Я быстро переодеваюсь в джинсы, поло и кроссовки до того, как мы приземлимся – не хотелось бы прибыть в деловом костюме.

До Ист-Хэмптона почти два часа езды. Когда дома становятся величественными, а дороги затихают, Джеффри подгоняет машину к большому особняку, выходящему, кажется, на океан.

Он огромен, но меня уже ничто не удивляет. Я привык посещать подобные места, и ирония заключается в том, что, несмотря на мой очень богатый счет, у меня даже нет места, которое я мог бы назвать домом.

Мой пентхаус на Манхэттене сдается в аренду, как и пентхаус в Лондоне. Несколько лет назад я приобрел несколько кондоминиумов в Верхнем Ист-Сайде и Трайбеке, чтобы увеличить свой инвестиционный портфель, но уже сбился со счета.

«Four Seasons» – это не совсем дом. Мой риелтор назначил несколько просмотров, но я отменил их, не понимая, что вообще ищу.

С сумкой на ночь, перекинутой через плечо, я вхожу через парадный вход и вижу, как ко мне направляется Ава, одетая в один из тех кафтанов, которые молодые девушки надевают поверх ярко-синего бикини.

– У тебя получилось. – Ава хлопает в ладоши, широко улыбаясь.

– Получилось, – я улыбаюсь в ответ, позволяя ее рукам обхватить меня. Ава отпускает меня и приглашает следовать за ней. – Подожди, а твоя мама здесь?

– Моя мама? Да, думаю, она на кухне.