Текст книги "Академия магии"

Автор книги: Кэролайн Стивермер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Выбравшись из тумана, она натянула поводья. Охотников не было видно, зато было слышно. Собаки лаяли впереди, немного левее. По плеску она определила, что не все смогли пересечь ручей так же аккуратно, как ее гнедой. Фэрис ехидно улыбнулась.

Впереди широко раскинулись уходящие вдаль луга. Фэрис пришла к выводу, что охотники, которые только что скакали по посевам, конечно же, проедут прямо по ухоженной траве. Она по звуку прикинула местонахождение стаи и послала гнедого за ней.

Поднявшись на холм, Фэрис увидела слева, у ручья, охотников, а справа – ту самую реку, в которую впадал ручей. Прямо же перед ней, в центре математически правильно разбитого сада, возвышался особняк из красного кирпича под шиферной крышей, напоминающей серо-голубую чешую.

Фэрис посмотрела на сад и поморщилась при мысли об уроне, который нанесут ему охотники. Сад был разделен гармоничной сетью изгородей из бирючины, вдали просматривались аллея статуй и фонтан. В самом центре естественные изгороди переходили в нагромождение стен, которое образовывало лабиринт. Фэрис вспомнила предостережение Евы-Марии, так как перед ней, несомненно, был Севенфолд.

Гончие громко лаяли, чуя близкую добычу. На краю сада они остановились. Егеря изо всех сил старались собрать стаю. Но из каждого куста – казалось, из каждой тени – выбегали лисы. Не одна, не дюжина, а тридцать или сорок лисиц.

Собаки обезумели, каждая бросилась в погоню за своей лисой и совершенно не обращала внимания на егерей. Егеря с руганью бежали следом, свистели и кричали. Остальных охотников встревожило внезапное появление и столь же внезапное исчезновение лис. Их кони тоже понеслись в разные стороны. Фэрис твердой рукой удерживала на месте своего гнедого и наблюдала за царящим хаосом.

Через несколько минут сад оказался в полном ее распоряжении. От охотников остался только замирающий топот копыт в тумане за ручьем. Фэрис не пришло в голову повернуть коня и последовать за ними.

Внезапно девушка застыла на месте. Здесь было нечто большее, чем лисы. Она смотрела на симметричный сад так же пристально, как охотники раньше осматривали лесную чащу: ей показалось, что план этого сада был именно тем, что возникал в ее снах. Если бы она могла пройти по нему наяву, возможно, избавилась бы от навязчивых сновидений.

Шли минуты. Гнедой вскинул голову, уздечка звякнула. Фэрис успокоил этот тихий звук в царящей здесь полной тишине. Не слышно было ни журчания фонтана, ни плеска ручья. Она послала гнедого шагом по направлению к дому. Кроме медленного, ровного стука его копыт, не слышно было никаких звуков.

Спустившись в сад, Фэрис почувствовала, как туман сомкнулся вокруг нее. Он был холодным, и ей показалось, что в нем ощущается слабый едкий запах, неприятно напоминающий запах земли в лисьей норе. К тому моменту, когда она подъехала к лабиринту, аллея статуй уже почти растворилась в белом мареве. Как исчезли все звуки, кроме стука копыт, так же исчезло из вида все, кроме стен из бирючины.

С высоты седла Фэрис видела свой путь через лабиринт, но весь остальной мир исчез. Гнедой поворачивал и возвращался назад по своим следам, когда того требовал маршрут. В центре лабиринта, где проход расширялся, конь остановился.

Не чувствуя удивления, которое посещало ее во сне, Фэрис узнала девушку, которая, закутавшись в накидку с капюшоном, ждала ее в центре лабиринта. Эта стройная девушка небольшого роста откинула капюшон и насмешливо улыбнулась Фэрис.

– Значит, слухи все-таки оказались правдой. Я думала, это невозможно. Ты приехала искать свою судьбу в Аравиль, – произнесла Менари Паганель.

Фэрис удерживала гнедого на месте. Она не хотела отступать и не могла ехать вперед. Разве только затоптать Менари. Часть ее сознания была занята расчетами, насколько она бы выиграла, если бы сделала это.

– Вижу, тебе по-прежнему нравятся сады, – заметила Фэрис.

Менари пристально смотрела на герцогиню. Слабая морщинка появилась у нее между бровями, словно она подозревала в словах тайный смысл.

– О да, больше всего прочего. Почти. Если ты приехала со светским визитом, то слезай с коня. Мы прогуляемся вместе, я покажу тебе мой сад.

– Нет, благодарю. Я останусь на коне. – Фэрис внимательно посмотрела на Менари и поняла, что та носит парик. Он был прекрасно изготовлен и очень натурален. Фэрис, не искушенная в таких вещах, никогда бы не догадалась о парике, если бы он был сделан под цвет собственных русых волос Менари. Но он имел рыжий оттенок, очень близкий к тону волос самой Фэрис. Она спросила себя, не является ли это завуалированным оскорблением, и поскольку смутно чувствовала себя оскорбленной, то решила, что так оно и есть.

– Это твой сад? Вообще-то я думаю, что он принадлежит твоему отцу. Это ведь Севенфолд, не так ли?

– Да. Отец решил, что я должна им владеть. Он хочет как-то вознаградить меня за то, что отозвал из Парижа. Ведь я прекрасно проводила там время. Устраивала кое-какие дела. Ты не встречала нанятых мною людей? Они должны были нанести тебе визит. Наверное, ты покинула Париж раньше, чем они смогли это сделать.

Усилием воли Фэрис сдержала дрожь в руках. Она хотела сжать кулаки, но опасалась встревожить гнедого.

– Не знаю, встречала я их или нет. Кто они такие?

Невозможно было ошибиться: Менари обрадовалась при виде смущения Фэрис.

– О, я не знаю их имен. Я имела дело с агентством. Все, что им нужно, – это точное описание и много наличных. Я дала им кое-какие полезные приспособления, но, очевидно, они не сумели правильно ими воспользоваться.

Фэрис казалось, что она сидит неподвижно, но гнедой беспокойно переступил с ноги на ногу.

– Нечто вроде конского волоса?

– Это выглядело как конский волос. Так и знала, что мне следует взять все в свои руки. Придется потребовать деньги назад, раз мое поручение не выполнили. – Произнося это, Менари улыбалась Фэрис снизу вверх и особо подчеркнула последние слова.

Фэрис рассмеялась, и гнедой слегка вздрогнул. Менари шире раскрыла глаза, перестав улыбаться.

Наконец Фэрис, отсмеявшись, смогла заговорить.

– Один из твоих наемников больше никогда ничего не сможет выполнить. Знаешь почему? Из-за моего дяди.

Глаза Менари были полны раздражения.

– Над чем ты смеешься? При чем тут твой дядя?

Фэрис покачала головой.

– Ничего. Ничего. – Ей удалось подавить новый приступ смеха.

Маленький лисенок, ярко-рыжий, как дворовый кот, проскользнул сквозь живую изгородь и уселся у ног Менари, весело пыхтя. Она нагнулась и почесала его за ухом. Он уронил несколько жестких шерстинок на подол черной накидки Менари. Фэрис с недоверием смотрела на него. Он выглядел как лисенок.

Менари заметила взгляд Фэрис и презрительно изогнула губы. Потом опустилась на колени и нагнула голову, словно слушала лисенка.

– Все благополучно спрятались в норы, а собаки остались вынюхивать? Отлично. Я знаю один курятник неподалеку отсюда. А, ты о нем слышал? Очень хорошо. Скажи им, что тебя прислала я.

Лисенок убежал, улыбка на его мордочке была почти человеческой. Менари встала.

– А кто тебя сюда прислал, интересно?

– Никто.

– Декан Гринло? – размышляла Менари. – Нет, мы с ней договорились…

– Я сама нашла дорогу.

Казалось, Менари потеряла терпение.

– Ты не могла.

В раздражении Фэрис пожала плечами.

– Если ты настаиваешь.

Менари казалась крайне рассерженной.

– Тогда почему ты здесь?

После нескольких секунд размышления, в течение которых Фэрис решила, что честность не может ей навредить, она ответила:

– Из любопытства.

Как только произнесла это слово, она поняла что совершила ошибку. Глаза Менари широко раскрылись, она отшатнулась, словно ее ударили.

– Тогда пойдем смотреть на львов, если тебе нравится наблюдать за теми, кого заперли. – Она сделала грациозный шаг к гнедому, положила ладонь на его шею и прошипела ему в ухо одно слово.

Конь взвился на дыбы, словно вспугнутый фазан. Фэрис прилагала все усилия, чтобы удержаться в седле, уже не опасаясь затоптать Менари. Но каким-то образом, когда гнедой опустился на все четыре копыта, Менари уже не было на его пути. Ничего, кроме стен лабиринта из бирючины, не препятствовало эффектному прыжку. Фэрис крепко держалась в седле, она твердо решила, что должна выжить, побывав в лабиринте Ле Нотра.

Гнедой проехался боком сначала по одной стене растительного коридора, потом по другой, пока скакал к выходу. За пределами лабиринта туман слегка рассеялся, и они смогли не налетать на статуи. Конь перепрыгнул через фонтан так легко, будто это было водное препятствие на спортивных соревнованиях, и без видимых усилий преодолел ограду из кованого железа. После этого ему оставалось лишь переправиться через ручей, взобраться на берег и со всех ног ускакать прочь от Севенфолда.

Глава 13
Двенадцатая ночь

Когда Фэрис вернулась в «Метрополь», Джейн там не было. К моменту ее прихода герцогиня уже переоделась в свое любимое шерстяное платье и нервно мерила шагами комнату. Она рассказала новости Риду и Тириану по дороге назад в Аравис, и теперь, пока они пытались узнать, что делает Менари в Севенфолде, ей ничего другого не оставалось, как ждать Джейн.

Джейн вошла в номер, сосредоточенно расстегивая пуговки на перчатках, за ней следовал один из слуг Бринкера, который нес охапку свертков странной формы. При виде выражения лица Фэрис подруга остановилась:

– Что случилось?

Фэрис начала было отвечать, но осеклась, глядя на сопровождающего Джейн слугу.

– Положите все на стол, – сказала ему Джейн, – и можете идти.

Когда парень послушно повернулся к двери, Фэрис жестом остановила его.

– Как только Рид и Тириан вернутся, попросите их прийти ко мне сюда.

Сопровождающий кивнул и вышел. Когда они остались одни, Фэрис продолжила:

– Я встретила в Севенфолде Менари. Она наняла Копенгагена и остальных, чтобы убить меня. Не дядя Бринкер. Все-таки это был не дядя Бринкер.

– О господи! – Джейн уронила перчатки. Какое-то мгновение она смотрела на Фэрис, потом, придя в себя, подняла их. – Кто тебе это сказал?

– Она сама.

– Менари? – Джейн нахмурилась. – И где именно в Севенфолде вы встретились?

– В лабиринте. – Фэрис снова зашагала по комнате. – Ты понимаешь, что это значит? Он спас мне жизнь.

– Что ты делала в лабиринте Севенфолда? Ты сказала, что тебе придется поехать на охоту вместе с испанским послом.

– О, посол! Они с королем действительно закадычные друзья. Вероятно, поэтому он выбрал загородный дом так близко от Севенфолда. Во всяком случае, я была на охоте. Менари не потеряла интереса к животным. Она вступила в сговор с сотней лис, не меньше, и я не думаю, что собаки или егеря когда-нибудь после этого оправятся. – Фэрис поколебалась. – Мне кажется, это были лисы.

Джейн искоса взглянула на нее.

– Настоящие лисы. Не моряки или еще кто-нибудь.

– Да постой ты хоть минутку. Перестань отвлекать меня лисами и отвечай. Что ты делала в Севенфолде?

Фэрис остановилась.

– Именно там проходила охота. Это недалеко от «Крейла». Когда остальные охотники… гм… рассеялись, я поехала вперед.

– Что на тебя нашло? Ты заблудилась? Разве ты не помнишь, что говорила Ева-Мария?

– Я очень хорошо помнила, что говорила Ева-Мария. Король даже не знал, что я была там. А если бы и знал, не думаю, что захотел бы оставить меня в лабиринте.

– Ох, Фэрис, подумай хорошенько. Что ты мне все время говорила о его старческой галантности?

Фэрис улыбнулась.

– Он действительно старый. Ты и правда думаешь, что его величеству нравится ловить девушек в саду, как паук ловит мух? Даже будь у него подобные наклонности, как насчет его достоинства? Он слишком полон сознания собственной значительности, чтобы прибегать к таким средствам.

– Тогда почему он приложил столько усилий, чтобы вернуть лабиринт в рабочее состояние?

– Он подарил его Менари, будто она и без того не наделала бед.

Фэрис заставила Джейн сесть, потом подробно рассказала о своем разговоре с Менари.

Джейн прищурилась.

– Я этому не верю. Если Менари только что получила в подарок любимый загородный дом короля, почему она не занята переездом или муштрой слуг? Почему она была в лабиринте, а не в другом месте, и общалась с диким животным, от которого можно запросто нахватать блох? И почему, если она действительно теперь владеет этим поместьем, она была в таком плохом настроении?

– Ну, – Фэрис виновато потупилась, – там же была я.

– Да, была. И она ничего не предприняла, хотя и хвасталась, что пыталась организовать твое убийство. Какая сдержанность. Совсем не похоже на Менари, правда?

– Она все же сказала что-то такое, что взбудоражило моего коня.

– Я ожидала от Менари чего-то более решительного, если это было в ее силах, – непонятно возразила Джейн.

– А это в ее силах? Разве декан об этом не позаботилась?

– Когда декан исключила Менари, она отобрала у нее магическую силу, которую та приобрела в Гринло. И все же подумай, как легко Поганка нарушала правила, даже внутри охранной зоны колледжа, – Джейн покачала головой. – Декан мне говорила, что до конца вашего первого учебного года, когда ты осталась на лето, а Менари уехала, она считала, что Паганель и есть та, кого ждет Хиларион. У нее большой потенциал, считала декан. И ту магию, которую она с собой привезла, она, вероятно, сохранила. – Джейн помолчала, как будто отмеривала слова, подобно лекарству. – Если даже декан Гринло не уверена, что способна сотворить Менари, пользуясь своей магией, что, по-твоему, думает о ее поведении отец?

– Значит, он подарил ей загородный дом, чтобы она была при деле и не мешала ему?

Джейн снова покачала головой.

– Думаю, она солгала и он вовсе не дарил ей Севенфолд. Он отдал ее Севенфолду. Может быть, она там под арестом.

– Зачем ему пытаться посадить в тюрьму собственную дочь? А если она так сильна, как он может быть уверен в успехе?

– Если бы ты пыталась править страной, ты бы хотела, чтобы Менари оставалась на свободе и превращала людей в животных?

– Тогда зачем он вызвал ее домой из Парижа?

– А ты бы предпочла, чтобы она там гуляла на свободе? И он принял меры, чтобы быть уверенным: она заперта надежно. Он послал за Евой-Марией.

– Но добился ли он успеха? Достаточно ли прочен лабиринт, чтобы удержать там Менари? Ле Нотр уже давно мертв.

– Но ведь она там?

– Зачем все-таки ему нужно держать ее там? – продолжала недоумевать Фэрис. – Он ее отец. Она должна поступать так, как он ей велит.

– Неужели? – цинично усмехнулась Джейн. – А ты поступаешь так, как велит Бринкер?

Стук в дверь прервал их.

Вошли Рид и Тириан, оба явно в хорошем настроении. Рид все еще был в костюме для верховой езды, как того требовали его обязанности слуги на охоте. Тириан снова облачился в обычную черную одежду.

– Заприте дверь, – велела им Фэрис. – Узнали что-нибудь полезное? Кажется, Джейн поняла, почему Менари торчит в Севенфолде. А я бы пока хотела выяснить, что думает Менари о цели моего приезда сюда. К сожалению, помочь вам ничем не могу: должна ехать на ужин к датскому послу.

Она осеклась и попыталась не выдать удивления, когда Тириан вдруг откашлялся, явно собираясь заговорить.

– Я сумел навести кое-какие справки, – начал он. Всегда сдержанный, после их приезда в Аравиль телохранитель стал совсем молчаливым. Любое его высказывание превращалось в событие. – По приказу короля Менари вызвали из Парижа. Она прибыла в Аравиль в один день с нами. Король принял ее в загородной резиденции. Неофициально она там до сих пор и находится под домашним арестом. Официально же она должна вернуться из Гринло только в конце семестра, после летнего солнцестояния, когда ей положено закончить школу.

– Домашний арест? – Рид покачал головой. – Наверное, она слишком весело проводила время в Париже. Я слышал, что частенько от нее приходили телеграммы с требованием денег.

– Если ее будут держать от нас подальше, пока не минет Двенадцатая ночь, то нам не придется менять план, – сказала Джейн.

– Вы думаете, домашний арест в Севенфолде не позволит ей помешать нам? – спросил Тириан.

– В деле «Ева-Мария и Андре Ле Нотр против Менари Паганель» я всегда поставлю на Еву-Марию и Андре Ле Нотра, – ответила Джейн.

– Но готовы ли мы к Двенадцатой ночи? – спросил Рид. – У нас не слишком удачный план, правда? Подменить одну даму другой, и пусть все гости смотрят на Джейн и думают, что смотрят на Фэрис. Я договорился о костюмах, как мне велели. Но мы ведь пока даже не знаем точно, где находится разлом.

Джейн выбрала из груды свертков на столе рядом с ней один, в котором оказался цилиндр длиной с ее руку, аккуратно завернутый в оберточную бумагу.

– Вот мелочь, которая может нам пригодиться.

Она развернула бумагу, отодвинула в сторону лампу, чтобы освободить место на столе, и отложила цилиндр. На бумаге была нарисована красочная карта Арависа, над которым возвышался замок. А на полях размещались подробно выполненные планы каждого из уровней замка.

– Я изучала маленькую карту-раскладушку в моем путеводителе, пока у меня в глазах не зарябило. Эта карта поможет нам гораздо больше.

Фэрис уставилась на карту, потом на Джейн.

– Где ты ее достала?

– Карту? – Джейн виновато улыбнулась. – Я давно хотела тебе рассказать. Когда дядя Амброуз услышал, что я собираюсь посетить Аравис, он попросил меня выполнить пару поручений, пока я там буду. Чтобы убедиться, что все пройдет гладко, он свел меня кое с кем в Арависе. Эта карта от них. Кажется, они очень рады быть полезными.

Фэрис медленно кивнула.

– Ах, да. Твой дядя, который ввозит контрабандой табак через дипломатическую почту. Дядя Амброуз не имеет, случайно, отношения к дипломатическому корпусу? Пли к аккуратно подшитому докладу о политическом климате в Аравиле?

Джейн напустила на себя скромный вид.

– Это сэр Амброуз Хей, посол Британии во Франции, – счел нужным сообщить герцогине Тириан. Увидев изумленное лицо Джейн, он прибавил: – Я навел кое-какие справки, пока мы жили в Париже.

Фэрис холодно спросила:

– Поэтому ты так стремилась поехать вместе со мной ко мне домой?

– О, не сердись. Я бы поехала с тобой в любом случае. Собственно говоря, я не делала совершенно ничего такого, чего не сделала, если бы дяди Амброуза не существовало. Но иметь здесь друзей действительно полезно.

И какие же поручения ты для него выполняешь?

– Гавань Шене очень глубокая, и на всем побережье нет лучше места для заправки флота топливом. А с тех пор как Паганели заняли трон в Аравиле, они относятся к нам не так дружелюбно, как к туркам и персам.

– Значит, вы шпионка, – заключил Рид.

Джейн с негодованием выпрямилась.

– Вовсе нет. Я здесь для того, чтобы помочь Фэрис. – Внезапно ее негодование улетучилось, голос стал бесстрастным, а лицо равнодушным. – Хотя в случае спорного наследования, как мне сказали, британское правительство готово проявить щедрость по отношению к законному наследнику.

– При условии, что законный наследник проявит щедрость к ним, – закончила Фэрис. – Ох, Джейн.

Подруга-наставница по-прежнему бесстрастно смотрела на нее.

Фэрис вздохнула.

– Ты ведь понимаешь, правда, что я не распоряжаюсь Шене? Если бы у Галазона нашлись гавани глубиной пятьдесят футов, то британский флот мог бы заходить в любую из них. Но у Галазона их нет. А у меня есть только Галазон.

Джейн, казалось, почувствовала облегчение.

– Вообще-то я это заметила. Как ни люблю я дядю Амброуза, до гавани мне нет дела. А вот до разлома – есть. Я здесь, чтобы помочь тебе, если смогу. Ты собираешься взглянуть на карту или нет?

Все четверо склонились над бумагой.

– Это копия оригинала конца восемнадцатого века, принадлежащего Британскому музею. Я хотела найти точный план этажей, составленный задолго до того, как образовался разлом.

– Вот тронный зал, – сказала Фэрис, рассматривая карту. – Не вижу ничего, что называлось бы «лестницей хранительницы». Ты уверена, что этажей не больше?

– Я бы сказала – меньше, – ответила Джейн, – хотя может оказаться, что некоторые пропали в разломе.

– Должно быть, примерно здесь сейчас находятся львы, – заметил Рид, постучав указательным пальцем по изображению замка.

– Львы? – повернулась к нему Фэрис. – Там действительно есть львы?

– О да. Можно сказать, сторожевые львы. Некоторые части замка разрушены. Люди забредают в старые покои и подворачивают ноги. Стражники не слишком заботились о заблудившихся посетителях, поэтому несколько лет назад кого-то осенила светлая мысль. Они выписали львят, вырастили их и поселили в опасных зонах.

– Замечательный способ отпугнуть людей, – сухо заметила Фэрис, – и очень подходит для Паганелей. А я подумала, что львы – это полет фантазии Менари.

– Но ничего не получилось, продолжал Рид. Люди не перестали приходить. Теперь они шли посмотреть на львов с безопасного расстояния.

Джейн подняла глаза от карты, чуть не мурлыча от удовольствия.

– Ваш указательный палец уперся точно в тронный зал, Рид. Как интересно.

Рид пристальнее посмотрел на карту.

– Действительно.

Тириан снова откашлялся.

– Итак, мы с Ридом должны проникнуть без приглашения на бал-маскарад, Джейн выдаст себя за Фэрис, а мы с Ридом будем сопровождать Фэрис в комнату, которой не существовало шестьдесят лет, и нам придется пробираться мимо львиного прайда.

Рид выглядел озабоченным.

– Не слишком удачный план, не так ли?

– Львы могут несколько осложнить положение, – согласилась Джейн. – Но я все равно уже позаботилась о приглашениях: друзья дяди Амброуза в здешнем британском посольстве обещали достать хотя бы одно. Полезно иметь подлинное приглашение, чтобы на основе его изготовить подделки.

– Мне еще предстоит придумать предлог, чтобы уйти с бала, когда ты обезвредишь львов.

Джейн безмятежно улыбнулась.

– Это должно быть просто. Может же у тебя возникнуть прихоть взглянуть на них – с безопасного расстояния.

Фэрис сделала вид, что рассматривает карту. Она была совсем не в восторге от плана. Она предложила его в тот день, когда ей принесли приглашение. Но никому до сих пор не пришло в голову ничего лучшего, а до шестого января осталось всего четыре дня. Если они не смогут осуществить свой план, им просто придется придумать другой.

Если даже Джейн сможет контролировать львов, ей еще нужно будет изображать Фэрис. Если и это удастся и Фэрис свободно найдет дорогу в тронный зал, – или к остаткам тронного зала, – тогда она и будет думать, что делать с разломом. Джейн считала, что Фэрис как хранительница интуитивно поймет, как ликвидировать разлом. Но Фэрис не верила в эту теорию. Факт оставался фактом: ее обязанностью было найти разлом и сомкнуть его. Если она потерпит неудачу… Девушка напомнила себе, что ей надо очень много сделать и есть о чем беспокоиться еще до того, как она попытается справиться с разломом.

Когда Фэрис вышла из задумчивости и подняла глаза от карты, она встретилась взглядом с Тирианом. Он пристально наблюдал за ней, и его, по-видимому, беспокоило то, что он видел.

– Лучше было бы найти лестницу хранительницы и подойти к разлому, как предлагал Хиларион. Эта лестница может быть нанесена на карту, но не обозначена.

Джейн высокомерно посмотрела на него.

– Пожалуйста, обыщите всю карту. Но я думаю, что справлюсь с несколькими львами.

– В тебе говорит тщеславие? – осведомилась Фэрис.

– Мадам Брачет говорила нам, что нельзя подавлять в себе тщеславие, пока мы полностью его не осознаем. Я всегда полностью его осознавала, но никогда не способна была подавить его.

– Мадам Брачет покачала бы головой и сказала: «Суета сует, все суета. Какую выгоду получает человек от всех своих трудов под солнцем?»

Джейн снова безмятежно улыбнулась.

– А теперь, поскольку я крайне тщеславна, я закончу цитату для тебя: «Одно поколение уходит, другое поколение приходит, но земля существует вечно». И поэтому, смею утверждать, тщеславие тоже вечно.

В тот вечер на званом ужине Фэрис вспомнила слова Джейн. Вслед за ними в ее памяти внезапно возник образ Хилариона, терпеливо ждущего в тишине подземелья под Парижем, пока сменяются поколения. Она даже расхотела есть икру. Если ей не удастся выполнить свой долг, сколько еще ему придется ждать? А если удастся, что тогда?

Фэрис с усилием взяла себя в руки и включилась в разговор за столом. Образ Хилариона не покидал ее весь вечер.

В ту ночь Фэрис снова приснился сон, но не о замке. Она снова очутилась в лабиринте Севенфолда и ехала верхом на коне в осязаемой, как туман, тишине, которая со всех сторон окружала сад. Стены из кустов образовывали повороты и возвращались назад, она не узнавала план лабиринта. Во сне она понимала, что они ведут ее в центр, и боялась того, что там увидит.

Последний поворот. Лабиринт закончился. Фэрис оказалась в его центре. Менари там не было. Вместо нее на траве распростерся Тириан, обнаженный, как тогда, в саду у декана.

Фэрис проснулась.

Она лежала в темноте и тишине, тяжело дыша, в поту, и ждала, когда сердце перестанет колотиться о ребра. Фэрис попыталась объяснить себе этот сон. То, что ей приснился лабиринт, – вполне естественно, так как она побывала там утром. И совершенно неожиданно встретила там Менари. Поэтому еще более естественно, что ей приснился тот последний раз, когда она встретила Менари в саду. Следовательно, вполне логично, что ей приснился Тириан таким, каким он был в том саду.

Если рассуждать логически, следовало ожидать, что ей приснится Тириан. Фэрис вытерла лоб уголком простыни. Она не разговаривала с телохранителем наедине со дня прогулки в санях вместе с Бринкером. После приезда в Аравиль она его почти не видела. Разговор у карты был самым тесным контактом с ним после ссоры с Бринкером, которая заставила ее осознать, насколько неуместны ее чувства к Тириану. Конечно, он приснился ей в эту ночь. Это совершенно естественно.

На следующий день Фэрис пригласила Бринкера на завтрак. Он с интересом посмотрел на нее через стол и спросил:

– Какие очередные хитрые планы ты строишь? За этим неожиданным гостеприимством что-то кроется.

– Почему? Ты же приглашал меня на завтрак.

– Не без некоторой опаски.

Фэрис допила кофе и собралась с духом.

– Дело в том, что я хочу перед тобой извиниться.

Бринкер вытаращил глаза.

– Прошу прощения. Должно быть, я не расслышал. Мне показалось, будто ты сказала…

– Я думала, ты нанял людей, чтобы убить меня. Я ошибалась. Извини, что я тебя подозревала.

– Ах да, ты уже об этом упоминала. Я же тебе говорил, что ты ошибаешься. Насколько я понимаю, ты наконец мне поверила. Какие доказательства ты обнаружила?

– Не могу тебе сказать.

– Да? Какая жалость. Наверное, они очень веские. Ну, я принимаю твои извинения, дорогая. Надеюсь, в дальнейшем ты не будешь так поспешно ставить под сомнение мотивы моих поступков. Хотя боюсь, что будешь.

– Я тоже так думаю. Нелегко изменить привычки всей жизни.

– Наверное. Между прочим, полагаю, эти веские доказательства означают, что твоей жизни больше не грозит опасность?

– В данный момент – нет. Насколько мне известно.

– Хорошо. Было бы жалко, если бы что-то случилось с тобой сейчас, знаешь ли. Тот день в оружейном зале меня очень напугал.

– Ты спас мне жизнь. Я тебе благодарна.

Бринкер отмахнулся.

– Не думай об этом. Фактически это я тебе благодарен. Происшествие навело меня на мысль о бале-маскараде Двенадцатой ночи. Я ненавижу маскарады, но к этому буду готов. Как только Агнес напомнила мне, что мы попадем сюда к Двенадцатой ночи, я сразу понял, что нужно с собой взять.

Бринкер не уточнил выбор костюма и до конца завтрака выглядел очень загадочным.

Джейн тщательно изучила магический конский волос, но не сумела больше ничего о нем узнать. Поэтому на всякий случай настояла, чтобы его уничтожили.

Тириан не обнаружил на карте замка больше ни одной лестницы, кроме отмеченных четырнадцати. Наведенные им справки показали, что всеми ими продолжали пользоваться для хозяйственных нужд. Рид узнал, что еще до появления львов немногие добровольно отваживались заходить в зону между разломом и обитаемой частью замка.

Львы, которых регулярно кормили, были не столько сдерживающим фактором, сколько украшением. Заброшенные помещения с разрушенными стенами и битым кирпичом и без них отпугивали людей, но осторожный человек мог пройти туда беспрепятственно.

Двенадцатая ночь наконец-то наступила. Бринкер и Агнес рано уехали на бал, закутавшись с головы до ног, чтобы спрятать костюмы.

Когда Фэрис вышла из своей комнаты, она увидела, что остальные уже готовы и ждут ее в передней комнате. Джейн в красной пелерине и простом, но дорогом красном платье изображала пожилую Красную Шапочку, очень ухоженную, несмотря на шляпу (или, может быть, благодаря ей), похожую на костер зимой, которую она во что бы то ни стало пожелала надеть. Ее кавалер Тириан, в безукоризненном вечернем наряде, надел маску в виде головы волка, которая сделала его совершенно неузнаваемым. Рид казался больше всех довольным своим костюмом: атласный фрак и бриджи, напудренный парик, черная треуголка, полумаска и накидка с капюшоном – точная копия вельможи восемнадцатого века, вплоть до тонкой шпаги у бедра.

Фэрис надела свое парижское вечернее платье. Оно было облегающего покроя по последней моде, из атласа, то ли черного, то ли темно-синего, то ли одновременно обоих этих цветов. Вышитый серыми, белыми и серебряными нитками узор вился от подола, изображая то ли пионы и ветки дерева, то ли клубы и струйки дыма. Пышные рукава из какой-то воздушной черной ткани очень красиво развевались.

Из-за своего большого роста Фэрис не решилась сделать высокую прическу. Ее волосы были заплетены в косу и уложены в корону под тонкой черной вуалью, окутывающей ее от макушки до пят. Несмотря на великолепный наряд, а возможно, из-за него, Фэрис была сердита.

– Я выгляжу словно артистка бродячей труппы, которая ставит «Волшебную флейту», – мрачно заметила она, хмуро глядя в зеркало.

– Ничего подобного. – Голос Джейн звучал резко. Она пыталась смотреть на себя через плечо Фэрис. Ее шляпа-костер чуть-чуть сдвинулась набок. Она умело переколола булавки. – Ты выглядишь так, как следует.

– Там будет, по крайней мере, дюжина дам в костюме Ночи, – предсказала Фэрис. – Все подумают, что я одна из них. Мне следовало надеть твою шляпу и нарядиться Закатом.

– Если все присутствующие дамы нарядятся в костюм Ночи, – терпеливо сказала Джейн, – все равно твое платье будет гораздо лучше, чем у них. Ты изображаешь Дым. Если по твоему платью это недостаточно ясно видно, чтобы удовлетворить остальных гостей, то я разрешаю тебе закурить сигару.

– Королева мечей. [20]20
  Королева мечей – одна из так называемых придворных карт в англоязычной колоде Таро, означающая способность сохранять силы, воздерживаясь при этом от каких-либо действий.


[Закрыть]– Рид обнажил свою шпагу и протянул ей рукоятью вперед. – Не желаете принять мою шпагу на этот вечер?

Фэрис улыбнулась ему.

– Не искушайте ее. – Джейн повесила на руку корзинку. – Она найдет ей применение.

– Знаю. О, я знаю. – Рид улыбнулся в ответ и вложил шпагу в ножны.