Текст книги "Неприятности с нами (ЛП)"

Автор книги: Кэт T. Мэйсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Восьмая глава. Амелия

Из меня вырывается громкий стон, пока я пытаюсь подавить настойчивую пульсацию в голове.

Закрыв один глаз, я решаюсь открыть другой, но тут меня ослепляет утреннее солнце. Резкие лучи делают ситуацию еще более мучительной, заставляя меня закрыть оба глаза и спрятаться от света. Я снова зарываюсь головой в подушку, когда в воздухе появляется знакомый запах. Что это? Я не могу ничего понять, поглощенная агонией, отчаянно пытающейся завладеть моей головой. Но когда я кладу руку на подушку, она становится все более незнакомой. Она совсем не похожа ни на мою домашнюю подушку, ни на кровать Остина.

Мое тело рывком поднимается, глаза широко открываются, и я медленно осматриваю комнату. Это гостиничный номер, очень шикарный. Это не просто комната, это, похоже, люкс, вполне возможно, пентхаус. Черт. Где я и с кем я оказалась? Рядом со мной лежит мой телефон, на экране которого высвечивается текстовое сообщение.

Уилл: Ничего не случилось.

Воспоминания вернулись ко мне. Вернее, только часть ночи. Остальное туманно. Я вспоминаю нашу встречу в офисе, неловкий обмен мнениями в лифте и тот момент, когда он сказал мне, что не забыл о нас.

Не в силах справиться с тем, что произошло, я ни за что не поехала бы домой, чтобы остаться одной. Я слишком хорошо себя знала. Я бы провела всю ночь, размышляя о том, что снова увижу его. Вместо этого я позвонила Энди и попросила его встретиться со мной, чтобы выпить. Учитывая, что это был вечер пятницы, у него уже были планы, но он отмахнулся от своих друзей, потому что я нечасто умоляла его стать моим собутыльником. По крайней мере, больше нет.

Остаток ночи прошел совершенно бесследно. Ни памяти, ни воспоминаний о чем-либо.

Я бросаюсь обратно в постель, только слыша, как бурчит мой желудок. Не теряя ни секунды, я мчусь в ванную и выливаю содержимое вчерашнего вечера в унитаз шикарного отеля. Я провожу там добрый час, сожалея о своих действиях, конечно же. О чем, черт возьми, я думала? Я не думала, как и всегда, когда нахожусь рядом с Уиллом.

Он – эта магнетическая сила, которая портит мою способность принимать правильные решения. Как будто все остальное не имеет значения, не нужно признавать последствия моих так называемых действий.

Когда я наконец отрываюсь от ванной, я снова вхожу в комнату и оглядываю комнату. Ничто не указывает на то, что он здесь останавливался. Ни одной его вещи, разбросанной по комнате, хотя учитывая его навязчивую потребность быть таким опрятным, я не удивлена.

В комнате пусто, и я начинаю думать: зачем он привел меня сюда? Почему не в свою квартиру? В кои-то веки, возможно, он мыслит здраво. В квартире было бы слишком много всего, и, возможно, ни один из нас не смог бы побороть искушение.

О чем ты вообще думаешь? Ты помолвлена. Ты любишь Остина. Ты никогда не причинишь ему вреда.

Черт! Остин.

Судя по сообщению Уилла, ничего не произошло. Я должна была поверить ему. Какой еще у меня был выход? Это не избавило меня от чувства вины, которое начало пробираться сквозь меня и грызть мою совесть. В какой-то момент мне придется рассказать Остину о прошлой ночи. Нужно только выбрать подходящий момент, учитывая, что он не будет рад возвращению Уилла.

Я возвращаюсь домой, отчаянно желая принять душ и лечь в постель. Субботнее утро – идеальное время, чтобы успеть сделать все то, что я не успела за неделю, например постирать. Но мой мозг требует чего-то более сложного, отчаянно желая потерять себя в изучении кейсов и конспектах по теории.

Когда наступает ночь, мои глаза снова начинают напрягаться от постоянного внимания к экрану. Но мне удалось пережить день и отвлечься. Подкрадывается усталость, поэтому на ужин я делаю себе сэндвич с жареным сыром и ложусь спать.

Утром в воскресенье меня разбудил звук телефона, жужжащего рядом со мной. Я поднимаю его, чтобы посмотреть на экран, и вижу, что звонит Ава.

– Что? – простонала я, снова закрывая глаза. – Еще рано.

– Я дала тебе день на восстановление, что, по-моему, очень щедро с моей стороны.

Я издала слабый смешок: – Я видела твои вчерашние записи в Insta. Ты была на какой-то съемке в Лонг-Айленде в окружении очень сексуальных мужчин. Я очень сомневаюсь, что ты давала мне день на восстановление. Ты была по колено в членах, признай это.

– Ты такая грубая, – тянет она.

– Только для тебя, сестренка, – самодовольно напоминаю я ей. – Чего ты вообще хочешь? Еще рано.

– Я хочу знать, что случилось в пятницу вечером. Мне звонил Уилл.

– Уилл звонил тебе? – выпрямляюсь, мое внимание неожиданно приковано. – Что он сказал?

– Судя по всему, ты написала ему пьяное сообщение. Он волновался и хотел знать, где ты, поэтому я предложила бар рядом с Энди.

– Я написала ему пьяное сообщение?

Мой палец бегло пробегает по папке «Входящие». Я прокручиваю сообщение Уилла, чтобы посмотреть, что я ему написала. Слава Богу... могло быть и хуже. Мои глаза закрываются от облегчения, но это не отменяет того факта, что я написала ему первой. И что самое худшее – когда была пьяна от «Файербола».

– Ты собиралась сказать мне, что снова видела его?

– У меня не было времени... Я видела его, а потом встретилась с Энди.

– Милли, – говорит Эва более мягким тоном. – Я знаю, что ты расстроена.

– Я не расстроена. Я в порядке.

– Ты не в порядке. Ты напилась и написала своему бывшему, который спас тебя, потому что так всегда поступает Уилл. Ты облажалась. Он прибегает.

– Уилл не всегда прибегает, – возражаю я, задетая ее «предположением». – И я не облажалась. Ни с ним, ни с кем-то другим в ту ночь ничего не произошло. Я люблю Остина и не стану изменять ему только потому, что бывший вернулся в город. Отдай мне должное, ладно?

– Уилл – больше, чем бывший. Он – любовь всей твоей жизни.

– Поправка, Ава, была, – огрызаюсь я, скривив губы и обнажив зубы. – И почему ты вдруг стала в команде Уилла? Это ты говорила о том, какой Остин идеальный. А теперь ты пытаешься убедить меня, что я все еще влюблена в Уилла?

– Знаешь что? Это так похоже на тебя, Амелия. Всегда отрицаешь. По крайней мере, я живу, будучи честной с собой.

– О да, легко, когда папа помогает тебе создать жизнь твоей мечты.

– Ты такая сука!

Телефонный звонок резко обрывается. Я бросаю телефон на кровать, скрещивая руки в раздражении. Как она посмела сказать все это? Я не была каким-то жалким случаем, в котором Уилл должен был меня спасти. Он сам решил выследить меня. Я не просила его спасать меня.

На весь оставшийся день я отключила телефон, не желая ни с кем общаться. Я убрала всю квартиру, даже ванну, которой не пользовалась с тех пор, как переехала. Когда все сверкает чистотой, я отправляюсь на прогулку вдоль залива, пока не оказываюсь у квартиры Лизель.

– Привет, девочка! Заходи.

Лизель обнимает меня, в чем я так отчаянно нуждаюсь. Она берет меня за руку и ведет на кухню.

– Свежая заварка, – она улыбается, наливая две чашки кофе.

После того как она ставит их на стол, я беру чашку и обхватываю ее руками. Мои губы сами движутся навстречу пару – привычка, которую я выработал, когда пью любой горячий напиток.

– Как дела? – спрашиваю я, желая отвлечься от собственных мыслей.

– Мне нравится моя новая работа. Мой босс – горячая штучка. Он носит этот костюм, и мне трудно сосредоточиться, – говорит она, покусывая губу. – О, и эти очки, которые он носит. Ты знала, что порно в очках вообще существует?

Я киваю головой со знающей ухмылкой.

– Так что, скорее всего, мне придется уволиться.

– Почему? Если ты любишь свою работу, не позволяй одному человеку помешать тебе сделать карьеру.

– Не думаю, что ты понимаешь, насколько он сексуален. Я даже не могу говорить с ним, а ты меня знаешь... я прирожденная болтушка.

– Это правда, не отрицаю.

– Тогда в итоге я говорю глупости. Это очень неприятно.

– Конечно, плюс тот факт, что у тебя есть настоящий парень.

– Да, насчет этого, – она почесала основание шеи, затем потянула за золотую цепочку и кулон, – Ничего не получается.

– Ты только что переехала к нему, Лизель. Ты все еще в переходном возрасте. Ты сказала, что любишь его? – напомнила я ей.

– Я также говорила, что люблю своего парня до этого. Что такое любовь? Мне, наверное, скоро придется искать жилье. Переезд и смена профессии – не так я представляла себе, как проведу лето.

– Послушай, не торопись и не принимай поспешных решений, – говорю я ей, прекрасно зная, что она из тех, кто быстро движется по жизни, не раздумывая и не ожидая чуда. – У меня есть свободная комната, и ты знаешь, что тебе всегда рады.

– Не думаю, что Остин будет рад, если я перееду, – Лизель хихикает, и все ее лицо светлеет.

– К счастью, он редко проводит время у меня дома. У него такой плотный график. Он мотается между кампусом и больницей.

– Ну, как проходит помолвка? Ты чувствуешь себя как-то иначе?

Я полусерьезно пожимаю плечами: – Если не считать кольца? Не совсем. Мы оба решили не торопиться с планированием свадьбы, особенно в этом году, потому что мы так заняты.

– Неудивительно, что твой отец дал свое благословение, – фыркнула Лизель, делая глоток кофе. – Кстати, о твоем отце, как поживает этот сексуальный старикан?

– Ты не можешь произносить слова «сексуальный» и «мой отец» в одном предложении?

– Думаю, мне не стоит рассказывать тебе, что о нем думают девушки в офисе?

– Нет, – я морщу нос, качая головой в отвращении, – Я действительно не хочу знать.

– В интернете есть его фотография в серых трениках, – промурлыкала она.

Я закрываю глаза, поджав губы, желая, чтобы этот разговор завершился: – Слушай, если хочешь поговорить об этом, позвони моей маме. Но, ради всего святого, никогда не обсуждай моего отца в трениках. Я серьезно потеряла аппетит к кофе, а ты знаешь, что я его люблю.

Лизель вскидывает руки вверх в знак поражения: – Ладно, больше никаких разговоров о Лексе Эдвардсе. Что еще с тобой происходит?

– Сегодня утром я поссорилась с Авой.

– Что нового? – переспрашивает Лизель. – Из-за чего на этот раз?

– Просто из-за вещей связанных… с Уиллом.

Лизель прекращает движение, ее глаза фокусируются на мне с удивленным выражением.

– Мы снова обсуждаем Уилла? Я думала, для него тема закрыта?

– Была закрыта, – говорю я, понижая голос и проводя кончиком пальца по ободку чашки. – Пока я не увидела его снова.

– Подожди минутку, – Лизель взволнованно поднимает руку. – Мы сидим здесь уже пятнадцать минут. За это время ты позволила мне рассказывать о моем сексуальном боссе и большом члене твоего отца, а теперь вываливаешь на меня эту бомбу?

– Я собираюсь проигнорировать комментарий о моем отце, – я качаю головой, издавая стон. – Да, я столкнулась с Уиллом. Это не было запланировано. Это застало нас обоих врасплох.

– И? – спрашивает она, наклоняясь вперед. – Как он выглядел?

– Хммм, так же. Может, постарше. Я не знаю.

– Не знаешь? – спрашивает Лизель с забавным выражением лица. – Ты хочешь сказать, что не смотрела на него достаточно долго, чтобы составить мнение о том, как он выглядел?

– Он выглядел прекрасно, ясно? – слова вырываются наружу, но ничего не делают, чтобы облегчить чувство вины, снедающее меня. – Это еще не все...

Опустив чашку, Лизель прижимает кулак ко рту в ожидании.

– Я напилась, отправила сообщение, которое, видимо, побудило его забрать меня из бара. Я проснулась в «Four Seasons», и с тех пор от него ничего не было слышно.

– Ты проснулась в «Four Seasons»?

– Ничего не произошло. Вот что он мне написал.

– Так что, эта ссора с Авой? – Лизель издала протяжный вздох.

– Она считает, что Уилл – любовь всей моей жизни, и я не могу его отпустить. Она сказала, что какие бы плохие вещи я ни делала, Уилл всегда меня спасает.

– Ну... – Лизель затягивается, побуждая меня следить за ней неотрывным взглядом. – Похоже, у него есть склонность находить тебя, когда ты не совсем трезва. Взять, к примеру, ту ночь в день твоего девятнадцатилетия.

– Одну ночь, – напомнил я ей. – Значит, он немного опекает тебя?

– Он – любовь всей твоей жизни?

Я склоняю голову, не в силах сдержать бешеное биение сердца. Нет никаких причин для таких чувств, не после долгих лет разлуки. Трудно было вести этот разговор с кем-то другим, особенно потому, что я думала, что полностью с ним рассталась.

– Так и было, Лизель. Но прошло время, и я люблю Остина.

– Тогда скажи это Уиллу.

– Я так и сделала.

– Хорошо... ты еще сдерживаешься?

– Я не сдерживаюсь. Он знает, что я помолвлена. Между нами все кончено. Я просто выставила себя дурой прошлой ночью, и самое ужасное, что я не помню ничего из того, что сказала или сделала.

– Так что извинись за свое поведение, объясни, что для меня было неожиданностью увидеть его снова. Конец истории.

– Ты права, – я киваю, – но хватит обо мне. Давай вернемся к твоему сексуальному боссу...

* * *

– Ты молчишь.

– Просто у меня много забот, – я помешиваю еду на своей тарелке без особого аппетита. В последнее время мы еженедельно ужинаем в индийском ресторане рядом с квартирой Остина. Помогает то, что мы знакомы с владельцами, которые делают наши блюда особенными, добавляя к ним закуски. – Тяжело смотреть, как все веселятся, а я все еще учусь. Знаешь, у Лизель новая работа, она зарабатывает настоящие деньги.

– Ты изучаешь право. В конце концов, это будет того стоить, – напомнил мне Остин.

– Думаю, да. Может, я просто устала.

Я поднимаю взгляд и смотрю, как Остин ест, смеясь над чем-то в своем телефоне. Должна ли я рассказать ему о той ночи? Я слишком устала, чтобы спорить, зная, что это, скорее всего, приведет к этому, даже если ничего не произошло. За время нашей разлуки Остин встречался с другими женщинами. По его словам, ничего серьезного, самая продолжительные отношения длились шесть месяцев. После того как мои отношения с Уиллом закончились, у меня не было желания встречаться, я предпочитала оставаться одинокой. Год спустя благодаря Лизель я сходила на несколько свиданий вслепую, но ни одно из них не продлилось больше трех свиданий.

Потом была пьяная ночь во время весенних каникул. Парень был старше, хотя я никогда не спрашивала его возраст, полагая, что ему около двадцати, а то и около тридцати. Это заняло примерно пять минут на пляже, за которые я почти ничего не запомнила, кроме того, что кто-то выкрикивал «крабы». Оказалось, что неподалеку была пара в такой же ситуации, но менее удачливая, поскольку крабы «вторглись в их личное пространство... и гениталии».

– Мне нужно вернуться в Лос-Анджелес на день рождения моей сестры. Почему бы тебе не поехать?

Опираясь локтями на стол, я опускаю голову на руки: – Ты знаешь, я бы с радостью, но помни, что я возвращаюсь в следующем месяце. Неделя уже занята.

– Это точно, – разочарованно отвечает Остин. – Эй, не будь такой унылой. У нас все получится, хорошо? У нас сейчас трудные графики, но я обещаю, что мы сможем провести выходные вдвоем.

Я киваю с улыбкой, когда он кладет свою руку на мою, чтобы успокоить меня.

Вернувшись в квартиру, мы рано ложимся спать, оба измученные пищевой комой, в которой мы оказались. Остину приятно просто обнимать меня без необходимости заниматься сексом.

Но когда я пытаюсь заснуть, мой разум отказывается отключаться. Луна слишком яркая, шум за окном громкий. Мои чувства обострены, и сон – последнее, о чем я думаю.

Я не могу ни повернуться, ни пошевелиться, зажатая в объятиях Остина. Он тихонько похрапывает, лежа рядом со мной.

Меня обнимают руки моего лучшего друга, человека, которого я однажды назову своим мужем. Меня охватывает паника, воздух в комнате становится все более жарким. Я убираю руку Остина, стараясь не разбудить его, и снимаю простыню со своей разгоряченной кожи.

Я проверяю свой телефон, желая, чтобы тревожное чувство улеглось, но замечаю, что уже за полночь, а я все еще бодрствую. Я никак не могу заснуть, если не почитаю. Я нажимаю на приложение Kindle и бегло просматриваю свою библиотеку, останавливаясь на романтической комедии, чтобы снять напряжение. Где-то после первой главы мои глаза начинают тяжелеть, и сон становится неминуемым.

На следующий день меня разбудил теплый поцелуй Остина, прижавшегося к моей руке.

– Доброе утро, красавица.

Я застонала, не в силах открыть глаза, словно и не спала вовсе. Все тело затекло, как будто я пробежала марафон.

– Доброе утро, – бормочу я. – Сколько сейчас времени?

– Восемь, мне нужно идти на занятия.

– Хм, хорошо. Мне тоже пора возвращаться. У меня занятия в полдень, но в среду я вернусь в город на работу.

Остин еще раз нежно целует мою руку, а затем спрыгивает с кровати: – Кстати, твой отец будет в городе в среду, и мы хотели бы встретиться за ужином.

– Мой отец? – повторяю я, протирая глаза. – Зачем?

– Зачем он в городе или зачем он хочет встретиться за ужином?

– Неважно. Я напишу ему позже и узнаю подробности, – зеваю я.

– Ты плохо спала?

Я качаю головой, натягивая простыню, чтобы прикрыть шею.

– Почему бы тебе не поспать еще немного. Мне жаль, что я не могу остаться.

– Все в порядке, – говорю я ему, выпуская очередной зевок, хотя на этот раз гораздо больший. – Я люблю тебя. Иди и стань доктором.

Остин тихонько хихикает и прощается, выходя из комнаты.

Я снова засыпаю, но просыпаюсь только через час. Я не спеша принимаю душ, так как квартира пуста. Горячая вода кажется раем на моей коже, но как бы мне ни хотелось подольше понежиться в ее лучах, мне нужно успеть на занятия.

Я надеваю единственное платье, которое смогла найти в шкафу Остина, и выхожу на тротуар, чтобы ощутить теплый воздух на своей коже. Моя машина припаркована у гаража в квартале отсюда, но когда я начинаю идти к ней, что-то заставляет меня остановиться.

Я оборачиваюсь и протягиваю руку, чтобы поймать такси. Через минуту передо мной останавливается такси. Я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю, но мне нужно выговориться, чтобы очистить свою совесть.

Все в этом здании навевает воспоминания. Я поднимаюсь на лифте, втискиваясь в тесное пространство вместе с толпой рабочих. Я чувствую себя не в своей тарелке, одетая в бохо-платье цвета морской волны, когда все остальные в костюмах.

Когда дверь открывается, нервы начинают сдавать. Я не могу пошевелиться, пока мужчина не спрашивает меня, мой ли это этаж. Когда меня заставляют выйти, я делаю глубокий вдох и нахожу в себе силы сделать это ради собственного спокойствия.

Меня встречает администратор – блондинка, конечно же, с красивыми сиськами. Я задаюсь вопросом, трахал ли он ее, и не удивляюсь, если да, ведь он холост, в конце концов. С вынужденной улыбкой я игнорирую жжение в животе и стараюсь вести себя вежливо.

– Мистер Романо свободен?

– У вас назначена с ним встреча? – спрашивает она довольно снисходительным тоном.

– Нет, не назначена.

– Мне очень жаль, но он принимает только запланированные визиты.

– Пожалуйста, скажите ему, что это Амелия Эдвардс, – говорю я, стараясь контролировать свой тон.

– Извините, я не могу этого сделать.

Я достаю из сумочки телефон и набираю номер Уилла.

– Амелия?

– Я нахожусь возле твоего офиса, но твоя милая секретарша не пускает меня к тебе, а мне нужно с тобой поговорить.

В динамике наступает тишина, пока дверь не открывается, и на входе стоит Уилл с раздраженным выражением лица.

– Все в порядке, Табита. Впустите е.

Я широко улыбаюсь Табите, радуясь своему достижению, ведь она всего лишь пустая трата времени. Пустая трата времени, которая, вероятно, сосет его член.

Моя мгновенная улыбка начинает исчезать, когда я сжимаю зубы. Я следую за Уиллом в его кабинет, стоя к ней спиной, но останавливаюсь посреди дверного проема. Его стол оказывается на виду, и я не могу контролировать волну эмоций, удерживающих меня в таком положении – мои губы разъезжаются при воспоминании о том, как он берет меня на столе. Мои обнаженные руки начинает покалывать, как будто он проводит кончиками пальцев по моей руке.

– Ты можешь зайти в мой кабинет, просто для ясности.

Я делаю шаг вперед, но сохраняю дистанцию. Его взгляд фиксируется на мне, но с пустым выражением и совершенно нечитаемым.

– Итак, Табита, да? Какая-то секретарша. Можно подумать, она работает на ЦРУ и пытается тебя защитить.

– Она просто выполняет свою работу, пробурчал он.

– Ну да, конечно, – я принужденно улыбаюсь, чтобы через мгновение пробормотать под нос: – Наверное, не единственную работу.

Уилл занимает место за своим столом, пытаясь скрыть ухмылку, играющую на его губах.

– Уверяю тебя, она выполняет только ту работу, за которую ей платят, – говорит он мне высокомерным тоном. – Но приятно знать, что некоторые вещи у тебя никогда не меняются.

Я игнорирую это мелочное замечание, напоминая себе, зачем я здесь, и делаю все возможное, чтобы не замечать, как невероятно красив он за столом, одетый в светло-голубую деловую рубашку и черные брюки. Меня снова тянет к очкам, но я заставляю себя не обращать внимания на то, что мое тело предает меня.

– Я хотела прийти сюда и лично поблагодарить тебя за тот вечер. Не знаю, о чем я думала, но мне следовало быть более ответственной.

– Мы все принимаем неверные решения, – отвечает он категорично.

– В любом случае, я просто хотела сказать тебе спасибо.

– Амелия..., – смягчается он, постукивая рукой по столу, как будто нервничает или волнуется. – Между нами не должно быть все таким образом.

– Каким образом?

– Напряженными.

– Уилл, – я прочищаю горло и опускаю голову, глядя в пол. – Было нелегко, когда ты ушел. На самом деле, это было худшее время в моей жизни. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не просто ушла, несмотря на то, что ты можешь подумать.

– и ты думаешь, мне было легко? – Уилл встает из-за стола и придвигается ко мне, сохраняя при этом необходимую дистанцию между нами.

Я поднимаю голову и встречаю его тоскующий взгляд. Я уже видела этот взгляд раньше, но при других обстоятельствах. Так много изменилось, и то, что я знала Уилла Романо тогда, не означает, что он остался прежним.

– Я никогда этого не говорила. Я не знаю, Уилл, – признаю я, почесывая затылок, пока пытаюсь найти нужные слова. – Послушай, твоя мама сказала правильно. Мы – семья, и есть шанс, что мы еще увидимся. Я готова оставить прошлое позади, если ты согласен тоже сделать это.

Его взгляд перемещается на мою руку, и его шаги, медленно ступая, отражаются от бетонного пола, пока он сокращает расстояние между нами. Моя грудь начинает вздыматься и опускаться, а в животе появляется трепет. Я прикусываю губу, испугавшись той власти, которую он все еще имеет надо мной.

Мой взгляд следит за движением его руки, когда он тянется к моей и подносит кольцо ближе к себе. Его прикосновение подобно динамиту, воспламеняющему все чувства сразу. Я не могу отстраниться, отчаянно нуждаясь в его прикосновении, хотя бы на эту секунду. Если я позволю себе этот момент, позволю себе пережить прикосновение его руки к моей собственной, то, возможно, я удовлетворю любопытство, и тогда чувства исчезнут.

– У меня нет выбора, – произносит он, не отрывая взгляда от кольца. – Ты выходишь замуж за другого мужчину.

– Мне нужно идти, – я отдергиваю руку, не понимая, почему мое горло сжалось, а желудок затвердел, когда он признал правду.

Чувство вины – это как глоток яда, медленно и болезненно распространяющегося по всему телу. Я не должна чувствовать себя виноватой за то, что выйду замуж за другого мужчину, но вот я здесь – я сомневаюсь в своих решениях, и ради чего? Между нами слишком много историй, слишком много боли, чтобы игнорировать ее и снова создавать что-то волшебное.

Ущерб нанесен.

– Уилл, – пробормотала я, отводя взгляд к своим ногам. – Я люблю Остина и не сделаю ничего, чтобы причинить ему боль. Я хочу, чтобы ты это знал.

– Ты действительно пришла сюда, чтобы сказать мне это?

– Нет, я пришла поблагодарить тебя за ту ночь.

– Что ж, ты это сделала, – холодно произнес он. – А еще ты сообщила мне о своей любви к другому мужчине. Что-нибудь еще?

Я качаю головой, не открывая рта.

– Ты можешь проводить себя, – Уилл склоняет голову, разворачиваясь к своему столу.

Он берет телефон и набирает номер, затем подносит трубку к уху. Уилл начинает говорить с собеседником так, будто меня не существует.

И правда – я его не виню.

Я причинила боль единственному человеку, который когда-то имел для меня самое большое значение. И никакие пьяные ночи, учеба, отвлечение себя работой по дому не смогут этого стереть.

Чувство вины – вор счастья, и сейчас оно украло все, что я построила, чтобы иметь возможность жить дальше.

И самое ужасное, что я понятия не имею, как заставить все это исчезнуть.