Текст книги "Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП)"
Автор книги: Керен Дэвид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13
«Организуй систему управления счетами и составь семейный бюджет,
чтобы контролировать свои траты».
Раньше финансовые дела в нашей семье были весьма незамысловаты: за всё платили мама и папа. Нам с Нат ежемесячно полагались мизерные карманные деньги: сорок пять фунтов мне и тридцать пять – ей, причём эти суммы даже не всегда выплачивались. Теоретически, мы должны были выполнять домашние обязанности или искать подработки, если нам требовалось больше наличных. На практике же мы просто выпрашивали наличные у того родителя, чьё настроение казалось более благосклонным, в очередной раз напоминая о невыплаченных карманных. Обычно я рассчитывала таким образом доводить свой еженедельный доход до примерно тридцати фунтов.
Но как только я выиграла в лотерею, всё изменилось. Родители по-прежнему платили за ипотеку, за газ и электричество, однако счета по кредитным картам – и многие другие тоже – начали перепоручать мне.
Как бы то ни было, в то конкретное воскресенье меня не волновали никакие денежные вопросы, включая фантазии о моём будущем в пентхаусе на Примроуз-Хилл. Я мысленно возвращалась к мягким губам Рафа, к тому, как нежно обнимала его, углубляя поцелуй, как касалась гладкой кожи его спины под футболкой… и к тому, что могло бы случиться, если бы его брат не постучал в дверь с требованием спуститься…
– Откровенно говоря, такая система – не самая лучшая, – заметила мама, протягивая мне свой счёт по карте Visa. – Нам стоит настроить прямое списание средств или что-то в этом роде. Когда ты встречаешься с финансовыми консультантами, Лия? Нужно привести всё в порядок как следует.
– Скоро, – бодро ответила я, откинувшись на спинку дивана, и прикрыла глаза, вызывая воспоминания о больших серых глазах Рафа… и о том мятном привкусе зубной пасты…
– Отложи часть финансов на будущее, – предложил папа, – а затем мы сможем обсудить пекарню… мои идеи…
– И сможем переехать, – добавила мама. – Просто смешно, что вы с Наташей до сих пор делите одну комнату. Тебе нужно личное пространство. Посмотри на это, – она взмахнула передо мной рекламным буклетом из агентства недвижимости. – Шесть ванных комнат, зимний сад и персональный бассейн. Бассейн!
«Мммм… Раф, весь мокрый, почти без одежды, и я в бикини, обнимаемся в воде, – представила я. – А мои родители лежат на шезлонгах и наблюдают за нами глазами стервятников, вооружившись биноклем и видеокамерой…»
– Зачем нужен бассейн в Лондоне? – спросила я, мельком взглянув на выписки по карте Visa: 450 фунтов из универмага «Джон Льюис»[57]57
«Джон Льюис» – сеть универмагов в Великобритании, основанная в 1864 году Джоном Льюисом.
[Закрыть], 220 фунтов из «Топ Шоп», 140 фунтов за причёску. – Вы будете пользоваться им всего пару недель в году. А шесть ванных комнат? Одновременно можно пользоваться только одной. В любом случае, это в Хартфордшире. Это даже не Лондон.
– Это почти Лондон. Это в зелёной зоне. За городом, дорогая. Ты могла бы завести пони.
– Мне не нужен пони.
– Ты же плакала по ночам, потому что у тебя его не было. Посмотри, в этом доме даже есть конюшня и загон.
– Мам, мне было семь, и я только что прочитала книгу о девочке и пони. Сейчас я его не хочу. И уж точно не хочу переезжать из Лондона.
– Это всё ещё в пределах доступности метро, – возразила мама.
– Это всё ещё долбаная Тмутаракань-на-болоте! – огрызнулась я.
– Вот ещё один счёт, Лия. Это от нового преподавателя по вокалу Наташи.
Я взглянула. Клянусь, у меня на глазах выступили слёзы, когда я увидела сумму.
– Четыреста фунтов?
– У неё два занятия в неделю. Это прекрасная возможность.
– Четыреста фунтов в месяц?! Она даже…
Наташа выбрала этот момент, чтобы впорхнуть в комнату. Она выглядела такой счастливой и жизнерадостной. К счастью, она не услышала сказанного «не умеет петь», так как говорила по мобильному. Мама испепелила меня взглядом. Я снова переключила своё внимание на счёт по её карте Visa.
– Восемьдесят фунтов за маникюр? Господи, мама. Восемьдесят фунтов! Я сама сделаю тебе маникюр за такие деньги. – А стала бы я? Мне не очень-то нужны были дополнительные средства. Как всегда, потенциальный источник дохода появлялся слишком поздно, чтобы быть полезным.
– Не дерзи матери!
– Я не дерзила. Я оплачиваю твой счёт по карте, который составляет… – я перевернула вторую страницу, – невероятные три тысячи шестьсот фунтов!
Мама немного растерялась. Наташа завершила разговор по телефону.
– Молли позвала меня в гости с ночёвкой, – сообщила она с сияющими глазами. – Можно?
– Кто такая Молли? – поинтересовалась мама. – Почему бы тебе не пригласить её как-нибудь к нам? У меня такое чувство, что я совсем не вижу тебя, Наташа. Тебе стоит позвать своих подруг сюда.
Мы с Наташей одновременно фыркнули.
– Да, конечно, мам, а куда мы их положим? – ехидно спросила я.
– Ну, Лия, вот поэтому нам и нужно взяться за ум и осмотреть несколько домов. Уверена, вы станете намного счастливее, девочки, когда у каждой из вас появится личное пространство.
Это был идеальный момент.
– Дело в том, что я думала… я, наверное, куплю себе собственную квартиру.
– О! – воскликнула мама.
– Лия! – ахнула Наташа.
– Отличная идея, – поддержал папа. – Прекрасное вложение денег. Ты могла бы сдать его в аренду на несколько лет и переехать туда, когда станешь старше. Ты уже присмотрела варианты? В Доклендсе[58]58
«Доклендс» – полуофициальное название территории к востоку и юго-востоку от центра Лондона, которая протянулась по обоим берегам Темзы восточнее Тауэра. Раньше доки были частью Лондонского порта, который в своё время считался одним из самых больших портов мира.
[Закрыть]?
– Эм, нет… в Примроуз-Хилле или Хампстеде.
– Очень хорошо, – одобрил он. – Дороговато, конечно, но ты можешь себе это позволить, Лия. И сможешь брать за аренду столько, сколько захочешь. Найдётся какой-нибудь мажорчик, который захочет там жить.
– Эм, ну, вообще-то, я сама хочу там жить.
– Да, когда станешь старше. Может быть, когда тебе исполнится восемнадцать, в зависимости от того, в какой университет ты поступишь. Выбери такую квартиру, чтобы можно было подселить подруг. Тогда они будут платить тебе за аренду.
– Хорошо, ну, а вдруг я не поступлю в университет?
Папино лицо стало серьёзным.
– Послушай, милая. Я знаю, мы всегда говорили о том, что ты унаследуешь пекарню. И я сам бросил школу в шестнадцать лет и сразу начал работать со своим отцом. Но тебе не обязательно делать то же самое. Не сейчас. Не теперь, когда у тебя столько денег. Мы могли бы нанять управляющего…
– Нет, я…
– Тебе не придётся беспокоиться об оплате за обучение или о чём-то ещё, – вмешалась мама. – Я просмотрела несколько предложений частных школ; ты могла бы перевестись туда в выпускной класс, Лия. Наташа, некоторые из этих школ специализируются на музыке – ты бы получила прекрасную подготовку.
– Послушайте, – сказала я, – университет меня не волнует. Я хочу бросить учёбу как можно скорее. Купить квартиру. Жить в ней. Вот и всё.
– И всё?! – Мама посмотрела на меня так, словно я дала ей пощёчину. – И когда ты собиралась переехать в эту квартиру?
– Ну, знаешь. Скоро.
– А потом что? Вечеринки каждый вечер? Потратишь все свои деньги на чёрт знает что… наркотики… неподходящих парней? Я читала в газетах истории о девушках, которые выигрывали в лотерею и сходили с ума от денег. Тебе шестнадцать, ты не осознаёшь, что делаешь. Я не нахожу себе места с тех пор, как ты выиграла.
Я швырнула на стол счёт по её карте.
– Ничего подобного! Это ты тратишь мои деньги! Ты хочешь, чтобы я оплачивала твои счета на развлечения, маникюр, наращивание волос и новую обувь, пока я торчу в школе, умираю от скуки и изучаю то, что мне никогда не понадобится. А тем временем все мои деньги пойдут на твои шесть ванных комнат и новую кухню для пекарни.
Повисла тишина. Затем Наташа нервно произнесла:
– Ладно, я подменю тебя в пекарне, если хочешь.
– С твоим желанием петь? Не говори глупостей, Наташа. – Мамин голос дрожал. – Лия, мы не возьмём ни копейки из твоих средств, если ты не желаешь. Но ты ведь понимаешь, почему мы живём в этом доме? Чтобы вы могли учиться в этой школе, в этом районе. Мы подумывали о переезде в более просторный дом, куда-нибудь подальше… Но хотели быть уверенными в вашем будущем. И вашему папе нужно быть рядом с пекарней, чтобы он мог пораньше начинать работу. Мы могли бы продать её. Могли бы жить намного проще, но мы хотели дать вам самое лучшее.
– Да, верно, но это было ваше решение. Вы сами это выбрали. Теперь мой выбор за мной. Вы всегда считали, что я стану управляющей пекарней, а я хочу сама решать свою судьбу.
Лицо мамы помрачнело. Папа просто выглядел грустным. Я открыла рот, чтобы взять свои слова обратно, извиниться, сказать, что куплю шесть ванных комнат, расширю пекарню, но мама опередила меня:
– Я могла бы догадаться, что ты будешь думать только о себе. Эгоистка, Лия, вот ты кто! Абсолютная эгоистка.
– Я не такая! – выкрикнула я, надеясь, что никто не увидит слёз в моих глазах.
– Ваш папа трудится не покладая рук ради этой семьи. Я вкалываю в офисе, сочиняя всякую чушь от имени бесполезных неудачников, чтобы их упомянули в публикациях, которые никто не читает. Зачем мы это делаем? Ради вас, девочки. И как вы нас благодарите? Плюёте в лицо всем, ради чего мы работаем.
Я задыхалась от ярости.
– Это не так! А что насчёт тебя? Ты всегда ужасно относишься ко мне! Ты выгнала меня из дома, причём глубокой ночью! Тебе было всё равно, что со мной будет! Ты была так добра ко мне только потому, что хотела получить мои деньги!
Наташа заплакала. Папа обнял её, приговаривая:
– Не переживай, Нат. Они это не всерьёз.
– Я имела в виду именно это! – взвизгнула я. – Она просто злая корова, и я ненавижу её и не могу дождаться, когда уберусь отсюда и начну тратить свои деньги на себя!
– Что ж, – с ледяным спокойствием и хрипотцой в голосе, совсем как у Круэллы де Виль, произнесла мама. Я бы не удивилась, если бы нашла в морозилке кучу содранных щенячьих шкурок далматинцев. – Придётся подождать несколько лет, мадам. Нравится тебе это или нет, но мы несём за тебя ответственность до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать. Я ни за что не позволю тебе жить в какой-нибудь квартире одной.
– Да неужели? – крикнула я, направляясь к двери. – Тогда попробуй остановить меня!
Глава 14
«Иногда бывает непросто заставить кого-то отнестись к твоим проблемам всерьёз».
Я, конечно, отправилась к Шазии. Другие варианты – обратиться к риелтору, купить пентхаус на свою карту, сбежать в Париж с Рафом – казались слишком сложными для скорой реализации.
Подруга позволила мне остаться на ночь, однако настояла на отправке сообщения Наташе, чтобы мои родные были в курсе, где я. Я хотела, чтобы они поволновались – точнее, чтобы поволновалась мама, – но в итоге согласилась с тем, что папа не заслуживал такого наказания. В конце концов, его главным грехом был брак со злой, жадной, эгоистичной ведьмой.
– Не рассказывай мне об этом сейчас, – попросила Шаз, вытирая мои слёзы и готовя горячий шоколад. – Возможно, утром тебе станет легче.
Но облегчения не наступило. Мы были одни в доме: её отец гостил у родственников в Исламабаде, а мама всю ночь принимала роды двойняшек (она возглавляет нашу местную бригаду выездных акушерок). Я изложила всю историю. Но Шазия, несмотря на свою сочувствующую натуру и превосходное умение готовить какао и предлагать салфетки, не была идеальной слушательницей.
– Лия, ты должна проявлять больше уважения к своим родителям, – заявила она за завтраком. Мы решили не идти в кафе, поскольку мои глаза были слишком красными, чтобы показываться на людях.
– С чего бы? Они сами не проявляют ко мне никакого уважения!
– Но они же твои родители! Твои родители, Лия. Их долг – заботиться о тебе и помогать принимать решения. Зачем тебе вообще съезжать? Тебе всего шестнадцать.
– Мне нужно личное пространство. Я хочу чувствовать себя взрослой!
– Приобретя новый дом для своей семьи, ты получишь намного больше свободного пространства. Вы могли бы купить его сообща. Это не обязательно должен быть твой подарок.
– Да, но я не хочу, чтобы мне указывали, что делать и называли ужасной эгоисткой, – всхлипнула я. – Может, мне и правда стоит быть более эгоистичной. Если я сама буду заботиться о себе, то никому не придётся переживать обо мне.
– Ты не можешь отгородиться от своей семьи, – покачала головой Шаз. – Тебе нужны другие люди.
Я подумала о Рафе и его импровизированном доме. Он бы меня понял.
– Пока она всё не испортила, я была по-настоящему счастлива, – призналась я, вытирая глаза салфеткой. – Благодаря Рафу. Понимаешь, Раф Форрест… Я ему нравлюсь, Шаз. Он был таким милым. Он поцеловал меня.
Зря я это сказала.
– О господи, Лия, что с тобой? Ты едва знаешь этого парня, а уже целуешься с ним? Держу пари, что у него загорелись глаза при виде твоих денег!
– Я влюблена, Шазия! – опрометчиво заявила я, раскинув руки в попытке передать всю драматичность момента.
Шаз приподняла брови, пожала плечами и сказала:
– Я сдаюсь. Ты совсем с ума сошла. Влюбилась в красивую внешность…
– О, Шаз, это гораздо больше, чем просто внешность, – возразила я. – У нас состоялся удивительный, душевный разговор. Он просто великолепен.
– Но ты же ничего о нём не знаешь! – настаивала Шаз. – Во что ты влюблена? В то, как он прикасался к тебе, как смотрел? Да ладно, Лия. Что ты говорила о персонажах фильмов, которые влюбляются с первого взгляда?
– Да, но то фильмы, Шаз, а это было по-настоящему удивительно.
– Лия, ты же всегда презирала девушек, которые считали, что их ценность определяется парнем только потому, что он соизволил на них взглянуть. Белла Свон, блин. Ты же считала их сумасшедшими и глупыми, не так ли? Мы всегда были согласны в этом.
– Да, но это не любовь с первого взгляда. Я просидела с ним весь год на уроках науки.
– И он едва ли сказал тебе два слова. Был холоден с тобой. А теперь вдруг смотрит тебе прямо в глаза, заставляя нервничать. Что же случилось? Хмм, дай-ка подумать. Не могу сообразить. Может быть, это восемь миллионов фунтов?
– О, Шаз, перестань.
У меня зазвонил телефон. Это была Наташа. Я отправила ей сигнал «занято».
Шаз покачала головой.
– Не проси у меня одобрения, когда я считаю, что ты поступаешь неправильно, – заявила она. – Какой же я тогда буду тебе подругой? Послушай, я просто советую тебе узнать его получше, прежде чем ввязываться во что-то. Что ты знаешь о его семье? О его доме? Какой он на самом деле?
– Я не имею ничего общего с его семьёй, – отметила я, чтобы не признавать, что брат Рафа был жестоким человеком, от которого у меня мурашки по коже. – И вообще, я видела его дом.
– А ты видела? Правда?
– Да, – ответила я, а потом вспомнила, что это должно было остаться большим секретом. – Но я не могу тебе об этом рассказать.
– Я сдаюсь, – тихо сказала Шаз. – Я всегда думала, что у тебя есть мозги, но теперь сомневаюсь.
– О, ты не понимаешь. Ты слишком усердно учишься, Шаз, это противоестественно. Вот влюбишься в какого-нибудь парня, тогда поймёшь.
Голос Шаз слегка дрогнул, когда она произнесла:
– Я надеюсь, что буду немного благоразумнее, чем влюбляться в того, кто не разделяет моих ценностей.
– Видимо, предки сами выберут тебе спутника жизни, – бросила я язвительно.
– Что это значит?
– А. Да ничего. Я имею в виду, если тебе так хочется, то ради бога. Но я беспокоюсь за тебя, Шаз. Вся эта твоя религия… Ты позволяешь ей управлять своей жизнью. Прячешься под платком. Это как-то… неправильно.
– Хватит! – резко хлопнула ладонью по столу Шазия.
У меня снова зазвонил телефон. Теперь звонила мама. Я отключила звук.
– Ты… я думала, ты понимаешь меня, Лия. Думала, ты уважаешь мой выбор.
– Уважаю, просто…
– Ты не понимаешь, да? Я люблю науку, потому что она основана на законах. Она объясняет, как устроен мир. Ислам для меня – то же самое. Религия устанавливает правила жизни. Диктует, как поступать, как выглядят правильные решения. У меня не всегда получается им следовать, но я стараюсь изо всех сил.
– О. Я и не подозревала. Ты никогда не говорила об этом.
– А ты никогда не спрашивала.
Конечно, я не спрашивала. Мы не обсуждали, сидя в школе, религию, правила жизни и тому подобное. Мы говорили о знаменитостях и проектах, о мальчиках и покупках.
– Ты должна была сказать.
– А ты могла хотя бы поинтересоваться. Я видела, как ты была шокирована, когда я начала покрывать голову. Никто никогда не спрашивал меня, почему.
– О. Ну, это было немного… неловко.
– Иногда я задаюсь вопросом, что нас связывает.
– О, что ж, большое спасибо, Шаз.
– Послушай, – вздохнула она, – я думаю… даже не знаю, стоит ли мне что-то говорить…
– Не сдерживайся, – ответила я, стараясь, чтобы в моём голосе не прозвучало горечи.
– Просто я не уверена, что ты хорошо справляешься со всем этим. Со всеми этими публикациями. Люди злятся.
– Люди?
– Девочки в школе. Они такое болтают.
– Что именно?
– О, понимаешь… ты давно просматривала «Фейсбук»?
– Ммм… не очень подробно.
В моём почтовом ящике скопилось около сотни сообщений и четыреста шестьдесят уведомлений. Каждый раз, когда я заглядывала в «Фейсбук», мне казалось, что я тону.
Шаз подвела меня к компьютеру. Открыла страницу под названием «Лия Латимер, девушка из лотереи, – злая, жадная, уродливая шлюха». Там была моя фотография из журнала «Привет!» с глупой улыбкой поверх стакана лимонада – так много записей на стене, что у меня перед глазами всё поплыло. И двум тысячам семистам тридцати восьми пользователям это уже понравилось.
– Понятно, что большинство из них тебя даже не знают, – проговорила Шаз, пока я сидела в полном шоке, прижав руки ко рту и тихонько всхлипывая от огорчения, – но некоторые из них из нашей школы. Насколько я могу судить, всё началось с Линдси Эббот – помнишь, она не поместилась в такси, когда мы отправились за покупками? Думаю, она очень разозлилась, что ты так и не подарила ей футболку, как обещала. И, конечно, Джорджии и Алисии ты всё равно никогда по-настоящему не нравилась. Открой глаза. Тебе лучше прочитать это.
Это было ужасно. Совершенно случайные незнакомцы обзывали меня «везучей сучкой», и около двадцати постов на стене от Линдси и её друзей жаловались на такси. И писали грубые вещи о моей одежде, причёске и фигуре («Видите, Лия уже сделала пластическую операцию на носу – интересно, во сколько ей это обошлось?»). Почему люди меня ненавидели? Люди, которые меня даже не знали.
– Шаз, должно же быть что-то, что я могу сделать. Например, пожаловаться в «Фейсбук», чтобы удалить это…
– Возможно, – ответила она, – но я сомневаюсь. Ты теперь в некотором роде публичная фигура.
– Шаз! Что же мне делать?
– Ну, ты могла бы попробовать поговорить с людьми в школе, вместо того чтобы тратить всё своё время на интервью.
– Ты не очень-то помогаешь, – возмутилась я. – Я начинаю думать, что на самом деле ты согласна с этими людьми.
Шазия вздохнула:
– Я с ними не согласна, Лия, просто думаю, что ты действительно изменилась. Даже твоя одежда. Раньше ты была по-настоящему весёлым, приятным человеком. А теперь… я не знаю… Ты просто становишься немного… немного…
– Какой? – пискнула я. – Эгоистичной? Избалованной? Большое спасибо, Шаз!
Лицо Шаз никогда ничего не выдавало. Обычно она выглядела серьёзной и рассудительной, но когда я посмотрела на неё сквозь слёзы, то поняла, что у Шаз есть и другая сторона – самодовольная, осуждающая.
– Забудь! – закричала я на неё. – Я думала, что мы подруги. Но я тебя совсем не интересую!
– Нет, Лия… – возразила она, но я была уже у выхода.
– Я ухожу! Пойду узнаю, не хочет ли Раф поехать со мной куда-нибудь. Мы могли бы поехать в Париж… или в Нью-Йорк…
– Я ничего не скажу, – закатила глаза Шаз.
– Хорошо!
Я захлопнула за собой дверь и направилась к Бродвею. Может, Раф был в кафе? А может, он возвращался со смены.
Мы могли бы заняться чем угодно. Могли бы поехать на Сент-Панкрас[59]59
Сент-Панкрас – один из тринадцати центральных железнодорожных вокзалов Лондона. Расположен в центре города, у Риджентс-канала.
[Закрыть], сесть на «Евростар»[60]60
«Евростар» – высокоскоростные железнодорожные поезда, пересекающие пролив Ла-Манш через Евротоннель в пяти странах Европы: Великобритании, Франции, Бельгии, Германии и Нидерландах.
[Закрыть] и провести ночь в Париже. Могли бы забронировать номер в отеле «Ритц[61]61
«Ритц» – международная сеть гостиниц класса «люкс».
[Закрыть]». Мы могли бы слетать в Нью-Йорк. У меня закружилась голова, когда я представила себе всё это. Ничто и никто не помешали бы мне делать всё, что я захочу.
При условии, что Раф тоже этого хотел.
Глава 15
«Думай, прежде чем действовать».
– Лия! – окликнули меня голосом моего папы. Его голова высунулась из двери «Булочной Латимеров». – Слава Богу! Мы так беспокоились о тебе. Заходи, милая, поболтаем.
Я покачала головой:
– Нет.
– Давай. Только со мной. Без мамы. Вы же с ней два сапога пара, знаешь ли, два вспыльчивых характера.
– О.
– Девочки умирают от нетерпения увидеть тебя. Ты не появлялась здесь со дня своего выигрыша.
О, здорово. Эгоистичная, самовлюблённая, зацикленная на себе Лия.
– Тогда ладно, – согласилась я.
– Зайди и поздоровайся с ними, – предложил он, похлопав меня по плечу. – Я как раз заканчиваю кое-какие дела в кабинете, спущусь через пять минут. Выпьем по чашечке чая.
Он исчез в глубине пекарни, а я судорожно вздохнула.
– Привет, Лия! – хором воскликнули Рита и Норма. Им обеим было за семьдесят, но мой дедушка называл их «девочками», и они так и остались «девочками», хотя у каждой была куча внуков, и всякий раз, заходя в пекарню, я слышала рассказы о них. Они напомнили мне о дедушке. Он всегда пёк пряничных человечков в одежде из глазури специально для меня.
«Булочная Латимеров» всегда была неотъемлемой частью моей жизни: эти полки с тарталетками с джемом и булочками с изюмом, глазированные пирожные, торты со сливочным кремом… За эти годы мало что изменилось. Для меня запах сахара и дрожжей – это запах детства, чего-то тёплого, домашнего, родного – и в то же время удушающего.
Я заставила себя широко улыбнуться девочкам.
– Мы так рады за тебя, дорогая, – с теплотой в голосе сказала Рита. – Какая чудесная удача – выиграть в лотерею! В шестнадцать лет!
– О, спасибо, Рита.
– Развлекаешься, милая? – спросила Норма. – Мы видели тебя по телевизору… читали о тебе в газетах. Мы все так гордимся тобой.
– О, э-э-э, спасибо, Норма. Это немного странно.
– В твоём возрасте гораздо приятнее выигрывать в лотерею, дорогая. Я покупаю билет каждую неделю, но что бы я делала с деньгами, если бы выиграла?
– Я бы сделала вот что, – добавила Рита, – отправилась бы в хороший круиз. Я всегда хотела в круиз. И потом, нужно думать о семье…
– У тебя всё хорошо, дорогая? – обеспокоенно спросила Норма. – Ты такая бледная.
– Дай ей пряничного человечка, – предложила Рита. – Это твоё любимое печенье, дорогая.
Когда я заходила в пекарню, она всегда угощала меня пряником. За эти годы я придумала множество способов отказаться есть его, но в тот день с аппетитом откусила прямо от его бедра. Это было чистое утешение от еды.
– Спасибо, Рита, – поблагодарила я слегка приглушённым голосом.
Дверь распахнулась, и раздался громкий возглас:
– Вот ты где! Мне показалось, я видела, как ты входила сюда.
– Привет, Донна, – отозвалась Норма. – Всё в порядке? Чем мы можем тебе помочь?
– Мне нужно поговорить с Лией, вот чем, – отрезала Донна.
– Здравствуйте, миссис Харгривз, – я почему-то занервничала и откусила правую руку своего пряничного человечка, заметив улыбку Риты.
– Лия Латимер, – процедила Донна. – Наконец-то. Тебе больше не удастся избегать меня!
– Я не избегала вас, – попыталась возразить я, но крошка пряника застряла у меня в горле, и я закашлялась.
– Ты купила Джеку мотоцикл? Мотоцикл?! Как ты, чёрт возьми, посмела?
– Ммм… Он сам захотел…
Её голос стал ещё громче:
– Во-первых, мой брат упал с мотоцикла, когда ему было примерно столько же лет, сколько Джеку, и с тех пор уже никогда не был прежним. Я бы никогда не позволила своим мальчикам иметь такой.
– О! – Должно быть, она имела в виду дядю Джека, Терри. Я знала, что у него не все дома, но никогда не понимала почему.
– А во-вторых, Джек имеет моральное право на половину этих денег. Он купил тебе тот билет.
– Эм… это был подарок на день рождения. – У меня на глаза навернулись слёзы из-за дурацких крошек от имбирного печенья.
В это время в булочную вошла женщина и попросила у Риты нарезанный цельнозерновой хлеб. Донну это нисколько не смутило, она продолжила кричать:
– Он купил тебе билет! В восемь миллионов фунтов! А ты пытаешься отделаться от него мотоциклом, который, вероятно, убьёт его!
– Ты купила Джеку мотоцикл? – спросил мой папа. Я даже не заметила, что он уже спустился вниз.
– Это именно то, что он хотел, – возразила я. – Мотоцикл отличный.
Покупательница, зашедшая за цельнозерновым хлебом, не спешила уходить, нагло прислушиваясь к нашему разговору. К ней присоединились ещё две, только что вошедшие дамы.
– Ты переходишь все границы! – голос матери Джека дрожал от возмущения. – Ты намеренно подвергаешь его опасности, чтобы он не мог претендовать на твои деньги!
Рита и Норма покачали головами и закудахтали.
– Это не очень вежливо, дорогуша, – нахмурилась Норма. – Думаю, тебе стоит успокоиться.
– Я ни за что не позволю ему оставить этот мотоцикл! – заявила Донна. – Мы вернём его, а ты выпишешь Джеку чек. И на сумму гораздо большую, чем двадцать тысяч фунтов, большое тебе спасибо.
– Минуточку, Донна, – вмешался мой папа.
– У Джека есть права! – настаивала та. – Он должен получить половину этих денег, и ты это знаешь. Мы подадим на тебя в суд! У нас есть адвокат! Называешь себя другом? Ты просто маленькая эгоистичная шлюшка!
– Достаточно, Донна, – прервал её папа. – Почему бы тебе не уйти прямо сейчас…
– Я не шлюха! – возмутилась я и сплюнула. – Как вы смеете? Я не обязана была давать Джеку ни пенни, но потратила тысячи фунтов, исполнив его желание!
– Не в первый раз, – прошипела Донна. – Я уже говорила, что мне не нравится, как ты общаешься с моим сыном…
– Хватит! – взвизгнула я, схватила один из фирменных фруктовых бисквитов Риты и метнула его в открытый рот Донны. Он пролетел по воздуху – она вскрикнула – и приземлился прямо ей на грудь. Сливки и маленькие кусочки ананаса скатились прямо по её ложбинке между грудей.
– Лия! – воскликнул папа. – Что ты натворила?
Донна взвыла:
– Я обращусь к своему адвокату! – и выбежала из магазина.
– Катись к чёрту! – закричала Рита.
– Ты это заслужила! – крикнула Норма.
И тут я услышала покашливание и обернулась.
О нет. Нет, нет, нет.
Прямо за спиной моего папы стоял Раф.
