Текст книги "Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП)"
Автор книги: Керен Дэвид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21
«Когда ты беден, тебе кажется, что есть два типа людей: богатые и бедные. Когда у тебя есть деньги, ты понимаешь, что все богатые люди – разные».
– Меня зовут Лия, – представилась я, – и деньги заставляют меня чувствовать себя… удачливой. Но в то же время сбитой с толку.
– Меня зовут Оливия, – подхватила блондинка, сидевшая справа от меня, – и деньги помогают мне чувствовать себя счастливой. А также обеспокоенной.
Всё в Оливии было идеально: от её блестящих медовых волос до длинных-предлинных ног и настоящих уггов. Мне стало интересно, о чём она беспокоилась. О состоянии своих ногтей? О том, осталась ли помада на её зубах?
– Меня зовут Саид, – продолжил следующий парень, азиат, и нахмурился. – Деньги вдохновляют меня.
Блондин рядом со мной подавил смешок. Его звали Люк. Достопочтенный Люк Мэссингем, как значилось в списке участников семинара «Интеграция богатства». Деньги дарили ему ощущение тепла и уюта.
– Дэррил, – представился парень напротив. Дэррил Кук играл за «Манчестер Сити» и был восходящей звездой английского футбола. Джек был бы в восторге, если бы узнал, что я провела выходные с Дэррилом Куком (это при условии, что мы с Джеком когда-нибудь снова начнём общаться).
– Деньги – это награда, – заявил Дэррил, – и подтверждение того, что я больше никогда не буду бедным. Можешь смеяться, – добавил он, свирепо глядя на Саида, который подавил ухмылку, – но, если бы ты вырос в том же месте, что и я, ты бы понял, о чём я говорю.
– Прекрасно, превосходно, – закивал доктор Флинт.
Возможно, вы слышали о нём. Доктор Ричард Флинт – известный психотерапевт, писатель, всесторонний эксперт по психологическим проблемам, связанным с богатством, автор книг «Дискомфорт от комфорта» и «Деньги причиняют боль». Он проводил этот семинар «Интеграция богатства», чтобы помочь богатым подросткам избежать грядущих проблем.
Моих родителей не впечатлило то, что мне предстояло переночевать в одном из лучших отелей Лондона («Почему бы тебе просто не доехать на метро? – спросила мама, – или даже на такси? Это же пустая трата денег».), но доктор Флинт настоял на том, чтобы мы все остались на ночь и ничто не отвлекало нас от размышлений в нашем эмоциональном путешествии. Папа предположил, что доктор получал процент от отеля.
Лично я не жаловалась. Мой шикарный номер-люкс с огромной кроватью, оформленный в серебристо-серых и тёмно-лиловых тонах, был идеальным местом для вдохновения. Я даже сделала несколько фотографий на телефон, чтобы показать их своему будущему дизайнеру интерьера, как только найду квартиру своей мечты.
– Я заметил, что большинство из вас ассоциируют своё богатство с положительными эмоциями, – отметил доктор Флинт, пока мы уплетали круассаны.
Это был наш первый завтрак-знакомство, и как только мы разложили по тарелкам выпечку, он стал выводить нас на разговор о своих чувствах. Я отхлебнула апельсинового сока и задумалась, не ляпнула ли я что-нибудь не то.
– Это хорошо, – продолжил он, – но с возрастом картина может показаться не такой радужной. – Он повернул к нам свой ноутбук: – Сейчас я покажу вам небольшой фильм.
Зрелище было удручающее: куча взрослых с унылым видом жаловались на свою «недостойную» жизнь после того, как стали богатыми.
– Я почувствовал, что больше не подхожу этому миру, – сетовал один бородатый хлюпик в ужасной одежде, но в роскошном доме. – Потерял цель, потерял смысл жизни.
Я подумала, что срочная смена стиля придала бы ему всю необходимую целеустремлённость, но он продолжал ныть целую вечность, как и какая-то серьёзная на вид женщина; и всё это было задумано для того, чтобы заставить нас почувствовать, что иметь деньги хуже, чем быть бедным.
Так думали только по-настоящему богатые люди – это факт.
– Чувство вины может идти рука об руку с богатством, – пояснил доктор Флинт. – А также отсутствие ориентации, потеря амбиций, низкая самооценка и общая апатия. Некоторые люди называют это «синдромом изобилия». Я предпочитаю термин «бремя богатства». Но так трудно признать, что большинство из нас скрывает это от самих себя. Мы не можем признать, что у богатства есть и обратная сторона.
Всю прошлую неделю я совсем не чувствовала себя виноватой. Была расстроена, да, и смущена. Переживала за Джека. Обижалась на Шаз, которая проводила всё своё время в библиотеке. А ещё была одержима Рафом…
Но чувство вины? Нет, с тех пор как мама Алфи Лорда назвала меня в прессе «ангелом с небес», я совсем не чувствовала себя виноватой.
– Конечно, – сказал доктор Флинт, – для тех из вас, кто с детства знал, что унаследует богатство, дело обстоит иначе, чем для тех, кто разбогател неожиданно. Почему бы тебе, Люк, не рассказать нам о своём воспитании и отношении к деньгам?
У Люка был такой акцент, который обычно можно было услышать только у членов Королевской семьи или в голливудских фильмах с Хью Грантом в главной роли, – такой изысканный, почти австралийский.
– Хм… я даже не знаю… – смутился парень и провёл рукой по своим светлым волосам.
– Всегда ли у тебя были деньги, чтобы удовлетворить все свои нужды? Приходилось ли тебе когда-нибудь слышать о финансовых трудностях? – поинтересовался доктор.
– Честно говоря, я никогда не задумывался об этом, – признался Люк. – В семь лет меня отдали в подготовительную школу… На каникулах я никогда не проводил много времени с родителями… Им нравились отели с детскими клубами, знаете ли, и с нами всегда была няня… В любом случае, у меня, как и у всех моих друзей, есть трастовый фонд.
– И как ты себя чувствуешь при этом?
Люк моргнул своими голубыми глазами.
– Ммм… хорошо? – неуверенно ответил он. – Я не могу представить свою жизнь без этого.
Я не совсем понимала, что такое трастовый фонд, но все остальные, казалось, знали, поэтому я промолчала.
– Жалкий, – огрызнулся Саид, стоявший прямо за мной. – Мой отец приучал меня к делу с самого моего рождения. Готовил к управлению его империей, обучал бизнесу; позаботился о том, чтобы я умел читать бухгалтерский баланс[81]81
Бухгалтерский баланс – это форма бухгалтерской отчётности, которая содержит сводную информацию о стоимости имущества и обязательствах организации.
[Закрыть], ещё будучи в начальной школе. Вот как нужно воспитывать человека, чтобы он понимал, что такое деньги! А ты, Люк, не зная, что такое тяжёлая работа, просто потратишь кучу бабла впустую, когда унаследуешь его, на вечеринки и развлечения. А что касается вас, – он указал на Маркуса, Дэррила и меня – «нуворишей»[82]82
«Нувориш» – быстро разбогатевший человек из низкого сословия, богач-выскочка.
[Закрыть], – то к двадцати пяти годам вы, скорее всего, будете жить на пособие. Легко пришло, легко ушло.
Ой! Ой-ой-ой!
– Вообще-то, мой папа тоже готовил меня к семейному бизнесу с того самого дня, как я родилась, – возмутилась я.
– Ну да, будешь продавать пончики за прилавком единственной пекарни твоего отца, – с издёвкой ответил Саид.
Его отец владел сетью строительных гипермаркетов «Сделай сам» по всей северной Англии и занимался строительным бизнесом. Саид был наследником многомиллионного состояния, а вёл себя так, будто ему уже исполнилось пятьдесят восемь, и он сам построил этот бизнес. Мы пробыли вместе всего полчаса, а я уже почувствовала, как группа объединялась против него.
– Я не собираюсь получать пособие в двадцать пять лет, – возразил Дэррил.
– Тогда, когда тебе исполнится сорок. А может, и раньше, если получишь травму, вылетишь из состава или потеряешь форму. Карьера футболиста не такая уж и долгая, верно?
– Легко пришло, легко ушло, чёрт возьми, – фыркнул Дэррил. – Давай посмотрим правде в глаза, дружище Саид, ты ведь не сам создал этот бизнес, верно? Маркус и я – единственные люди, которые находятся здесь благодаря собственному таланту и усилиям.
Возможно, вы помните Маркуса. Несколько лет назад он победил в «Икс-Факторе», но его успех ограничился лишь одним хитом. Когда мы знакомились, он рассказал нам о том, как Саймон Коуэлл[83]83
Саймон Коуэлл – британский телеведущий, продюсер, филантроп, деятель теле– и киноиндустрии. Наибольшую известность получил как судья телевизионных шоу «Американский айдол», «Поп-айдол», «Икс-Фактор» и «Британия ищет таланты».
[Закрыть] бросил его после окончания контракта, и с тех пор ему приходилось перебиваться участием в реалити-шоу.
– Мой агент продвигает меня в шоу «Я знаменитость, заберите меня отсюда!»[84]84
«Я знаменитость, заберите меня отсюда!» – британское реалити-шоу с 2002 года, в котором известные люди живут вместе в условиях джунглей. Они решают сложные задачи, чтобы обеспечить себя едой, а зритель путём голосования выбирает лучшего. Победитель получает денежный приз.
[Закрыть] в следующем году, – поделился он с нами, – но на самом деле я здесь за советом, как максимально использовать то, что у меня есть.
Говоря начистоту, Дэррил был даже слишком добр, сказав, что Маркус разбогател благодаря своему таланту. На самом деле, он победил в шоу только потому, что всем его было жалко. Он не был прям красавчиком, у него были большие, печальные, карие глаза, а в детстве он боролся с раком. Конечно, все голосовали за него.
И слишком богатым он тоже не был. Его доход составлял около двух миллионов плюс хорошая квартира в Челси.
– Но расходы на содержание просто убийственные, – сетовал он. – Иногда я думаю, что мне лучше вернуться в Ротерем[85]85
Ротерем – город в графстве Саут-Йоркшир, расположенный у места слияния рек Ротер и Дон. В последние десятилетия трансформирует бывшие промышленные территории в новые экономические зоны, жилые районы и культурные объекты.
[Закрыть].
– Хорошая идея, – подхватил Саид. – У моего отца там новая застройка – мы можем помочь тебе с квартирой.
– А что скажешь ты, Лия? – поинтересовался доктор Флинт. – Для тебя это, вероятно, стало некоторым шоком.
– Это здорово, – ответила я, – мне нравится. Я только начинаю привыкать.
– Никаких проблем? – уточнил доктор Флинт, глядя на меня поверх очков.
– Одна-две, – призналась я. – В основном, люди завидуют. Стервозные девчонки.
Саид громко фыркнул.
– Ты думаешь, мы не видели в газетах мать твоего друга после того, как ты бросила ей в лицо пирог? Ты получила кучу денег в течение нескольких недель и совершенно потеряла контроль над собой.
– Отвали от неё, – вмешалась Оливия. – Лия невероятно щедра. Ты видел, что она сделала для того маленького мальчика Алфи? – Она повернулась ко мне, улыбаясь. – Хотела бы я сделать что-нибудь подобное. Ты, наверное, чувствуешь себя прекрасно.
– А почему ты этого не делаешь? – спросила я.
Она слегка удивилась.
– Ну, я никогда не встречала такого человека и не думаю, что мои родители позволили бы мне просто так выписать чек на восемь тысяч фунтов.
– Я делаю то, что хочу, – заявила я.
– Сегодняшний семинар посвящается филантропии, – объявил доктор Флинт.
– Это когда жертвуешь на благотворительность, – громко объяснил Саид, глядя на Дэррила и Маркуса.
– Предпочитаешь получить по лицу или в живот? – огрызнулся Дэррил.
– Тише, тише, – призвал к спокойствию доктор Флинт.
– Что ж, я действительно с нетерпением жду этого семинара, – призналась Оливия. – Раньше я чувствовала себя виноватой из-за того, что я богатая. Очень виноватой. И я ни с кем не могла поделиться этим, потому что, понимаете, я боялась, что меня посчитают сумасшедшей.
– Ещё бы, – пробормотал Саид.
– Все девочки в моей школе из богатых семей, и они просто считают само собой разумеющимся, что они лучше тех, кто учится в государственных школах, тех, у кого нет наших преимуществ. Никто никогда ничего не оспаривает, – поделилась Оливия, слегка покраснев.
– Очень хорошо, Оливия, – похвалил её доктор Флинт.
– И все очень амбициозны: ты должна получать высокие оценки, хорошо выглядеть, быть стройнее других девочек, но всё это лишь подогревает жажду первенства. Только три девушки стремятся к карьере в медицине или смежных областях, а остальные просто будут жить на доходы от своих трастовых фондов, пока не найдут богатых мужей.
Надо будет погуглить значение «трастовые фонды», когда вернусь в свой гостиничный номер. Очевидно, что о них стоило знать.
Дэррил закатил глаза.
– Там, откуда я и Маркус, и Лия тоже, у нас нет времени на подобные вещи. Мы понимаем, что нам повезло, что у нас есть деньги. Моя мама всю жизнь работала, убирая дерьмо за другими людьми, и ей платили меньше минимальной зарплаты. Слышал это, богатенький мальчик? Теперь она живёт в бунгало в Олдерли-Эдж[86]86
Олдерли-Эдж – одна из деревень «Золотого треугольника» (или «Футбольного пояса»), района богатых небольших городов и деревень в графстве Чешир, Англия. Этот район известен дорогими домами в живописной сельской местности, где любят жить богатые футболисты Премьер-лиги, деятели индустрии развлечений и бизнесмены.
[Закрыть], и уборщица приходит к ней три раза в неделю. Почему я должен испытывать угрызения совести из-за этого?
– Мог бы, – возразила Оливия. – Ты мог бы чувствовать это, видя, что зарплата футболиста несоизмеримо больше, чем у уборщицы.
– Что ж, я не чувствую, – ухмыльнулся Дэррил.
Вмешался доктор Флинт, заговорив о самоуважении, относительных ценностях и поиске жизненного предназначения…
– Лия, а ты что думаешь? – спросил доктор Флинт.
– Э-э-э… простите?
Он выглядел огорчённым.
– Я говорил о роли денег. Можем ли мы найти смысл в нашем достатке? Зачастую он лишает людей амбиций и оставляет чувство опустошённости.
– О, – протянула я, задумавшись. – Я не чувствую себя опустошённой. Я просто немного растерянна. Сомневаюсь, что у меня вообще когда-либо были какие-то амбиции. Сейчас у меня как будто слишком много вариантов выбора.
– Я достиг всего, чего хотел достичь в жизни, когда выиграл тот финал, – высказался Маркус. – Теперь… теперь мне кажется, что мой путь завершён. – По его щеке скатилась слеза.
– Вот! – подхватил доктор Флинт, пододвигая к нему коробку с салфетками. – Это именно те эмоции, которые мы и стремимся выявить в эти выходные.
Он произнёс это так, будто мы отправлялись на сафари, а наши эмоции – это редкие животные, которых мы собирались подстрелить. Бац! – вот он, раскаивающийся тигр. Бум! – подавленная антилопа.
Происходящее начинало меня раздражать. В конце концов, мы заплатили немалую сумму за эти выходные – по полторы тысячи фунтов каждый, – а атмосфера сводилась к полному унынию.
– Послушайте, – начала я, – на самом деле, мы все в одной лодке. Нам всем выпала удача. Кому-то из нас повезло с родителями, кому-то – со спортивными или музыкальными талантами, а мне – с набором случайных чисел. Но нам всем повезло. Не стоит чувствовать себя виноватым из-за этого. Я имею в виду, что раньше никогда не испытывала чувства вины, но мне уже повезло просто потому, что я родилась в развитом государстве. Даже имея меньше денег в Британии, вы, вероятно, живёте лучше, чем дети в других странах, которые не получают образования, вынуждены работать на потогонных фабриках, сталкиваются с наводнениями и прочими проблемами. Конечно, это несправедливо, но это не моя вина. Я не должна чувствовать себя виноватой.
И тогда я произнесла это. Те самые слова, которые часто слышала. Слова мамы. Слова папы. Самые раздражающие слова в мире.
– В конце концов, – заключила я, – жизнь несправедлива.
Глава 22
«Мир полон достойных целей. Проблема в том, чтобы выбрать,
кому, где и в каком объёме оказывать помощь».
Марио проживал в Колумбии, владел парикмахерской и обеспечивал троих своих младших братьев. Получив поддержку в размере полутора тысяч долларов, он смог бы приобрести необходимое оборудование, нанять помощника и расширить свой бизнес.
Двадцатичетырёхлетняя Шанту жила в Камбодже и содержала двоих младших братьев и отца-инвалида. На две тысячи долларов она могла бы купить рис для посева и мотоцикл для перевозки товаров на рынок.
Марио и Шанту были представлены в документальном фильме, в котором нам демонстрировались разные способы оказания помощи, в том числе на международном уровне. Увиденное поражало тем, какие замечательные вещи мы могли бы делать, используя суммы, которые нам казались незначительными.
– Всего за сто пятьдесят долларов можно купить водяной насос, – поделилась Марта, ведущая семинара по филантропии. – Эти деньги могли бы спасти бесчисленное количество жизней в Африке и Юго-Восточной Азии. Задумывались ли вы когда-нибудь о том, каково это – жить без чистой питьевой воды? Миллионы людей живут в таких реалиях, а дети умирают напрасно.
Мысль о жизни без чистой воды никогда не приходила мне в голову. Более того, я даже не задумывалась, что смогу обойтись без средств для ухода за волосами. Глаза Оливии заблестели – казалось, что она вот-вот заплачет. Я думала об Алфи Лорде, плавающем с дельфинами. На его восемь тысяч фунтов можно было бы купить сотни водяных насосов. Мамина новая грудь, наша дизайнерская одежда… Почему я раньше этого не понимала? Почему не знала этого?
Почему в благополучных странах вообще есть что-то, кроме самого необходимого? Почему бы нам всем не обойтись меньшим и не спасти жизни тысяч страдающих детей?
С другой стороны, Алфи сам был страдающим ребёнком. Он действительно был таким. Так почему бы не дать ему шанс?
Марта активно продвигала идею помогать людям встать на ноги. По её словам, вкладывая средства в микрофинансирование – выдачу займов таким людям, как Марио и Шанту, – мы относились к ним как к равноправным партнёрам.
– Я бы посоветовала выбрать проект или страну, которые вас заинтересуют. Невероятно утешительно видеть, как вы меняете жизнь людей к лучшему.
Может, именно в этом и заключался смысл богатства – стать своеобразной феей-крёстной всего мира, помогать другим? Но как же моя собственная жизнь? Где моя фея-крёстная? Была ли она или уже ушла?
У нас был семинар по трастовым фондам, на котором выяснилось, что именно так люди с огромным семейным состоянием делятся деньгами со своими детьми. У Люка был огромный трастовый фонд. У Оливии тоже.
– Это круто, да, – важничал Люк. – Мне никогда не придётся искать работу или что-то в этом роде.
– Так какие у тебя планы после того, как ты закончишь Итон[87]87
Итон – элитная школа-пансион для мальчиков в Англии.
[Закрыть]? – спросил парень, который вёл этот семинар, очередной представитель этих частных банкиров.
– Сначала ненадолго отправлюсь на Ибицу, – поделился Люк. – Потом, наверное, получу сертификат дайвера более высокого уровня… Возможно, попутешествую немного…
«Вот же бездельник», – подумала я, в то же время позавидовала его свободе. Поскольку у него всегда водились деньги и был роскошный дом в Уилтшире, он не чувствовал необходимости спешить с покупкой пентхауса или набивать его вещами. Он мог просто плыть по течению, отправляться, куда хотел, путешествовать налегке. Он был уверен, что наличные у него никогда не закончатся.
Саид, напротив, не желал получать наследство по трастовому фонду.
– Эти деньги делают тебя слабым, – утверждал он. – Они делают тебя вялым. Я хочу заработать своё состояние сам. Мой отец сказал, что, если я не поступлю в лучший университет, он вычеркнет меня из своего завещания.
Мы ахнули.
Саид лучился гордостью.
– Он жёсткий, но справедливый, мой папа, – просиял он. – Неплохо, правда? Как вам такая мотивация?
Я представила, как мой отец заявляет: «Поступай в престижный университет, Лия, или я не позволю тебе торговать хлебцами Латимеров!» Это бы совсем не сработало: я бы нарочно расслабилась.
А что, если бы он сказал: «Если ты поступишь в лучший университет, Лия, тебе не придётся наследовать «Булочную Латимеров»? А если бы организаторы лотереи сказали: «Поступи в лучший университет, Лия, или мы заберём твой джекпот»?
Не имело смысла думать об этом. Было уже слишком поздно. В мире не существовало такой мотивации, которая заставила бы меня работать усерднее, – ни угроз, ни поощрения. Я не могла решить, было это хорошо или плохо.
Нам рассказали о покупке произведений искусства, финансировании кинопроектов, помощи в организации шоу в «Театральной стране»[88]88
«Театральная страна» – совокупность сценических площадок в районе Вест-Энда Лондона; около сорока театров, в которых идут мюзиклы, драматические спектакли, музыкальные обозрения и кабаре.
[Закрыть].
– Людей, которые вкладывают деньги в театр, называют ангелами, – пояснил банкир, проводивший данную сессию. – Рискованное вложение, но весьма увлекательное, если вы интересуетесь пьесами и мюзиклами, это действительно интересный способ внести свой вклад.
Казалось, что богатство открывало двери во всевозможные захватывающие миры. Вот только дверь каждый раз была одна и та же. Дверь с надписью «деньги».
К концу нашего последнего занятия мы все были совершенно измотаны. Оливия с энтузиазмом изучала материалы о благотворительных фондах. Саид и Дэррил то и дело куда-то отлучались, чтобы ответить на телефонные звонки. Люк листал глянцевый журнал «Сплетник»[89]89
«Сплетник» (Tatler) – британский журнал о моде и светской жизни.
[Закрыть].
– О, смотрите, – похвастал он. – Это двадцать первый день рождения моей сестры[90]90
В Великобритании 21 год – совершеннолетие, часто сопровождающееся пышным праздником.
[Закрыть].
Мы с Оливией пробежали глазами по странице с улыбающимися гостями вечеринки. Я поняла, что все девушки были похожи на неё, а все парни – на Люка. У всех были блестящие, пышные волосы, ослепительно белые зубы и безупречная кожа. Это было похоже на рекламу фермы по разведению породистых щенков.
Доктор Флинт усадил нас в круг. Настало время очередного эмоционального сафари. Он обратился к Оливии:
– Как прошёл твой день?
– Замечательно, очень вдохновляюще, – ответила она. – Я собираюсь изучить проекты, о которых говорила Марта, и основать однажды свой благотворительный фонд. Возможно, я даже отправлюсь в одну из тех ознакомительных поездок, о которых она упоминала.
– Невероятно! – воскликнул доктор Флинт. – Саид, а ты что скажешь?
– Некоторые инвестиционные перспективы меня заинтересовали, – признался Саид. – Я мог бы изучить рынок произведений искусства.
– Очень хорошо! Отличный выбор! Искусство принесёт вам большую пользу, – одобрил доктор Флинт.
– К тому же, можно получить весьма неплохую прибыль, – подметил Саид.
– А ты, Маркус? – обратился к нему доктор Флинт.
У Маркуса было самое несчастное выражение лица – тот самый грустный щенячий взгляд, который убедил Наташу проголосовать за него двадцать четыре раза.
– Для меня это конец, – с горечью ответил он. – Я не такой богатый, как вы. Мне не на что опираться. Я одержал победу, заключил контракт, и теперь всё кончено. Я потерпел неудачу. Я потрачу свои деньги, а что потом? Участвовать в шоу о бывших знаменитостях?
– Не унывай, Маркус, – попыталась подбодрить его я. – У тебя отличный голос. Ты сделал это однажды, сможешь и снова.
Люк похлопал его по спине:
– Верно, Маркус, ты уже так многого достиг.
Дэррил затянул:
– Не оглядывайся назад… – Это был культовый хит Маркуса. Его единственный хит.
Мы с Оливией подхватили:
– Не беспокойся о том, что прошло…
Вступил Маркус. Он шмыгнул носом, поднялся на ноги и взял инициативу в свои руки:
– Ты можешь достичь большего… ты можешь начать свою жизнь заново. Всегда есть надежда. Надежда. Надежда!
Мы с Оливией пели в унисон. Саид насвистывал мелодию. Дэррил отбивал ритм по столу, а доктор Флинт захлопал в такт. У Маркуса и правда был хороший голос. В крошечной комнате он звучал намного лучше, чем на «Икс-Факторе». К концу песни у него текли слёзы, и мы аплодировали, подбадривая его.
– Отличная работа, Маркус, – похвалил доктор Флинт. – Помогает ли это тебе сосредоточиться на своих целях?
– Я собираюсь снова стать номером один, – заявил Маркус. – Я докажу Саймону Коуэллу, что он ошибся. Я никогда не вернусь в Ротерем. Я сделаю всё, что в моих силах… всё, что потребуется…
Мы снова зааплодировали.
– А ты, Люк? – спросил доктор Флинт.
– Э-э-э… Чёрт возьми… Не думаю, что смогу с этим конкурировать. Думаю, мне стоит отнестись к учёбе более серьёзно… Как говорит Саид, узнать немного больше о том, как распоряжаться деньгами… Бросить травку…
Мы поаплодировали и ему, но уже не так бурно.
– Дэррил?
– Очевидно, что я хочу играть за лучшие команды Премьер-лиги, выступать за свою страну, добиваться успеха на поле, – ответил Дэррил, и мы все приготовились аплодировать, но он поднял руку, призывая нас к молчанию. – Я хочу гораздо большего. Хочу встретить девушку, которая не будет вести себя как «жена футболиста». Я намерен закончить обучение в Открытом университете[91]91
Открытый университет – британский государственный исследовательский университет дистанционного обучения. Миссия университета – обеспечить доступ к высшему образованию для людей, которые не могут посещать традиционные университеты из-за работы, семейных обязанностей или географических ограничений.
[Закрыть]. Мне нужна стабильная жизнь вне футбола, которая будет ждать меня после завершения карьеры. Я хочу заботиться о своей маме, сестре и маленьком сыне.
– Боже мой, у тебя есть сын?! – воскликнула я.
– Открытый университет? – ахнула Оливия.
– Его зовут Антон, ему два года, – с гордостью ответил Дэррил. Его глаза засияли так же ярко, как и его бриллиантовые серьги-гвоздики. – Мы с его мамой больше не вместе, но она прекрасно справляется. Я хочу обеспечить ему лучшую жизнь, какую только смогу. Вот почему я изучаю экономику – чтобы быть уверенным, что никогда не подведу его. Сын даёт моей жизни больше смысла, чем что-либо другое…
Казалось, что у Дэррила в жизни уже было больше смысла, чем у пятидесяти человек, вместе взятых. Может быть, если бы у меня был ребёнок, я бы тоже обрела амбиции и уверенность, и интуитивно понимала, какие решения были бы лучшими для меня… для нас. Если бы был ребёнок… Может быть…
– А что думает Лия? – спросил доктор Флинт.
– Я абсолютный новичок во всём этом, – призналась я. – Ещё несколько недель назад единственной моей финансовой заботой было то, уговорю ли я маму дать мне двадцатку. Я просто хочу привыкнуть думать о деньгах. Было приятно встретиться со всеми вами сегодня. Я действительно многому научилась.
Все зааплодировали моей скромной речи.
– Хорошие мысли, – заключил доктор Флинт. – Никто не может знать ответы на все вопросы.
А мне казалось, что ответов не хватало всегда и везде. Но тут я вспомнила девиз бабушки Бетти: «Просто плыви по течению». Это у меня получалось хорошо.
После завершения семинара мы вместе поужинали в баре отеля. Я съела бургер с жареной картошкой, поболтала с Маркусом о том, каким на самом деле был Саймон Коуэлл, и обсудила японское выпрямление волос с Оливией: её подруга опробовала эту процедуру и была в ужасе от своего нового «приутюженного» образа.
А потом Дэррил спросил, кто хочет пойти в клуб, и мы начали спорить, не слишком ли я известна, чтобы сойти за восемнадцатилетнюю. Я выпила два бокала красного вина и уже ощущала себя на двадцать три. Началась моя новая жизнь. Я была уверена, что смогу попасть в клуб, не привлекая внимания.
Мы с Оливией пошли переодеваться. Идя по фойе, я раздумывала, что надеть («Может быть, то маленькое платьице, которое я купила во время похода по магазинам за семь тысяч фунтов, и блестящие красные туфельки…»), когда Оливия вдруг воскликнула:
– Боже мой! Но… этого не может быть!
Высокая стройная фигура, удаляющаяся от стойки регистрации, повернулась к нам. И я увидела огромные серые глаза. Я увидела полные губы, слегка кривоватую улыбку.
Какого чёрта Раф забыл в моём отеле?!
Я открыла рот, чтобы спросить, но осеклась. Оливия, обычно такая собранная и уверенная в себе, вдруг затараторила и захихикала, как… как моя младшая сестра Наташа. Какое подозрительное преображение.
– Ты ведь Рафаэль, да? Рафаэль Форрест. Я не видела тебя много лет. Ты ведь учился в Уингфилде[92]92
Академия Уингфилд – средняя школа-интернат, расположенная в районе Уингфилд города Ротерем, Южный Йорк, Англия.
[Закрыть], верно? Фредди сейчас учится в Итоне, но, думаю, ты сам знаешь. Помнишь меня? Оливия Темплтон, сестра Фредди Темплтона.
Чёрт возьми. Даже я слышала об Уингфилде. Это одна из тех сказочно шикарных школ-интернатов, которая была в точности похожа на Хогвартс, только без девочек и магии.
Раф едва заметно улыбнулся и даже не взглянул на меня.
– О да, – ответил он. – Верно.
Моё сердце сжалось от волнения, хотя, возможно, дело было в двух выпитых бокалах красного вина.
– Так странно видеть тебя… Я думала… кхм… Это Лия, – представила меня Оливия. – Мы вместе проходим обучение на семинаре выходного дня. Мы сейчас переоденемся и пойдём в клуб. Хочешь пойти с нами?
Раф покачал головой. Улыбка исчезла с его лица.
– Нет, спасибо.
Повисло неловкое молчание. Оливия, казалось, ничего не заметила.
– Фредди обожает Итон, – продолжала она. – Он много занимается спортом, знаешь, всё тот же Фредди. Он не поверит, что я с тобой столкнулась! Я и сама не могу в это поверить. Помнишь, как ты приезжал к нам на пасхальные каникулы?
– Да, – сказал Раф. – Да. Я помню.
Я больше не могла терпеть. Он меня словно не замечал. Я была влюблена в человека, который был либо невероятно грубым, либо социально неловким. И что он здесь делал? Грубый, социально неловкий, безумный сталкер.
– Я, пожалуй, пойду переоденусь, – сообщила я Оливии. – Встретимся здесь, внизу.
– О, я тоже иду, – ответила она. – Пока, Раф, рада была снова тебя увидеть.
Его глаза метнулись ко мне. Что он пытался мне сказать?
– Пока, – выдохнул он.
Мы вошли в лифт.
Я кипела от злости. Что происходило? Почему он был здесь? Почему он игнорировал меня?
– Ничего себе! – воскликнула Оливия. – Вот это поворот! Рафаэль Форрест! Как странно, правда? – Она покачала головой. – Я с трудом его узнала. Он учился в подготовительной школе с моим младшим братом Фредди – он на год младше меня, – и однажды он гостил у нас на каникулах. В последний раз, когда я его видела, у него были брекеты и жуткие прыщи. Но это точно был он.
– Мне он показался грубияном, – заметила я.
– Когда я его знала, он почти не разговаривал, – поделилась Оливия. – Честно говоря, он не был лучшим другом Фредди – по-моему, он был немного замкнутым, – но он всегда оставался в школе на каникулы, и классная руководительница обзванивала всех, спрашивая, кто сможет его приютить. Мой брат – хороший парень, ты должна с ним познакомиться.
– С удовольствием, – улыбнулась я.
Передо мной открывался целый мир, полный Фредди из Итона и победителей «Икс-Фактора», а также походов в клубы с Дэррилом, который был чертовски привлекателен во всех смыслах. Кому нужен был какой-то грубый неудачник, живущий в убогом почти притоне? Точно не мне.
И тут Оливия вдруг сказала:
– Должно быть, я ошиблась.
– В чём ошиблась?
– Дело в том, что я точно слышала, что Раф Форрест умер.
