Текст книги "Академия магии"

Автор книги: Кэролайн Стивермер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Я просто считаю полной чушью, что Ева-Мария в такую ночь находится под открытым небом и мерзнет ради фольклора, – возразила Фэрис. – Помилуй бог, сегодня утром шел снег.

– Неужели? – удивилась Джейн. – На лекции по логике я сидела у окна и ничего не заметила. Наверное, сосредоточилась больше, чем мне казалось.

Сразу же после рассвета Ева-Мария вернулась со своего ночного дежурства. Она светилась от радости, хотя не переставая кашляла. К отчаянию своих соучениц, которое они постарались скрыть, она пошла на утреннюю лекцию, где все время сидела и самодовольно кивала головой. Потом позволила Натали и Шарлотте отвести себя в лазарет, где легла в постель с ангельской покорностью.

– И раньше было очень плохо, – заметила Шарлотта во время обеда. – У Евы-Марии всегда был такой вид, будто она знает что-то такое, чего не знаю я. Чаще всего. Но теперь, когда я знаю, что она знает, а она знает, что я знаю, что она знает… – Она в отчаянии воздела руки. – Не понимаю, как человеку с воспалением легких удается выглядеть таким самодовольным.

– Мадам Брачет рассматривала этот вопрос на своих уроках, – откликнулась Джейн. – Ева-Мария что-нибудь рассказала о своем дежурстве?

– Надо надеяться – нет, – ответила Шарлотта.

– Путаница понятий, – туманно заметила Фэрис.

– Думай что хочешь, – бросила Джейн. Она кивнула в сторону Гунхильды, которая молчала, поглощенная своей порцией капусты. – Только постарайся не развращать малолетних.

– Развращение малолетних меня не привлекает, – отрезала Фэрис.

– Были еще неполадки с якорями? – спросила Натали.

Шарлотта покачала головой.

– Никаких. В прошлый раз, когда я спросила, мадам Вудленд пыталась уверить меня, что я ее не так поняла.

Джейн улыбнулась.

– Кто-то уснул и увидел все это во сне, я полагаю.

– Сезонная регулировка. Вполне обычная. По крайней мере, так говорят сегодня.

– Обожаю, когда они пытаются нам что-то объяснить, – сказала Натали. – Выдумка в последнюю минуту.

– Это только справедливо. Им очень нравится, когда они ловят нас на том же. – Фэрис положила салфетку рядом с тарелкой. – А теперь прошу меня простить, мне надо идти.

– Куда? – удивилась Джейн. – Риторика начнется только через полчаса.

– Я собираюсь в кондитерскую на Хай-стрит, – ответила Фэрис. – Почему-то капуста не приводит меня в такой восторг, как прежде.

– Мы, бедняжки, делаем это только для того, чтобы успокоить их нервы, – объяснила Шарлотта Натали.

– Наверное, они нас тоже хотят успокоить. Мрачная мысль, а?

– Очень мрачная.

Фэрис ушла, оставив подруг беседовать за столом. К тому времени как она вышла за ворота колледжа и зашагала по Хай-стрит, Джейн нагнала ее.

– Я бы на твоем месте была поосторожнее с этим дубом, – посоветовала Фэрис, – особенно среди бела дня. Декан заявила о своем неодобрении.

– Ты меня вынудила. Зачем ходить в кондитерскую, если у тебя нет денег? Меня одолело вульгарное любопытство.

– А что подумали остальные?

– Ничего. Я им сказала, что иду в кабинет за книгой.

– Спасибо и на том. Если бы ты притащила с собой всю стаю, мне бы и правда пришлось идти в кондитерскую. – Она двинулась дальше.

Джейн шагала рядом с ней.

– Так куда же мы идем?

– В «Стеклянную туфельку».

– Зачем?

– Повидать моряка Гунхильды.

– Зачем?!

Фэрис пожала плечами.

– Он может оказаться полезным в дальнейшем.

– На тот случай, если ты решишь все-таки совращать младенцев?

– На тот случай, если кто-то другой этого захочет. Гунхильда сказала, что Менари тоже знает этого моряка. Было бы интересно выяснить, насколько хорошо они друг друга знают.

– Думаешь, он тебе скажет? После того как ты его искалечила? Ха. Я могу рассказать тебе больше, чем он. Если он вообще знает Поганку, то знает ее очень и очень хорошо.

– Откуда тебе известно?

Джейн этот вопрос привел в раздражение.

– Ну, не он первый. Как, по-твоему, почему мы называем ее Поганкой?

Фэрис покраснела до корней своих рыжих волос, что создало резкий цветовой контраст.

– О!

– Конечно, это отвратительно, но это началось почти со дня ее приезда. Если она не думает о себе, то можно было предположить, что она должна думать о своей репутации. И о репутации Гринло. Если когда-нибудь слухи об этом дойдут до моих родителей, они взорвутся от негодования и в тот же день заберут меня отсюда.

Фэрис нахмурилась.

– В Гринло есть правила…

– И ты прекрасно знаешь, как мы их соблюдаем. Из какого бы жалкого королевского двора ни приехала Менари, Гринло по сравнению с ним – образец вольности. В ее оправдание следует сказать, что она нарушает правила не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а просто ради собственного развлечения. Пока что она не причинила вреда никому, кроме самой себя.

– А как насчет Гунхильды?

Джейн подавила вздох.

– Наша обязанность – следить за ней, пока она не поймет, что такое Гринло. А после, если ей захочется идти своим путем или путем Менари, наш долг – позволить ей это сделать.

Фэрис остановилась у дверей «Стеклянной туфельки».

– Мне ты ничего не должна. Я уже знаю, что такое Гринло. Незачем идти вместе со мной.

Джейн закатила глаза.

– Я тебе уже сказала, почему я здесь. Тебе вовсе ни к чему быть такой легкомысленной идиоткой.

– Вульгарное любопытство. – Фэрис с интересом посмотрела на Джейн. – Поганка. Почему только у Менари есть кличка?

– О, не у нее одной. Я думала, ты хочешь найти моряка.

– А у кого еще есть кличка? У тебя? – Фэрис вошла вслед за Джейн в «Стеклянную туфельку». – У меня?

Когда они вошли, хозяин поспешил к ним.

– Нет-нет. Больше никого из вас здесь не будет, – с негодованием воскликнул он. – Никаких студенток. Мы студенток не обслуживаем.

– Мы не хотим, чтобы нас обслуживали, – высокомерно ответила Джейн.

– Мы ищем моряка по имени Максим, – объяснила Фэрис, понизив голос. – Мне сказали, что его нужно спрашивать здесь.

Хозяин с глубоким подозрением посмотрел на герцогиню.

– Вы его подруги?

– Мы только хотим задать ему несколько вопросов.

– Я тоже хочу задать ему несколько вопросов, – сердито ответил хозяин. – Я хочу спросить у него, почему он бросил комнату, которую снимал у меня, и не заплатил по счету.

– Он уехал? – Фэрис встревожилась. – Куда?

– Если бы я знал, то получил бы деньги.

– Когда он уехал?

– Этого я тоже не знаю. Если увидите его, скажите ему, что я его ищу.

– Когда вы в последний раз его видели?

– Вы очень любознательная юная леди, – заметил хозяин. – Уходите. – Он повел Фэрис и Джейн назад к двери и выпроводил на улицу. – И больше не приходите, – посоветовал он, захлопывая дверь.

Теперь Джейн с интересом посмотрела на Фэрис.

– Ну, это наконец нечто определенное. Что дальше?

Фэрис двинулась к воротам в конце улицы.

– Занятно, – произнесла она и погрузилась в отрешенное молчание. Джейн шла рядом с ней. Они вышли за ворота Гринло и зашагали по дороге.

Когда они прошли триста ярдов, Джейн спросила:

– Мы собираемся дойти пешком до Понторсона? Это довольно далеко.

Фэрис в изумлении посмотрела на нее.

– Ты права. На это ушел бы весь остаток дня.

Она повернула назад к воротам, но, не доходя до них, свернула с дороги на тропинку, идущую вдоль дамбы.

Джейн шла следом, осторожно выбирая путь среди камней.

– Из чистого любопытства хотелось бы знать, когда начинается прилив.

Фэрис остановилась и посмотрела через плечо на Джейн. Ветер развевал прядки волос вокруг ее лица. Она отвела их рукой, чтобы не лезли в глаза.

– Прилив?

– Я забыла, что ты ничего не смыслишь в подобных вещах. Дай сообразить. Вчера прилив начался примерно в половине второго. Поэтому сегодня он должен начаться приблизительно на сорок пять минут позже. Который сейчас час?

– Два часа?

– Я первая спросила. Нам лучше повернуть обратно. Если ты не надеешься встретить здесь Максима.

– Конечно нет.

– Тогда пошли.

– Ты иди, – ответила Фэрис. – Наверное, так будет лучше.

– Что? Нет, еще чего, я не уйду. Пойдем. – Джейн круто повернулась, сделала два шага, увидела, что Фэрис не последовала за ней, и повернулась, готовая спорить.

Фэрис стояла на камнях спиной к Джейн. Ветер взметнул ее волосы и швырнул ей в лицо, и она подняла руку, чтобы убрать их с глаз. Перед ней стоял Тириан.

Джейн подошла и остановилась рядом с Фэрис.

– Я так и думала, что вы появитесь, если я попытаюсь уйти, – сказала Фэрис Тириану. – Мне бы пригодилась ваша помощь.

– Разумеется. – Тириан внимательно посмотрел на Джейн, потом снова на Фэрис. – Ваша подруга права насчет прилива.

– Я хочу выяснить, куда пропал тот моряк, Максим. Вы не могли бы навести для меня справки? Не привлекая особого внимания. Я хочу задать ему несколько вопросов.

– Собственно говоря, я уже навел справки. После того как вы вернулись в колледж, я пошел в «Стеклянную туфельку», чтобы вернуть кочергу. Я нашел там моряка, баюкающего свою руку, которую сломали ему вы, ваша светлость. – Тириан казался довольным. – В такой час сложно было найти врача. Но мне удалось. Его услуги и молчание оплачены.

Фэрис встревожилась.

– Это очень дорого стоило?

– Мне возместят расходы. Этот неудачник согласился уехать отсюда в Париж и выздоравливать там. Когда он сегодня утром не встретился со мной в Понторсоне, я вернулся и стал его искать.

– В Понторсоне?

– На вокзале, рискну высказать предположение, – вставила Джейн.

Тириан слегка улыбнулся ей.

– Я намеревался посадить его на поезд и только потом заплатить.

– Но он не пришел? – Фэрис казалась озадаченной.

Довольное выражение на лице Тириана уступило место легкой озабоченности.

– Никто не видел его со вчерашнего вечера Пожитки все еще сложены в его комнате. А самого Максима нигде нет.

– Улизнул, – заключила Джейн. – В каком-то смысле это облегчение.

– До того, как получил деньги? – возразила Фэрис. – Это кажется маловероятным.

– Возможно, он испугался. Вы с ним были довольно грубы.

– Так испугался, что не взял вещи?

– Думаю, он больше злился, чем боялся, когда я в последний раз говорил с ним. Кто-то, возможно, напугал его после вас. Когда я осматривал сегодня его комнату, то нашел на незастеленной постели дохлую крысу.

Джейн поморщилась.

Фэрис прищурилась.

– Это интересно. Хозяин «Стеклянной туфельки» не упоминал ни о какой крысе.

– Наверное, это плохо сказалось бы на его бизнесе, – предположила Джейн.

– Максим оставил свои пожитки. Проигнорировал предложенные деньги. Уехал, не сказав ни слова, со сломанной рукой, которая не позволит ему работать несколько недель. – Фэрис нахмурилась. – Куда он уехал? И почему он туда уехал?

Джейн посмотрела на далекий горизонт, где небо сливалось с морем.

– Возможно, он где-то там.

– Надеюсь. – Тириан мрачно смотрел на Фэрис. – Да, еще… Я уверен, что это ничего не значит. Но у крысы была сломана передняя лапка.

Фэрис уставилась на него.

– Совершенно отвратительно. – Джейн почувствовала, как к ее ноге прикоснулось что-то холодное. Она охнула и посмотрела вниз. Камень, на котором она стояла, уже наполовину погрузился в воду.

– Пора уходить, – сказала она, перепрыгнув на камень рядом. Вода немедленно подобралась и к нему.

– Это правда. Могу я проводить вас обратно в колледж? – спросил Тириан.

– Вы очень добры, – ответила Джейн. – Признаюсь, что в данный момент мне очень не хотелось бы увидеть крысу.

Они втроем пошли обратно по скользким камням. Тириан расстался с ними у ворот колледжа. Несмотря на вопросы Джейн о Тириане, крысах и моряках, Фэрис ничего не отвечала по дороге назад, ничего не говорила, когда они шли за книгами; молчала, пока они не добрались до лестничной площадки возле кабинета номер пять.

– Ты так и не ответила мне, Джейн, – произнесла она наконец. – У меня есть прозвище?

– Было в прошлом семестре, – осторожно призналась Джейн. – Его почти никто не употреблял. Уверена, теперь его забыли.

– Ну? – Фэрис настороженно смотрела на Джейн. – И какое же?

– Ферзь.

Короткое мгновение Фэрис казалась раздраженной, потом рассмеялась.

– Могло быть хуже. И кто его придумал?

Уши Джейн приобрели нежно-розовый оттенок. Она не ответила, но Фэрис дальнейшие расспросы не понадобились.

В ту зиму Менари не доставляла Фэрис неприятностей. Гунхильда не попадала в переделки. О ее моряке больше не было слышно.

Ева-Мария так продвинулась в учебе, что ее окружал ощутимый магический туман, подобно запаху влажной весенней земли. Чтобы она ненароком не прибегла к магии, ее наставница добилась для нее от декана разрешения сдать выпускные экзамены на Сретенье. Ева-Мария их сдала, получила диплом, и, сияя от счастья, уехала, чтобы занять выгодную должность в Министерстве иностранных дел. Ее подруги скрывали за завистливыми замечаниями свои чувства, потом снова погрузились в рутину школьной жизни, но отсутствие Евы-Марии ощущали остро.

Шарлотта и Натали столь усердно занялись учебой, что тоже почти не участвовали в обычных делах. Даже у Поршии проявился интерес к занятиям. И Фэрис с Джейн остались одни в кабинете с трехтомными романами: Фэрис, потому что не верила, что чему-нибудь научится, если ее никто не учит, а Джейн – потому что не хотела научиться слишком быстро.

– Подумай об этом, – сказала Джейн однажды, когда они мрачным вечером в начале марта пили чай в кабинете. – Ева-Мария украла у себя пять месяцев учебы в Гринло. А зачем? Чтобы порисоваться.

Фэрис стояла у окна, облокотившись на подоконник и подпирая голову ладонями.

– Разве первые гуси весной прилетают с севера, чтобы порисоваться? Или в ответ на зов, которому не могут сопротивляться?

Гуси пролетели ночью, их громкие крики разбудили Фэрис, прервав сон о Галазоне. Она просидела на постели весь остаток ночи, обхватив руками колени, дрожа от тоски по дому.

– О, не говори метафорами. Достаточно с меня декана.

– Ничего не могу поделать. – Фэрис смотрела в пустое серое небо. – Только их и хочет слышать мадам Виллет. Мне теперь почти без труда удается называть ястреба цаплей.

– Учение о ключевых знаках, – с отвращением сказала Джейн. – Все в этом мире символизирует то, чем не является. Удивительно, как что-то еще удается сделать.

– Разве что-то делается? Разве все это не часть божественной борьбы порядка с хаосом, подъема и спада, спада и подъема?

– Не можешь говорить понятно – лучше уходи.

– Чаю не осталось?

– Нет. И это был последний. Придется написать и попросить еще, а мама, вероятно, не пришлет, потому что я уже скоро вернусь домой. – Джейн вздохнула. – Осталось три месяца.

Кто-то постучал в дверь.

Фэрис отвернулась от окна и встретила удивленный взгляд Джейн. Все знакомые первокурсницы были на занятиях, а немногие из старших студенток не настолько церемонились, чтобы стучаться.

Джейн открыла дверь. Там никого не оказалось. Озадаченная, она шагнула за порог и посмотрела в оба конца коридора, потом нагнулась и подняла лежащий у двери листок бумаги.

Фэрис пристально смотрела на Джейн, которая развернула листок, прочла его, перечитала и снова сложила.

Джейн посмотрела на Фэрис.

– Сегодня ночью. – Ее голос звучал совершенно обыденно.

– Что сегодня ночью?

– Мое дежурство.

В эту ночь Фэрис не спала. Дело было не только в сознании, что Джейн снаружи, скорчившись под всеми одеялами, какие удалось достать, дрожит на самом верху башни Гавриила. Не только в стае гусей, которые пролетели по небу в полночь со слабым криком, словно охотничьи собаки на небесных полях. Не только в южном ветре, который дул непрерывно уже много дней, принося с собой аромат вспаханных полей.

Все это совпало, но больше всего ей не давало уснуть ощущение быстро проходящего времени. Фэрис понимала, что ее пребывание в Гринло – не бессрочная ссылка из Галазона. Она неизбежно подойдет к концу. В отличие от Джейн, Фэрис с нетерпением ждала окончания срока пребывания в школе, стремилась домой. Несомненно, она пропустила многое из того, что ей мог предложить Гринло. Если не оставалось надежды научиться магии, – а с этим, очевидно, уже нужно смириться, – то не больше вероятности было провести три года в какой угодно школе и совсем ничему не научиться.

Но когда Фэрис лежала без сна в тишине и темноте спальни, она думала о том, что «ничего» – это именно то, чему ей удалось научиться. Она умела часами стоять неподвижно, расслабившись, умела казаться благодушной и сохранять холодную голову. Но это все, чему она научилась.

Фэрис с горечью размышляла о тех днях, которые она провела вдали от Галазона. Половину этого срока она потратила здесь зря, читая романы. За это время ее дядя мог срубить все деревья в Галазон-Чейзе.

К рассвету глаза у Фэрис стали красные, как у хорька, и она была такой же злой. Она встретила Джейн у подножия башни Гавриила и помогла ей свернуть одеяла.

– Спасибо, – сказала Джейн, когда последнее одеяло было свернуто.

– Повезло? – Фэрис сама удивилась, как хрипло звучит ее голос.

У Джейн был задумчивый вид.

– История о Коте в сапогах теперь мне гораздо понятнее.

– Тебе не полагается мне рассказывать.

– О, это не кот. Какая разница? Ты все равно в это не веришь.

– Главное, ты веришь. Ты сейчас собираешься на утреннюю лекцию?

– Ну да. Я вообще собираюсь начать как следует заниматься. Разве только посплю немного сначала.

Фэрис тяжело вздохнула.

– Я, вероятно, тоже начну учиться. Все остальные учатся. Это поможет скоротать время.

– Да, действительно, как раз то, что надо.

Они вместе отнесли одеяла обратно в спальню.

У обеих подруг был невеселый вид.

Глава 5
Новости из дома

Остальную часть семестра Фэрис провела в борьбе с древними греками в целом и Аристотелем в частности. Для мадам Виллет она читала «Метафизику». Для себя штудировала «Политику» и все остальное, что, по ее мнению, могло пригодиться будущему правителю. К тому времени, когда студентки третьего курса начали сдавать выпускные экзамены, она усердно писала реферат по «Метафизике», посвященный устройству мира в интерпретации декана.

Джейн на всех парусах уносилась в неисследованные моря математики и магии. Место в штате, которое готовили для Евы-Марии, было теперь свободно, и его могла занять любая достойная выпускница. Джейн посчитала такую возможность даром небес и, приложив все усилия, с триумфом сдала выпускные экзамены. Она не только стала выпускницей Гринло, ее пригласили остаться в колледже.

Как-то в майский день, когда большинство студенток сопровождали свои сундуки и чемоданы на вокзал в Понторсон, Джейн и Фэрис встретились на дамбе возле башни Корделиона. Полностью оправившись от мучений, связанных с учебой, Джейн, как всегда, выглядела очень опрятной. Фэрис пыталась уложить волосы наподобие аккуратной прически Джейн, но прибрежный ветер изо всех сил старался растрепать узел, который она с таким трудом соорудила.

Фэрис держала под мышкой книгу. Джейн в одной руке несла бутылку шампанского, а в другой – два бокала из столовой. В дружеском молчании они поднялись на вал и уселись наверху. Фэрис держала бокалы, пока Джейн сражалась с пробкой шампанского.

– Наконец-то, – воскликнула Джейн. – Давай бокалы.

Фэрис подчинилась и с удовольствием наблюдала за игрой солнечного света в вине, которое разливала Джейн, а потом заметила этикетку и не удержалась от восхищенного возгласа:

– Я и понятия не имела, что в лавках Гринло имеется такая роскошь.

– Ничего подобного. Я привезла его с собой, когда вернулась в этом году после каникул. Подумала, что если сдам выпускные экзамены, то мне захочется отпраздновать, а если нет, то наверняка нужно будет взбодриться.

Фэрис вручила Джейн ее бокал и подняла свой.

– За наш праздник! Поздравляю.

– За унылых английских парней, – подхватила Джейн.

– За выдающуюся колдунью Гринло Джейн Брейлсфорд.

– И пусть они никогда не встретятся. – Джейн чокнулась бокалом с Фэрис.

Они выпили. Джейн блаженно улыбалась, глядя на горизонт, где ныряли и кружили чайки.

– Славное завершение прекрасного года. Пусть твой последний год пройдет так же весело.

– В последние месяцы веселья было маловато.

Джейн сделала еще глоток.

– Я рада, что ты заметила перемену, но, знаешь, ты во многом сама виновата: слишком усердно занималась. В следующем семестре тебе придется исправиться. Я передам свой кабинет тебе, Шарлотте и Натали. Вам иногда придется баловать себя пирогами и элем, просто для того, чтобы сохранить традиции этой комнаты.

Фэрис широко раскрыла глаза.

– Спасибо. Ты к нам будешь иногда заходить, чтобы поддерживать веселье на должном уровне?

– Если меня пригласят.

– Ты можешь присоединяться к нам, чтобы попить чаю и почитать вслух трехтомные романы, если у тебя еще остались такие, которые я не читала.

– Очень любезно. – Джейн налила еще шампанского. – Что ты сейчас читаешь? – Ее тон был намеренно небрежным.

– То, что считает нужным мадам Виллет.

– Нет, я имею в виду чтение для себя.

– А! Ну, дай подумать. «Трое в лодке». [9]9
  «Трое в лодке, не считая собаки», роман английского писателя Джерома К. Джерома.


[Закрыть]

– Как, опять?

– Ах, нет.

– Фэрис, ты читала это в феврале. Ты хочешь сказать, что ничего не читала с тех пор, кроме книг, нужных для занятий?

– А ты сама? Это ты в последние шесть месяцев спала по два часа, а остальное время проводила в библиотеке, готовясь к экзаменам.

– Да, но так и положено третьекурсницам. И вообще я собираюсь провести всю жизнь в библиотеках, если удастся. А ты на этой неделе сидела там каждый день, хотя занятия закончились десять дней назад.

Фэрис изучала пузырьки, поднимающиеся в бокале.

– Почему тебя это так шокирует? Я всего лишь занялась немного серьезным чтением. Не все же зачитываться романами!

– Ох, какая ты стала правильная, когда я выпустила тебя из виду. Как долго ты думаешь придерживаться этих добродетельных привычек? Можно ли надеяться, что ты снизойдешь до небольшого путешествия на каникулах?

Фэрис не отрывала глаз от пузырьков. Большинство из них знали свою задачу и послушно поднимались к поверхности. И что стало с ними потом, с этими бедными пузырьками? Или еще хуже, что стало с отставшими пузырьками, которые притаились на дне бокала? Фэрис решительно выбросила их из головы. У Джейн было настроение задавать вопросы, и приходилось сосредоточиваться на ответах.

– Дядя написал декану. Мое проживание оплачено до следующей Троицы. Так что я остаюсь здесь.

Джейн помрачнела.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, то не доживешь тут до Троицы. Тебя пошлют в Швейцарию заново учиться дышать.

Фэрис поморщилась.

– А что со мной не так? Все остальные учатся. Никто не говорит ни слова. Я много месяцев бездельничаю, ежедневно преподаватели одаривают меня ледяными взглядами, и никого это не беспокоит. А потом, когда я наконец взялась за работу, ты отчитываешь меня так, будто я съехала с катушек. Ты считаешь, что мой интеллект не выдержит подобной нагрузки? Думаешь, у меня с головой не в порядке?

– Не больше, чем у всех остальных. Однако если ты все лето проведешь за учебой, я за тебя не поручусь. А если еще будешь рассуждать насчет вреда трехтомных романов, я с тобой перестану разговаривать.

– Бросить учебу? А что я буду делать вместо этого? Считать чаек?

– Если захочешь. Не можешь придумать что-нибудь более полезное?

– Учиться полезно. Учиться управлять Галазоном полезно.

Джейн запрокинула голову и уставилась в глубину неба, в бесконечную синюю высь.

– Магия полезна. – Она пару минут смотрела вверх, потом перевела взгляд на Фэрис. – Ты не хочешь немного поучиться магии?

После долгого молчания Фэрис тихо проговорила:

– Это шутка?

– Никаких шуток. Мне кажется, ты не веришь в магию, и я могу сказать тебе прямо сейчас, что, если ты действительно в нее не веришь, ты никогда не сдашь выпускные экзамены.

– Ох, перестань. Я же не первый скептик, почтивший своим присутствием Гринло. – Фэрис аккуратно поставила бокал. – Разве верить обязательно? Если да, то мне следует смириться с провалом.

– В этом нет необходимости.

Фэрис сжала кулаки.

– Тогда почему они нас не учат? Вот мы сидим здесь три долгих года и ждем. Почему нас ничему не учат?

– Обучение бессмысленно, если ты не можешь найти к магии свой путь. Если бы я только могла убедить тебя, что это правда, что магия здесь и ждет тебя, ты бы нашла собственное объяснение.

Фэрис нахмурилась.

– Тебе нет нужды меня убеждать. Это сделала Ева-Мария. Даже бревно могло что-то ощутить в ее присутствии. Как чайник, который вот-вот закипит. Но одно дело знать, что для нее это правда, а совсем другое – верить, что это правда для меня. Если бы это было так, я бы уже знала.

Джейн поставила пустой бокал.

– Возможно, это против всех правил, которые когда-либо были написаны, но, с другой стороны, я уже не студентка. – Она взяла пробку от шампанского и подняла ее на открытой ладони.

Фэрис не могла отвести глаз от пробки, дрожащей на руке Джейн. Сначала медленно, потом все быстрее, пробка стала менять очертания, пока на ладони Джейн не оказался воробей с взъерошенными перьями и лихорадочно блестящими черными глазками. Джейн нежно дохнула на ладонь. Воробей расправил крылышки, свалился с ладони Джейн и стал стремительно падать вниз со стены.

Фэрис и Джейн перегнулись через стену и смотрели на него. За несколько дюймов до воды крылья воробья нашли опору в воздухе. Он быстро замахал ими и поднялся вверх, резко взмыл почти до того уровня, где они стояли, потом полетел прочь, к открытому проливу. На расстоянии пятидесяти ярдов от дамбы, в ответ на какую-то перемену в воздухе, полет воробья прервался. Птица исчезла. Пробка от шампанского упала в море и лениво заколыхалась на волнах.

– Вот до того места простирается охранная зона Гринло. За этим барьером магия требует гораздо больших усилий. Там правят хранители мира. Здесь колдуньи Гринло уравновешивают свою собственную магию. – Джейн потерла лоб и слегка нахмурилась.

Фэрис молча наблюдала за неустанным, бесцельным движением волн.

Джейн снова посмотрела на небо.

– Жаль, что он летел вперед, а не вверх. Было бы интересно узнать, как высоко простирается барьер. Возможно, он раскинулся над нами, как стеклянный купол.

– Зачем ты это сделала? – В голосе Фэрис не было никаких эмоций, даже любопытства.

– Я думала, тебе будет интересно. – Джейн пристально вгляделась в Фэрис. – Тебе интересно?

Фэрис все еще наблюдала за пробкой.

– Если бы я могла делать такое, Галазон принадлежал бы мне. – Ее голос был слабым и бесстрастным.

Джейн удивилась.

– Я думала, он и так принадлежит тебе.

Фэрис покачала головой.

– Мой дядя правит герцогством так же, как и мною. Если я вернусь обратно в Галазон колдуньей Гринло, тогда он действительно будет принадлежать мне. Я смогу заботиться о нем, как нужно, как о нем заботилась моя мать.

– Это все, для чего тебе нужна магия? Власть над дядей?

– Ты не понимаешь, – Фэрис протянула Джейн свою книгу. – «Государь». [10]10
  Трактат Никколо Макиавелли (1467–1527), итальянского политического мыслителя, писателя и поэта.


[Закрыть]Очень полезная книга. Она демонстрирует тщетность государственной власти. Не обладая умением читать в душах людей, правитель должен всегда бояться. Испуганному правителю приходится править при помощи страха. Иначе никак не получится. Если мой дядя и научил меня чему-то, так именно бояться.

Джейн с тревогой смотрела на нее.

Фэрис махнула рукой, чтобы развеять озабоченность на лице подруги.

– О, я не имею в виду ничего ужасного. Но я должна бояться его возможных поступков, ожидая, совершит он их или нет. Дело не в том, что я хочу получить власть над ним. Дело в самом его существовании. С моей стороны было бы глупо его игнорировать. А теперь ты спрашиваешь меня, так небрежно, интересует ли меня изучение магии. Позволь задать тебе вопрос. Может ли магия Гринло научить меня читать в душах людей?

Джейн взяла из рук Фэрис книгу и положила ее между ними.

– Подумай, Фэрис, Гринло выпускает колдуний уже триста лет. Дипломаты, судьи, послы, посредники, государственные чиновники – но не святые. Мы живем не в раю. Мы живем в мире, где все еще есть войны, и чума, и анархисты, и всевозможные бедствия. Гринло не дает против них средств. Здесь нас учат уравновешивать то, что в наших силах, как хранители мира уравновешивают нашу сферу внутри всей модели.

– Позвольте мне только уравновесить Галазон! – пылко воскликнула Фэрис. – Я покажу вам такой рай, что у вас сердце перевернется в груди. У нас хватит богатой почвы, чтобы посрамить любой французский сад, и достаточно лугов, чтобы пасти всех овец Шотландии.

– Именно на это ты употребишь знания, полученные в Гринло? На разведение овец?

– И выращивание овса. Всякого овса. Там, где есть лошади, должен расти овес. У нас чудесные лошади в Галазоне, не крупные, но очень сильные. Когда хейдокеры совершали набеги на остальную часть Лидии, именно наша легкая кавалерия позволила неоднократно прославленному Лудовику не пустить их в Галазон. Мама говаривала, что нам следует благодарить за сохранность наших границ хейдокеров. Если бы не они, у Лудовика могло появиться свободное время, чтобы прийти и постучаться в ворота самого Арависа. Все дело в высокогорных пастбищах, где все лето пасутся лошади. Под почвой залегает известняк, полезный для костей. Но именно овес решает все.

Джейн подняла ладонь.

– Пощади. Я тебя поняла. Не нужно вдаваться в подробности. У нас впереди целое лето, чтобы обсудить эти вопросы. Я сделаю все, что в моих силах, и помогу тебе.

– А у тебя не будет неприятностей с деканом?

– Не думаю. Декан поручила мне быть твоей наставницей.

Фэрис замерла.

– Что?

– В противном случае мне было предложено уехать домой. Я знаю, что родители никогда не отпустят меня назад, поэтому взяла на себя эту обязанность.

– Другими словами, я – твоя первая воспитанница.

Джейн улыбнулась.

– Декан говорит, что я знаю еще очень мало, поэтому вряд ли ты многому сможешь у меня научиться. Тебе нужно внимание, потому что ты можешь достичь зрелости так же рано, как Ева-Мария. Ты прожила здесь полтора года и не покидала Гринло дольше чем на несколько часов. А проживание здесь круглый год дает свои плоды, знаешь ли. На сколько ты выросла с тех пор, как приехала сюда?

– Портниха мне сказала, что на пять дюймов. Она говорит, я как ежегодная рента. – Фэрис хихикнула. – Это потому, что я провела здесь прошлое лето? Ты хочешь сказать, что декан считает, я могу достичь успехов раньше, чем следует, потому что дядя держал меня здесь, а не позволял ездить домой на каникулы?

– На некоторых студенток это действует именно так.

Фэрис хохотала до тех пор, пока ее волосы не рассылались и не упали на глаза.

– Ох, как он разозлится, когда я скажу ему об этом.

Через несколько дней Фэрис и Джейн вернулись на свое любимое место у башни Корделиона. Начался прилив, поэтому они сели радом, глядя на волны, которые без устали набегали на дамбу.

По настоянию Джейн – и за ее счет – они поели в «Зеленой мантии», городском ресторанчике, который обслуживал многих преподавателей и наставников колледжа, и поэтому студентам было категорически запрещено его посещать. Джейн посмеялась над опасениями Фэрис, что декан застанет ее там, и герцогиня вынуждена была признать, что качество блюд стоило риска. Наевшиеся досыта и расслабленные до сонного состояния подруги сидели на солнышке. Они мало говорили, почти ни о чем. После продолжительного молчания Джейн спросила без всякой связи с предыдущим: