Текст книги "Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП)"
Автор книги: Керен Дэвид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16
«Многие люди будут завидовать твоему везению.
Будет нелегко, но это не твоя вина».
Как он мог просто взять и появиться из ниоткуда?! И почему именно в момент моего полного унижения? Я громко всхлипнула и бросилась к выходу, а папа, «девочки», несколько покупателей и Раф погнались за мной. Они догнали меня на полпути вниз по склону, прямо у рыбной лавки.
– Лия! – позвал папа. – Вернись… Вернись в пекарню, и мы сможем спокойно всё обсудить. Не обращай внимания на эту глупую женщину, её обвинения беспочвенны.
Я лихорадочно искала салфетки, изо всех сил стараясь не заплакать при всех.
– Это лотерейщица! – крикнул кто-то из толпы.
– Отвратительное поведение, – заметил кто-то ещё. – Бедная женщина, ей пришлось обратиться в «Фонд помощи престарелым»[62]62
«Фонд помощи престарелым» – международная благотворительная организация, основанная в 1961 году в Великобритании. Её цель – помощь пожилым людям, пострадавшим от бедности, изоляции и пренебрежения.
[Закрыть], чтобы оттереться.
Я шмыгнула носом, икнула и украдкой взглянула на Рафа. Я ожидала, что он будет в ужасе от моего отвратительного поведения. Его взгляд был серьёзным, но рот явно подёргивался.
– Это была случайность, – ответил папа. – Норма! Рита! Вы оставили пекарню без присмотра!
Рита и Норма взвизгнули и умчались вверх по улице.
– На мой взгляд, это не было похоже на случайность, – возразила женщина. – Её атаковали фруктовым фланом[63]63
Фруктовый флан – пирог с корочкой, начинкой из заварного крема и свежими фруктами сверху.
[Закрыть]! Я никогда не видела ничего подобного!
Раф прикрыл рот рукой. Я старалась не смотреть на него, но папа вдруг заявил:
– Вообще-то, к вашему сведению, это был фирменный бисквит с ананасами! – и я не выдержала и разразилась хохотом, а по моему лицу потекли слёзы.
– Лия! – возмутился папа. – Веди себя прилично!
– Не могу! – выдавила я.
– Поговорим позже, – буркнул он и потопал обратно вверх по холму. На полпути обернулся и посмотрел на Рафа: – Увидимся завтра в пять утра. Добро пожаловать на борт. Обычно всё по-другому.
Рафу удалось напустить на себя самый серьёзный вид и произнести:
– Спасибо, мистер Латимер, до завтра, – но затем он прислонился к витрине рыбной лавки и между приступами такого же сильного смеха, как у меня, проговорил: – О боже мой… Когда ты… и она… а потом ей пришлось оттираться в «Фонде помощи престарелым»…
Мы согнулись пополам от смеха. Я медленно приблизилась к нему, надеясь, что смогу как-то обнять… поцеловать его… когда кто-то похлопал Рафа по плечу. Он сразу перестал смеяться. Там стоял его старший брат и ещё один мужчина постарше. У него были такие же тёмные, но с проседью, волосы и пронзительные серо-голубые глаза. Он был одет во всё чёрное, а его лицо было бледным, мрачным и удивительно привлекательным.
– Так приятно видеть, как ты смеёшься, Рафаэль, – прозвучал его глубокий, печальный голос.
Раф выглядел так, словно никогда в жизни не смеялся. Он побледнел и бочком отошёл от меня.
– Привет, Лия, – ухмыльнулся Джаспер. – Что смешного?
– Ничего, – ответила я. Пожилой мужчина перевёл свой жуткий взгляд на меня.
– Лия Латимер? – спросил он. – Девушка, выигравшая в лотерею? Так, так. Не знал, что ты подруга Рафаэля.
– Она ему не подруга, – грубо возразил Джаспер. – Почему ты стоишь здесь, Раф? Ты должен быть в кафе.
Какого чёрта? Я ожидала, что Раф пошлёт Джаспера ко всем чертям, возьмёт меня за руку и скажет, что мы больше, чем друзья, но он лишь кивнул мне, даже не улыбнувшись, и почти побежал к интернет-кафе.
– Раф проходил собеседование в пекарне отца Лии, – пояснил Джаспер. – Он получил работу, Лия?
Я кивнула. Ага! Вот почему Раф был там. Папа собирался взять кого-нибудь на смену в пять утра, чтобы ему самому не вставать каждый день так рано.
– Ещё одна работа? – вздохнув, переспросил мужчина постарше. – У Рафаэля есть дела поважнее, чем работать в каком-то… какой-то… – он пренебрежительно махнул рукой, – …пригородной пекарне. Это же трагедия.
– Ничего страшного, – надменно бросил Джаспер. – Ему это полезно.
Мужчина взял меня за руку. Его кожа была холодной и гладкой, как мрамор.
– Спасибо тебе, моя дорогая, – печально сказал он, – за то, что заставила Рафаэля смеяться.
– О, без проблем, с удовольствием, в любое время, – пролепетала я, совершенно заворожённая его сапфирово-синими глазами.
– Тебе представилась редкая возможность, – не отпуская мою руку, проговорил мужчина, – шанс изменить свою жизнь. Я бы очень хотел поговорить с тобой когда-нибудь…
– Но не сейчас, – прервал его Джаспер. – Уверен, Лия очень занята и ей нужно идти. Рад был тебя видеть, Лия. Пойдём, Ник.
Ник отпустил мою руку, но я продолжала чувствовать холод его пальцев.
– В другой раз, мисс Латимер, – пообещал он, и они пошли прочь, вверх по холму, мимо салона «Крепкие, как сталь», мимо «Булочной Латимеров», в сторону Мельбурн-авеню. Странно. Они жили в том огромном доме, а Рафу приходилось вкалывать в кафе и спать на матрасе.
И тут я вспомнила о Донне и торте, и о том, как кусочки ананаса забились ей в декольте, и полезла за телефоном. Я хотела предупредить Джека о надвигающемся на него торнадо и выяснить, что именно планировала его мама, но Джек не ответил. Я подумывала о том, чтобы пойти к нему домой, но мысль о встрече с Донной… Боже, смогу ли я теперь зайти к нему?
Ни Шаз. Ни Джека. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти домой. Если мама будет вести себя со мной несносно, я куплю билет в один конец до Нью-Йорка, но сначала мне нужно забрать свой паспорт из её органайзера для документов.
Дома была только Наташа. Она взглянула на меня – всю в слезах и пятнах от сливочного крема – и спросила:
– Что происходит? Телефон не умолкает. Куча журналистов хотят с тобой поговорить.
О, мой Бог! Проклятье! Донна не пошла ни к своему адвокату, ни в полицию – она обратилась к прессе.
– Это всё она, Нат! Мама Джека. Она вошла в магазин и стала кричать на меня, говорить что-то. Нат, я запустила в неё тортом.
– Что ты сделала?!
– Я была очень зла – она такая сука, Нат, говорила ужасные вещи. – Мой голос сорвался на всхлипы. – И теперь она собирается рассказать об этом газетчикам.
– Ох, Лия! – Наташа заключила меня в объятия.
– И ещё эта страница… страница в «Фейсбуке»… – простонала я и заметила изменения на лице Наташи: – Ты знала? Почему ты мне не сказала?
– Я думала, ты в курсе… У тебя же новый айфон. Я не думала, что тебя это так сильно заденет. Как говорят Молли и Кира, это просто сплетни, Лия.
– Понятное дело, никто не создаёт страницы, посвящённые им!
– Да, но ты теперь как знаменитость. Так и бывает. – Её голос звучал умоляюще. – Не расстраивайся, Лия, мы можем создать для тебя фан-страничку.
– О да, отлично, кто на неё подпишется?
Раздался стук в дверь. Наташа подошла и выглянула в окно.
– Это репортёр, – сообщила она, – и фотограф. Что будем делать?
– Я не знаю! Не знаю!
Открылась входная дверь. Вошла мама. Внутри меня нарастали громкие рыдания. Она была в своей спортивной форме и разговаривала по мобильному:
– Что она сделала? А что сказала Донна? Чем она запустила в Донну?
Мама выключила телефон и прошла в гостиную. Я собралась с духом. В конце концов, это был не просто позор – я разрушила репутацию пекарни. Мама могла взорваться в любую секунду – три… две… одна… Но она просто сказала:
– Хорошо, девочки, давайте попробуем минимизировать ущерб. Я поднимусь наверх переодеться, а вы пока поставьте чайник. Устроим небольшую пресс-конференцию.
Глава 17
«Если ты имеешь дело со средствами массовой информации,
тебе необходим хороший пиар-агент».
В жизни бывают моменты, когда очень полезно иметь маму, которая занимается пиаром. Мне всегда хотелось, чтобы она занималась чем-нибудь более захватывающим или значимым, например, как мама Ру, которая работала руководителем отдела маркетинга на Столичной радиостанции, а Ру получала массу действительно крутых подарков на халяву. Или же как мама Шаз, которая постоянно куда-то срывалась посреди ночи, чтобы принять сложные роды тройняшек.
Работа моей мамы была настолько скучной, что мне нечем было похвастаться. Но в тот день она казалась настоящей звездой.
К моменту, как мама переоделась и спустилась к нам, у входа уже толпились пять репортёров и три фотографа.
– Зная Донну, могу сказать, что она предоставила эксклюзивное интервью тому, кто больше заплатит. И это хорошая новость для нас, девочки, поскольку все остальные издания будут поливать её грязью, – заметила мама и открыла дверь. – Заходите! Держу пари, вы не откажетесь от чашечки чая.
Журналисты всей гурьбой прошли в дом и расположились в гостиной, пока мы суетились вокруг, угощая их чаем и целой упаковкой печенья «Яффа»[64]64
Печенье «Яффа» – бисквитное печенье круглой формы, состоящее из трёх слоёв: генуэзского бисквита, апельсинового джема и шоколадной глазури. Название десерт получил в честь яффских апельсинов.
[Закрыть].
Вскоре мама начала свою речь:
– Разумеется, Лии всего шестнадцать. Для её возраста это всё слишком сложно. По сути, она ещё ребёнок. Мы очень гордимся ею, тем, как она справляется с этим. Лия покупала вещи исключительно для других и почти ничего для себя. Она относится к этому очень серьёзно и скоро посетит семинар по разумному управлению финансами. Она всё время спрашивает меня, какую благотворительную организацию ей стоит поддержать.
Леди Гаге повезло бы, если бы её пиар-менеджером стала моя мама!
– Лия пытается сбалансировать всё это внимание прессы с учёбой. Она очень усердно готовится к выпускным экзаменам. Она очень ответственная и добросовестная девушка.
Я с чувством вины вспомнила о своей заброшенной курсовой работе. Мне действительно следовало заняться своим слегка просроченным проектом по истории.
– Любая девочка могла бы на мгновение потерять самообладание, столкнувшись с криками и угрозами со стороны взрослого человека. Безусловно, я ни на секунду не одобряю её поступок. Лия напишет миссис Харгривз и принесёт извинения. И, конечно, ей следовало спросить разрешения у родителей Джека, прежде чем покупать ему мотоцикл. Но вы же знаете, какие девочки… порывистые. Немного легкомысленные. Но Лия всего лишь хотела порадовать своего друга и поблагодарить за то, что он купил ей билет. Она спросила, чего он хочет, и тот ответил, что мотоцикл. Очень дорогой итальянский мотоцикл, да, Лия?
Репортёры, пожёвывая печенье «Яффа», что-то строчили в свои блокноты.
– На самом деле нет ничего удивительного в том, что люди возмущаются, видя, что у одной девочки так много денег, – продолжала мама, – но Лия очень ответственная и неравнодушная к общественным проблемам. Если бы это зависело от неё, она, наверное, отдала бы всё. Мы проводим с ней долгие беседы, чтобы убедиться, что она позаботится о своём собственном будущем.
Я подумала, что она слишком сгущала краски, но, похоже, репортёрам это нравилось.
– Лия, почему вы бросили торт в маму Джека? – спросил один из журналистов, потянувшись за третьим печеньем «Яффа».
– Я правда не хотела. Я зашла в пекарню, чтобы помочь папе… Она подошла ко мне. Это вышло случайно. Я запаниковала, когда она стала кричать на меня.
В моём голосе звучало сожаление, я выглядела такой юной и напуганной, какой меня выставляла мама. Мы были хорошей командой.
– По словам её отца, она была очень расстроена, – добавила мама. – Знаете, люди забывают, какими юными бывают подростки. Они выглядят как взрослые, но на самом деле всего лишь дети. Лии приходится очень быстро взрослеть в глазах общественности. Я не оправдываю её поступок – это было глупо и неправильно, – но ей всего шестнадцать.
– Слишком мало, чтобы играть в лотерею? – поинтересовался один из репортёров.
– Наверное, – ответила мама. – В США нужно быть совершеннолетним, вы знали об этом? И они не выдают все деньги сразу, а выплачивают частями в течение многих лет. Возможно, мы могли бы извлечь из этого урок. Лия скоро встретится с финансовыми консультантами, и я бы хотела, чтобы она попросила внедрить такую систему у нас. Юной девушке приходится разбираться со многими проблемами.
Я просто сидела, кивала и улыбалась. Затем мама добавила:
– На самом деле, Лия совершила много добрых поступков, очень тихо, без лишнего шума…
«Правда, что ли?»
– …она пожертвовала десять тысяч фунтов на спортивный зал своей школы…
«Я пожертвовала?»
– …у одной из сотрудниц моего мужа, которую зовут Рита Боатанг, есть внук, страдающий тяжёлой формой аутизма. Лия решила оплатить его поездку в Америку для дельфинотерапии[65]65
Дельфинотерапия – вид медико-психологической реабилитации и пет-терапии. Подразумевает взаимодействие человека и дельфина в форме игры или выполнения специальных упражнений.
[Закрыть], считая, что это может принести значительную пользу. Лия такая заботливая, что сразу спросила: «Как я могу помочь маленькому Алфи, мама?» Мы уже изучаем этот вопрос. На самом деле Лия зашла в пекарню, чтобы сообщить эту новость Рите, но Донна – миссис Харгривз – прервала её.
Я покраснела от стыда. Почему я не вспомнила об Алфи? Я знала о нём с самого детства.
– Это замечательно! – воскликнул один из журналистов. – Можем ли мы организовать встречу с Ритой и мальчиком?
– Конечно, – любезно согласилась мама.
– Во сколько обойдётся поездка?
– Около восьми тысяч фунтов, – уверенно ответила она.
– Эм… я очень рада, что могу помочь семье Риты, – натянув на лицо широкую улыбку, произнесла я, гадая, сколько ещё, по мнению мамы, мне придётся потратить, чтобы заткнуть Донну. О Боже… Что она собиралась рассказать?
Затем одному из репортёров позвонили из отдела новостей и сообщили, что Донна продала свою историю эксклюзивно «Воскресному зеркалу»[66]66
«Воскресное зеркало» – британская газета-таблоид, воскресный выпуск, публикует фотографии известных людей, а также освещает крупные события.
[Закрыть].
– Не волнуйтесь, – успокоил он мою маму. – Мы сделаем из неё злодейку в этой статье. У вас замечательная дочь.
А потом мы сделали несколько фотографий («Не слишком улыбайся», – шёпотом предупредила мама), и они ушли. Я обняла маму:
– Пола, ты была великолепна. Ты лучшая! О мой Бог! Это было потрясающе!
Она улыбнулась и рассмеялась, поцеловала меня (я увернулась) и сказала:
– Я ценю твою благодарность, Лия, но если ты ещё хоть раз назовёшь меня Полой, я убью тебя. Серьёзно. Если ты действительно не можешь заставить себя называть меня мамой, то я разрешаю тебе называть меня Сарой. Ты меня доконаешь…
– Ох… всё в порядке, мам. – Называть её Сарой? Она что, сошла с ума?
– А теперь тебе нужно позвонить Джеку. Узнай, всё ли с ним в порядке. Ты же не хочешь, чтобы между вами разгорелась настоящая вражда?
Но Джек не брал трубку. Как и Шаз. У меня внутри всё сжалось.
– Может, мне стоит съездить туда?
– Ни в коем случае, – отрезала мама. – Думаю, тебе нужно немного отдохнуть. Пусть пыль уляжется. Ты ведь отстаёшь по учёбе, да? Думаю, ты можешь несколько дней посидеть дома в тишине и спокойно наверстать упущенное. У тебя впереди выходные, посвящённые комплексному подходу к управлению капиталом, – тебе нужно подготовиться. Может, устроим день спа?
– Я не смогу пойти в спа-салон, если буду притворяться больной.
– Я поговорю с вашим директором, – заверила мама. – Если ты пожертвуешь десять тысяч фунтов на спортивный зал, мне кажется, он поймёт, что тебе нужен небольшой отдых.
– Мам, мне так жаль Алфи. Я должна была вспомнить о нём и сразу предложить им эти деньги.
Мама помолчала. Посмотрела на меня.
– Я сама только сейчас вспомнила о нём, – призналась она. – Забавно, не правда ли, что, когда с тобой происходят важные, волнующие события, ты забываешь о других?
Я снова набрала номер Джека. Попыталась дозвониться до Шаз. Никто не отвечал. Я даже не подумала набрать номер Рафа. Я не могла оторваться от этой страницы в «Фейсбуке», от злобных комментариев и сплетен обо мне.
Я чувствовала себя ужасно. Чувствовала себя совершенно несчастной, побеждённой, злой и в полном отчаянии.
В некотором смысле.
Ведь когда у тебя были восемь миллионов фунтов, то даже в самые тяжёлые времена ты всё равно мог подумать: «О Боже, мне придётся уехать и жить в Сан-Франциско, чтобы сбежать от всего этого кошмара». И ты знал, что можешь это сделать, и у тебя будет отличная квартира, куча крутой одежды и свобода делать всё, что захочешь. Это хоть как-то смягчало остроту твоих страданий.
Помните эти длинные змеевидные штуки, которые используют для обучения плаванию? Быть богатым – всё равно что иметь постоянный нудл[67]67
Нудл – гибкая палка-труба, изготовленная из нетонущих лёгких материалов: вспененного поливинилхлорида (ПВХ) или этиленвинилацетата (ЭВА), используются для обучения плаванию и занятий аквааэробикой.
[Закрыть] в бассейне жизни.
И это хорошо – правда, хорошо. Просто к этому трудно было привыкнуть, когда ты привык погружаться в пучину отчаяния.
Глава 18
«Хороший совет – редкость».
Лицо Донны, обильно покрытое пеной, будто она собиралась побриться по старинке, занимало всю первую полосу «Воскресного зеркала».
– Это возмутительно! – воскликнула мама. – Они сфабриковали это с помощью взбитых сливок. Нам следует позвонить в Комиссию по рассмотрению жалоб на прессу.
– Прошу, не надо, – взмолилась я, торопливо просматривая эксклюзивный материал «Зеркала», занимавший страницы с первой по третью.
Всё оказалось не так ужасно, как я опасалась. Конечно, она грозила подать на меня в суд за половину выигрыша: «Мой Джек имеет право на свою долю» – и обвиняла меня в попытке откупиться от него смертельно опасным байком: «Он сразу же отправится обратно в гараж, а если у Лии осталась хоть капля совести, она передаст Джеку наличные». И, разумеется, они устроили из того куска торта настоящую сенсацию, но не больше.
– Ладно, всё не так уж страшно, – заметила мама, заглядывая через моё плечо. – Любой, у кого есть хоть капля мозгов, поймёт, что эту фотографию подделали. Донна выглядит полной дурой. И мне кажется, она немного смягчила тон, потому что надеется, что ты предложишь Джеку сделку.
– Хочешь сказать, она не пойдёт к своему адвокату?
– Надеюсь, что нет. В любом случае, посмотри на нас – мы её полностью затмили.
Я открыла «Воскресную почту»[68]68
«Воскресная почта» – воскресное издание консервативной ежедневной газеты «Дейли Мейл».
[Закрыть]. Взглянула на себя, милую и раскаивающуюся, на сияющее лицо Риты (она звонила вчера вечером, не в силах вымолвить ни слова от радости и благодарности), на маленького Алфи и его заплаканную маму.
– У них появилась любимица, – сообщила мама, переходя к странице с отзывами. – Пишут, что, возможно, в шестнадцать лет слишком рано играть в лотерею, но у Лии щедрое сердце, хотя она и немного импульсивна.
Я проверила свой телефон в двадцатый раз за это утро – ни словечка от Джека, и от Шаз ничего. Во всём мире у меня не осталось друзей.
В дверь постучали. Я влетела на кухню и закричала:
– Не открывай! Я больше не буду разговаривать с журналистами!
Наташа, стоявшая у окна, обернулась:
– Это не журналисты. Боже мой, Лия, это он! Это Раф! Чего он хочет? Почему он здесь?
– Давай выясним?
Но мама добралась до входной двери первой. Я услышала, как она расспрашивала Рафа. Я попыталась мягко отодвинуть её в сторону, но она не поддалась.
– Э-э-э… Спасибо, мам, но Раф пришёл ко мне. Мы дадим знать, если ты понадобишься, – максимально вежливо произнесла я.
Мама проигнорировала мои слова и обратилась к Рафу:
– Так ты тот парень, который собирается работать в пекарне?
– Да, только по утрам, – опустив взгляд на свои кроссовки, ответил он.
– А мой муж сказал, что ты ещё работаешь и у своего брата по ночам?
– Да, это так, – ответила я за него и предприняла ещё одну попытку. – Э-э, мам, вообще-то он пришёл ко мне, да, Раф?
Тот вежливо кивнул.
– Неважно, – отрезала мама, – меня беспокоит то, что он взвалил на себя слишком много. В таком юном возрасте уже две подработки! Когда ты успеваешь делать уроки?
– Эм… в кафе… Это ведь не такая работа, которая требует больших усилий.
– Хм, – протянула мама. – Я не совсем уверена, что Бену стоило брать тебя на работу. «Это слишком много для одного парня», – подумала я, когда он рассказал мне об этом. Целых две подработки?! А что об этом думают твои родители? Когда ты спишь?
Как же остановить этот поток неуместных вопросов?
– Всё нормально, – пожал плечами Раф. – Честное слово, миссис Латимер.
– Что ж, здорово, – вмешалась я. – Пойдём, Раф, мы опаздываем.
– Куда? – уточнила мама, но я уже натянула свои поддельные угги (мне срочно захотелось заменить их на настоящие), схватила свою новую лакированную сумку и протиснулась мимо неё.
– Туда, куда мы идём, – ответила я. – Пока, Пола! До скорого!
– Не называй меня Полой! – крикнула она мне вслед.
На полпути к Бродвею я остановилась. Я не хотела возвращаться на место своего «преступления». К тому же, там мы рисковали наткнуться на Джека или на его маму…
– Куда пойдём? – спросила я.
Раф выглядел немного озадаченным:
– А куда мы опаздывали?
– Мы никуда не опаздывали.
– Ты сказала: «Мы опаздываем».
– Да, но только для того, чтобы Пола отстала.
– Кто такая Пола?
– Пола – это моя мама.
– В газетах её называли Сарой, – заметил он. Затем прочистил горло и добавил: – Я кое-что узнал из утренних газет и подумал, что ты замечательная.
– Правда?
– Ты такая уверенная в себе и добрая, делаешь, что хочешь, и тебе всё равно, что думают другие…
Каким-то образом моя рука оказалась в его руке. Каким-то образом я оказалась рядом с ним. Он наклонил голову, наши взгляды встретились, и мы снова поцеловались – прямо посреди улицы – и целовались, и целовались, и…
– Снимите номер! – выкрикнул кто-то, и я обернулась.
Проклятье. Это была стерва Алисия.
Раф, казалось, её не услышал. Он просто смотрел на меня сверху вниз, и его серьёзное лицо озарилось одной из тех редких улыбок.
– Я нашёл для тебя пару квартир, – сообщил он. – Можем поехать посмотреть, если хочешь. Одна находится в Хампстеде, а другая – в Белсайз-парке[69]69
Белсайз-парк – жилой район в лондонском районе Камден, на внутреннем северо-западе Лондона. Расположен между Хампстедом и Камденом.
[Закрыть].
– О да, с удовольствием, – отозвалась я, достала телефон и вызвала такси.
Машина прибыла секунд через пять. За рулём был Осман, мой постоянный водитель, седой и, как обычно, угрюмый.
– Реза держит меня на постоянной готовности для лотерейщицы, – пожаловался он, – хотя и просил предупредить вас, что в наших машинах сорить деньгами не стоит. Лотерея или нет – всему есть предел. Куда едем?
Раф дал ему адрес в Хампстеде и повернулся ко мне:
– У них там сегодня день открытых дверей. Квартиры недавно отремонтированы, и они просто огромные. Я подумал, что ты, возможно, захочешь пойти, просто взглянуть. Может, это натолкнёт тебя на некоторые идеи.
– Хм, – ухмыльнулся Осман. – Надеюсь, это не натолкнёт вас на слишком много идей. Реза очень доволен вашим счётом, мисс Лия, правда, очень доволен. Мы не хотим, чтобы вы переезжали в Хампстед.
– Я просто смотрю. Для инвестиции, – ответила я. – Вообще-то, это личный разговор, Осман.
Честное слово! В конце концов, чьи это были деньги?
Удивительно, как много людей были заинтересованы в просмотре квартиры стоимостью в два миллиона фунтов стерлингов воскресным утром. На новой блестящей кухне было полно народу, все сновали туда-сюда, испытывали измельчитель пищевых отходов, изучали встроенную кофемашину. Складывалось впечатление, что большинство из них не смогли бы выписать чек на такую сумму. В отличие от меня.
Агент по недвижимости открыл кран.
– Кипяток круглые сутки, – заявил он. – Вам больше никогда не придётся пользоваться чайником. И это очень экологично. Смотрите, с помощью этих кнопок вы можете управлять аудиосистемой по всей квартире.
– Боже мой, это невероятно! – удивилась я, но Раф уже отошёл. Я нашла его на балконе, он любовался зелёной листвой Хампстедской пустоши.
– Прости, – сказал он. – Я не люблю толпу.
– Ты в порядке?
Раф выглядел бледным и усталым.
– Теперь да, – улыбнулся он. – Тебе нравится квартира? Для меня она слишком идеальна.
– Слишком идеальна?
Мне нравилась вся эта блестящая, свежая и новая обстановка.
– К этому уже нечего добавить. Я бы хотел найти какую-нибудь старую развалюху и привести её в порядок. Превратить в настоящий дом. Переехать в место, подобное этому, – слишком просто. Чувствуешь себя так, будто живёшь в отеле. – Он поёжился.
– Тебе не холодно? – спросила я, подходя ближе.
– Немного, наверное.
Я решила его обнять, но в этот момент распахнулась дверь, и риелтор прервал нас:
– А здесь у нас терраса на крыше, которая тянется вдоль всей стены здания, со встроенным грилем и фантастическим видом – я уверен, вы все согласитесь – на Хампстедскую пустошь.
Я умирала от желания увидеть мангал для барбекю, но Раф сказал:
– Может, пойдём?
– Да, конечно, – согласилась я. – Не думаю, что это стоит своих денег, да?
– Ну, может, и стоит, – ответил он, – но ты потратишь кучу денег на гаджеты, которые рано или поздно выходят из строя. То есть, кому вообще нужна встроенная аудиосистема?
На улице он бросил взгляд на мои ботинки:
– Ты не против прогуляться? Не пойти ли нам на пустошь? Я хочу уйти подальше от всех этих людей.
– На пустоши обычно очень людно, – заметила я, но он покачал головой.
– Есть и укромные места, где бывает не так много людей. Главное – держаться подальше от того холма, где запускают воздушных змеев.
Я кивнула, соглашаясь. Парламентский холм был одним из моих любимых мест с раннего детства. Мне нравилось разглядывать достопримечательности на горизонте: телевизионную башню, Канэри-Уорф[70]70
Канэри-Уорф – деловой квартал в восточной части Лондона, на Собачьем острове.
[Закрыть], а в ясный день – Лондонский глаз[71]71
Лондонский глаз – колесо обозрения в Лондоне, расположенное в районе Ламбет на южном берегу Темзы, высотой 135 метров. При благоприятных погодных условиях с верхней точки колеса открывается панорамный вид на город и прилегающие территории в радиусе до 40 километров.
[Закрыть]. Дедушка водил меня туда запускать воздушного змея.
– Думаю, эти ботинки подойдут, – решила я, – а если они запачкаются, то всегда можно купить новые.
И тут я моргнула, а Раф исчез. Куда, чёрт возьми, он подевался? Я оглянулась по сторонам – его нигде не было видно. А ведь он стоял прямо рядом со мной… Или нет?
– Вот, – проговорил он, появившись из дверей ближайшего магазина, – извини, – и протянул мне воздушного змея, красивого красного змея с зелёным хвостом.
– О! Но как… ты прочитал мои мысли, что ли?
– Мне не пришлось, – улыбнулся он. – Пойдём.
И мы побежали вниз по склону и дальше по пустоши, не останавливаясь, пока не оказались на полпути вверх по крутому склону Парламентского холма. Я запыхалась и рухнула на скамейку, и нам потребовалось некоторое время, чтобы перевести дух и продолжить путь.
На вершине холма (там и правда довольно многолюдно) было свежо и солнечно, и отсюда открывался вид на Кристал Пэлас[72]72
Кристал Пэлас – английский профессиональный футбольный клуб из Кройдона, южный Лондон.
[Закрыть]. Ветер идеально подходил для запуска змея.
Рафу, похоже, нравилось наблюдать, как я запускаю воздушного змея, за исключением того, что я постоянно оборачивалась, чтобы посмотреть, как он смотрит на меня, из-за чего змей падал.
Потом мы шли и шли, и он повёл меня через лес к небольшому зелёному участку. Там не было ни людей, ни собак; кругом было тихо и умиротворённо, и только ветер шелестел в листве деревьев. Раф обнял меня, мы прижались друг к другу и некоторое время молчали.
– Мне здесь нравится, – признался он наконец. – В таких местах хочется жить.
Я задумалась. Наверняка он имел в виду «чувствовать себя живым»? Так обычно говорят люди.
– Всё просто проходит, – добавил Раф, – и ничто не имеет значения.
Он был прав. Я не беспокоилась ни о Донне, ни о Джеке, ни о Шаз, ни о родителях, ни о ком-либо ещё.
– Что будем делать? – спросила я его. – Мы можем делать всё, что захотим. Пойдём и сделаем что-нибудь.
Он нежно погладил меня по щеке:
– Просто быть здесь, вот так – этого достаточно.
– Я знаю, это здорово, но мы можем заняться чем угодно, Раф! Можем сходить в театр, поужинать в ресторане, пройтись по магазинам. Что тебе больше по душе?
– У меня не так много вариантов, – рассмеялся он. – Этот змей сожрал все мои деньги.
– Я заплачу! Давай, Раф, пойдём потратим немного денег. Послушай, Шаз не примет мои деньги. С Джеком вышла какая-то неловкая ситуация. Так что ты действительно окажешь мне услугу.
– Тебе неловко с Джеком из-за его мамы? Или ты думаешь, что он подаст на тебя в суд?
– И то, и другое, – ответила я. – Всё так запуталось. Я не могу объяснить. Это ужасно, когда кто-то был твоим хорошим другом, а потом ты уже не знаешь, можно ли ему ещё доверять.
– Не знаю, что там насчёт друзей, – пожал плечами Раф, – но не переживай из-за выигрыша. Джек не сможет подать на тебя в суд. Я посмотрел в Интернете. Главное, чтобы на обратной стороне билета было написано только твоё имя, а не его.
– Там только моё имя. Это был мой билет. – Мои глаза наполнились слезами. – Это был подарок, Раф, вот и всё, просто подарок. Если бы я ничего не выиграла, это был бы просто небольшой мусор в моей сумке, просто шуточный подарок на день рождения, ничего особенного. Ничего особенного.
– Всё в порядке, его мама зря тратит время, – успокоил он и поцеловал меня в макушку, уткнувшись губами в мои кудри. Его голос стал немного приглушённым. – Без имени нет и дела.
– Правда?
– Думаю, да.
– Джильда наверняка точно знает.
– Тогда позвони ей, – предложил Раф.
– Ты уверен? Ладно.
Я достала телефон и набрала номер.
– Лия! – воскликнула мой личный консультант по выигрышам. – Я всё утро пыталась до тебя дозвониться. Что случилось?
– О, э-э-э, ничего особенного. Мама Джека немного расстроилась. Джильда, может ли она подать на меня в суд?
– За то, что ты бросила в неё тортом? Наверное, да, но будет выглядеть очень глупо.
– Нет, из-за выигрыша. Она утверждает, что Джек имеет право на половину суммы, потому что купил мне билет.
– Опять же, она могла бы попытаться судиться с тобой, но на обратной стороне билета не было ни её имени, ни имени Джека. Так что не стоит переживать.
– Фух, – выдохнула я.
– Но, Лия, возможно, нам стоит обсудить то, что произошло. Разбрасывание пирогов…
– О, спасибо, Джильда, вы мне очень помогли. До свидания, – поспешно сказала я, завершая вызов, и схватила Рафа за руку. – Ты прав! Ух ты! Теперь пойдём и потратим немного денег!
