Текст книги "Бомбочка-Незабудка (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 50 страниц)

Наконец я дошла до тупика, и мое сердце на секунду сжалось от страха, что выхода нет, пока я не заметила лестницу, ведущую на стену, и люк наверху.

Я положила фонарик обратно в карман, перевела дыхание, взобралась по металлическим перекладинам и нащупала защелку на деревянной двери наверху. Мои пальцы нащупали ее, и я повернула ее, осторожно толкнула плечом и выглянула через щель, пытаясь понять, где я нахожусь.

Помещение было бетонным, передо мной стояла куча пивных бочек и полок, заполненных всевозможными спиртными напитками.

Я напрягла уши: откуда-то сверху доносилось отдаленное журчание голосов, но поблизости ничего не было. Тогда я осторожно открыла люк и вылезла наружу, после чего тихо закрыла его, и люк снова слился с каменным полом, невидимый для тех, кто не знал о его существовании.

Я огляделась в поисках выхода и заметила каменную лестницу, которая вела вверх к тому, что, должно быть, было баром. Я прокралась к ней, но тут раздался звук шагов, и я выскочила в дверь рядом с лестницей, закрыв ее так тихо, как только могла, и крепко держась за дверную ручку на случай, если кто-то попытается войти сюда.

Кто-то прошел мимо двери, за которой я пряталась, и я молилась, чтобы тот, кто это был, поторопился, когда до меня донесся звук, с которым он рылся среди бутылок.

Оглянувшись через плечо, я обнаружила, что нахожусь в коротком коридоре с еще одной дверью в дальнем конце, под ней горел свет, а за ней слышались низкие мужские голоса.

Черт. Может, мне просто нужно рискнуть, чтобы меня заметили, и сбежать наверх.

Но когда я собралась повернуть ручку и направиться к выходу, дверь толкнулась, и я отшатнулась назад, увидев вошедшего крупного парня с татуированной шеей и бутылкой водки в руке.

Парень удивленно посмотрел на меня, но через мгновение его взгляд наполнился узнаванием, и на его губах появилась жестокая ухмылка.

– Ну, смотри-ка, русский шпион, – промурлыкал он, и я поняла, что это один из гребаных дружков Дэнни, из тех, что тусуются с этим засранцем Сайксом.

Я прочистила горло, выпрямилась и постаралась выглядеть так, как будто я не пряталась за этой дверью.

– Я не шпионю, – насмешливо сказала я, пытаясь пройти мимо него и подчеркнуть тот факт, что мне не следовало здесь находиться. Он не знал этого, да и как он мог знать? Я была женой его босса, что, несомненно, означало, что я обладаю какой-то властью над ним, но как только я попыталась проскользнуть мимо него, он преградил мне путь, задвинув за собой дверь и заставив мой желудок сжаться.

Он двинулся вперед, а я отступила назад, не желая, чтобы он подошел достаточно близко, чтобы коснуться меня, мои мышцы свернулись в предвкушении драки, инстинкты затрепетали в предупреждении. Мужчина был размером с валун, и его кожа выглядела такой же прочной, но я была быстрой и бесстрашной, мои братья, по крайней мере, оказали мне услугу, убедив, что я никогда не стану жертвой.

– Дэнни уничтожит тебя на хрен, если ты оставишь меня здесь. Он ждет меня наверху, – прорычала я, и парень выгнул бровь.

– И что? – Он ухмыльнулся, и от его выражения мне стало тошно. – Потому что я только что был наверху и не видел его. На самом деле, я слышал, что он сегодня дома, так что же его маленькая мышка бродит тут одна?

– Я не одна, – прорычала я, пытаясь соврать, но было ясно, что этот придурок на это не купится.

Моя спина внезапно ударилась о дверь в дальнем конце коридора, и парень проскочил мимо меня, толкнув ее и заставив меня споткнуться и пройти назад. Один взгляд назад сказал мне, что я не хочу здесь оставаться. Покерный стол был накрыт между Сайксом и еще двумя его тупоголовыми дружками в комнате, где на стенах висели оленьи головы и не было окон.

Неа. Нет, блядь, спасибо.

Я бросилась вперед, сильно ударила локтем в ребра здоровяка и нырнула под его руку, чтобы вырваться.

Я успела проскочить мимо него, когда его отбросило в сторону, но тут его рука вцепилась в мои длинные волосы, заставив меня вскрикнуть, когда он втащил меня обратно в комнату и зажал мне рот потной ладонью, перекрывая шум.

– Один из вас закроет дверь, а Эйб будет крепко держать ее, – возбужденно сказал Сайкс, поднимаясь со своего места, его язык высунулся, чтобы увлажнить широкие губы, а один из его приятелей поспешил закрыть дверь, заперев ее на ключ, который он спрятал в кармане.

Я прикусила толстую, соленую ладонь, а здоровяк, которого, как я теперь знала, звали Эйб, зарычал, но не отпустил, а только крепче прижал к себе.

– Похоже, босс наконец-то прислал нам нашу маленькую премию, ребята, – промурлыкал Сайкс, подходя ко мне, и я надавила каблуком на ногу Эйба. Ничего. Он был чертовой стеной, но я была кувалдой и не собиралась сдаваться.

– Он обещал тебя нам в тот день, когда ему было скучно, ангел, – сказал Сайкс, приблизившись к моему лицу так, что запах водки и кошмаров проник в мои ноздри.

Эти слова прорезали дыру в моей груди, которая казалась слишком реальной, и самое страшное, что они причиняли боль. Даже после того, как я убедилась в гнусных намерениях человека, за которым была замужем, даже после того, как я начала понимать, что каждая нежная ласка, которую он мне предлагал, была уловкой, ложью, я все еще была глупо потрясена, обнаружив, как мало я для него значу. И было слишком ясно, что это правда, потому что я видела монстра, которым он был, через больную темницу, которую он планировал для меня, завеса была откинута, и теперь я не могла ничего сделать, кроме как смотреть в глаза чудовищу Дэнни Батчера. Я видела его, и правда была ужасающей.

– Похоже, он наконец-то устал от тебя, – продолжал Сайкс. – Но не волнуйся, мы позаботимся о тебе. Нам никогда не надоест твоя красивая плоть.

БЭННИ

– Это плохо, Батч, – пробормотал Черч, когда мы бежали в темноте, освещая путь с помощью света наших телефонов. – Действительно плохо.

– Ты упоминал, – пробурчал я. – Неоднократно, на самом деле.

– Что, если она увидела Дэнни?

– Ворота все еще были заперты, она не могла его видеть, – шипел я.

– Нет, но она могла с ним поговорить.

– Он сейчас под кайфом, – огрызнулся я, устав повторять это дерьмо. – И если каким-то гребаным чудом она все—таки поговорила с ним, и он объяснил правду о том, кто он такой, и она пробыла здесь достаточно долго, чтобы выслушать его бредни, мы разберемся с этим, когда найдем ее. Акцент на том, что найдем ее, Черч. Понял?

– Да, – согласился он, в его голосе слышалось беспокойство. – Да, я понял. Сначала мы должны найти ее.

Я стиснул зубы и побежал дальше, мой пульс отдавался эхом в ушах, когда мы прошли в грубо обтесанную, неофициальную часть туннелей, которую мы сами старательно вырезали во время ремонта “Утки и собаки”, когда купили это место. Не то чтобы кто-то знал, что оно принадлежит нам. Официально в договоре стояло имя Шайлы, но мы заплатили за него свои кровные деньги, и мы хорошо его использовали, получая кругленькую прибыль и пропуская через его кассу некоторые из наших не совсем законных доходов. Добавление туннеля было просто глазурью на торте. Это был прекрасный план, этот маленький хитрый путь к спасению, если дела пойдут наперекосяк. Или, по крайней мере, был, пока не дал сбой и не был использован против нас моей хитрой маленькой женой.

– Я отшлепаю ее по заднице, когда доберусь до нее, – прорычал Черч.

– Встань в очередь, брат, – мрачно ответил я.

Мы добрались до конца туннеля, где поспешили вверх по лестнице, и я толкнул открытый люк наверху, выбравшись в подвал паба. Не теряя ни секунды, мы побежали к каменной лестнице и помчались по ней наверх.

Но когда я открыл дверь, мой пульс бился в горле, и меня охватило чувство ужаса, я обнаружил не свою бомбу, а Фрэнка, мать его, Смита, готового разорвать мир на части, когда он влетел в дверной проем передо мной.

– Где она? – рявкнули мы оба одновременно, пока Черч красочно ругался у меня за спиной.

– Она, должно быть, уже выбралась, – прорычал я, подбегая к Фрэнку, словно желая подраться, но вместо этого протиснулся мимо него, вглядываясь в битком набитый паб в поисках любых признаков нашей маленькой беглянки.

– На улице ее не было. Ни на одной из ближайших улиц, – обеспокоенно сказал Фрэнк. – Как она могла выбраться отсюда так быстро?

Черч вскочил на ближайший стол, заставив нескольких парней окликнуть его, а головы с любопытством повернулись в нашу сторону.

– Я ее не вижу, – проворчал он, осматривая паб. – Я собираюсь спросить Шайлу, не...

Черч внезапно замолчал, когда двери в обоих концах паба захлопнулись, и группа уродливых ублюдков протиснулась внутрь. Они были одеты в черное, с натянутыми капюшонами и лыжными масками на лицах, у пары из них были бейсбольные биты, которые они тоже держали наготове.

Женщина закричала, обычные посетители обделались при виде банды, ввалившейся через парадные двери.

Мой телефон зажужжал, и я посмотрел на сообщение с замиранием сердца, потому что я знал, что это будет, еще даже не посмотрев.

Неизвестный:

Думаю, тебе нужно напомнить, кто я. Пусть это послужит тебе уроком. Нам еще нужно поговорить.

– Так, ребята, – позвал я, запрыгивая на стол рядом с Черчем, когда в паб ввалились еще несколько человек Свечника. Возможно, на них не было ничего, по чему их можно было бы опознать, но не нужно было быть гением, чтобы понять это. Ни один другой ублюдок не осмелился бы выступить против Батчеров, ни одна другая банда не была бы такой чертовски глупой. – Давайте позволим милым дамам и господам убраться с нашего гребаного пути, ага?

Джон поднялся со своего места в углу слева от нас, его стройная фигура, каштановые волосы и незаметное лицо всегда позволяли ему оставаться незамеченным, но в этом и был ключ к его силе – никто никогда не видел его появления, и он был настоящим диким Мясником, когда этого требовал случай.       Он распахнул боковую дверь, когда ни один из этих ублюдков в масках даже мизинцем не пошевелил, и крикнул, чтобы люди убирались к чертовой матери.

Они бросились бежать, спасая свои чертовы жизни, и я их даже не винил. Ни один ублюдок не хотел стоять в центре бандитской войны, когда она начиналась, потому что, когда начиналась кровь, никто не обещал, кто в итоге истечет кровью. Сопутствующий ущерб был слишком вероятен.

Наша банда сомкнулась вокруг нас, пока клиенты убегали, и как только последний из них ушел, еще больше людей Свечника ввалились через боковую дверь, давая понять, что нет никакого способа выбраться из этой заварушки без того, чтобы мы все не передрались.

Но это меня чертовски устраивало.

– Похоже, нас ждет старая добрая драка, парни, – громко позвал я, мои руки сжались в кулаки, когда я бросил взгляд на здоровяка, который стоял впереди роя бандитов, опередивших меня, и пометил его для себя. – Давайте покажем этим ублюдкам, почему нельзя связываться с Батчером!

Я вскочил из-за стола, Черч был рядом со мной, и раздался шумный рев, когда две банды столкнулись вместе с кровью, кулаками и яростью.

АНЯ

По команде Сайкса Эйб повалил меня на покерный стол, но я уже успела оценить все, что на нем было, и как только одна моя рука освободилась, я схватила стакан с водкой, извернулась, как кошка, и ударила им Эйба по голове.

Он заревел от боли, отлетел назад, пытаясь вырвать осколки стекла из своего лица, а его друзья в тревоге смотрели на него.

В следующую секунду я ударила ногой в лицо парня, сидящего справа от меня, носком ботинка сломала ему нос и опрокинула его стул назад, когда он закричал.

Я спрыгнула со стола и побежала к двери, но мне пришлось притормозить, чтобы попытаться забрать ключ у мудака, который ее запер, адреналин бурлил в моем теле, когда я устремила свой взгляд на него.

– Держи ее, Криспин! – крикнул Сайкс, доставая нож, от чего у меня заколотился пульс.

Криспин развернулся как раз в тот момент, когда я столкнулась с ним, и мои пальцы выхватили ключ из его кармана.

Его кулак врезался в мою щеку, прежде чем я успела убежать, повалив меня на землю, боль рикошетом пронеслась по моему черепу. Но ключ все еще был в моей руке, и все, о чем я могла думать, это о двери, когда я поднялась на колени и бросилась к ней.

Руки вцепились в мою куртку, таща меня назад, а на спину давил груз, когда кто-то садился на меня. Мои губы разошлись в крике о помощи, но Сайкс приставил огромный нож к моему горлу, а другой рукой вцепился в мои волосы, его костлявая задница сильно давила на мою спину.

– Закричишь – и ты умрешь, ангел, – предупредил он, и по моему телу пробежала дрожь, когда кто-то вырвал ключ из моих пальцев. Нет.

Хватка Сайкса ослабла на моих волосах, вместо этого он ласково поглаживал их, воркуя о моем послушании.

– Теперь перевернись для меня медленно и аккуратно, – приказал он, приподнимая бедра, чтобы я могла двигаться.

Я сцепила зубы и сделала, как он сказал, пытаясь придумать следующий шаг.

– Дай мне сначала добраться до нее, – прорычал Эйб, его возвышающаяся фигура приблизилась, когда он выковыривал последний осколок стекла из своей брови, а кровь стекала по его лицу из ран.

Сайкс нежно провел лезвием по моему подбородку, его золотые зубы сверкнули, когда он добродушно улыбнулся, словно не собирался издеваться надо мной.

– Терпение, Эйб, мы все получим свою очередь, но сначала она моя. – Он скользнул ножом вниз к моей рубашке, зарылся в материал и сел на бедра, чтобы разрезать ее до конца. Он распорол ее посередине, обнажив мои сиськи, и пока все взгляды ублюдков падали на них, моя рука вырвалась и сильно ударила Сайкса в горло, заставив его захрипеть и упасть назад.

Я с рычанием схватила его за запястье, поднесла его ко рту, полуприсев, и впилась зубами в его кожу, заставив его закричать, как ребенка, и выронить оружие. Я выхватила его, и у Сайкса хватило здравого смысла бежать, чтобы спасти свою жизнь: он отскочил от меня и заполз под стол.

Я вскочила на ноги, размахивая клинком, когда Эйб налетел на меня как таран, с его губ сорвалось решительное рычание.

Может, я и была намного меньше его, но меня тренировали русские короли мафии у себя на родине, и я умела драться лучше, чем этот чертов слон.

Его кулак врезался мне в ребра, отбросив меня в сторону, но я уперлась ногами и толкнула его плечом в грудь.

Криспин столкнулся со мной с другой стороны, пытаясь вырвать нож из моей хватки, но я подставила колено, раздавив его яйца и заставив его задыхаться, когда он попятился назад. И в этом дюйме пространства, который я получила, я направила нож к шее Криспина и глубоко вонзила его.

Достаточно глубоко, чтобы он перестал кричать, достаточно глубоко, чтобы он тут же захлебнулся в крови, поднявшейся в его горле, когда я резко вывернула его с рычанием, от которого в его глазах вспыхнула агония. Но с моим новым лезвием, погруженным в его кожу, я на мгновение стала уязвимой, и Эйб быстро воспользовался этим, отдернув мою руку от рукоятки ножа и оставив своего друга на полу, мочащегося кровью, которая выплескивалась вокруг ножа.

Он искал помощи, которая не приходила, Сайкс отпихнул его под стол, Криспин сжимал его лодыжку, а Эйб внезапно толкнул меня к стене, мой лоб ударился об нее так сильно, что перед глазами вспыхнули звезды.

Я чувствовала вкус крови Криспина на своих губах, и это превращало меня в животное, словно что-то внутри меня пробуждало во мне жестокое существо, и мне нравилось чувствовать ее в своих венах.

Но когда в мои конечности вернулось больше борьбы, и я начала биться, Эйб схватил мою голову и снова ударил ее о стену. Музыка взорвалась в моем черепе, оглушив меня. The Killing Moon группы Echo & the Bunnymen ворвалась в мои уши, как будто она действительно играла вокруг нас, и меня захватила самая ужасная ночь в моей жизни, когда руки Эйба заскользили вокруг, чтобы поласкать меня между разорванными клочьями моей рубашки. Я упала неподвижно, паралич, казалось, захватил меня, когда меня потянуло назад в прошлое.

– Мне нравятся дикие, – прорычал Эйб мне в ухо.

– Она моя первая, – шипел Сайкс, и я чувствовала, что Эйб обязан склониться перед правилом гада, когда он подошел ближе, и они просто оставили своего друга умирать, чтобы напасть на меня, в то время как другой зажимал свой сломанный нос и рыдал.

Руки Сайкса были холодными и липкими, когда они пытались стянуть с меня куртку, его склизкое ощущение уже, казалось, заползало мне под кожу.

Я просто должна закричать. Кто—нибудь придет, если я закричу.

Но может быть, то, что сказал Сайкс, было правдой, может быть, Дэнни действительно сказал, что эти люди могут забрать меня. И если это так, если он действительно думал обо мне как о шлюхе, которую можно передавать по кругу своей банде, то кто придет за мной? Кто будет заботиться о девушке, которая была всего лишь фунтом плоти, проданной ради договора, в котором она не имела права голоса?

Звук заперся глубоко в моей груди, страх сковал меня железными лентами. Музыка звучала слишком громко в моих ушах, темнота слишком плотно смыкалась вокруг меня, а силы уходили из моих конечностей.

Кричи, Аня, блядь, кричи!

ЧЕРЧ

Кровавая бойня пела мое имя в грохоте тел о столы и звоне разбитого стекла, которое звучало как мелодия, идеально подходящая для моей кровожадной души.

Мало что в этом мире имело для меня такой смысл, как взмах кулака, удар, горько—сладкий вкус боли.

Да, мы были жестокими, дикими людьми, больше подходящими для давно прошедших времен, когда наши виды варварства почитались и прославлялись так, как это делалось при дворах королей древности. Но мы были порождением нового вида монархии, самозваными королями преступного мира, где мы правили тьмой и прокладывали путь порока для грешников, таящихся на виду у всех.

Общество предпочитало отмахиваться от всех сведений о нас, но все равно искало нас. Бизнесмены и бизнесвумен, которым нравились товары, которыми мы торговали, законопослушные мужья, находившие спасение в женщинах, продававших себя на наших улицах. Многие из наших так называемых лучших людей полагались на нас, чтобы поддержать свое притворство благочестивой жизни. Но здесь, в грязи и крови улиц, мы были теми, кто мы есть, и мы чертовски гордились этим.

Поэтому, когда мои кулаки ударяли по плоти, а мышцы горели от силы моих собственных ударов по нашим врагам, я летел высоко на аттракционе утопической чистоты, живя в момент между жизнью и смертью, где я знал, что одно неверное движение может привести к моему концу.

В этой схватке были ножи, биты и кастеты, но я всегда предпочитал ощущение собственных голых кулаков, бьющихся о твердую кость, срезу лезвия или взмаху оружия.

Мучительный вопль заставил меня обернуться, на губах появился привкус крови, пот катился по позвоночнику, я задыхался от напряжения.

Мой взгляд остановился на старом Билли Бакстере, который схватил барный стул и запустил им в ублюдка, только что воткнувшего в него кухонный нож, кровь стекала по его боку, пока он ревел о своей верности Батчерам и посылал стул в лицо своему противнику.

Здесь царил полнейший хаос, моя банда и вражеская слились в комок из сцепленных кулаков и стучащих ног.

Могли пройти минуты или часы, и я бы не заметил разницы, мое сердце барабанило в ритме насилия, в которое мы были одеты, а моя грешная душа гудела от возбуждения драки.

– Буч! – предупреждающе крикнул я, когда два придурка попытались броситься на него одновременно, ухмыляясь, когда Бэнни повернулся, чтобы встретиться с ними взглядом дьявола в своих темных глазах, в которых не было ни унции страха.

Агония внезапно пронзила мой позвоночник, когда какой-то долбаный дрочила ударил меня бейсбольной битой, и я покатился по полу, едва избежав удара по голове, когда он снова замахнулся на меня.

Бита упала на пол прямо у моего виска, и я схватил ее, ударил ногой в грудь ублюдка, вырвав ее из его рук, и перевернул ее так, что поймал за ручку, вскочив на ноги.

Я поднял биту над плечом, выкрикивая вызов, который заставил маленького проныру повернуться и убежать, как ребенок, которым он, несомненно, был, и я бросился за ним, ревя на всю дорогу и посылая еще несколько человек в страхе разбегаться.

Дверь широко распахнулась, и звук сирен донесся до меня с ветерком, возвещая о начале конца этого дерьма, когда я отвернулся от убегающих трусов и оглянулся на драку.

Еще один придурок бросился на меня, выкрикивая вызов, когда он бежал ко мне, и я швырнул биту прямо ему в лицо, позволив ей отлететь от меня, так как он был вынужден отпрыгнуть в сторону, чтобы она не размозжила ему голову. Позади него разбилось окно, и я послал молчаливое извинение Шайле, чей паб разнесли в пух и прах, но она старалась защитить его изо всех сил. Остальные ее сотрудники, несомненно, были заперты наверху в безопасной комнате, которую мы оборудовали на тот случай, когда все полетит к чертям. Это случалось не так уж часто, но никто из нас не хотел, чтобы их кровь была на наших руках, поэтому наличие безопасного места, где можно было бы запереться от реальности нашего мира, когда она постучит в их дверь, имело смысл. Шайла никогда не убегала и не пряталась от драки, она была на передовой, как и все мы.

Я повернулся, ища в беспорядке своих парней, и мой взгляд остановился на здоровенном ублюдке, который размахивал кулаками—кувалдами, не давая Фрэнку покоя, так как он давал столько же, сколько получал. Я сделал шаг к ним, но тут до моего уха донесся крик, от которого я упал на землю.

Я повернул голову и посмотрел на лестницу за баром, когда этот звук повторился, отчаянная, преследующая мольба наполнила мою грудь и поселила страх глубоко в моем почерневшем сердце, когда я узнал девушку, которая звала на помощь.

– Аня! – крикнул Бэнни, тоже услышав ее.

Он отбросил своего противника от себя диким толчком, от которого тот ударился головой о край барной стойки, и я оказался рядом с ним, когда мы вдвоем помчались к лестнице.

Потасовка осталась позади, когда в окна ворвались вспышки красных и синих огней, а вой полицейских сирен заставил каждого ублюдка в зале прекратить свои занятия.

Люди Свечника начали убегать, крики предупреждения о прибытии полиции звенели у меня в ушах, пока я бежал к этой гребаной лестнице.

Я перемахнул через барную стойку и помчался за Батчем по пятам, когда звук ее крика снова наполнил воздух.

Я помчался вниз по лестнице и побежал в подвал, уверенный, что ее крики доносились оттуда. Но едва я сделал четыре шага, как из ее горла вырвался еще один крик о помощи, и я обернулся, увидев Бэнни, вбегающего в дверь, ведущую в покерную комнату, с яростным ревом.

Я в считанные секунды оказался у него за спиной и помчался к двери, ведущей в нелегальный игорный зал, так быстро, как только позволяли ноги, и позвал Аню, чтобы сообщить ей о нашем приходе.

Бэнни врезался в дверь, заставив петли дребезжать, так как она не смогла открыться, и я переместился на его сторону, мы вдвоем подготовились и синхронно ударили по ней ногой, отправив ее в комнату.

Мои глаза расширились, когда я увидел, что Аня находится в объятиях Эйба, который прижал ее к стене, а Сайкс задирал ее разорванную футболку, обнажая сиськи.

Сайкс закричал в тревоге, когда понял, кто только что пришел разрушить его больную вечеринку, и отскочил от нас, когда Бэнни схватил с пола бутылку водки и разбил ее о стену.

Эйб толкнул Аню к нам, пытаясь извиниться или еще какую-то бессмысленную хрень, и я подхватил ее на руки, притянув к себе.

Бэнни зарычал, как зверь, столкнулся с Эйбом и повалил его обратно на покерный стол, фишки и карты разлетелись повсюду, прежде чем он ударил острым концом разбитой бутылки ему в грудь.

Мой взгляд встретился со взглядом Ани, когда она резко вдохнула, но в ее ониксовых глазах я увидел не страх, а прекрасное и ужасающее желание отомстить.

Мелкий Джим вскочил на ноги с другой стороны стола, широко раскинув руки в знак капитуляции и обнажая окровавленный нос, когда встретился со мной взглядом и начал пятиться.

– Я ничего не делал, – умолял он, видя свою смерть в моих глазах, когда моя верхняя губа отогнулась, и я сделал шаг к нему, отпустив Аню.

– Ты пытался ей помочь? – спросил я, моя кровь запульсировала быстро и горячо, когда он посмотрел на девушку, за что собирался его убить, и покачал головой.

– Сайкс сказал, что Дэнни не возражает, – начал он, но я был на нем прежде, чем он смог закончить это жалкое гребаное оправдание, столкнувшись с ним с кулаками и гневом, и во мне было достаточно гребаной ярости, чтобы знать, что я увижу его мертвым у моих ног, прежде чем остановлюсь с этим.

На периферии Бэнни продолжал наносить удары и удары, каждая поверхность вокруг него окрасилась в красный цвет, когда он набросился на Эйба, пока тот бился в конвульсиях и метался под ним, пытаясь освободить его, пока энергия уходила из его конечностей.

Я выплеснул всю свою ярость на Мелкого Джима, позволив худшему из себя проявиться, мое тело стало не более чем оружием, и я чувствовал, как его тело трескается и ломается под силой моих ударов. Я вскочил на ноги, когда он перестал сопротивляться, и начал бить ногами и топать, донося свой гнев до стен, когда я покончил с его жалким оправданием жизни и встретился с горячим взглядом Ани через пропитанную кровью комнату.

Мое внимание сосредоточилось на Сайксе, когда Аня заметила и его, крадущегося к двери, словно он думал, что сможет избежать нашего суда. Она была быстра, выхватив нож из горла четвертого ублюдка, которого я даже не заметил, пока он дергался и истекал кровью на полу.

– Босс сказал, что мы можем поиграть с ней, когда ему надоест, – умолял Сайкс, отступая от меня, когда я приближался к нему, и поднимая руки в знак капитуляции, когда в моих глазах он не нашел ничего, кроме своей смерти.

Крики “Полиция!” и требования, чтобы люди перестали выбивать друг из друга дерьмо, донеслись до нас, когда полицейские добрались до паба наверху. Я знал, что у нас очень мало времени, чтобы закончить это, но я не мог оставить его в живых сейчас. Не после того, как он осмелился наложить руки на мою женщину.

Тело Эйба упало на пол, когда Бэнни закончил с ним, и я взглянул на своего лучшего друга, который шел вперед, пропитанный кровью и жаждущий еще.

Но никто из нас не успел первым.

Сайкс закричал, когда Аня проскочила мимо меня, ее губы оскалились в диком рычании, когда она откинула руку назад и вонзила клинок ему в грудь.

Сайкс бросился на нее, его лицо исказилось от ярости, но мой кулак попал ему в челюсть, отчего он снова врезался в стену, а я подхватил Аню на руки и оттащил ее от него.

Бэнни рванулся вперед, схватил Сайкса за жирные волосы, когда тот начал падать на пол, и, качнув головой в одну сторону, с тошнотворным треском врезался ею в стену.

– Никто, – прорычал он, снова впечатывая голову в стену и оставляя на ней кровавые брызги. – Не может положить даже палец. – С этими словами он еще дважды ударил Сайкса черепом в стену, и я был уверен, что последнее слово его добило. – На мою чертову… – Его голова треснулась о стену с такой силой, что Бэнни был вынужден отпустить его в этот раз, и не осталось никаких сомнений, что этот ублюдок мертв. – Жену! – прорычал он, его грудь вздымалась, а кровь покрывала его плоть.

Губы Ани разошлись в шоке, когда она уставилась на него, этого кровавого демона, нарисованного в грехе только для нее, и то, как он посмотрел в ответ, заставило мое гребаное сердце пропустить удар. Потому что этот взгляд прямо-таки бил током, я чувствовал, как он разлетается по комнате, даже когда старый звонок пронесся по пабу наверху, и я понял, что нам нужно бежать.

Она подняла глаза, чтобы встретиться с моими, и этот шок пронзил меня, когда я увидел ее, окровавленную, избитую и такую чертовски красивую, что у меня сердце разрывалось от одного взгляда на нее.

– Теперь ты в порядке, – поклялся я ей, и она кивнула, впиваясь в меня, заряд между нами был настолько сильным, что можно было зажечь спичку.

Тишину разорвал яростный рев, и мы оглянулись, когда в комнату ворвался Фрэнк, готовый к бою со сломанной ножкой стула в кулаке, а по боку его руки текла кровь из адского пореза.

Аня вырвалась из моих рук в мгновение ока, ее руки схватили его за лицо, когда она смотрела в его голубые глаза, а ножка стула с грохотом упала на пол, когда он притянул ее к себе.

Я снова почувствовал его, эту гребаную силу природы, которая, казалось, гудела вокруг нас, а кровь и резня в комнате только усиливали ее мощь.

– Руки на землю! – заорал полицейский откуда-то сверху, и чары, в которые мы попали, разрушились, когда я посмотрел на выход. Полагаю, у нас было в запасе всего две минуты, прежде чем полицейские спустятся сюда в поисках отставших и обнаружат нас стоящими в комнате с четырьмя трупами, измазанными кровью, со всеми уликами, которые они могли бы потребовать, чтобы посадить нас на всю жизнь.

Я посмотрел на Аню и своих братьев, в горле у меня образовался комок.

– Вот дерьмо, мы попали, ребята.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ