Текст книги "Кричать в симфонии (ЛП)"

Автор книги: Келси Клейтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Прошу прощения.

Я запрыгиваю на стол и хихикаю, когда Ро протягивает кулак для стука, а затем протягивает мне пиво. Делая глоток, я с восхищением смотрю, как Кейдж избивает и истязает Влада, пока на нем не остается живого места. Кейдж шепчет ему что-то на ухо и наконец перерезает горло так глубоко, что почти отрезает голову.

Достав из заднего кармана другой нож, он вырезает буквы A.M. у него на торсе. Закончив, он подходит и протягивает руку. Я улыбаюсь, спрыгивая со стола, и вкладываю свою руку в его. Он притягивает меня к себе и смотрит на Романа.

– Выжги слова «ты следующий» под инициалами моего отца и посади его обратно за покерный стол, откуда мы его забрали, – приказывает он.

Ро кивает.

– Да, сэр.

Кейдж обнимает меня за плечи и выводит из комнаты. Когда мы выходим на улицу, темно и льет дождь. Мой адреналин зашкаливает, и дождь кажется ледяным на коже. Я смотрю в небо и закрываю глаза, позволяя ему смыть всю боль, которая пожирала меня заживо.

Я чувствую руки Кейджа на бедрах и разворачиваюсь к нему, запрыгивая в его объятия и обвивая ногами его талию. Проводя пальцами по его волосам, я прижимаюсь губами к его губам и целую его так, будто это единственное, что держит меня в живых. Он улыбается в ответ, и когда я отстраняюсь, я снова запрокидываю голову.

Это освобождает.

Это бодрит.

Это все.

Он опускает меня на землю и ведет к машине, открывая передо мной дверцу, прежде чем обойти ее и сесть за руль. И когда мы отъезжаем от здания, я говорю единственное, что приходит в голову.

– Лучшее. Свидание. В мире.

Некоторые вещи умеют заставить тебя чувствовать себя живым. Они проникают в душу и тянут за те струны, которые ты считал мертвыми, но которым просто нужно было правильное пробуждение. Именно так я чувствовал себя сегодня ночью, и, черт возьми, это потрясающе.

Я провожу пальцами по волосам, пока Саксон мирно спит у меня на груди. Это первая ночь, когда она не ворочается, наконец-то может хорошо выспаться, и ее не мучают кошмары. Ее голова покоится на моем сердце, и я никогда не чувствовал себя более довольным.

Глядя на нее сейчас, такую невинную во сне, никогда не подумаешь, каким маленьким монстром она была всего несколько часов назад. Все, чего я хотел – уберечь ее от насилия, но, увидев ее сегодня ночью и то, как она причиняла боль Владу – она ожила так, как я и представить не мог.

Возможно, она родилась в элитной семье и выросла как светская принцесса, но ей было суждено стать женой мафиози.

С Владимиром покончено, теперь два внизу и один остался – не считая Далтона, которого Саксон на сто процентов настроена убить сама. Она говорит, что у нее есть план для них обоих, который она намерена держать при себе до подходящего момента. Они заслуживают страданий, и я ни секунды не сомневаюсь, что она сделает так, чтобы они страдали.

Часы тикают, в буквальном и переносном смысле, пока я стою перед своим домом в ожидании Маттиа и его друга. Дмитрий к этому времени уже нашел тело Влада и знает, что он следующий на очереди. Именно этого я и добивался, но это сопряжено с определенными рисками. Далтон все ближе к тому, чтобы получить законные права на всю нашу собственность, и как только это произойдет, он перепишет ее на Братву.

Мне нужно убить Дмитрия до того, как это случится.

Черная машина заезжает на подъездную дорожку, и двое мужчин выходят. Маттиа всегда был надежным частным детективом для Семьи, поэтому, когда он предложил нанять своего друга, чтобы повысить шансы найти Дмитрия, решение было очевидным.

– Мистер Мальваджио, – приветствует меня Маттиа. – Позвольте представить вам Костелло Луджери.

– Приятно познакомиться, – говорю я, пожимая ему руку.

Он кивает.

– Мне тоже. Маттиа очень высоко отзывается о вас.

– Да, что ж, будем надеяться, что он не слишком много рассказывает, – парирую я.

– Конечно, – отвечает Маттиа. – Итак, мы пойдем внутрь и обсудим?

Я складываю руки вместе.

– К сожалению, у меня здесь ремонт. Но деньги у меня с собой, – я достаю из кармана пачку купюр и протягиваю их Костелло. – Я добавил немного сверху в качестве стимула за срочность. Уверен, Маттиа сможет ввести вас в курс дела.

Глаза Костелло расширяются, когда он видит деньги.

– О, хорошо. А подписывать соглашение о неразглашении не нужно?

Я усмехаюсь, одаривая его своей самой обаятельной улыбкой.

– Вот что я тебе скажу. Ты меня не кинешь, и я оставлю твои конечности в целости.

Он тяжело сглатывает.

– Понял, сэр.

– Я так и думал. – Я снова пожимаю им обоим руки и коротко киваю. – Спасибо, господа. Жду вестей.

С этими словами я разворачиваюсь и направляюсь обратно в дом. Саксон нетерпеливо ждет в гостиной, подпрыгивая на носочках в топе и шортах. Когда она видит меня, улыбка расплывается по ее лицу.

– Ты готов?

Я не могу сдержать смешка от ее энтузиазма.

– Дай мне только переодеться.

Домашний спортзал, который у меня есть, не похож на многие другие. Хотя можно было бы ожидать кучу тренажеров, беговую дорожку и, может быть, велосипед или эллипсоид, у меня не так. Две стены зеркальные, чтобы видеть свои движения. Пол пружинистый и мягче обычного. В одном углу – боксерская груша, на столике – разноцветная лента для тейпов и музыкальный центр. Единственное спортивное оборудование, которое у меня есть, – это набор гантелей в дальнем углу у двери, перед которыми тоже зеркало.

Саксон переминается с ноги на ногу, пока я бинтую ей руки так же, как Ральф делает мне. Закончив, я беру лапу и держу перед собой.

– Итак, я хочу, чтобы ты ударила по ней со всей силы, – говорю я ей.

Она сосредотачивается, замахивается и бьет по подушке, удара которой я почти не чувствую.

– Нет, – бесстрастно говорю я. – Попробуй еще раз. Вложи весь свой вес.

Ее глаза сужаются, и она пробует снова, на этот раз немного сильнее, но все еще недостаточно. Я стряхиваю лапу с руки и бросаю на пол, шагнув к ней.

– Ударь меня.

Она делает шаг назад.

– Что? Нет.

– Давай, – дразню я ее. – Ударь меня!

Я делаю еще шаг к ней, а она еще один назад.

– Кейдж.

– Сделай это!

На этот раз она делает. Она сжимает кулак и бьет меня под дых, но я вовремя напрягаю пресс, так что она скорее отбивает руку, чем причиняет мне боль. Я качаю головой, обхватываю рукой ее затылок и тяну так, что она спотыкаясь переходит на другую сторону комнаты.

– Повали меня на пол, Саксон, – требую я. – Если ты собираешься танцевать со своими демонами и делать те безумные вещи, которые делаем мы, ты должна уметь защищаться. У тебя не всегда будет оружие, чтобы отбиться от кого-то. Повали. Меня. На пол.

Ее челюсть сжимается, на лице – решимость. Она двигается быстро, уворачиваясь от моей попытки блокировать ее, нырнув под руку. Прежде чем я успеваю понять, что она делает, она разворачивается и бьет назад. Ее пятка врезается мне в яйца, посылая острую боль прямо в центр.

Желчь угрожает подняться к горлу, когда я сгибаюсь. Саксон толкает меня, и я падаю на пол, а затем она забирается сверху. Она сладко улыбается и наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня в губы.

– Ты сказал повалить тебя, – говорит она, невинно пожимая плечами.

Я кашляю, одновременно смеясь и пытаясь отдышаться.

– Это уже второй раз. Продолжай в том же духе, и у нас не будет детей, независимо от того, сделаю я повторно вазэктомию или нет.

Она морщит нос и показывает мне язык, пока звук хлопков не привлекает наше внимание. Мы оба поворачиваем головы и видим Ральфа, стоящего в дверях.

– Должен признать, я впечатлен, – говорит он. – Жаль, я не знал правил. Твоя победная серия была бы намного короче.

Саксон слезает с меня и встает, а Ральф протягивает мне руку. Я беру ее, и он поднимает меня на ноги. Си выглядит озадаченно, глядя на нас обоих.

– Ральф, это та женщина, о которой я тебе рассказывал.

Он поворачивается к ней и протягивает руку.

– Ты отлично выглядишь для покойницы.

– Спасибо. А ты выглядишь так, будто сам готов стать таковым, – острит она, подшучивая над его возрастом.

Глубокий, раскатистый смех вырывается из него.

– Теперь я понимаю, как тебе удается с ней справляться. Может, я и выгляжу старым, но, знай, я в лучшей форме за всю свою жизнь.

– Мероприятия в центре для пожилых сделают свое дело.

Он еще немного смеется и поворачивается ко мне.

– Она мне нравится.

– Я так и думал, – отвечаю я. – Вообще-то, ты будешь тренировать ее на этой неделе.

– Вот как?

Я киваю, ободряюще улыбаясь Саксон.

– При моей работе я не могу позволить, чтобы она не умела защищаться. Как ты видел, она находчива, но она не ровня некоторым моим врагам. Просто я слишком ей доверял. Потерял бдительность.

Она закатывает глаза, и я подталкиваю ее локтем, пока Ральф улыбается.

– Что ж, похоже, мне есть над чем поработать.

– Именно. Я скоро вернусь, но Бени будет здесь, если что-то понадобится.

Я быстро целую Саксон, прежде чем оставить их вдвоем.

Посвятить Ральфа в тайну, что Саксон жива, было нелегким решением. И не потому, что я ему не доверяю. Просто чем больше людей знает о ее воскрешении, тем это рискованнее. Но в этом случае плюсы перевесили минусы. Умение драться важно, и если она планирует остаться в этой жизни со мной, заниматься тем, чем мы занимаемся, это жизненно необходимо.

Бени сидит в моем кабинете, изучая информацию, которую Маттиа и Костелло прислали этим утром. Там все: от старых записей с камер наблюдения в местных заведениях города до выписок с кредитных карт из отелей. То, как он умудряется так быстро добывать эти вещи, – одна из причин, почему ему так хорошо платят.

– Я еду в город, – говорю я ему. – Останься здесь с Саксон и звони, если что.

– Понял, Босс.

Я иду в спальню, переодеваюсь обратно в костюм и выхожу за дверь. Пилот, надежный человек по имени Дженсен, придерживает для меня дверь, и я забираюсь в вертолет. Он обходит и садится на свое место, нажимая все нужные кнопки и переговариваясь по рации для взлета.

– Готовы лететь, сэр? – спрашивает он.

Я киваю.

– Как только будешь готов.

Быть незаметным никогда не было моим стилем. Мне всегда нравилось быть на передовой, а не прятаться в тени. Это одна из причин, почему меня боятся. Какой психопат, у которого достаточно людей, чтобы делегировать каждую мелочь в своей жизни, все равно пачкает руки?

Этот.

Но на этот раз оставаться скрытым – именно то, что мне нужно. Если они застанут меня за слежкой, все рухнет, и мы потеряем шанс отомстить за Саксон. А я не хочу видеть, какой она станет, если не сможет заставить их заплатить за то, что они с ней сделали.

Я держу голову низко, но взгляд прикован вперед, наблюдая, как они выходят из офисного здания Далтона. Они сияют улыбками, будто не потеряли одного из самых важных людей в своей жизни. Выглядят так, будто на вершине мира, хотя должны считать свои дни.

Они садятся в машину, и когда она отъезжает от тротуара, я пропускаю несколько автомобилей, прежде чем последовать за ними. Следить за кем-то в Нью-Йорке одновременно и легче, и сложнее. Пробки затрудняют возможность быть замеченным, но и потерять объект тоже легко. Чтобы успешно следить, нужны опыт и навыки.

Добравшись до места назначения, я вижу, как она выходит из машины и забегает в Elite Gym. Через несколько минут она появляется, ведя за руку Кайли и щекоча ее, пока сажает в машину. Мое сердце болит за маленькую девочку. Она будет оплакивать потерю, которая ее ждет, но понятия не имеет, от чего старшая сестра ее спасает.

Я следую за ними до самого ресторана, где они ужинают, и когда все трое заходят и садятся за столик, я насмотрелся. Еще немного, и я зайду туда сам, чтобы перерезать им глотки. Наблюдение за ними напоминает мне, почему я стою в стороне и наблюдаю, как Саксон становится той, кем она становится.

Великолепно смертоносной, хладнокровной убийцей.

Вернувшись домой, я сразу иду в спортзал и вижу Саксон и Ральфа, покрытых потом. Он уперся руками в колени, тяжело дыша, а Саксон лежит на полу звездочкой. Я вскидываю бровь и усмехаюсь.

– Когда ты сказал, что тебе есть над чем поработать, я не думал, что ты собираешься сделать это все за один день, – шучу я.

Честно говоря, я думал, он уже давно ушел к моему возвращению.

Ральф пренебрежительно отмахивается, а Саксон усмехается.

– Он просто злится, потому что я побила его четыре раза в первый же день.

Я не могу сдержать гордой улыбки, расплывающейся по лицу.

– Вот это моя девочка.

– Твоя девочка – хладнокровный убийца, – рычит Ральф между вздохами.

Поверь, я знаю.

– Возьми выходной завтра, – говорю я ему. – У меня другие планы. Увидимся в среду днем.

Он кивает.

– Наверное, так лучше. После такой тренировки будет все ломить.

Саксон садится и сладко улыбается ему.

– А еще говорил, что в «лучшей форме за всю свою жизнь».

Ральф все еще находит силы смеяться.

– Кейдж был прав. Ты действительно ходячая угроза.

– Я предупреждал, – говорю я, и Саксон краснеет, когда я подмигиваю ей.

Следующий день был ужасающим, учитывая ее послужной список с револьверами, но необходимым. Объехав здание сзади, я паркуюсь между двумя мусорными баками и вылезаю из машины. Достав сумку из багажника, Саксон следует за мной к двери, оглядываясь по сторонам, будто мы делаем что-то не так.

– Это место вообще открыто? – спрашивает она. – Почему мы не идем через парадный вход?

Я игнорирую ее вопросы и вставляю ключ в замок. Как только я открываю дверь, начинает пищать сигнализация. У меня есть всего тридцать секунд, чтобы ее отключить, но Саксон дает мне только две, прежде чем запаниковать.

– О, отлично. Сейчас приедут копы, – переживает она. – Как мы будем им объяснять, что мертвая девушка не может сидеть в окружной тюрьме?

Я сосредоточенно ввожу код, отключая сигнализацию. Когда я наконец поворачиваюсь к ней, она поджимает губы и делает вид, будто только что не ляпнула лишнего.

– Еще что-нибудь хочешь прокомментировать?

Она качает головой.

– Не-а.

– Хорошо, – отвечаю я. – К твоему сведению, я владелец этого места.

Оглядываясь, пока мы идем к передней части здания, она мычит.

– И это место, вообще, что?

Я кладу сумку на стойку и достаю револьвер, из которого она в меня стреляла.

– Тир.

Она ахает, хватая его у меня.

– О, Джек! Я думала, старушка утопила его в океане в конце.

Уставившись на нее, я качаю головой.

– Я не собираюсь цитировать с тобой Бритни Спирс. Для этого у тебя есть Виола.

Озорной блеск сверкает в ее глазах.

– Хочешь поговорить о том, как ты мгновенно понял, откуда это?

Я собираюсь уйти от нее, а она разражается ужасным исполнением «Oops…I Did It Again», следуя за мной. Пройдя через двери и спустившись по нескольким лестничным пролетам к стрелковым местам, я достаю несколько пистолетов, которые принес с собой, и кладу их на разные стойки. Закончив, я поворачиваюсь и зажимаю рот Саксон рукой.

– Напомни мне записать тебя на уроки пения, если ты собираешься так делать.

Она начинает надувать губы, а затем меняет курс, облизывая мою ладонь. Я хмурю брови, наблюдая, как она удивляется, что меня это не смущает.

– Твоя киска буквально была у меня на лице прошлой ночью, – указываю я. – Ты правда думаешь, что меня смутит твоя слюна?

Саксон закатывает глаза и отбивает мою руку от своего лица.

– Ладно, так что мы здесь делаем? Это где ты меня убьешь и закопаешь рядом с тем местом, куда закопал Брэда?

Я поворачиваюсь и иду к первому стрелковому месту.

– Если бы так, ты не очень-то убедительно доказываешь, что тебя стоит оставить в живых.

– Я хорошо делаю минет, – говорит она, заставая меня врасплох.

Смех вырывается из меня.

– Это правда. Ты феноменально сосешь, но, может, стоит использовать рот только для этого.

У нее отвисает челюсть, когда она изображает оскорбление.

– Может, тебе стоит быть внимательнее, прежде чем оскорблять девушку с пистолетом.

– Ты уже пыталась стрелять в меня из этой штуки, – говорю я ей, вешая мишень. – Тогда у тебя ничего не вышло, и я могу тебя заверить, сейчас выйдет не лучше.

С хихиканьем и быстрым подражанием моим словам более высоким тоном наша перепалка заканчивается. Она и не знает, что втайне мне нравится, когда она такая. В такие моменты проступает ее прежняя сущность и напоминает мне, что она все еще там. Не то чтобы я не без ума от этой новой, нестабильной версии Саксон. Просто я жадный сукин сын, когда дело касается ее.

Я хочу их всех.

– Ладно, иди сюда, – говорю я ей, и она подходит, вставая передо мной.

Я надеваю на нас обоих наушники и защитные очки. Держа ее руки на пистолете, я беру их в свои и помогаю поднять, целясь револьвером в мишень. Ее рука слегка дрожит, но когда я прижимаюсь губами к ее плечу и шепчу, чтобы она дышала, она успокаивается.

– Когда почувствуешь, что готова, целься в мишень и стреляй, пока не кончатся патроны, – инструктирую я ее.

Она делает, как я сказал, и через несколько секунд звук выстрелов наполняет комнату. Я считаю до шести про себя, а на седьмом она собирается нажать на курок, но ничего не происходит. Она кладет пистолет на стойку и улыбается мне. Однако, когда я нажимаю кнопку, чтобы подтянуть мишень обратно, улыбка мгновенно исчезает с ее лица.

Из всех шести выстрелов ей удалось попасть два.

– Ладно, может, моему прицелу нужно немного подтянуться, – говорит она, будто промахнулась совсем чуть-чуть.

На самом деле, те, которым удалось пробить бумагу, даже не попали в саму мишень. Один над головой, другой в правом нижнем углу.

Это будет долгий день.

Говорят, что практика ведет к совершенству, и я уверен, что это правда. Однако, думаю, Саксон с оружием может быть исключением. Она стреляла четыре часа, израсходовав все патроны, которые я привез, и из каждого пистолета. Ну, кроме автомата. Есть просто оружие, слишком большое для маленьких девочек.

Из всего этого она добилась уровня не лучше, чем у Нико, а это не бог весть что. Я видел, как этот идиот стреляет из пистолета, и умудряется обвести мишень по контуру. И поверьте мне, это было не намеренно.

– Когда мы вернемся? – взволнованно спрашивает она.

Я морщусь от вопроса.

– Не знаю. Я начинаю думать, что у тебя лучше получается с другими игрушками. Например, с кошками-девятихвостками. Они могут стать твоей визитной карточкой – как убийца со смайликом.

Она закатывает глаза и плюхается на диван.

– Ладно. Тогда я попрошу Бени меня научить.

Это не самая худшая идея. Этот человек стреляет лучше меня.

Я захожу в кабинет и подхожу к своему полутонному сейфу. Прикладываю руку к сканеру, затем поворачиваю пятиспицевую ручку, чтобы открыть дверцу. Одна вещь, к которой я всегда относился очень серьезно – убирать все оружие после тира. Кроме того, что всегда при мне для защиты, важно, чтобы они были заперты. Меньше всего мне нужно, чтобы они оказались в чужих руках.

Я убираю их на свои места, когда свет отражается от фоторамки на верхней полке и привлекает мое внимание. Я бросаю сумку рядом, достаю рамку и вижу знакомую фотографию внутри.

Мне девять лет, я стою перед родителями с самой широкой улыбкой на лице. Папа обнимает маму за плечи, они оба счастливо позируют для фото, но теперь, когда я знаю предысторию, все ощущается иначе.

Раньше это разрывало мне душу. Я не помню, как долго эта фотография стояла у меня на столе, пока я искал троих мужчин, убивших его, и ничего не находил. В конце концов мне пришлось смириться с тем, что это больше не здорово, и нужно убрать ее. Я просто забыл, что положил ее в сейф.

Зная, что это фото было сделано примерно за год до самоубийства матери, я теперь понимаю, что, хотя они выглядели счастливыми, это было притворство. Реальность такова, что мой отец трахал жену врага, пока его собственная была дома, воспитывая их сына.

Последние пару недель я подавлял это и игнорировал, все так же рьяно осуществляя план мести за его смерть. Но стоя здесь, глядя на эту фотографию, я чувствую, как все это вырывается на поверхность. Потому что правда в том, что я все еще зол, и имею на это полное, блядь, право. Все, что я считал правдой о своем отце, об его честности и благородстве, было ложью.

Он был лжецом и изменником, и он был так же виновен в самоубийстве моей матери, как и Дмитрий.

Моя хватка на рамке усиливается, кровь закипает, и когда я больше не могу сдерживаться, я швыряю ее через кабинет. Она ударяется о стену и разлетается на тысячу мелких осколков, а фото внутри мягко падает на пол. И я знаю, что пройдет всего несколько секунд, прежде чем Саксон войдет и заставит меня посмотреть правде в глаза, как я делал это с ней.

– Кейдж?

Сила никогда не казалась мне чем-то важным. Я была избалованной наследницей трастового фонда, единственной заботой которой был переезд из пентхауса родителей и самостоятельная жизнь. А поскольку правилом было, что я не могу жить одна, пока не окончу колледж, я тратила всю свою энергию на это.

Но потом появился Кейдж и все, что с ним связано. И сила стала единственным, что держало меня в живых. Тем, что помогало прожить еще один день и перейти к следующему. Я могла споткнуться, но я выстояла. И теперь, будучи мертвой девушкой, я чувствую себя более живой, чем когда-либо была, будучи дочерью миллиардера.

Я сижу на диване, сгибая палец и морщась от боли после бесконечного нажатия на курок, когда звук разбитого стекла доносится из кабинета Кейджа. Мы с Бени вскакиваем и бежим туда, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но когда видим семейное фото на полу, окруженное осколками, я кладу руку на плечо Бени.

– Я справлюсь.

Он кивает и возвращается к своим делам, а я захожу в кабинет, стараясь не наступить на стекло.

– Кейдж?

Он смотрит на меня, и когда видит меня посреди этого беспорядка, его глаза расширяются. Он подходит, подхватывает меня за талию и переносит через все осколки. Опуская меня на пол, я кладу руки ему на грудь и смотрю на него снизу вверх.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Он выдавливает улыбку, но она не доходит до его глаз.

– Я в порядке. Просто промахнулся мимо мусорного ведра.

Я мычу и указываю на совершенно противоположный угол комнаты.

– Ты имеешь в виду то, которое вон там?

Он смотрит туда, куда я указываю, и вздыхает.

Осторожно, к его большому сожалению, я подхожу к фотографии и поднимаю ее. Она определенно старая, снятая на пленку и проявленная, а не распечатанная, как сейчас. Маленькая, уменьшенная версия Кейджа стоит в центре на пляже, одетая в футболку с черепашками-ниндзя и улыбаясь до ушей. Позади него красивая пара. Мужчина одет в черный костюм, как у Кейджа, с зачесанными назад волосами и очень знакомыми глазами, а женщина рядом с ним в светлом платье.

Похоже, они только что вернулись с ужина, и я понимаю, почему Кейдж хранит такое фото. Чего я не могу понять, так это почему оно смогло испортить его настроение с сотни до нуля и почему рамка разбита.

– У тебя все еще есть та футболка? – шучу я, разряжая обстановку. – Это определенно твой стиль. Тебе стоит носить ее почаще.

Он игриво фыркает и выхватывает фото у меня из рук.

– К твоему сведению, Черепашки-ниндзя были на пике популярности, когда я был ребенком.

– Ты имеешь в виду во времена оны?

Взгляд, который он на меня бросает, говорит мне, что он пытается быть в хорошем настроении, но оно ускользает. Я подхожу и прижимаюсь к его боку, чувствуя удовлетворение, когда он обнимает меня, и мы вдвоем смотрим на фото.

– Я вижу, в кого ты пошел, – говорю я ему.

Он смотрит на меня сверху вниз.

– Что?

– Своей внешностью. Ты взял красоту матери и способность отца выглядеть устрашающе, даже когда улыбается.

Будто он не замечал этого раньше, он щурится, снова глядя на фото. Закончив, он медленно выдыхает и кладет фото в сейф.

– Жаль, что он был гребанным лжецом, – бормочет он.

Я хмурю брови.

– Твой отец?

– Ага. В тот день, когда мы взяли Влада, он щедро поделился информацией о том, что мой отец трахал кого-то за спиной матери. – Он замолкает на минуту, а затем усмехается. – Жену Дмитрия, из всех людей.

Я чувствую его боль, возможно, больше, чем он думает. Узнать, что твой отец – не тот человек, которым ты считал его всю жизнь, – горькая пилюля. Это заставляет сомневаться во всем остальном, потому что если то, в чем ты был так уверен, оказалось ложью, как можно быть уверенным в чем-то еще в жизни?

– Я понимаю, – говорю я ему. – Это очень хреново с его стороны.

– Ты даже половины не знаешь, – говорит он, качая головой.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, но я здесь, чтобы выслушать, если хочешь рассказать.

Его взгляд встречается с моим, и минуту мы просто стоим, пока малейший намек на улыбку не проскальзывает. Он разрывает зрительный контакт и прижимает меня к себе, поглаживая большим пальцем кожу на моем бедре.

– Его поступки запустили весь этот механизм, – признается он. – Из-за того, что сделал мой отец, Дмитрий и несколько его головорезов изнасиловали мою мать. А из-за изнасилования моя мать год сходила с ума, прежде чем покончила с собой. Потом, когда у Дмитрия наконец появился шанс, он убил его. – Он делает паузу, чтобы подумать. – Я просто не могу не гадать – если бы он держал свой член в штанах, была бы вся моя жизнь другой? Были бы они сейчас здесь, играли бы в семейные игры у Раффа и читали бы мне лекции о том, как я должен всем управлять?

Я делаю глубокий вдох, позволяя всему, что он сказал, улечься.

– Думаю, играть в «что, если» – очень опасная игра. В которой нет победителя. И в твоем мире нет гарантии, что его не убили бы в любом случае. Это может звучать жестоко...

– Но это правда, – говорит он. – Бесить людей было его специальностью.

Слегка улыбнувшись ему, я кладу голову ему на грудь.

– Я лишь говорю, что не думаю, что тебе стоит позволять таким, как Влад и Дмитрий, портить память об отце. Поверь мне, у меня отец хуже всех.

Он фыркает, целуя меня в волосы.

– Твой действительно худший.

– Именно, и позволять им заставлять тебя думать, что твой отец сравним с моим – значит дать им победить, а это ниже твоего достоинства. Не давай им этой власти.

Я хватаю его за руку и вывожу из кабинета. Я обхожу стекло на цыпочках, а Кейдж беспечно шагает прямо по нему. Проходя мимо Бени, сидящего на диване, я перегибаюсь через спинку.

– Не мог бы ты убрать беспорядок в кабинете Кейджа? – сладко спрашиваю я.

Он улыбается и поворачивается ко мне.

– Ты хочешь сказать, что в этот раз не собираешься резать вены стеклом, Камикадзе?

Подняв руку, я легонько шлепаю его по затылку.

– Не в этот раз. Но я дам тебе знать, если снова соберусь это сделать. В этот раз место в первом ряду.

Вставая с дивана, он усмехается.

– Ценю.

Мы с Кейджем идем в спальню и закрываем за собой дверь, и прежде чем я успеваю дойти до кровати, он хватает меня за запястье и притягивает обратно к себе. Его взгляд устрашающ, когда он смотрит на меня сверху вниз, но он смягчается, когда я тянусь и целую его.

– Если ты когда-нибудь мне изменишь, я убью нас всех, – предупреждает он. – Тебя, того парня, с которым ты трахаешься, и себя. Я заставлю твои выходки выглядеть как ссадина на коленке.

Я хихикаю, зная, что он говорит правду, но также зная, что ему никогда не стоит об этом беспокоиться.

– Ты всегда говоришь самые милые вещи.

– Саксон.

Вздыхая, я кладу руки ему на лицо.

– Этого никогда не случится. Ни в этой жизни, ни в следующей.

– Хорошо, – говорит он, довольный ответом. – Просто знай, что если ты это сделаешь...

– Я не сделаю этого.

И я говорю это с большей убежденностью, чем за всю свою жизнь.

Одна из моих любимых черт Виолы – ее способность заставить Кейджа переходить от смеха к яростному красному цвету за рекордно короткое время. Она всплескивает руками, снова не получая от него желаемого ответа, а он смотрит на меня, будто молча говоря: это твоя подруга, ты с ней и разбирайся. Я же совершенно довольна тем, что сижу здесь и наблюдаю за этим комедийным шоу.

– Ладно, ты можешь вытащить палку из задницы хотя бы на пять секунд и дать мне договорить? – спорит она.

Он смотрит на нее, бесстрастно.

– Нет, если ты собираешься приводить еще больше причин, почему считаешь, что Саксон стоит выйти из дома.

Она вновь всплескивает руками.

– Ой, да ладно. Она сидит взаперти в доме – за исключением твоей маленькой вечеринки с убийством – о которой я вообще молчу...

Мы с Кейджем оба смеемся, и он смотрит на меня.

– Это неправда. Я еще водил ее в тир.

Виола запрокидывает голову.

– Тьфу! Ваши отношения обречены на провал, если ты думаешь, что она не сойдет с ума, сидя здесь с тобой все время. Я едва выдерживала, когда мы жили вместе.

– Ложь, – парирует он. – Ты была влюблена в меня, когда я жил с тобой.

Она замирает, затем морщит нос, будто забыла, что это вообще было.

– Мы не говорим об этом.

– Согласна, – вступаю я.

Виола смотрит на меня так, будто наконец вспомнила, что я в комнате.

– Си, пожалуйста. Скажи ему, что тебе нужно выбраться отсюда и увидеть мир.

Кейдж смотрит на меня с поднятыми бровями, а я поджимаю губы.

– Ну... Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я была в магазине.

Виола торжествующе кричит, а у Кейджа отвисает челюсть, когда он смотрит на меня.

– Предательница.

Я подношу энергетик ко рту и пью через трубочку, невинно оглядывая комнату. Зная, что она на моей стороне, Виола удваивает усилия и донимает Кейджа, пока его и без того короткое терпение почти не лопается.

– Ага! – Она щелкает пальцами. – У меня есть идея, и она гениальна.

– Это что-то новенькое, – тянет Кейдж, но она игнорирует его.

Виола смотрит на меня и оглядывает с ног до головы, будто оценивая.

– Насколько ты уверена в своих бойцовских навыках?

Кейдж оглядывается, будто она лично ему угрожает, а я усмехаюсь, пока он ждет, озабоченный тем, к чему это приведет.

– Ну, я тренируюсь с Ральфом уже около недели и, думаю, стала довольно сносной, – отвечаю я. – А что?

Коварная улыбка появляется на ее лице, и она поворачивается к Кейджу, скрещивая руки на груди.

– Вы двое спаррингуете. Если выиграешь ты, мы никуда не идем. Но если выиграет Саксон, мы идем по магазинам.

– Ни за что на свете, – говорит он, даже не дав ей договорить.

– Почему нет? – дразнит она. – Боишься, что твоя же женщина надает тебе по заднице?

Он указывает на меня, не отрывая взгляда от Виолы.

– Она не дерется честно, и мои яйца больше не выдержат.

Я закрываю рот рукой, хихикая в рукав толстовки.

– Упс?

– Ага, упс, – ворчит он.

Виола вздыхает.

– Ладно, давай установим основные правила. Для нее – запретная зона «нет-нет», а тебе нельзя поднимать ее над землей.

Не буду врать, это хорошее предложение. Такое, от которого, если Кейдж откажется, Виола никогда ему этого не простит. Она будет вечно пилить его за то, что однажды он побоялся сразиться с девушкой. И думаю, он это понимает, потому что наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и поворачивает голову ко мне.