Текст книги "Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП)"

Автор книги: Керен Дэвид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

«Деньги – не самая важная вещь в мире, особенно если у тебя их много».

Дверь мечети открыла молодая женщина. Её голова была покрыта более плотным платком, чем у Шазии, – одним из тех длинных, строгих, белых хиджабов, – но я видела её лицо целиком, и оно не выражало враждебности, лишь лёгкую настороженность и удивление. Внутри мечети пахло свежей краской, полиролью для мебели, обувью, кофе и специями.

– Чем я могу вам помочь? – спросила женщина.

– Я просто хотела поговорить с имамом, – ответила я и почувствовала, что краснею: моё лицо стало горячим, как поджаренный воздушный пирог, а сердце бешено колотилось. Что я здесь забыла? Я поняла, что это была глупая идея, просто отчаянно хотела всё исправить для Шазии.

– К сожалению, его нет.

– Ах, тогда неважно. Извините, что побеспокоила вас.

– Может, я могу быть полезной? – предложила женщина.

– Нет, не думаю, – с несчастным видом ответила я.

Она рассмеялась.

– Попробуйте. Выглядите так, будто у вас масса проблем.

– Просто… дело не совсем во мне. Оно касается моей подруги.

– Ах, вашей подруги, – улыбнулась женщина так понимающе, словно в мечети каждый день появлялись странные девушки, болтающие о своих приятельницах. – Знаете что, почему бы вам не выпить со мной чаю? Через полчаса у меня начнётся занятие для девочек. Возможно, я смогу дать вам совет для подруги.

Мы сели за пластиковый столик на сверкающей чистотой кухне мечети, она налила мне чаю и угостила печеньем.

– Я племянница имама, – представилась она, – и я также работаю с женщинами, которые хотят принять ислам. Так что, возможно, именно я смогу помочь вашей подруге.

– О, ясно, – смущённо ответила я, откусывая печенье и размышляя, как бы спросить о Шазии, не называя её имени. Вдруг она её знала? Мне пришлось действовать предельно осторожно.

– Итак, ваша подруга желает узнать больше об исламе?

– Нет, нет, дело не в этом. На самом деле, мне кажется, ей хотелось бы знать об этом меньше.

– Правда? – Племянница имама выглядела слегка озадаченной. Я надеялась, что не обидела её, и поспешила объяснить: – По-моему, она чувствует себя, знаете ли, подавленной. Слишком много религии.

– Правда? Но вы… вы не похожи на… вы не сестра, верно?

– Вообще-то, у меня есть сестра, – ответила я, – и о ней я тоже беспокоюсь. Она пошла на вечеринку, сильно напилась и потеряла память.

– Понимаю. – Она похлопала меня по руке. – Вы пришли по адресу. Вы бы удивились, узнав, сколько молодых людей приходят к нам в поисках нового пути, стремясь уйти от излишеств мирской жизни. Они обретают новый смысл, принимая ислам… Это очень прекрасный процесс.

Э?

– Нет… это была не я, а моя сестра! И вообще, я здесь не из-за неё, а из-за подруги. Я думаю, её отец заставляет её быть слишком религиозной. Это разрушает ей жизнь. Ей приходится носить хиджаб, и она не может встречаться с парнем, который ей нравится. Я подумала, что имам мог бы… ну, вы понимаете… немного смягчить правила.

Племянница имама выглядела расстроенной и чуть менее дружелюбной. Она пристально смотрела на меня, даже не мигая.

– Я знаю, кто вы! – воскликнула она. – Девушка из лотереи.

– Ммм… да…

– Мой дядя буквально на прошлой неделе читал проповедь о вас. Вы слышали об этом? Это вызвало настоящий ажиотаж.

– Он проповедовал обо мне? – удивилась я.

– Он напомнил братьям и сёстрам, которые молятся здесь, о вреде азартных игр, – пояснила она. – Статьи в газетах за прошлую неделю послужили прекрасным примером…

Меня охватил жгучий стыд. Я представила, как имамы по всей стране читают проповеди о моём ужасном поведении. И не только имамы – викарии, раввины, буддийские монахи, кришнаиты… Архиепископ Кентерберийский. Папа Римский. Сам Иисус Христос спустился с небес, чтобы выступить в качестве специального гостя…

– Я делала добрые дела на свои деньги, – заметила я. – И это лотерея. Не азартная игра, как в казино. – Она не ответила. Ха! Один-ноль в мою пользу. Вызывайте Папу Римского! – И вообще, я не мусульманка, так что нет никаких правил, запрещающих мне играть в азартные игры.

– Значит, вы подруга Шазии? – внезапно спросила племянница имама.

Проклятье!

– Э-э, да, но то, что я сказала раньше о том, что религия разрушила жизнь моей подруги, относилось не к Шазии. Это о другой подруге. Другой подруге, которая иногда приходит сюда, а иногда ходит в другую мечеть, где действуют гораздо более строгие правила. Гораздо, гораздо более строгие. Она опасается, что отец заставит её носить паранджу.

– О, я так и знала, что вы говорите не о Шазии, – улыбнулась она. – Шазия – та, из-за кого вся её семья ходит в мечеть. Она с таким энтузиазмом помогает младшим, совершает добрые дела, что её добрые дела служат примером для всех девочек в нашей мечети.

Шаз?

– Она очень серьёзно к этому относится, верно? – продолжила племянница имама. – Она полна страсти к исламу, но также предана и своим друзьям. Она очень переживала, когда вы выиграли свои деньги, боялась, что это встанет между вами, но была полна решимости сохранить вашу дружбу, несмотря на возможные трудности.

У меня в горле стоял огромный ком. Возможно, у меня была аллергия на халяльное печенье[101]101
  Халяльное печенье – это печенье, которое соответствует требованиям исламской религии («халяль»). Это означает, что в составе нет запрещённых для мусульман компонентов, а технология изготовления, упаковка, хранение и доставка соблюдены. Понятие «халяль» означает «дозволенное» в исламе, противоположность – «харам» (запрещённое).


[Закрыть].

– Она действительно замечательная подруга, – согласилась я.

– Почему бы вам не спросить совета у неё насчёт другой вашей подруги?

– Кого? А… э-э-э… отличная идея.

– А может, и насчёт вашей сестры тоже?

– Эм… да, наверное, вы правы.

– И ещё, Лия, если вы почувствуете, что нуждаетесь в совете, то я всегда рада вам…

– У меня достаточно советчиков, – ответила я. – У меня есть консультант по работе с победителями, личный банковский менеджер и два родителя, большое вам спасибо.

– Я имею в виду духовный совет.

– Знаю. Всё равно спасибо.

Я хотела выбраться оттуда как можно скорее. Я не останавливалась, пока не прошла половину улицы, на которой жил Джек, мимо газетного киоска, направляясь к его дому.

Имам не мог уладить это за меня. Я собиралась справиться сама.

Если Шазия хотела быть с Джеком, а Джек хотел быть с Шазией, то религия, конечно, не стояла бы у них на пути, но от этого становилось ещё важнее, чтобы она никогда не узнала, что я с ним переспала.

Глава 30

«Люди часто говорят, что жизнь – это лотерея, но я так не считаю.

Кто рассчитывает выиграть, покупая лотерейный билет?

Только самый глупый человек на свете. Чаще всего ты думаешь:

«Это всего лишь фунт или два, это всего лишь шанс, может, выиграю десятку, но это не имеет значения».

Представь, что жизнь действительно похожа на лотерею.

Представь, что при каждом выборе ты думаешь:

«Да какая разница, всё решает случай и везение. Скорее всего, я проиграю». Тебе ведь было бы всё равно, да? Ты бы не переживал о своих решениях,

не задумывался о том, что делаешь, не стремился к чему-либо, не делал бы здоровый или разумный выбор. На самом деле жизнь – вовсе не лотерея, просто многие люди ведут себя, будто это действительно так».

Мы готовились к этому несколько месяцев. Никто из нас не хотел оставаться девственником ни на секунду дольше, чем это было необходимо, никто из нас не хотел ждать подходящего человека.

Мы хотели быть уверены в своих действиях, когда встретим того самого человека. Хотели всё контролировать, быть на равных, иметь соответствующий опыт.

Мы не хотели, чтобы из этого вышло что-то грандиозное, просто хотели, чтобы всё закончилось благополучно. Мы хотели сделать это в первый раз со своим самым лучшим другом.

Поэтому я начала принимать противозачаточные. Я не пошла в нашу местную клинику, чтобы избежать неловкости, а обратилась в клинику планирования семьи при медицинском центре. Там мне измерили кровяное давление и объяснили, как и когда принимать таблетки. Я принимала их в течение трёх месяцев до своего шестнадцатилетия и продолжила принимать после. Мне показалось это взрослым и ответственным поступком.

Джек накопил денег, чтобы мы могли снять комнату, и мы нашли гостиницу типа «постель и завтрак» в Финчли. Я собиралась сказать, что останусь у Ру, и он собирался придумать какую-нибудь отговорку, но в итоге его бабушка попала в больницу, и родители уехали навестить её, оставив его одного дома.

Итак, мы сделали это на его кровати из «Икеи», под плакатами с «Тоттенхэмом», распив бутылку сладкого белого вина и посмотрев DVD перед этим. Он хотел посмотреть порнушку, чтобы настроиться, но я не хотела, чтобы он сравнивал меня с этими глупыми девушками в атласных трусиках и с сиськами размером с пляжный мяч, поэтому я сказала:

– Нет, давай сразу приступим.

Сначала я подумала, что ничего не выйдет, потому что всякий раз, когда он ко мне прикасался, я начинала визжать от смеха, а он весь краснел и говорил:

– Заткнись, Лия, ты меня отталкиваешь. У меня никогда не встанет, если ты будешь так смеяться.

Но потом мы раскрепостились, стали целоваться и прикасаться друг к другу. Я представляла, что он Роберт Паттинсон, и бог знает, о ком думал он, но мы дошли до того, что у нас получилось. Почти.

Он продержался недолго, и я даже испытала облегчение, потому что это было немного неудобно: моя нога была придавлена его бедром, но это было чертовски возбуждающе. Одной мысли о том, что мне шестнадцать, и я занималась сексом, было достаточно.

По крайней мере, мне так тогда казалось.

Всё прошло отлично, я была рада, что сделала это, и чувствовала себя по-настоящему взрослой.

«Друзья с привилегиями» – так называли это в сериале «Друзья», – но мы не собирались становиться такими друзьями. Мы собирались оставаться просто друзьями, которые воспользовались привилегиями всего один раз. Только один раз.

И я продолжила мечтать о Рафе (только я не сказала об этом Джеку), а он продолжил тосковать по Шаз (о чём он мне тоже не сказал).

После этого я приняла душ и воспользовалась гелем «Радокс» его мамы; а потом мы пошли по улице, и я гадала, смотрят ли люди на мои мокрые волосы и что они думают обо мне.

Когда мы подошли к газетному киоску, Джек вдруг сказал:

– Бляха-муха, Лия, я же тебе так ничего и не подарил! – затем зашёл внутрь и спросил у продавца, с какого возраста можно покупать лотерейные билеты.

Тот ответил:

– Тебе должно быть шестнадцать, чтобы играть в лотерею.

Мы снова начали хихикать, и Джек купил мне билет. Я стояла в этом киоске, пахнущая Донной, и хохотала до упаду, подбирая номера.

И я ни на секунду, ни на одну крошечную микросекунду, не допустила мысли, что действительно смогу выиграть.

Глава 31

«Попроси близких партнёров и постоянных сотрудников – уборщиков, водителей и прочих. – подписать соглашение о неразглашении».

Джек открыл дверь. Он был в спортивных штанах и футболке. Никакой Донны. Никакой Шазии.

Всё было как обычно. Только я и Джек. Все деньги, матери, имамы и журналисты мира не смогли бы встать между нами.

– Привет, Лия, – проговорил он. – Нам нужно поговорить, да?

Я кивнула, и мы поднялись в его комнату.

Мы сели на его кровать, и я окинула взглядом знакомое пространство, наслаждаясь уютной, привычной обстановкой. Полки, на которых стояли книги ужасов и военной тематики, фэнтези «Властелин колец» и «Гарри Поттер», модели гоночных автомобилей, футбольные трофеи, три банки дезодоранта, флакон лосьона после бритья и почти незаметный постороннему глазу мистер Снежок – грязно-белый плюшевый медвежонок на самой верхней полке. Я помню, как Джек никогда не расставался с мистером Снежком, а однажды даже закатил истерику из-за того, что медвежонка забыли в машине его дяди.

Как я могла сомневаться в друге? У нас было столько общих воспоминаний, мы были практически одним целым.

– Джек, что происходит? Ты собираешься рассказать газетчикам о том, что мы… ну, ты понимаешь?

– Нет! – отрезал Джек. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо. – Ни за что. Не волнуйся об этом, Лия. Мы же договорились, что это останется секретом, и так оно и есть.

– А как же твоя мама?

– Она просто расстроена из-за денег. Не обращай на неё внимания.

– Поздно давать такие советы, не находишь?

– Тебе не стоило швырять в неё пирог.

– А ей не стоило называть меня шлюхой. Я думала, ты ей рассказал.

– Рассказал маме? Ты с ума сошла?!

– А Шаз? Что ты ей сказал?

– Шазия? Она последний человек на земле, которому я бы рассказал. Что… что она сказала?

– Она сказала… она сказала… что мы не умеем хранить секреты. Вот что она сказала.

Он обхватил голову руками.

– Это просто Шаз пытается обмануть тебя, Лия. Она такая умная. Ей бы работать на МИ-6[102]102
  MI6 (официальное название – Секретная разведывательная служба) – служба внешней разведки Великобритании. Служба создана в 1909 году как иностранный отдел Бюро секретной службы. Изначально бюро было разделено на секции, отвечающие за внутреннюю и внешнюю разведку. MI6 – ветвь внешней разведки.


[Закрыть]. Она догадывается, что есть какая-то тайна, связанная с билетом, но я уверен, что толком ничего не знает. И она ни в коем случае не должна узнать, ведь мы договорились, Лия. Никто не должен узнать об этом.

– Согласна. Боже, Джек, я никому не расскажу. Это осталось только между нами.

– Да, – сказал он. Его голос звучал страстно. – Она не должна знать.

– Да. – Мой голос перешёл на шёпот. – Почему ты не сказал мне, Джек? Почему ты не рассказал о том, что происходит у вас с Шаз?

– Перестань, Лия, ничего не происходит. Как у нас с Шаз что-то может получиться? С Шазией, Лия? Как ты думаешь, она когда-нибудь согласится встречаться со мной? Думаешь, её семья когда-нибудь примет меня?

– Но они знают, что ты её друг, – возразила я, дрожа всем телом.

– На самом деле, нет. Кажется, ты никогда не замечала, что я туда не ходил.

Я задумалась. Действительно, обычно я ходила к Шаз одна. Джек всегда был занят тренировками. Как я могла не замечать такие вещи?

– Нет? Так я и думал. Тебе безразлично всё, что не касается тебя напрямую, да, Лия?

– Неправда. Что ты имеешь в виду?

– Просто… сначала ты, Лия, а весь остальной мир – потом, – ухмыльнулся он. – Это часть твоего неповторимого обаяния. Не переживай по этому поводу.

Я не могла поверить своим ушам.

– Что? Да пошёл ты, Джек! Только потому, что вы с Шаз крутили шашни у меня за спиной, теперь виновата я? Я эгоистка? Это ты переспал со мной, когда на самом деле хотел с моей подругой.

– Я… э-э-э… Это совершенно не связано, Лия. В любом случае, ты переспала со мной, хотя и была без ума от того мажорчика. Это было несерьёзно, ты же знаешь.

Это было несерьёзно, я знала, но не совсем осознавала, насколько.

– Ты собираешься отсудить у меня половину моих денег, Джек? – поинтересовалась я, меняя тему разговора.

Он разлёгся на своей кровати.

– Нет, Лия, не собираюсь. На самом деле, мне вообще не стоило принимать от тебя этот мотоцикл. Мама не разрешает мне кататься на нём, говорит, что отправит его обратно, а вместо этого ты должна отдать мне деньги.

Я выругалась в адрес мамы Джека.

– Она, конечно, не в себе, но считает, что поступает правильно. Она ненавидит этот маникюрный салон и завидует, что у тебя так много денег. Но я не собираюсь принимать от тебя ни фунта, – заявил друг.

– Почему нет? Послушай, Джек, это нечестно. Ты же купил этот билет. – Я сглотнула. – Может, мне стоит отдать тебе половину денег?

Он моргнул, затем покачал головой и сказал:

– Нет, я не могу принять их. Я разговаривал с имамом Шаз. Люди должны сами зарабатывать своё благосостояние, а не выигрывать его в азартные игры.

– Ты разговаривал с имамом?

– По секрету, Лия. Очевидно, имам не знает, зачем я на самом деле был там. Я просто пытался понять… – он сглотнул, – смог бы я, знаешь, пойти её путём.

– Боже мой, Джек! Ты даже не… Я имею в виду, ты ведь на самом деле ни во что не веришь, не так ли?

– Имам подумал, что это может помочь, – ответил Джек. – Как будто я – чистый лист, что ли. Я не знаю. Это требует слишком многого.

– Но она действительно того стоит, а?

– Да.

Я была ошеломлена. Я не спала несколько часов, и всё в мире было не так, как я думала.

– Почему ты мне не сказал? А как же все ваши строгие исламские принципы, когда мы… ну, ты понимаешь?

– На самом деле у меня нет никаких строгих принципов, пока нет, – признался он. – Я пытаюсь понять, смогу ли я их развить.

– О, значит, ты можешь устоять перед четырьмя миллионами фунтов, но не смог отказаться от возможности переспать?

Он задумался над моими словами, почесал свою тупую голову, а потом ухмыльнулся и сказал:

– Да, не смог. Я ждал этого годами, Лия. С тех пор, как мы договорились.

Нам было четырнадцать, когда мы это придумали. Мы считали себя такими взрослыми. Решили подождать возраста согласия и переспать, чтобы не пришлось делать это в первый раз с кем-то, кто бы посмеялся над нами.

И нам не пришлось бы использовать презерватив. Мы бы сделали это со своим лучшим другом.

Любовь тут ни при чём. Дело было в опыте.

– Когда мы решили… Это было задолго до того, как у меня появились какие-либо чувства к Шазии. И если я действительно стану мусульманином, мне, вероятно, придётся ждать десятилетия… А я даже не осмелился спросить, какова их позиция в вопросах… ну, ты понимаешь…

Я понимала.

– Ты отвратителен, – проворчала я, бросая в него подушкой. – Надеюсь, ты всё-таки станешь мусульманином. Отрастишь себе бороду, наденешь одну из тех белых туник и будешь молиться весь день напролёт. Это пойдёт тебе на пользу. Так тебе и надо.

– Ха, – усмехнулся Джек. – Я умираю с голоду. Хочешь тостов?

Я тоже была голодна. Мы спустились на кухню и приготовили чай с тостами, щедро намазав их хрустящей арахисовой пастой. Я рассказала ему всё о Дэрриле и Маркусе, и он был очень впечатлён, поинтересовался, увижусь ли я с ними снова и сможет ли он тоже прийти и потусоваться с нами.

– Твоя жизнь будет беззаботна, Лия, – заявил Джек. – Вот что я тебе скажу: если ты не хочешь управлять пекарней своего отца, и Наташа тоже не хочет, тогда, может, я возьму её на себя?

– Ты шутишь? – вырвалось у меня, пока я размазывала клубничный джем по слою арахисовой пасты.

– Нисколько, – ответил он. – Эта работа всегда была моей мечтой. Представь… Сколько угодно пирожных! Пончики на завтрак! Все дети в округе считают тебя самым милым человеком на свете. Ты же знаешь, Лия, что технология приготовления пищи – мой любимый предмет после физкультуры. Мисс Симпсон сказала, что мой рождественский торт – настоящее произведение искусства.

– Да, конечно, я передам это твоему отцу, – ответила я, слизывая джем с пальцев, но почувствовала лёгкое раздражение. То, что я выиграла в лотерею, вовсе не означало, что я решила отказаться от «Булочной Латимеров». Джек пусть держит свои грязные лапы подальше от моего наследства, пока я не буду на сто процентов уверена, что оно мне не нужно.

Его мама оставила на столе газету «Дейли экспресс». Я начала листать её, читая дурацкие заголовки и разглядывая фотографии знаменитостей в нелепых бикини, пока не дошла до седьмой страницы, где увидела своё имя и нашу с Рафом фотографию, сделанную в Хампстеде. Мы улыбались и обнимались.

«Новый возлюбленный лотерейщицы Лии» – гласил заголовок.

«Они говорили о том, чтобы съехаться, – поделился пятидесятипятилетний таксист Осман Ботник. – Они казались очень счастливыми вместе».

Я молча уставилась в газету. Превосходно. Я даже не могла провести день с Рафом так, чтобы все об этом не узнали. Скоро они будут читать о каждой детали нашей совместной ночи. Я выиграла джекпот, но потеряла право на личную жизнь.

Крупная слеза скатилась по моему носу и упала прямо на статью об иммиграции.

– В чём дело?

Я ткнула пальцем в газету.

– Смотри… Раф…

Джек прочитал это и скривился.

– В чём проблема? Кроме того, что ты проводишь время с этим чудаком.

– Он не чудак. Просто… Джек, мы провели ночь вместе. По крайней мере, часть ночи.

– Ты с ним переспала? Чёрт возьми, Лия. Я думал, что он гей. У него гейская одежда.

– Он абсолютно, совершенно точно не гей.

– Что ж, это большое облегчение. Не обижайся, Лия, но я не хочу, чтобы ты спала с парнем, который предпочёл бы оказаться в моей постели.

– Господи, Джек, заткнись. Он не гей. Сто процентов. Но происходит что-то странное.

– Ну-ну, Лия, я, конечно, понимаю, что ни один другой парень не сравнится со мной после того, как ты познала прелести моего тела…

Тут я ударила его газетой.

– Не в этом дело, придурок. Он предупреждал меня о чём-то, что касалось его отца. Думаешь, ему нужны мои деньги?

– Ну, и как ещё он их получит? Ты же не предлагаешь по четыре миллиона каждому парню, с которым переспишь, Лия?

– Заткнись! Просто… Я ничего о нём не знаю. Совсем ничего.

– Лия, если ты хочешь что-то узнать о парне, тебе придётся расспросить его, прежде чем ложиться с ним в постель. Потому что, как только ты это сделаешь, поверь мне, никто не станет рассказывать тебе историю своей жизни. Даже этот гей. Если только он и правда гей, в этом случае он попытается отвлечь тебя, рассказав всю историю своей семьи в надежде, что ты заснёшь, а он сможет сбежать в какой-нибудь клуб в Сохо[103]103
  Сохо – торгово-развлекательный квартал в центральной части лондонского Вест-энда. Здесь находятся магазины, лавки, кофейни и бары для лиц нетрадиционной ориентации.


[Закрыть].

– Ты просто мерзкий гомофоб – хотя Раф на самом деле не гей, – и я тебя ненавижу, – заявила я. – Я скажу Шазии, что ты её совершенно не достоин и никогда не будешь.

– Я никогда не чувствовал, что ты ценишь мою мудрость, – обиделся он. – Ещё тостов?

– Нет, спасибо. Мне нужно найти Рафа.

– Только помни, что тебе сказал дядя Джек, – ухмыльнулся он. – Не снимай трусики, пока не задашь свои вопросы.