Текст книги "Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП)"

Автор книги: Керен Дэвид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

«Иногда бывает довольно неприятно пережить нечто такое,

что полностью затмевает всё остальное».

Я задрожала всем телом. Клянусь, мои внутренние органы превратились в лёд.

– Что? – переспросила я.

– Я думала, он умер. Он упал в обморок в школе, вот что я слышала. Ходили слухи об алкоголе или наркотиках, а потом сказали, что он умер. Больше его никто никогда не видел. Но, видимо, это было не так, потому что вот он, совершенно живой.

Боже мой! Я не могла поверить своим ушам. Когда закрылась дверь лифта, в голове стучало, как барабан: «Раф мёртв… он мёртв… Раф мёртв».

Он был вампиром, ангелом, зомби (нет, конечно, нет), призраком? О, Господи.

Мне необходимо было узнать правду.

Добравшись до своей комнаты, я написала Рафу сообщение:

«Почему ты здесь? Что происходит?»

Ответа не было.

Я написала снова:

«Почему ты меня проигнорировал?»

Ответа тоже не последовало.

Аргх. Я позвонила вниз, на стойку регистрации.

– Простите, нет ли в вестибюле высокого молодого парня… с тёмными волосами… в чёрных джинсах?

– Думаю, есть… – промямлила администратор. – Хотите поговорить с ним? Извините, сэр?

– Алло?

– Раф? – прошипела я. – Это ты? Это Лия. Я в комнате пятьсот семьдесят пять.

– О, да, Лия, извини…

– Пять минут, – отрезала я и положила трубку.

Я засекла время. Он постучал в дверь три минуты спустя.

Я бросилась открывать.

– Какого чёрта? Объясни, что происходит? – потребовала я.

Раф вошёл, огляделся. Он казался немного растерянным, словно не понимал, где находится и как сюда попал. Бледный, с тёмными кругами под глазами, но был ли он мёртв? Вряд ли.

– Почему ты не обращал на меня внимания, когда я была с Оливией? Почему ты здесь? – спросила я, чувствуя маленький колючий комок в горле.

Он пожал плечами.

– Я не знал, что сказать. Не ожидал её увидеть. Я должен тебе кое-что сказать.

– Что значит – не знал, что сказать?

– Мне нужно было увидеться с тобой, а она застала меня врасплох.

– Если ты хотел мне что-то сказать, почему не позвонил?

Он выглядел удивлённым.

– О. Не знаю. Я никогда не пользуюсь телефоном.

Может, он был призраком из девятнадцатого века? Тогда ещё не было мобильных телефонов.

У меня зазвонил телефон. Это была Оливия.

– Мы все ждём тебя внизу. Ты скоро?

– Знаешь, Оливия, я, кажется, не пойду, – ответила я. – Я, наверное, никогда не попаду в эти клубы – слишком многие знают меня по газетам, и главное, что они знают обо мне, это то, что мне всего шестнадцать. С таким же успехом я могла бы вытатуировать свой возраст у себя на лбу. И вообще, я очень устала. Это был напряжённый день.

– Ты уверена? Ну ладно. Увидимся утром.

Я повернулась к Рафу. Как я могла узнать, мёртв он или нет? Нужно было дотронуться до него.

Я медленно подошла к нему, положила руку на его плечо. Он казался живым, немного холодным, да, но крепким. Я коснулась его лица, заглянула ему в глаза. Заметила, что синяк на его лице всё ещё не сошёл. Конечно же, призраки синяков не имели. У него был крошечный прыщик прямо у линии роста волос. Хорошо, очевидно же, что у ангелов прыщей не бывает.

– Лия, – начал он, – я хотел объяснить… – но затем его губы накрыли мои.

Если бы он был вампиром, это был бы идеальный момент. Я зажмурилась, ожидая пронзительной холодной боли от клыков, вонзающихся в мою плоть и хлынувшей крови… Но всё, что я чувствовала, – это его губы на своих, его язык, его руки, обнимающие мою спину у самого основания позвоночника.

И этого было достаточно, чтобы понять, как именно я собиралась проверить, жив ли Раф на самом деле или нет.

В конце концов, я чувствовала себя по меньшей мере на двадцать три, а гостиничный номер был элегантным, современным и стильным, как из журнала, как в моём воображаемом пентхаусе, как в мечтах о моей дальнейшей жизни. И Раф был частью этого будущего. Он волшебным образом оказался рядом со мной. Это было слишком волнительно, чтобы быть правдой.

Мы прервали поцелуй.

– Я… Лия, я должен объяснить… – попытался что-то сказать Раф. – На днях… в Камдене…

Он оглядел мой номер: кровать с идеальным серым атласным покрывалом, белоснежные хлопковые простыни, диван с фиолетовыми подушками, огромный плазменный телевизор. Мне вспомнился его старый бугристый матрас, его планы покрасить стены.

– Я так рада, что ты приехал сюда, – призналась я.

– Мне нужно сказать тебе… – начал он, но я снова поцеловала его, заставив замолчать. Его губы были мягкими и прохладными, и он прикоснулся к моей щеке так нежно, словно боялся, что я нереальна и вот-вот исчезну.

Мы поцеловались. Отдышались. Поцеловались снова. Никаких клыков не было. Никакой гниющей плоти зомби и ангельских крыльев – я запустила руки ему под рубашку, чтобы убедиться, что спина у него гладкая и без перьев.

– Хочешь выпить? – спросила я. – Здесь целый бар всякой всячины.

Мы заглянули в мини-холодильник, где стояли миниатюрные бутылочки виски, рома и вина, упаковки «Принглс» и батончики «Тоблерон»[93]93
  «Тоблерон» – шоколадный батончик, сформованный в виде долек из пирамидок. Треугольная форма напоминает гору Маттерхорн в швейцарских Альпах.


[Закрыть] (мне нравился «Тоблерон», но его было очень трудно разломать). Что бы выпил двадцатитрёхлетний парень? А что бы предпочёл призрак? Я открутила крышечку от миниатюрной бутылочки «Бакарди»[94]94
  «Бакарди» – компания-производитель спиртных напитков, в частности рома. Основана в 1862 году братьями Факундо и Хосе Бакарди Массо.


[Закрыть] и вылила её в стакан с колой.

– Мне не стоит… – пробормотал Раф, а потом добавил: – О, какого чёрта! Это ведь сон, верно?

Он разломил «Тоблерон» одной рукой, произнеся загадочно: «У меня была большая практика», взял ещё одну бутылочку «Бакарди», но выпил её неразбавленной. Одним глотком. А потом он снова поцеловал меня, горячий от рома, сладкий от шоколада.

От поцелуев мы быстро перешли к более интимным ласкам. Вскоре стало очевидно, что нам будет гораздо удобнее лежать на кровати. Я чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо прежде – из-за «Бакарди»? – но в то же время более бодрой, возбуждённой и смелой. Я была абсолютно уверена в своих желаниях. Я никогда и ни в чём ещё не была так уверена.

Я хотела Рафа, живого или мёртвого. Мне хотелось раздеться, почувствовать его каждой клеточкой своего тела.

Я стянула свой топ, задрала его футболку, и когда мы соприкоснулись, почувствовала, как задрожало его тело, словно он был напуган. Его глаза были закрыты.

Я ощутила прилив невероятной энергии от того, что могла заставить такого парня, как Раф, дрожать от желания.

Я могла решить все проблемы мира.

В тот момент я любила себя так же сильно, как хотела его. Мне нравилось это сексуальное взрослое чувство – быть наедине с парнем, о котором мечтала, в нашем собственном кусочке моего будущего. Мне нравился этот номер в отеле, «Бакарди» и то, как мы двигались в унисон. Я достаточно владела собой, чтобы рисковать. Я сама диктовала условия своего приключения.

И мы оказались в постели, прижались друг к другу и, чувствуя холод простыней, толкались, касались, гладили друг друга, становились всё ближе и ближе, кожа к коже. Мы не могли быть ещё ближе. Казалось, что мне было известно о нём всё: его вкус, его запах, то, как напрягались его мышцы, когда я убирала волосы с его лица; истинная блаженная радость, с которой он смотрел на меня.

– Ты прекрасна, – прошептал Раф. – Лия, ты такая красивая.

И не было никаких пределов, ничего, что могло остановить нас: ни родителей, прячущихся поблизости, ни сестёр в той же комнате, ни братьев по соседству, ни толпы в школе. Мы были совершенно одни. Ничто не мешало нам исследовать друг друга, прикасаться и двигаться вместе…

– Лия, – пробормотал он, тяжело дыша мне в ухо. – Лия… я не… понимаешь… я не готов… я не думал… мне жаль… О, Лия…

– Не волнуйся, – прошептала я, двигая тазом, опуская руку, показывая ему, прикасаясь к нему, направляя его. – Не волнуйся. Всё в порядке. Не волнуйся.

И он не волновался. И мы сделали это. И это был самый потрясающий опыт в моей жизни на данный момент.

Не считая выигрыша в лотерею. Проклятье.

Глава 24

«У тебя по-прежнему будут проблемы, которые деньги не решат».

После мы прижались друг к другу, и я сосредоточилась на ощущениях в своём теле: на слегка затуманенном, пьяном состоянии, от которого мне хотелось смеяться без остановки, и на нелепой, глупой улыбке, которая, как я знала, растянулась на моём лице. Следы касаний Рафа ещё горели на моём теле.

Затем я взглянула на лицо Рафа, на его большие глаза, на его кривоватую улыбку. Вся его печаль улетучилась. Он лучился счастьем, как в тот момент, когда рождественская ёлка из облезлой ели с мишурой превращается в самое красивое дерево на свете.

Если бы он был призраком, то, наверняка, оценил бы это ощущение полной жизни. Но будучи так близко к его тёплой коже, его запаху, его ресницам, я могла только предположить, что Оливия просто ошиблась.

Я проронила несколько слов в тишину:

– Это было нечто.

Раф схватил меня за руку и поцеловал ладонь:

– Это было нечто особенное.

Я потянулась.

– Чувствую себя по-настоящему живой, – проговорила я, смакуя эти слова.

Он уткнулся носом мне в шею.

– Я никогда не чувствовал себя таким живым, – его голос звучал слегка приглушённо.

Я обняла его крепче, наслаждаясь теплом его тела, мягкостью кожи, крепкими костями под ней – такими сильными и в то же время хрупкими.

– Тебе следовало предупредить меня, что будешь в отеле, – проворчала я.

– Я не хотел… понимаешь… показаться сталкером, – признался он. – Но мне нужно было объяснить то, что произошло в Камдене. Я беспокоюсь, что он найдёт тебя.

– Кто?

– Он. Ник. Мой отец.

– Он твой отец?! – вырвалось у меня, хотя я могла бы догадаться.

Он кивнул:

– Если он найдёт тебя, Лия, просто игнорируй его. Не слушай. Он… он… не доверяй ему. Существуют правила поведения, которым он не следует.

– О-о-о, – протянула я, не понимая, о чём он говорил, но лицо Рафа вдруг стало таким мрачным, что мне снова захотелось его поцеловать. – Ладно… Раф, Оливия сказала… – Как бы это выразить? – Оливия сказала, что ты учился в школе с её братом Фредди, но…

– О да, старый добрый Фредди.

Он произнёс имя Фредди так, словно выплёвывал кусок протухшей пищи.

– Я думала, он был твоим другом. Оливия сказала, что ты гостил у них.

– Он не был моим другом. Им всем приходилось терпеть меня, чтобы я остался. Это было как дежурство. Как благотворительность.

Раф отдалялся от меня. Мне захотелось броситься на него, прижать к кровати, обнять ещё крепче, но, конечно, я этого не сделала, потому что это было бы слишком. Вместо этого я ласково погладила его по щеке.

– Почему ты не проводил каникулы со своей семьёй?

– У меня нет семьи.

– А твой папа? Джаспер?

Он вздохнул. Я почувствовала, как дыхание приподнимает его грудную клетку. Он дышал! Он был жив!

– До прошлого года я даже не знал о Джаспере, а мой отец всегда был слишком занят. Иногда он брал меня с собой в отели, подобные этому, но в основном я оставался в школе.

– Как он мог оставить тебя в школе? – поразилась я.

– Это была школа-интернат. Во время каникул там часто оставались дети. Но в основном это были ученики из Малайзии или ещё откуда-нибудь издалека. Так что я просто привык. Потом меня стали приглашать в гости. Поначалу я был рад; мне казалось, что… что у меня появились друзья. Но потом я понял – точнее, кто-то рассказал мне, – что их попросили взять меня к себе. После этого… Знаешь, это сложно, когда ты не очень-то дружишь с кем-то во время семестра и вдруг оказываешься в их доме, где тебе приходится знакомиться с их родителями, общаться с их сёстрами и братьями. Раньше меня это просто убивало, правда. Мне казалось, что я теряю дар речи, – он то ли вздохнул, то ли усмехнулся. – Это случается до сих пор. Прости.

– О, Раф, у тебя и правда были тяжёлые времена, – искренне посочувствовала я. – Твой брат обращается с тобой как с рабом. Ненавижу его.

– Он считает, что это полезно для меня.

– В чём же польза?

– Так он говорит. Считает, что я постоянно должен быть чем-то занят. Вот я и занят.

Я думала иначе.

– Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше.

– Как я мог? Я видел тебя только в школе. На уроке науки особо не поговоришь о личном, верно? И вокруг тебя всегда было полно друзей. Ты мне очень нравилась, и я, правда, хотел с тобой поговорить. Я много раз думал о том, чтобы пригласить тебя на свидание. Но был твой парень, Джек…

– Джек мне не парень! – возразила я.

– И твоя подруга Шаз, она тоже немного пугала. Я никак не мог поймать момент, чтобы поговорить с тобой наедине. Однажды я даже проследил за тобой до дома, но не решился… не смог. Я не хотел так сильно облажаться, чтобы ты перестала со мной мило общаться при встрече. – Он сглотнул. – Думаю, я действительно люблю тебя, Лия, – добавил он почти шёпотом.

Когда говорят о незащищённом сексе, предупреждают о возможной беременности и болезнях. Занимаясь сексом, ты рискуешь своим здоровьем и будущим. Ты можешь стать матерью. Ты можешь умереть.

Ты можешь обезопасить себя от всего этого, используя презерватив, но нет такой защиты, которую можно было бы использовать против другого вида незащищённого секса. Такого, когда ты спишь с человеком, которого знаешь не очень хорошо. Ты не защитишься от его личности, от своих эмоций. Ты не знаешь, выложит ли он видео в интернет или оценит твою игру в переписке со своими друзьями.

Ты не знаешь, влюбишься ли ты. Не знаешь, влюблён ли он в тебя уже.

Рафу нужно было гораздо больше, чем могли дать деньги. Ему нужно было большее, чем секс в гостиничном номере.

Я хотела спросить его о том, что сказала Оливия. Почему она решила, что Раф умер? Но он казался таким ранимым, таким уязвимым. Этот вопрос показался мне грубым и глупым. Я не могла его задать.

– Раф, – начала я, но тут зазвонил мой телефон. На самом деле я не хотела заканчивать эту фразу, поэтому ответила на звонок.

– Лия, – услышала я папин голос, – тебе нужно вернуться домой. Это Наташа. Она пропала.

Глава 25

«Деньги влияют на каждую ситуацию, но ты никогда не предугадаешь,

как именно».

– Она уже сбегала раньше? – спросил полицейский, расположившись в нашей гостиной.

– С чего вы взяли, что она сбежала? – возмутилась мама. – Боже мой, я не могу в это поверить! Её похитили. Мою Наташу украли! О боже, её убили! Почему об этом ещё не говорят в новостях? Что вы тут устроили?

– Успокойся, Сара, мы не знаем этого наверняка, – попытался утешить её папа. Они сидели рядом на диване, взявшись за руки. У мамы всё лицо было в размазанной туши. Папа выглядел осунувшимся и постаревшим.

– Наташа никогда бы не сбежала, – твёрдо заявила мама. – Она тихая, Наташа. Совсем не такая, как Лия. Она робкая. Не станет рисковать. Очень скромная и внимательная. Она бы волновалась о наших чувствах.

– У неё есть парень? – поинтересовался полицейский.

– Конечно, нет, – ответил папа. – Она ещё совсем ребёнок, ей всего четырнадцать.

Я продолжала писать ей и набирать её номер. Где же Наташа? Где она?

«Ну же, давай, ответь».

Я нажимала на кнопки изо всех сил, как будто, надавив как можно сильнее, могла заставить Наташу взять трубку.

– Она встречалась со своими подругами, оставалась у них на ночь, – призналась мама. – После победы Лии здесь царил настоящий хаос. Просто… сегодня вечером я вдруг поняла, что не знаю, где она. Она мне не позвонила. Я обзвонила всех её подруг, которых знала, и ещё нескольких, но никто не знал, где она. И это совсем на неё не похоже. Согласись, Лия, это не похоже на Наташу.

– Её никто не видел с утреннего урока пения, – сообщил папа. – Я ждал, что она зайдёт в пекарню, но она не появилась.

– О, Бен, – простонала мама, снова заливаясь слезами. – Где она? Почему мы не поняли? Мы ужасные родители. Это всё моя вина.

Я вернулась около часа назад. Быстро приняв душ, запихнув вещи в сумку и оставив записку для Оливии на стойке регистрации, я села в такси вместе с Рафом и высадила его на Бродвее. В такси мы почти не разговаривали, так как я была поглощена разговором с мамой по телефону и обзвоном всех Наташиных подруг, чьи номера у меня были, а их, к слову, было не так уж много, потому что у неё никогда особо не было подруг, и я не засоряла память своего телефона их контактами.

Раф поцеловал меня, прежде чем выйти из такси.

– Если я могу чем-то помочь, Лия, пожалуйста, просто позвони, – попросил он. – Серьёзно. Чем угодно.

– Хорошо, спасибо, – снова уткнувшись в телефон, ответила я.

Удаляясь, я оглянулась посмотреть, как он идёт по Бродвею, увидела его счастливое лицо – из-за меня, – но не могла беспокоиться о нём. У меня было достаточно своих проблем.

Вчера Наташа, как обычно, вернулась домой из школы. Мама с папой собирались в кино и спросили её, не хочет ли она пойти с ними. Она отказалась.

Утром она ушла на урок вокала.

– Она была очень тихой, – вспомнила мама, – но Нат всегда такая.

И это было всё, что знали родители. Наташа не отвечала на звонки. Они позвонили мне, а потом в полицию.

– Наверное, она просто встретилась с подругами, пошла гулять с ними и забыла зарядить телефон, – предположила я, хотя Наташа относилась к своему телефону как к новорожденному младенцу: никогда не допускала его разрядки или отсутствия средств на счету. Однако мои попытки успокоить родителей возымели обратный эффект.

Мама запричитала:

– О нет… Она даже не могла позвать на помощь…

Полицейский, просматривающий список друзей Наташи, составленный мамой, попросил меня взглянуть.

– Вы же учитесь в одной школе, да? – спросил он. – Не замечали, чтобы она общалась с кем-нибудь особенно близко? С какими-нибудь мальчиками?

Я взглянула на мамин – чрезмерно оптимистичный – список: все одноклассники из начальной школы Наташи, хотя она никогда ни с кем из них по-настоящему не дружила; все девочки из её нынешнего класса и некоторые мальчики. Я подчеркнула имена девочек, которые ходили с нами по магазинам: Софи, Молли и Кира.

– Это те, с кем она водится, – сообщила я. – Мне они не очень нравятся. Мы ходили по магазинам, я купила им кое-какие вещи, а они даже спасибо не сказали.

Мама всхлипнула. Я протянула ей салфетку.

– Боже, Лия, никогда бы не подумала, что услышу от тебя что-то подобное, – пробормотала она.

– Ха… Я просто пытаюсь помочь, ясно? Мне не нравятся эти девочки. Они пользуются другими.

– Я видел, как Наташа разговаривала с мальчиком, – вдруг сказал папа. – С юным Рафом. На днях он приходил ко мне на собеседование и болтал с Наташей в пекарне. Они вроде бы отлично ладили.

Раф? Наташа? Болтали?! Какого чёрта?!

– Ну что ж, тогда она может быть с ним, – предположил полицейский. – У вас есть его адрес или номер телефона?

Я прикусила губу. Конечно, я могла бы рассказать им, где он находился последние несколько часов, но не хотела объяснять, откуда мне это известно. Всё, что касалось Рафа, должно было оставаться секретом до тех пор, пока я не разберусь во всём, что произошло этой ночью, а на это могли уйти годы.

К тому же я не была так уверена, как мама, в том, что Наташу действительно похитили. Вполне возможно, что моя младшая сестра пыталась урвать хоть немного того внимания, которое всё это время доставалось только мне. Однако я чувствовала, что такое мнение вряд ли будет воспринято положительно.

– По вечерам он работает в интернет-кафе, – сообщил папа. – Может, он и сейчас там. Оно открыто допоздна, верно? Может, он что-то знает.

– Сейчас полчетвёртого утра, – уточнила мама. – На следующей неделе он начинает работать на тебя с пяти утра. Что за жизнь у этого бедного мальчика? Только работа, работа, работа. Сейчас его там нет.

Меня искренне тронуло заботливое отношение мамы к Рафу. Возможно, она была бы в восторге, если бы узнала, как я отвлекала его от жалкой жизни, полной постоянного низкооплачиваемого труда. Я ощущала себя почти социальным работником.

– Сегодня суббота, – возразил папа. – Может, он работает в ночную смену по субботам. Он говорил мне, что в это время у них бывает много посетителей. Я уверен, что он будет там. На меня он будет работать не раньше утра понедельника. К тому же, у меня есть его адрес. Он записал его для меня, когда я предоставил ему это место. Вот он: Мельбурн-авеню, дом пять.

– Зачем парню с Мельбурн-авеню устраиваться на работу в пекарню? – удивился полицейский. – Это же улица миллионеров.

– А что сказал учитель пения? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Наташа была такой же, как всегда. Пела как ангел, – ответила мама. – Преподавательница посоветовала ей попробовать свои силы на прослушивании в шоу «Британия ищет таланты». Наташа, наверное, была на седьмом небе от счастья.

Я открыла рот, чтобы рассказать им о Маркусе, но передумала. Сейчас было неподходящее время.

– Мы отправим кого-нибудь поговорить с парнем из кафе, – сообщил полицейский, убирая рацию. – Просто узнаем, там ли он. Вдруг ему что-то известно. Может, она и сама там. Не волнуйтесь. Четырнадцать лет – забавный возраст. Иногда родители не осознают, что их дети взрослеют.

– Ты ведь знаешь Рафа, да, Лия? – обратился ко мне папа. – Что ты думаешь? Наташа когда-нибудь упоминала его?

– Ни разу, – отчеканила я.

– Что ещё приходит вам на ум? – поинтересовался полицейский. – У кого-нибудь были претензии к Наташе? Или к семье? Я знаю, что ваша дочь недавно выиграла в лотерею, возникали ли какие-то проблемы?

– Её похитили, они потребуют выкуп, – севшим голосом произнесла мама, по её лицу снова потекли слёзы. – Лия, нам придётся заплатить. Лия, ты ведь не против, правда? Бедная Наташа… Что, если ей навредят? Что, если они изувечат её?

Я бросилась обнимать маму. Мне было невыносимо видеть её такой расстроенной.

– Заплачу сколько угодно, – заверила я. – Мы вернём её. Правда, мам, всё будет хорошо. Я знаю, что так и будет.

– Только Донна на нас в обиде, – медленно проговорил папа. – Но даже Донна… Я имею в виду, что эта женщина помешалась, но она никогда бы не причинила вреда ребёнку.

– Кто такая Донна? – уточнил полицейский.

Папа начал объяснять, и в этот момент зазвонил телефон – стационарный! – заставив нас всех подпрыгнуть.

– Наташа! – вскрикнула мама, но я схватила трубку первой.

– Алло? Нат?

Сначала я услышала только какой-то шорох, как будто телефон упал, а затем – приглушённый далёкий голос.

– Если ты хочешь увидеть сестру снова, это тебе дорого обойдётся. Будь готова заплатить, сучка!