Текст книги "Академия магии"

Автор книги: Кэролайн Стивермер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Фэрис слегка подалась вперед.

– Мне кажется, я знаю, почему дядя хотел нанять мне охрану. Скажите, кто вы и почему декан послала меня к вам. Объясните, почему мною вообще кто-то может интересоваться.

– Хорошо. – Хиларион обхватил ладонью пламя свечи. Свет почти не померк, цветок пламени ясно был виден сквозь его пальцы. – От вашего внимания не ускользнуло, что я не совсем реален.

Фэрис нехотя улыбнулась.

– Не ускользнуло.

– И также не совсем нереален. Вы это заметили?

Фэрис кивнула.

Хиларион казался довольным.

– Это одна из причин, почему вы меня интересуете. Я не скрываюсь намеренно, но для остальных людей я невидим. Тириан, например, никогда меня не видел, хотя мы много раз беседовали.

Фэрис снова взглянула на спутника. Он по-прежнему стоял непринужденно, спокойно глядя куда-то в тень.

– Это правда?

Тириан встретился с ней взглядом. Он смотрел в упор, как тогда, в лазарете. Фэрис попыталась вспомнить, сколько времени прошло с той неловкой беседы, и ахнула от удивления. Вчера. Весь этот ужасный разговор состоялся только вчера. Ей казалось, что она знает Тириана дольше, чем Рида, даже дольше, чем Гэврена.

– Это правда. – Обращаясь к тени, Тириан прибавил: – Должен вам сообщить, что я уже не работаю на вас, господин Хиларион. Вчера я обещал служить Фэрис Налланин. Я перед ней в большом долгу.

– Тогда, разумеется, ты должен вернуть долг. Если ты будешь работать на нее, как работал на меня, она получит хорошего слугу.

– Благодарю вас.

Хиларион продолжал:

– Фэрис, вы обладаете способностями, о которых не подозреваете. Возьмите светильник.

Девушка подняла канделябр. Тени в комнате переместились. Огоньки свечей горели ровно. Фэрис поняла, что они не дают жара, тающего воска, никакого дыма, только чистый золотистый свет. Она крепче сжала канделябр, но рука ее не дрогнула.

– Можете поставить его.

Фэрис с готовностью повиновалась.

– Вы понимаете природу этого света?

– Я понимаю, что это неестественный свет.

– Погасите свечи.

Фэрис резко взглянула на него.

– Зачем?

Хиларион мягко улыбнулся.

– Посмотрим, как вам это удастся.

Фэрис отрицательно помотала головой.

– Почему? Вы боитесь потерпеть неудачу?

– Конечно нет. Но что, если я не смогу снова их зажечь?

– Разумный довод. Только четыре человека в мире могли бы сдвинуть с места этот канделябр. Вы – одна из них. Я второй. Но погасить их не в моих силах. Возможно, вы сумеете. Я рад, что у вас хватило ума не пытаться это сделать. Я не знаю никого и ничего, что могло бы снова зажечь этот свет, если он угаснет. – Руки Хилариона неподвижно лежали на подлокотниках кресла. – Отвечу на ваш первый вопрос: я хотел, чтобы вас охраняли, потому что надеюсь, что вы – хранительница севера, которая снова появится после долгих лет отсутствия.

Фэрис уставилась на него.

– Отвечу на второй вопрос: я – Хиларион, хранитель запада. Ваш декан послала вас сюда, чтобы узнать, чего требует от вас мир.

Фэрис несколько секунд смотрела на него, потом вскочила и в ярости повернулась к Тириану.

– Поднимите этот подсвечник.

Тириан виновато посмотрел на нее.

– Не думаю, что смогу.

– Попытайтесь.

Рука Тириана прошла сквозь свечу.

– Мне очень жаль. – Он потер ладони, словно у него пальцы застыли от холода.

Фэрис стиснула зубы и снова подняла подсвечник. Хиларион рассмеялся. Она с громким стуком поставила канделябр на место и повернулась к телохранителю.

– Смейтесь, если хотите. Но выслушайте меня. Я знаю, чего требует от меня мир. Я родилась, чтобы править Галазоном, и именно это собираюсь делать. Вам меня не остановить.

– Конечно нет. Ваша преданность Галазону делает вам честь. И все же Галазон – это не весь мир. Позвольте напомнить вам, что если мир придет в запустение, то же самое, несомненно, случится и с вашим родным герцогством. – Хиларион несколько мгновений смотрел на Фэрис. Потом задумчиво продолжил: – Возможно, вы заметили, что наш мир – просто ужасен. Хотя вы очень молоды, и наверное, у вас еще не было возможности разобраться в этом. Позвольте мне заверить вас, что это так. Это один из наименее привлекательных аспектов равновесия мира. Ничто в нем, как бы ни был он прекрасен, не может быть идеально совершенным. К счастью, другая сторона медали – это то, что ничто не может быть и совсем плохим. Если не будет нарушено равновесие.

Фэрис опять повернулась к Тириану.

– Вы его не видите? Скажите честно!

Он озабоченно посмотрел на нее.

– Не вижу. Если вы не хотите слушать, мы пойдем туда, куда вам будет угодно.

Фэрис поколебалась, потом снова села на стул.

– Нет. Я послушаю. – Она неохотно встретилась глазами с Хиларионом. – Если не будет нарушено равновесие. Это звучит так зловеще. А оно нарушается?

– Как раз я – доказательство того, что оно нарушается. – Хиларион опустил взгляд на свои руки. – Я стар, но мне не позволено умереть, так же как и хранителям востока и юга. Мы должны оставаться на своем посту, собрав все терпение, до тех пор, пока снова не явится хранительница севера.

– Объясните почему.

– Последняя хранительница севера попыталась потворствовать своему капризу. Она попробовала создать нечто идеально совершенное. Тщетная попытка, возможно, хотя все же не такая прискорбная, как если бы она задалась целью создать нечто идеально ужасное. Но в результате своих усилий хранительница погибла сама, к тому же стала причиной того, что возник разлом между этим миром и соседним. С тех пор мы трое трудимся над тем, чтобы эта расщелина росла не так быстро. Пока мы поддерживаем, как можем, сущность этого мира, мы прикованы к своему месту. С каждым днем мы все ближе к миру соседнему и в конце концов станем невидимыми для тех, кого защищаем.

Фэрис вспомнила о пузырьках, поднимающихся в шампанском. Неужели Хиларион – один из таких пузырьков, задержавшихся на дне бокала?

– Так остановитесь. Что произойдет, если вы позволите разлому расти?

– Невежественное дитя, разве вам никогда не преподавали устройство мира?

– Каждое утро в течение прошлого года и еще раньше. Если тот мыльный пузырь, в котором мы живем, сольется с соседним мыльным пузырем, какая в том беда? Если вы говорите о том, что прикованы к этому миру, это значит, что вы хотите перейти в соседний. Ну, мы все туда попадем.

– Сольется, – повторил Хиларион, словно это слово имело привкус, который ему не понравился. – Сольется. Если этот мир сольется с соседним, что случится? От места разлома по направлению к внешней стороне равновесие мира нарушится. Магия из остального мира, которую мы с таким трудом уравновешиваем, уйдет в эту расщелину. Когда магия уходит, равновесие смещается, и обычный хаос и пороки этого мира выходят на первый план. Когда разлом станет достаточно широким, когда беспорядок воцарится везде, вся оставшаяся жизнь ускользнет. Вместо нее наконец установится порядок. Но это будет порядок пустоты. Вся магия, вся растительность, вся жизнь исчезнет. И соседний мир ощутит это, как удар по равновесию, к которому он стремится. И процесс пойдет дальше, во внешние миры.

Воцарилось долгое молчание. Наконец Фэрис заговорила.

– Устраните разлом.

– Мы пытались, но потерпели неудачу. Хранительница севера его создала, и хранительница севера должна его сомкнуть. Но до сих пор нам приходилось справляться без хранительницы севера.

– Скажите мне, как его сомкнуть.

Хиларион покачал головой.

– Я не могу.

– Как этот разлом возник?

– Последняя хранительница севера пыталась совмещать свою заботу о мире с управлением собственным государством. В своем стремлении к обычной политической власти она игнорировала обязанности хранителя. Затем, чтобы защитить собственные владения, она попыталась охватить своей энергией внешние пределы и создать как бы защитную сферу. Но в итоге возник разлом. Она погибла, ее группировка была свергнута с престола, а ее наследника сослали умирать в море.

Фэрис приоткрыла рот, но ничего не сказала.

– Наверное, было бы отчасти справедливо, если бы хранительница, создавшая разлом, была приговорена к жизни в этом мире. Но вместо нее те, кого она оставила после себя, вынуждены продолжать жить здесь и работать над исправлением ее ошибки.

– Ее имя… – Фэрис еле слышно прошептала эти слова, но Хиларион уловил ее шепот.

– О, вам известно ее имя.

Фэрис долго молча смотрела на него. Когда она заговорила, ее голос был слаб, как шелест.

– Мою бабушку звали Проспериан.

Хиларион кивнул.

– Мой отец умер в море.

– Я знаю.

Фэрис закрыла глаза, и тишина дома сомкнулась вокруг нее. Странное ощущение покоя охватило ее, и ей легче было думать об отце и бабушке как о неких абстракциях. Даже неосязаемость Хилариона становилась закономерной в спокойствии этого места.

– Я не могу этого сделать, – в конце концов грустно сказала девушка. – Я попытаюсь, конечно, но я не умею колдовать.

Хиларион с упреком хмыкнул.

– Вот вам современные методы обучения. Вы прибегли к магии в трех случаях. Ничего впечатляющего, и все же все три случая говорили о ваших больших способностях.

Фэрис уставилась на Хилариона.

– Когда? И откуда вам об этом известно?

– Я ведь хранитель запада. Гринло находится на западе, не так ли? Пускай я живу здесь, в тишине, но я не совсем удалился от мира.

– Гринло защищен собственными чарами.

– Это так. И эта защита может годами обманывать ваше зрение. Со временем, однако, все должно измениться. – Он бросил взгляд на Тириана. – Вчера вы увидели Тириана превращенным в кота и усилием воли вернули ему его истинный облик. Это был третий раз, когда вы проявили свои способности к магии.

– Третий? А я что-то сделала? Подожгла волосы Менари?

– Нет, это не вы, это она сама. Она намеревалась поджечь ваши волосы, а вы уравновесили ее магию. Сила, которую она применила, обратилась вспять, на нее саму. – Старик нахмурился. – В самом деле, энергии, которую она применила, было достаточно, чтобы сжечь вас дотла. Меня удивляет, что не произошло чего-то гораздо более серьезного. Должно быть, она обладает огромной магической силой.

– Декан сказала, что Менари не прибегала к магии Гринло.

– Нет? Тогда у нее имеются собственные ресурсы.

– Какие?

– Я не могу их определить. Они не относятся к подвластной мне территории. Они не с запада.

– Если возвращение Тириану его облика было третьим случаем, какими были первые два?

– Погодная магия обычно не проходит незамеченной. Год назад вы вызвали снегопад в саду колледжа. Проницательность и воля. Вы предугадали, что должен пойти снег. И вот – снегопад. Это был второй случай.

Фэрис старательно вспоминала.

– Я скучала по дому. Я думала о Галазоне. – Она нахмурилась, глядя на Хилариона. – А первый?

Хиларион улыбнулся.

– Меня бы не удивило, если бы вы стали отрицать первый случай. Он был скромным, как и пристало для новичка. Вы чихнули.

– Прошу прощения?

– Одна из ваших соучениц необдуманно приняла подарок. Уголь, кажется. Полагаю, более явным подарком могло бы быть только отравленное яблоко, но я не понимаю, как это можно было осуществить. Уголь стал причиной неприятного происшествия, как и было задумано. Даже такая грубая уловка могла нанести серьезный вред. К счастью, вы чихнули.

– Я чихнула. Но и только. Как можно чиханием чего-то достичь?

– Оно оказалось бы бесполезным теперь, когда и вы, и молодая женщина из Арависа стали намного сильнее. Но вы обе были начинающими. Могу лишь предположить, что вы уравновесили друг друга.

Фэрис нахмурилась.

– Скажите, откуда вы все это знаете – имена, поступки, намерения…

– Никакое нарушение равновесия на подвластной мне территории от меня не скроется. Чем скорее вы займете свое законное место в качестве хранительницы севера, тем быстрее вы достигнете такой же проницательности.

Фэрис огляделась вокруг с легким отчаянием.

– Я должна сидеть в темноте, чтобы этим заниматься?

– Меня устраивает темнота. – Хиларион посмотрел в тень. – При прямом солнечном свете даже вы не смогли бы меня увидеть, Фэрис. Этот дом меня любит. Время здесь течет не так быстро. Снаружи дни проносятся мимо подобно горному ветру, но эти древние стены не пропускают ветер. Их камни были заложены еще до того, как этот город был просто грязной Лютецией. Город рос вокруг этого дома, камень за камнем, на протяжении веков. Здесь я могу жить спокойно. И здесь, в темноте, моих слуг не беспокоит, что они не могут меня видеть.

– Но разве вам не надоело быть погруженным во тьму?

– Если мое тело истончилось, какая разница, где оно лежит, пока мой мозг все еще исполняет обязанности хранителя? Вам бы надоела темнота, если бы ваш дух мог улететь прочь и бродить в лесах Галазона?

– Я могла бы это делать? – Фэрис казалась встревоженной.

Хиларион рассмеялся.

– Нет. Пока нет. Вероятно, никогда не сможете. Если вы сомкнете разлом, вам это никогда не понадобится, так как когда придет ваш час, вы уйдете, как должно, не испарившись, подобно дыму в солнечном свете.

– Когда придет мой час улетучиться, подобно дыму в каминной трубе, должна ли я перейти в соседний мир?

– Разве этот мир был так добр к вам, что вы отказываетесь его покинуть? – Доброта смягчила насмешку Хилариона, но веселье светилось в долгом взгляде, который он ей послал. – Сомкните этот разлом и пустите меня вперед, я посмотрю.

– Если я сомкну разлом, если я возьму на себя обязанности хранительницы, что будет с Галазоном?

– Галазон останется Галазоном. Если вы восстановите равновесие, почему бы Галазону не процветать вместе с остальным миром?

– Всего лишь? Не больше?

– Не торопитесь, предостерегаю вас. Помните, ничто не бывает совершенным. Такой вот образ мыслей и создал разлом. – Хиларион снял с шеи золотую цепочку, длинную и тонкую, словно прядь волос. На ней висел ключ, сделанный из дымчато-зеленого стекла, похожего на солнечный блик в морской воде. – Возьмите это.

Фэрис заколебалась, но протянула руку. Когда она поднесла ее к свечам, ключ засиял зеленоватым золотом, в стекле виднелось несколько мелких вкраплений, похожих на пузырьки морской пены.

– Что это?

– Проспериан стояла у северного якоря, когда творила свое последнее колдовство. Я знаю, что северный якорь находился в тронном зале Палатина в Арависе. Разлом уничтожил якорь. Разрушения могли быть еще большими, я просто этого не знаю. Я никогда не видел этого места. Если у кого-нибудь в то время была хоть капля здравого смысла, зал сейчас надежно закрыт. В таком случае вы должны найти лестницу хранительницы. Это ключ от лестницы – единственный ключ. Берегите его.

Фэрис надела цепочку на шею и сунула ключ за ворот. И ощутила кожей его тепло.

– Где мне найти лестницу хранительницы?

– Увы, я не знаю. Это за границей подвластного мне предела. Тириан, если она потерпит неудачу, я поручаю тебе вернуть мне этот ключ.

Тириан скрестил руки.

– Я больше не состою у вас на службе.

– Знаю. Но мы должны предусмотреть поражение, как и успех. Если ей не удастся сомкнуть разлом, должен будет попытаться кто-нибудь другой.

– Если меня постигнет неудача, обещаю прислать вам ключ. А пока, Тириан, буду вам благодарна если вы будете охранять меня по пути в Аравис. Могу я на вас рассчитывать?

Тириан покраснел.

– Вы можете рассчитывать на меня до моего последнего часа и еще час после него.

Хиларион чуть слышно засмеялся, этот звук был похож на шорох ветра в соснах, и шевельнулся в кресле. Гобеленовый лес дрогнул, будто тихий ветер зашелестел ветвями.

– Хотя здесь время течет более медленно, вы не должны позволять окружающему миру обогнать себя. Мне больше нечего вам сказать. Идите, дитя мое, и помните, чего ждет от вас мир.

Фэрис встала. Листья гобеленового леса снова задрожали, и Хиларион исчез. Мгновение она стояла, уставившись на пустое кресло. Тириан сошел с возвышения. У начала лестницы он остановился, оглянувшись на нее.

Фэрис перевела взгляд с него на канделябр.

– Я бы хотела оставить его здесь и не трогать. Но если нам понадобится свет, я могу его взять.

– Думаю, мы обойдемся без него. Пойдемте.

Фэрис последовала за телохранителем. В молчании они прошли сквозь сумрак теней к винтовой лестнице, поднялись и вышли из дома Хилариона в холод зимней ночи.

Глава 8
Ваша шляпа тикает

За стенами дома на улице дю Соммерар оказалось темно, ветрено и холодно. Пока Фэрис и Тириан находились в доме, прошел дождь. Мокрые улицы, покрытые пятнами золотистого света там, где фонари отражались в лужах, были почти безлюдными.

Фэрис обрадовалась ветру. После разговора с Хиларионом у нее в голове вихрем роились мысли. Неподвижность была бы для нее невыносимой. И возвращаться сразу же в душную роскошь отеля казалось невозможным. Ветер развевал ее плащ, и это нравилось девушке. Хорошо бы идти против ветра до тех пор, пока не иссякнут силы.

Когда они свернули за угол на бульвар Сен-Жермен, их догнал кеб, запряженный лошадью, единственный вид транспорта на широкой, хорошо освещенной улице. Тириан пристально смотрел на него.

Фэрис дотронулась до рукава спутника.

– Уже поздно, я знаю, и холодно, но мне нужно время, чтобы подумать. Можно, мы пойдем в отель пешком?

– Да, думаю, так и надо сделать. – Он замедлил шаг и позволил экипажу проехать мимо. – Этот же кеб ждал у дверей мадам Клод, когда мы уходили. Я узнал кучера по усам.

Фэрис посмотрела на телохранителя. Его обычное равнодушное спокойствие исчезло. Тириан был в веселом возбуждении, будто ему нравилось бродить в холодной ночи.

– Совпадение, несомненно, – сухо сказала она и зашагала быстрее.

Он без труда догнал ее.

– Конечно. Два человека идут за нами следом. Возможно, это тоже совпадение. – Несмотря на пронизывающий ветер, Тириан расстегнул пальто.

Они шагали дальше, каждый шаг неестественно громко отдавался в ушах Фэрис. Ей не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, что Тириан прав насчет идущих следом мужчин. Она почти ощущала их присутствие, как холодок на затылке, который не имел ничего общего с ветром.

Впереди из-за угла показался еще один кеб и двинулся к ним навстречу.

– Кажется, мне все-таки не удастся поразмышлять. – Фэрис надеялась, что ее голос не выдает радости. – Возьмем этот кеб?

– По-моему, не надо. Каковы шансы встретить кеб, запряженный двумя лошадьми с одинаковым белым крапом? Это опять тот усатый, вернулся проверить, может быть, мы уже устали.

– Вот как! – Фэрис с трудом удавалось сохранять веселый тон. – Наверное, те люди у нас за спиной еще не устали?

Тириан оглянулся.

– Вовсе нет. Они нас догоняют. – Откуда-то из-под пальто он достал пистолет и снял его с предохранителя. – Держитесь за моей спиной. Не давайте им затолкать себя в кеб, если сможете. Мне очень не хотелось бы стрелять в лошадь.

На улице позади них послышался шум двигателя, потом появился свет автомобильных фар. Лошадь, запряженная в кеб, нервно вскинула голову при виде надвигающегося автомобиля. Фэрис повернулась к блестящему лимузину «Минерва», который остановился рядом с ними. Задняя дверца распахнулась. Внутри невозможно было что-либо разглядеть.

– Не возражаете, если мы вас подвезем? – весело зазвенел голос Джейн.

Тириан помог Фэрис сесть в машину. Потом заколебался, стоя одной ногой на подножке и глядя назад вдоль улицы.

После зябкого ночного ветра ей показалось, что в лимузине очень тепло. Стараясь расправить плащ и юбки на мягком, обтянутом кожей сиденье, Фэрис невольно подумала, что это похоже на укладку чемодана.

– Дядя Амброуз одолжил мне свой лимузин на вечер, – объяснила Джейн. – Правда, красивый? Мы остановились не на той стороне улицы дю Соммерар. Вы повернули направо, и Чарльзу понадобилось несколько минут, чтобы объехать квартал и догнать вас.

Тириан неохотно сел в машину и захлопнул дверцу.

– Теперь мы не узнаем, кто их послал, до следующей попытки.

– Поезжайте, Чарльз, – приказала Джейн.

Деликатно взревев мотором, лимузин плавно тронулся с места. Со своего сиденья рядом с Чарльзом Рид наблюдал за улицей, которую они покинули.

– Всего двое пеших и один в кебе? Вы уверены, что они знают, кто мы такие?

– Мы? – Тириан вернул пистолет в кобуру и застегнул пальто. – Лучше спросите, знаем ли мы, кто они такие.

– Местная поддержка, как я догадываюсь, – ответил Рид. – Как вы думаете, они заметили, что вы их обнаружили?

– Уж не знаю, могло ли это быть более очевидным, разве что я бы выстрелил в одного из них.

– Возвращаемся в отель? – спросил Рид у Джейн.

– Можем вернуться, но не хотите ли объехать квартал, поймать одного и держать его на мушке, пока он не расскажет все?

– Нет ни малейшего шанса, что они все еще там, – сказал Тириан.

Рид возразил:

– Давайте все равно попробуем.

Джейн с тревогой взглянула на Фэрис.

– Попробуем?

– Как хотите, – ответила герцогиня.

Она смотрела на проносящиеся мимо пустынные улицы. Джейн, Рид и Тириан обсуждали происшествие, но Фэрис не слушала, рассеянно глядя в ночь и думая о своем дяде.

Если за ней следили от салона мадам Клод до дома Хилариона, вряд ли преследователи – простые грабители. Единственный важный вопрос заключался в том, зачем их наняли: похитить ее или убить на месте. Ей казалось, что вероятнее последнее.

Ночные улицы Парижа небезопасны для всех. Если она станет жертвой преступления, кто этому удивится? Не поэтому ли Бринкер послал за ней? Путешествие по Европе, даже по железной дороге, может быть опасным. Если по пути с племянницей случится несчастье, кто этому удивится? А если она каким-то образом вернется благополучно в Галазон, что тогда? Может быть, несчастный случай на охоте?

Да, но если он хочет ее убить, почему не сделал этого давным-давно? Зачем посылать ее в дорогую школу, выдергивать оттуда прямо перед окончанием, а потом убивать? И к чему нанимать телохранителя, чтобы затруднить задачу себе самому?

Но если не Бринкер, то кто?

На бульваре Сен-Жермен и прилегающих улицах не оказалось никаких кебов, никаких темных личностей.

– Ну, если мы больше ничего не добились, то хотя бы избавились от всех, кто мог за нами следить, – весело сказала Джейн. – Теперь вернемся обратно в отель, Фэрис? Или ты бы хотела совершить поездку в Булонский лес? А может, даже съездить в Фонтенбло? Жаль иметь в своем распоряжении такой великолепный автомобиль и кататься на нем только по городу.

– Зачем кому-то следить за нами? – спросил Рид. – Если еще не весь Париж знает, что герцогиня Галазонская остановилась в отеле «Крийон», это не ваша вина.

– Следует поддерживать определенный статус. Что будем делать, Фэрис?

Фэрис обдумала варианты.

– Я проголодалась. Среди всего прочего, что нужно делать в Париже и нельзя делать в другом месте, я бы хотела поужинать.

– О, господи, ты не ужинала? Я была уверена, что он угостил тебя. Сейчас уже поздновато для ужина.

– Который час?

– Больше трех ночи. Как по-твоему, почему мы предприняли такие усилия, чтобы приехать за тобой?

– Не удивительно, что на улице был всего один кеб, – сообразила Фэрис и бросила Тириану: – Время там действительно замедляет ход. – Потом повернулась к Джейн. – Где лучше всего поужинать в такой час?

– Назад в отель, Чарльз. Я сейчас сыграю свою знаменитую роль, изображая тетушку Алису – образец титулованной английской леди за границей. Может, тебе и будет неловко, но обещаю, ужин ты получишь.

Джейн сидела у камина в комнате Фэрис и смотрела, как та уплетает мясное ассорти, присланное из ресторана отеля.

– Возможно, я перестаралась, изображая тетушку. Как ты можешь есть почки среди ночи? – Она передернула плечами.

Фэрис отпила вина из бокала.

– Это значит, что ты не хочешь их попробовать?

– Дядя Амброуз угостил меня отличным ужином, спасибо.

– Я не знала, что у тебя в Париже есть дядя. – Фэрис снова сосредоточилась на своей тарелке, на которой лежал последний поджаренный гриб.

– Дядя Амброуз живет здесь уже много лет. Он не такой, как некоторые дядюшки. Париж не оказал на него большого влияния. Он держит английский автомобиль, контрабандой ввозит свои сигареты и сигары во Францию с дипломатической почтой, а на скачках все еще ворчит, что лошадей запускают неправильно. Довольно милый старик.

– Я никогда раньше не ездила в автомобиле. – Фэрис с легким вздохом положила нож и вилку. – Это было очень увлекательно.

– В тот момент ты казалась не слишком увлеченной. Ты даже не особенно интересовалась своими преследователями.

– Я думала. – Фэрис серьезно посмотрела на Джейн. – Ты не спросила меня о Хиларионе.

Джейн подняла брови.

– Я умираю от любопытства, разве не видишь?

– Кажется, мне предстоит спасти мир.

– Господи! У тебя хватит для этого знаний? – сухо спросила Джейн.

Фэрис улыбнулась и откинулась на спинку стула.

– Сомневаюсь. Но кажется, я – хранительница севера.

Остаток ночи Фэрис провела, обсуждая с Джейн все подробности своего визита к Хилариону. Большую часть следующего дня новоявленная хранительница севера проспала, а под вечер встретилась с банкирами и поверенными. Она вернулась в отель как раз в тот момент, когда прибыли первые пакеты от мадам Клод. Джейн разливала чай, пока Фэрис сидела у камина и считала коробки.

Фэрис приняла из рук Джейн чашку.

– Я думала, все это привезут только в пятницу.

Подруга протянула ей тарелку.

– Хочешь сэндвич? Ты выглядела такой разочарованной, что я передоговорилась с мадам Клод. Большая часть заказов будет готова на этой неделе. Все, что не успеют сделать ко времени твоего отъезда в Галазон, пришлют вслед за тобой.

Охваченная внезапным подозрением, Фэрис подняла взгляд.

– И насколько дороже мне это будет стоить?

– Не могу сказать. Думай об этом как об очередной небольшой неприятности для дядюшки Бринкера. Попробуй этот пирог, он очень вкусный.

– Ну хоть приблизительно, – проговорила Фэрис, предварительно набив рот ореховым пирогом. – Прикинь.

– Это деньги твоего дяди. Если бы он когда-нибудь выделял тебе достаточно денег на одежду, в этом не возникло бы необходимости.

– Это деньги не дяди. Это деньги Галазона. Я только сохраняю их.

Джейн закатила глаза.

– Не будь такой отвратительно благородной. Твой народ не захочет видеть тебя в лохмотьях, правда? Ты их представительница, не так ли? Тебе надо поддерживать свой статус.

– Это больше всей годовой ренты. Я не могу просто выбросить такие деньги на ветер.

Джейн явно была уязвлена.

– Ты их не выбрасываешь на ветер. И я тоже. Я подобрала для тебя гардероб, который, вероятно, будет служить тебе до конца твоей смехотворной жизни. Я умудрилась договориться, чтобы большую часть сшили меньше чем за неделю. Я сотворила для тебя чудо, а ты только приказываешь мне оценить, во сколько обойдется срочный заказ у мадам Клод. Да-да, красней, тебе следует краснеть. И не мешало бы извиниться передо мной.

Джейн отошла от чайного столика и направилась к груде свертков.

– Ты обрадуешься всему этому, когда твой дядя бросит на тебя первый взгляд. Он когда-нибудь видел тебя прилично одетой? Сомневаюсь. Ну, когда ты предстанешь перед ним в этой одежде и с манерами мадам Брачет, он горько пожалеет о том дне, когда послал племянницу в Гринло, это я тебе обещаю. – Она наклонилась ниже, осматривая один из свертков. – Несколько платьев, костюм для верховой езды… Разве это преступление в Галазоне – быть хорошо одетой?

– Я прошу прощения, – скованно произнесла Фэрис. – И очень ценю твою помощь. Я не хотела быть неблагодарной…

– Тихо! – Джейн все еще стояла, склонившись над одной из коробок, серой шляпной картонкой, перевязанной серебряной ленточкой. Девушка склонила голову к плечу и прислушалась. – Немедленно позови сюда Тириана и Рида!

В ее голосе звучала такая тревога, что Фэрис тут же вскочила и без колебаний выбежала из комнаты. Когда она вернулась вместе с Ридом и Тирианом, Джейн все еще стояла в той же позе.

– Вы слышите? – спросила она.

Фэрис, Рид и Тириан покорно напрягли слух. Через мгновение Рид взглянул на Фэрис с большим интересом.

– Ваша шляпа тикает.

– Это не шляпа, – возразила Джейн. – Я еще не заказывала для Фэрис никаких шляп.

– Это бомба? – спросила Фэрис.

– О, наверное, – ответил Рид.

Тириан хладнокровно осматривал коробку.

– Вам придется покинуть здание. Возможно, они на это и рассчитывают, так что будьте начеку, когда выйдете.

– А как же ты? – спросил Рид.

– Попробую ее обезвредить.

Рид недоверчиво смотрел на Тириана.

– Обезвредить? Мы не можем определить, из чего она сделана, как сконструирована, что произойдет, если мы ее передвинем, когда она должна взорваться. Это может произойти, даже если мы всего лишь развяжем ленту.

– Я должен попытаться.

– Каким образом? Я не ношу с собой инструменты. А ты?

В тишине, которая воцарилась вслед за вопросом Рида, тиканье показалось очень громким. Прошла минута, и Джейн глубоко вздохнула.

– Фэрис, тебе лучше уйти. Я не совсем уверена, что сумею это сделать. Один раз я обсуждала, как это делается, с Евой-Марией. Жаль, что нельзя послать за ней, ведь сейчас она работает здесь, в Париже. Но у нас просто нет времени рисковать.

Она вытянула руки над шляпной коробкой, словно грела их над огнем.

– Вы сошли с ума? – забеспокоился Рид. – Держитесь от нее подальше.

Фэрис схватила его за локоть и оттащила в сторону.

– Ты думаешь, она ходила в школу для того, чтобы читать трехтомные романы? Она колдунья Гринло. Замолчи и не мешай ей работать.

Тириан быстро отошел на два шага от Джейн.

– Что вы делаете?

Хотя руки Джейн дрожали, голос ее звучал ровно.

– Никогда не знаешь. Может, это и настоящая шляпа.

Воздух под ее ладонями колебался, как от огня. Серебристая лента зашевелилась. Коробка несколько увеличилась в размерах, словно делая вдох. Запах паленых перьев наполнил комнату. Тиканье прекратилось. Очень медленно Джейн свела вместе открытые ладони, и серая шляпная коробка стала черной. Колдунья сжала ладони. Коробка осталась такой же.

Со вздохом облегчения Джейн опустила руки.

– Получилось. – Она нахмурилась и потерла лоб. – Спасибо, Ева-Мария.

– Что получилось? – недоуменно спросил Рид. – Что это за запах?

Джейн не обратила на него внимания, развязала ленту и сняла с коробки крышку. Внутри, в серой оберточной бумаге, лежала дамская шляпка. Это было сооружение из бархата, тюля, блесток и перьев, похожее на костер среди снега, очень пестрое, с преобладанием красного и золотого. Джейн с благоговением освободила шляпу от серой бумаги и любовалась ею, держа на вытянутых руках.

Тириан прочистил горло.

– Она не была опасной?

Рид кинул на Джейн взгляд, полный изумления.

– Это действительно шляпа?

Фэрис смотрела на шляпу с неприкрытой неприязнью.

– Я не стану ее носить.

Джейн погладила поля.

– Это шляпа, пока я говорю, что это шляпа. – Она взглянула на Фэрис. – Конечно, ты не станешь ее носить. В ней ты будешь похожа на Менари в саду у декана. И она украшена перьями. Я оставлю ее себе. – Она осторожно уложила шляпу обратно в бумагу и закрыла коробку. Потом глубоко вздохнула, закрыла глаза и нахмурилась. – Кажется, я заработала головную боль.