Текст книги "Кричать в симфонии (ЛП)"

Автор книги: Келси Клейтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Мне не пришлось отказываться от всего. Я все еще дон Коза Ностры, а Бени – мой заместитель. Я просто предпочитаю управлять делами отсюда, пока Роман правит Нью-Йорком с той же безжалостностью, что и я, будучи моим капо дей капи – с Нико и Чезари, верными ему, рядом.

Благодаря тому, что Скарлетт сдержала слово и переписала на меня всю недвижимость, у нас все еще есть город, которым нужно управлять. Она и Кайли переехали в маленький городок на Внешних отмелях, где Кайли неустанно работает над своей мечтой – попасть на Олимпиаду. На фотографиях их дома видно, что они до сих пор хранят снимки Саксон – застывшей во времени, но по-прежнему горячо любимой.

Единственной большой жертвой, на которую мне пришлось пойти, была моя компания. Это было единственное, что я построил с нуля, та часть моей жизни, которую я сделал сам, без чьей-либо помощи. Хотя Элисон был более чем счастлив принять ее, и я знал, что оставляю ее в надежных руках, расставаться было трудно.

Но оно того стоило.

Саксон смотрит на меня, и наши взгляды встречаются. Широкая улыбка расплывается по ее лицу, она выглядит счастливее, чем когда-либо. И когда она снова обращает внимание на нашего сына, я не могу не чувствовать того же.

Одна вещь, о которой никто не рассказывает до появления детей – это их характер. В четыре года Хаос прошел стадию младенца, ужасных двухлеток и трехлетнего кризиса, и кажется, что с каждым годом он становится старше, и его способность словесно ставить меня на место тоже растет.

Кто-то должен был предупредить меня, что Саксон родит маленького диктатора с эгоизмом, который не уступает моему собственному.

– Ладно, маленький мужчина, – говорю я ему, заканчивая надевать его любимую пижаму с Бэтменом. – Посмотрим, что можно сделать с твоими непослушными волосами.

Я провожу по ним пальцами и позволяю влаге зафиксировать их. Обычно я просто взъерошиваю их. Он все равно скоро ляжет спать. Но сегодня я решаю сделать кое-что другое.

Обеими руками я укладываю их в ирокез и усмехаюсь результату.

– Вот, теперь ты выглядишь как маленькая крутая задница.

Его глаза расширяются, и я понимаю, что облажался, когда он вскакивает и прыгает по комнате.

– Задница, задница, задница!

Я сжимаю переносицу.

– Хаос, что я говорил тебе о повторении за папой?

Он останавливается и закрывает рот рукой, хихикая.

Через мгновение входит Саксон, выглядя как неотразимая искусительница. На ней красное платье, которое Виола подарила ей на прошлое Рождество, и черные ботинки. Ее татуировка виднеется из-под платья сзади и напоминает мне обо всем, через что она прошла и как отчаянно боролась, чтобы выжить.

Черт возьми, я счастливчик.

– Мамочка! – кричит Хаос.

Она садится на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Посмотри на себя! Твои волосы такие милые!

– Папа сказал, я выгляжу как крутая задница!

Стукач.

Брови Саксон поднимаются, когда она смотрит на меня.

– Правда?

– Думаю, тебе стоит просто смириться с тем, что у нашего сына будет очень разнообразный словарный запас, – говорю я ей.

– Угу. – Она встает и берет Хаоса за руку. – Пошли, красавчик. Тетя Ви ждет тебя внизу.

Он визжит от восторга.

– Я люблю тетю Ви!

Мы втроем спускаемся вниз, где Виола стоит в гостиной. Как только Хаос видит Виолу, он отпускает руку Саксон и со всей силы бежит к ней.

– Тетя Ви! – кричит он.

Она наклоняется, чтобы он мог вбежать прямо в ее объятия.

– Спермодемон!

Я фыркаю, а Саксон поворачивается и зарывается лицом мне в грудь, пряча смех.

– Ты не можешь продолжать так его называть, – говорит она Виоле.

Виола вскидывает на нее бровь.

– Почему нет? Это его прозвище!

Вместо того чтобы спорить с ней, Саксон закатывает глаза и подходит к нашему сыну. Она проводит рукой по его щеке и целует в лоб.

– Будь паинькой с тетей Ви, ладно? – Затем она переводит внимание на Виолу. – И никаких фильмов ужасов на этот раз.

Виола подбрасывает Хаоса на бедре.

– А как же он будет соответствовать своим родителям?

– Нет, Виола, – говорит ей Саксон.

Она стонет, но соглашается.

– Скукота.

Положив руку на поясницу Саксон, мы отправляемся на свидание, которое выпадает нам не так часто, как хотелось бы.

Когда мы впервые приехали на эту улочку во время той спонтанной поездки, чтобы снова заставить Саксон чувствовать себя человеком, я никогда не думал, что это в конечном итоге станет моим домом, но я не против. Здесь царит какой-то уют, которого у меня никогда не было, пока я рос в Нью-Йорке.

Мы идем рука об руку, просто наслаждаясь прохладным летним воздухом после пары коктейлей. Здесь немного оживленнее, чем в межсезонье. Хотя этот городок вряд ли можно назвать туристической достопримечательностью, некоторые умудряются его находить. Но Саксон все равно довольно мурлычет, прижимаясь головой к моей руке.

По крайней мере, пока она не вздрагивает и не разворачивается на каблуках.

– Эй, красотка, – заплетающимся языком бормочет пьяный мужчина. – Сколько?

– Простите? – говорим мы оба в унисон.

Он смотрит на меня, и его ноздри раздуваются, когда он сосредотачивается на Саксон.

– Уверен, твой папик хорошо платит тебе за твое время, но мне нужна всего одна ночь. Сколько?

Прежде чем Саксон успевает ответить, я отодвигаю ее за спину и встаю между ними.

– Моя жена не продается, так что советую тебе исчезнуть, пока я не показал тебе, что бывает с мужчиной, который трогает чужую женщину.

Слишком пьяный, чтобы осознать серьезность моей угрозы, он закатывает глаза и разворачивается, уходя шатаясь, будто мои слова ничего не значили. Как только он оказывается на безопасном расстоянии, я притягиваю Саксон ближе и кладу руки ей на задницу – перекрывая его прикосновение своим.

– Ты в порядке? – спрашиваю я ее.

Она усмехается.

– Да, пещерный человек.

Я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к ее, но через несколько секунд она отстраняется.

– Ты когда-нибудь скучаешь по этому? – спрашивает она. – По адреналину во всем этом? По тому самому чувству?

Это уместный вопрос. Хотя мне время от времени приходится пачкать руки, с тех пор как я достиг своей мести, я отошел на второй план. Но внутри меня всегда есть маленький зуд, который жаждет этого.

Наши взгляды встречаются, и я любуюсь огнем, который все еще горит внутри нее. В ее глазах появляется хищный блеск, который передает сообщение громко и ясно.

Габбана хочет поиграть.

– Отстань от меня! – визжит женщина всего в пятидесяти футах от нас.

Но он не слушает. Он толкает ее за мусорный бак и пытается задрать ей платье посреди тротуара.

– Остановитесь! Кто-нибудь, помогите!

Решение принято за меня.

В подвале темно, извилистый коридор скрывает комнату, где мы находимся, от любого, кто мог бы случайно сюда забрести. Пьяный насильник висит на потолке с поднятыми над головой руками, бьется в цепях, умоляя отпустить его.

– Мне правда жаль, – плачет он. – Пожалуйста. Не делайте этого. Я хороший человек.

Инструменты для пыток всех форм и размеров разбросаны по столу, ожидая, чтобы их использовали и окровавили. Наша жертва смотрит на них и видит свою судьбу прямо перед глазами. Его мольбы прекращаются, когда он понимает, что ничего не может сделать.

Мы с Саксон поворачиваемся друг к другу, и она усмехается, когда мы двигаемся одновременно.

Камень.

Ножницы.

Бумага.

Раз, два, три.

Хочешь узнать больше о Ноксе и Делейни?

Ищи их историю в книге «Святой»

Далее представлены доп. Главы ❤️

УТРО ПЕРЕД ВСТРЕЧЕЙ С ДАЛТОНОМ

Женитьба не входит в мои планы. Или, по крайней мере, не входила, пока она не ворвалась своим маленьким задом в мой кабинет и не начала стрелять в меня, будто у нее было желание умереть. Может быть, это предсмертный опыт заставил меня понять, что я не готов жить без нее, а может, это ее дерзость и огонь покорили даже самые темные уголки моей души. Какова бы ни была причина, я не испытываю ни капли колебаний, ожидая, пока Саксон закончит собираться.

Я стою в своем кабинете, возясь с запонкой, пока Бени наблюдает за мной с того места, где сидит. Что бы я ни делал и куда бы ни шел, его взгляд прикован ко мне, пока наконец я не поворачиваюсь к нему лицом.

– Что? – спрашиваю я. – Ты собираешься возражать и признаться мне в своей гребанной любви или что-то в этом роде? Хватит пялиться, извращенец.

Он усмехается и качает головой.

– Я просто пытаюсь понять, ты врешь сам себе или только всем остальным.

Я прекрасно знаю, о чем он, но ради самосохранения притворяюсь, что нет.

– Какого хрена ты несешь?

Вставая, он подходит и хватает меня за рукав, чтобы помочь с запонкой.

– Я говорю о том, как ты притворяешься, что это страховочный план, но для чего именно?

– Я же сказал тебе. Если, не дай бог, сегодня вечером мы попадем в засаду, я хочу быть уверен, что о ней позаботятся. Я и так заставил ее пройти через достаточно вещей. Она заслуживает хотя бы этого.

– Я все это слышал, – говорит он. – Но часть, которая мне не ясна, – это то, что тебе не все равно. Тебя волнует, что с ней будет. Это больше, чем ты можешь сказать о любой другой женщине, которую я видел с тобой. Так что мне просто интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы признать, что ты женишься на ней, потому что любишь ее. И потому что хочешь, чтобы она была твоей, юридически и во всех остальных смыслах.

Я сохраняю ровное дыхание, не встречаясь с ним взглядом, продолжая сосредотачиваться на запонках еще долго после того, как они идеально застегнуты. Вечно Бени будет тыкать меня носом в мои же проблемы, не как мой заместитель, а как мой самый близкий друг – и сегодня, мой шафер.

Было нетрудно уговорить Саксон выйти за меня, даже под предлогом страховочного плана. Уважая желание женщины получить предложение, я опустился на одно колено и достал кольцо. Она сказала «да» еще до того, как я успел открыть рот.

Я чувствую, что часть ее надеется, что это по-настоящему. Что я женюсь на ней, потому что хочу провести остаток жизни рядом с ней. И эти надежды и мечты, возможно, правдивы, но я совсем не готов встретиться лицом к лицу с демонами, которые приходят с этим признанием. Не тогда, когда сегодня вечером мне нужно встретиться с Форбсом и попытаться заключить с ним сделку, чтобы вернуть нашу собственность.

Открывается дверь, и я слышу голос Маурисио в гостиной.

– Вы выглядите сногсшибательно, мисс Форбс. Вы готовы?

Ее каблуки стучат по паркету, когда она направляется к моему кабинету, и Бени усмехается мне.

– Твой страховочный план идет, – дразнит он.

Я закатываю глаза и отмахиваюсь от него, только чтобы у меня перехватило дыхание, когда появляется Саксон. На ней белое атласное платье, завязывающееся на шее. Ее черные волосы завиты и убраны назад, макияж безупречен. Она сияет, но ничто не сравнится с улыбкой, которую она мне дарит, когда наши взгляды встречаются.

– Вау, – выдыхаю я. – Ты выглядишь...

Никакие слова не могут описать ее сейчас. Я застыл в трансе, позволяя глазам насытиться ею, запоминая каждый дюйм. К счастью, Бени вмешивается, прежде чем она понимает, что я окончательно пропал.

– Правда собираешься пройти через это, Камикадзе? – дразнит он.

Она хихикает.

– Ага. Думаю, я справлюсь с ним.

Он задумчиво мычит.

– Твой уровень комфорта с психически неуравновешенными людьми – хороший знак для ваших отношений.

Это помогает мне прийти в себя, и я легонько бью его по затылку.

– Придурок.

Я подхожу к Саксон, кладу руку ей на щеку и целую в лоб. Она тает от моего прикосновения, и ее дыхание слегка сбивается, когда она смотрит на меня.

– Не передумала? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Все отлично.

– Хорошо.

Я беру ее за руку и веду к столу, где Маурисио все уже подготовил. Он входит, и Бени наблюдает, как мы стоим там, глядя друг на друга и произнося клятвы, полные такой силы и обещаний. И когда я говорю «согласен», она не знает, как сильно я вкладываюсь в каждое слово.

Потому что Бени был прав – я хочу только одного: чтобы она была моей, юридически и во всех остальных смыслах.

Маурисио говорит мне поцеловать невесту, и я именно это и делаю. Я кладу одну руку ей на поясницу, а другую на затылок, притягивая к себе. Мои губы сливаются с ее, когда я впервые целую свою жену, вкладывая в это все, что у меня есть. И когда мы отстраняемся, я понимаю по ее взгляду, что она это почувствовала.

– Поздравляю, – говорит нам Маурисио. – Теперь нам просто нужно подписать документы, и все будет готово.

Он протягивает мне ручку, и я подписываю свидетельство о браке, борясь с дрожью в руке. Это далеко не первый и даже не сотый документ, который я подписываю в своей жизни, и все же он кажется самым важным.

Закончив, я протягиваю ручку Саксон, и она кусает губу, наклоняясь, чтобы подписать. Она выпрямляется и смотрит на свою подпись, улыбаясь до ушей.

– Саксон Мальваджио, – произносит она, смакуя имя.

И я не думаю, что слышал что-то сексуальнее этого.

УТРО РОЖДЕСТВА

Солнце пробивается сквозь деревья, заливая комнату мягким светом. В углу стоит черная елка, украшенная черными игрушками. Даже подарки под ней завернуты в черную оберточную бумагу. Не самое жизнерадостное рождественское убранство, но тема подходящая, и мне, лично, оно очень нравится.

Я сижу на диване, крепко сжимая в руках чашку с горячим кофе. Оглядываясь вокруг, трудно поверить, что мы скоро покинем это место. Последние пару недель вещи упаковывались для переезда, и сказать, что Кейдж не в восторге от этого – ничего не сказать.

– Ты когда-нибудь менял ковер в тюремной комнате Саксон? – спрашивает Нико. – Подожди. Сколько раз ты заливал все спермой в хозяйской спальне?

Кейдж смотрит на него в упор.

– Нахрена тебе это знать?

Он пожимает плечами.

– Потому что тогда, может, я смогу уговорить Ро отдать мне эту комнату вместо другой.

Плюхнувшись на диван рядом со мной, Кейдж запрокидывает голову на подушку.

– Ты видишь, на что ты меня толкаешь? Я оставляю это место тому, кто, скорее всего, сожжет его дотла, прежде чем мы доедем до Род-Айленда.

– Ну, технически ты оставляешь его Роману, – возражаю я.

Кейдж наблюдает за Нико, который растягивает рулетку по гостиной. Хотя это место было домом Кейджа много лет, Роман решил, что, когда он вступит во владение, оно станет чем-то вроде штаб-квартиры. Чезари, Нико и он будут жить здесь, а солдаты будут сменять друг друга.

– Они развалят это место в ноль, – стонет Кейдж.

Нико незаметно закатывает глаза, а я усмехаюсь.

– Ты так думаешь буквально о каждом, кто не ты.

– Это неправда, – спорит он. – Меня все устраивало, когда я думал, что здесь будет всем заправлять Бени.

– Бени должен быть рядом с тобой, – вступаю я. – Вы двое более созависимы, чем мы.

Он глубоко вдыхает и быстро выдыхает.

– Черт, я совсем размяк. Посмотри на меня, уезжаю за сотни миль ради какой-то девчонки.

– Какой-то девчонки, – язвлю я. – Хочешь попробовать еще раз?

Взглянув на меня, он видит, как я сжимаю кружку, и мой взгляд. Он поджимает губы, а затем усмехается мне.

– Зависит от обстоятельств. Где те туфли-заточки?

Я фыркаю.

– Будут у тебя в яремной вене, если продолжишь в том же духе.

Он кивает.

– В таком случае, я хотел сказать, что уезжаю за сотни миль ради женщины моей мечты. Абсолютной богини.

– Угу.

Нико притворно кашляет.

– Подкаблучник.

– Как, блядь, ты меня назвал? – рычит Кейдж.

Он усмехается и подходит, плюхаясь на диван.

– Смирись, бро. Ты именно такой ежик, каким тебя Саксон называет.

Брови Кейджа взлетают чуть ли не до линии волос.

– Как она меня называет? – Он поворачивается ко мне. – Гребаным ежиком?

Я смеюсь, но прежде чем я успеваю объяснить, меня опережает Нико.

– Ну, знаешь, выглядит страшно, а на самом деле плюшевый мишка.

Выражение лица Кейджа только усиливает мой смех. Я ставлю кружку на журнальный столик и собираюсь убежать, когда он обхватывает меня руками за талию. Я визжу, когда он притягивает меня обратно.

– Тсс, – говорит он мне. – Разбудишь маленького негодника.

Я толкаю его локтем в ребра.

– Не называй нашего ребенка негодником.

– Членоблокатором? – предлагает он.

Сжав переносицу, я усмехаюсь и качаю головой.

– Мило.

– Что? Это лучше, чем то, как его называет Виола.

Ладно, в этом он, может быть, прав. С тех пор как Хаос родился шесть месяцев назад, все в него влюбились. И поверьте мне, нет ничего забавнее, чем наблюдать, как все эти безжалостные мафиози сюсюкаются с младенцем.

– Я, между прочим, знаю, что ты любишь этого маленького негодника.

Он мгновенно смягчается от моих слов.

– Как я могу не любить? Он наполовину ты.

– Видишь? – указывает Нико. – Абсолютный ежик.

Если бы Кейдж мог метать кинжалы глазами, Нико был бы сейчас полностью уничтожен. Я была так близка к тому, чтобы отвлечь его, и Нико не понимает, что это было для его же блага, а не для моего. Они сблизились с тех пор, как мы отомстили за смерть Раффа, но я не думаю, что они когда-нибудь достигнут того же уровня, что мы с Виолой. Они слишком разные.

Входят Бени и Роман, Ро держит коробку среднего размера, завязанную лентой. Когда Бени видит Кейджа, который все еще представляет гибель Нико, он останавливается и склоняет голову набок.

– Что с ним? – спрашивает он.

Нико усмехается.

– Я просветил его насчет любимого описания Саксон.

Ро хихикает.

– Про ежика?

– Какого хрена? – Кейдж всплескивает руками. – Все знают об этом?

Вместо того чтобы отвечать ему, Ро выбирает то, что считает более безопасным вариантом, и смотрит на меня.

– Привет, Си.

Я вскидываю на него бровь.

– Не надо мне тут «привет, Си». Какого хрена в коробке?

Он тяжело сглатывает и передает коробку Бени.

– Твоя коробка. Я видел, что бывает с теми, кто у нее в немилости.

– Вы все трусы, – усмехается Нико.

Проходит две с половиной секунды, прежде чем Ро бьет его по затылку, а Кейдж кидает подушкой ему в лицо. Внезапное нападение заставляет его свернуться калачиком, пока мы с Бени смеемся.

– Вот, – Бени ставит коробку перед Кейджем. – Это может помочь с этим.

Я хмурю брови, глядя то на них, то на коробку, и усмешка Бени совсем не успокаивает. Кейдж, кажется, понимает раньше меня и усмехается, снимая крышку с коробки, обнажая щенка боксера. Страх поселяется у меня в животе, когда Кейдж забирается внутрь и достает его.

– Ты подарил мне собаку.

Бени улыбается.

– Ты же просил, помнишь?

Я перевожу все внимание на Кейджа.

– Что ты сделал?

Мой муж запрокидывает голову, смеясь.

– Это было больше года назад, когда Нико провел пять гребанных дней, воруя внимание того, что принадлежит мне. Я сказал, что сдеру с него кожу заживо и скормлю его глазные яблоки собаке, но Бени заметил, что у нас нет собаки.

– Та-да! – острит Бени. – Теперь у нас есть собака.

Кейдж ставит щенка на пол и указывает на Нико.

– Фас.

Словно этот невинный малыш выглядит недостаточно безобидно, растерянно глядя на Кейджа, Нико подпрыгивает, стараясь, чтобы ни одна часть его тела не касалась пола.

– Почему я? Иди за ней. Это она начала с дурацким прозвищем.

Кейдж смотрит на меня, и я подмигиваю, заставляя его игриво закатить глаза.

– Она компенсирует свои недостатки в спальне. К тому же, мне нравится, когда мой член на месте, а если я пойду за ней, его не будет.

– Мудрое решение, – говорю я, когда из радионяни раздается плач Хаоса. Я встаю, чтобы забрать его, но останавливаюсь, увидев, как Кейдж гладит собаку. – Ах да, и мы не оставляем его

– Что? – Бени и Кейдж одновременно в шоке переспрашивают.

– Вы слышите это? Это звук нашего ребенка. Я не собираюсь заботиться и о ребенке, и о щенке. Подумайте о всей той моче и какашках, которые будут не только в нашем новом доме, но и которые Хаос может найти, прежде чем мы увидим. Он только начинает ползать.

Двое взрослых мужчин дуются как дети, пока я иду в детскую. К тому времени, как я добираюсь туда, Хаос уже сидит в кроватке. Он ярко улыбается, когда я подхожу ближе и беру его на руки.

– Привет, малыш, – радостно приветствую я его. – С Рождеством!

Он, конечно, понятия не имеет, что это значит, но он счастлив, потому что счастлива я. Я быстро меняю ему подгузник и наряжаю в костюмчик, в котором он похож на маленького эльфа. Когда я возвращаюсь в гостиную, Кейдж все еще гладит собаку и хмурится, но я знаю, что он просто надо мной подшучивает. Он хочет ответственности за щенка еще меньше, чем я.

– Взбодрись, Соник, – дразню я его.

Парни фыркают, а Кейдж пытается скрыть свое веселье.

– Ой, да ладно. Я хотя бы Шэдоу.

Я склоняю голову набок.

– Правда?

Он прикусывает щеку изнутри и бросает на меня взгляд, слишком соблазнительный для того, чтобы я в этот момент держала на руках нашего сына. К счастью, именно в эту секунду в парадную дверь входит Виола. Звук ее каблуков приближается, пока она не заходит в гостиную – раскрасневшаяся, но все равно прекрасная.

– Тьфу, – дрожит она. – Зимы в Нью-Йорке – это просто отстой.

– В Род-Айленде будет не лучше, – указывает Кейдж.

Она поворачивается и смотрит на меня.

– Тебе обязательно было переезжать в свой маленький секретный городок? Почему не куда-нибудь потеплее, например, во Флориду?

Это не тот спор, который я хочу вести. Особенно на Рождество. Ей не обязательно следовать за нами, но она не хочет быть вдали от Хаоса, а Бени не хочет быть вдали от Кейджа. И я не могу их за это винить. Поэтому я делаю то, что умею лучше всего, и убиваю двух зайцев одним выстрелом.

– Смотри, Ви, – взволнованно говорю я ей. – Бени подарил тебе на Рождество щенка!

Головы Кейджа и Бени резко поворачиваются ко мне, а Виола роняет сумку на пол и закрывает рот руками, начиная плакать. Она медленно обходит диван, пока не замечает малыша. Его маленькие лапки подпрыгивают на ковре, когда он идет к ней, и она опускается на колени.

– О Боже, – ахает она. – Он прелесть!

Кейдж смотрит на меня, а Бени не может сдержать смешка.

– Отличный ход, Камикадзе. Отличный, блядь, ход.

Все в этой комнате знают, что у него не хватит смелости сказать ей, что собака предназначалась Кейджу. Ни у кого, кроме, может быть, самого Кейджа, но если он хочет, чтобы я продолжала компенсировать свои недостатки в спальне, он будет держать рот на замке.

Пока Виола тараторит о том, какой Бени замечательный парень, я встаю и подхожу к Роману, передавая ему Хаоса.

– Подержи племянника. Мне нужно позвонить.

Он охотно берет его, а Кейдж внимательно смотрит на меня.

– Все в порядке?

Я киваю и зловеще улыбаюсь.

– Мне нужно позвонить в тюрьму. Нельзя же оставлять Нессу без подарка.

Я сдержала свое обещание сделать так, чтобы у нее не было ни одного спокойного дня до конца жизни, и Рождество не исключение. Сегодня ее изобьют, и, поскольку этот праздник напоминает мне обо всем, что я чуть не потеряла из-за нее, я сделаю так, чтобы это было что-то особенное.

Пока я подношу телефон к уху, Нико кивает на Хаоса, который счастливо сидит на коленях у Романа.

– Знаете, он был зачат в хозяйской спальне, – говорит он Ро, и Кейдж начинает смеяться. – Только представьте, сколько спермы было в той комнате. Но не волнуйтесь. Я возьму удар на себя и сделаю ее своей комнатой.

Роман не отрывает взгляда от Хаоса и улыбается.

– Дядя Нико сумасшедший, да? Да, сумасшедший. Вот подожди, когда он узнает, что будет спать в сарае.